Альфонс ошибается однажды

В конце концов Милке надоело разглядывать подругу, и она с веселыми брызгами плюхнулась в воду. За ней тяжелым моржом медленно погрузился и Пашка. И началось веселье – брызги, хохот, музыка из маленького приемничка на берегу, и никого уже не волновало, от какого производителя белье у Лянки и так ли хорошо облегает фигуру модный, навороченный купальник Милки. Не голые же ведь!

Милка орала громче других – ее замечательный Пашка то и дело дергал любимую за ногу в воде, а то и вовсе – хватал на руки и забрасывал на глубину, Милка верещала, но по-другому Павел не умел оказывать знаки внимания. Зато Данил просто лучился нежностью! Ляна держалась за его шею, и он осторожно катал ее, боясь лишний раз плеснуть водой, чтобы не напугать свою девочку. Или же нарезал вокруг нее круги, точно дельфин, когда она резвилась на мелководье.

– Лян, ты в порядке? – фыркая в кулачок, спросила Милка. – Данил к тебе относится, как к беременной! Может, и впрямь какая оказия?

– Ой, ну чего мелешь? Это называется опыт, милая моя! – важно отвечала Лянка. – Это тебе не щенячьи прыжки и подскоки! Я же говорю – я с ним королева.

– А… ну да… – шмыгала носом Милка и беспечно трясла мокрой головой. – А мы так… не по-царски!…Пашка! Ну где ты там?! Утонул, что ли? Кто меня за ноги хватать будет?!…У меня сегодня ночью будет Пашка-водолаз! На недельку! До второго! Я уеду! Тра-ля-ля-ля! Я за то…

А потом были обжигающие шашлыки и костер… И Данька кутал в огромное пушистое полотенце мокрую Лянку. И прижимал к себе. И она знала, что сейчас – вот сейчас! – он вовсе не с Пашкой говорит, и не Милке отвечает, а… ждет, когда же они вернутся к себе в пустую, такую необжитую Лянкину квартирку и…

– Ляна! – шепнул ей на ухо Даня. – Поехали к тебе. У меня уже сил нет эту свинью жевать!

– Ой-ой-ой! – тут же откликнулась Милка. – И чегой-то мы там секретничаем, а и чегой-то мы там в ухи друг другу шепчем?! Никак домой запросились, а?

– Да ну! – не соображал Пашка-тугодум. – Дома ж сейчас такое пекло. А здесь – красотища! Вода тебе везде! Шашлыки… блин, стопочку вот нельзя, за рулем…

– Да что ты, Паша, ну какой дом?! – в ужасе округляла глаза Лянка. – Конечно же, когда кругом вода – это куда как лучше!

И чувствовала, как ей в отместку кусал ее за ухо Данил.

Они поехали домой, когда уже было совсем темно. Милка с Пашкой – на своей машине, а Даня с Лянкой – на мотоцикле.

– Сейчас по ночному городу прокатимся – здорово-о-о! – улыбнулся Данил и сам усадил свою красавицу на сиденье. – Держись крепче.

Конечно, Пашка с Милочкой сразу же остались позади, а впереди сиял огнями ночной город. И звал, и манил, и они к нему летели на невероятной скорости. И теперь Лянка себя не сдерживала. а визжала во все горло от радости, но скорость съедала звуки. И только в зеркальце она видела, как смеется от счастья ее Данил.

Чудесный вечер сменила совершенно волшебная ночь, а вот утро… ничего волшебного не предвещало.

Понятное дело, что проснулась Ляна не с первыми петухами, и даже не со вторыми. Она продрала глаза, глянула на часы и ахнула! Пробкой вылетев из кровати, она в тысячный раз поблагодарила судьбу за то, что ее угораздило влюбиться в женатого мужчину. Это ж так славно, что ему непременно хоть на час в сутки надо показаться дома! Это ж так прекрасно, что он с рассветом тихонько удаляется, оставив после себя только смятую подушку! Сейчас бы столько времени на него ушло. А времени и без того… Просто страшно подумать, что там делает сейчас ее мама! Ведь ее маленькая доченька вчера не то что домой не заявилась, но даже позвонить не удосужилась, бессовестная! И почему это, интересно, Лянкин сотовый до сих пор молчит? Не верится, чтобы маменька вот так запросто выпустила свое чадо из-под строгого надзора…

Лянка схватила телефон. Тот был попросту отключен.

«Данька отключил… – сообразила Ляна. – Ну никак не хочет меня с мамой делить, прямо как маленький!»

Однако злиться на него не было ни сил, ни времени. Надо было срочно нестись домой к маме, да по дороге забежать в аптеку – купить ведра два валерьянки, а то… да, а Диогену каких-нибудь витаминов, для восстановления перьев…

Лянка примчалась домой, когда часы бесстрастно показывали половину первого.

– Мамочка! Ты себе не представляешь! – еще с порога с фальшивой радостью в голосе заверещала она. – А мы вчера у Милки засиделись! Прямо допоздна! А потом у них… у них там… представляешь, свет отключили и никак невозможно было дозво…

Мать сидела на кухне при полном параде и спокойно уплетала жареные кабачки. Рядом по столу расхаживал Диоген и крошил корку батона на мелкие кусочки.

– Мам… – осторожно позвала Ляна. Поверить в то, что мать не лишилась рассудка за эту ночь, она не могла. – Мама, у нас все нормально?

– Боже мой, Ляна! – преспокойно повела бровью Наталья Максимовна. – Тебе совсем не идет загорелое лицо, сколько тебе можно повторять – в солярии закрывай лицо салфеткой!

– Мама, я не в солярии загорала… – приготовилась к самому страшному Лянка. – Мамочка! Ты не волнуйся! Я была…

– Да! И еще – если ты решила все же переехать, будь любезна, поставь мать в известность, – строго проговорила матушка. – Я вчера не могла уснуть, пока мне не позвонила твоя Ми-Ми и не сказала, что ты сегодня с каким-то… Давидом!… или… да, с Даниилом! Что вы отправились к тебе на квартиру и я тебя не дождусь. Я могла волноваться.

Лянка крякнула и в растерянности уселась рядом с матерью – что говорить дальше, она просто не знала. Тем более она совершенно не могла представить, что именно наплела разлюбезная Ми-Ми, то есть Милка. Почему-то маменька звала подругу только так. Милка злилась, говорила, что у нее самое обычное имя, а не как у гусыни, но ничего не менялось.

– И еще – я бы попросила тебя купить мне журнал мод, я совсем не знаю, что сейчас носят, – добавила Наталья Максимовна, внимательно рассмотрела кусочек кабачка и отправила его в рот.

– Мам, а тебе зачем? – сдуру ляпнула Лянка, но тут же прикусила язык. – Мамочка! Я хотела сказать – зачем тебе, если ты у меня и так прекрасно одеваешься? Ты всегда на пике моды! Ты у меня всегда имела такой вкус, что… Мам, а чего ты не ругаешься?

Наталья Максимовна непонимающе уставилась на свое дитя:

– А что – надо?

– Не надо, что ты! – замахала руками Лянка. – Но ты же… ты же даже на вечеринки меня с девчонками не отпускаешь, а тут… Что-нибудь случилось?

Наталья Максимовна горестно сложила брови домиком, подтянула к себе упирающегося Диогена, чмокнула его куда-то в область хвоста и печально заговорила:

– Отпускаю не отпускаю… что это изменит? Я все равно не смогу заменить тебе полноценную семью… – И она с чувством прижала к себе птицу. Попугай трепыхался, клевался и возмущенно орал, но печальной хозяйке было не до его недовольства. Она все так же смотрела куда-то в угол гардины и задумчиво рассуждала: – Я подумала… ты у меня уже подросла… тебе уже скоро… Ляна, я все время забываю – тебе двадцать пять или двадцать восемь?

– Мамочка, мне двадцать семь, – нежно тронула мать за руку Лянка.

– С ума сойти! Куда тебя несет-то?! – ворчливо буркнула Наталья Максимовна и снова вернулась в образ. – Вот тебе уже и двадцать пять… минуло. А ты все время сидишь возле моей юбки и не выходишь никуда… – Здесь маменька опять забыла про печальную маску и выразила неудовольствие: – Лянка, я не понимаю! И чего ты замуж-то не идешь? У меня, между прочим, в восемнадцать лет уже была ты! Ты ж останешься в старых девах!

– Ма-а-ам, я не останусь… в девах, – прижалась к ее руке щекой Лянка.

– Ну как же не останешься? – опять возмутилась маменька. – Вон ты как… прилипла ко мне! Ясно же – скучаешь по человеческому теплу, причем мужскому! – Здесь опять наступило время драмы. – Ах, это беспощадное время! Оно сожрало у меня молодость… и у тебя скоро сожрет. А ты так никуда и не выходишь. Нет, ты все делала правильно! Ты купила себе квартиру, но… у тебя даже не хватает решимости начать самостоятельную жизнь! А ведь ты уже большая! Я… знаешь, деточка, я вдруг подумала – сначала ты просто будешь грустной и больной, потом ты начнешь на меня злиться за то, что я не дала тебе создать семью! И ты возненавидишь меня! Нет! Мое родительское сердце этого не вынесет! И потом… что бы сказал Юрий?! Он бы не одобрил мое воспитание… и поэтому… ты должна переехать к себе! Ты должна вить себе нору, то есть гнездо… заводить потомство… я готова! Да, я никому уже не нужна, но… что же делать? Я постараюсь смириться со своим одиночеством, с тем, что жизнь уже прошла… Нашью себе модных платьев и буду предаваться грусти! Дома! Одна… Нет, с Диогеном… Диоген! Да прекрати же ты трепыхаться! Я расписываю Лянке наше безрадостное существование! Можешь ты хоть на минутку повесить на клюв унылое выражение?

Диоген наконец вырвался, взлетел на люстру и уже оттуда принялся костерить обеих хозяек:

– Бабы! Макаки!!! Кошмар!!! Кошмар!!! Макаки!!!

– И вот это я буду слушать в гордом одиночестве! – горько всхлипнула Наталья Максимовна, потом махнула рукой и принялась доедать кабачки.

Лянка смотрела на ее ухоженные волосы, на аккуратный макияж, и ком подступал к горлу. Да, мамочка все еще пытается удержать время, но… разве это кому-нибудь удалось? Для кого она будет жарить эти свои… мерзкие кабачки? Для кого она станет краситься? О ком будет думать, сидя в парикмахерской? Как бы она ни утешала мать, а время-то ее и в самом деле ушло. Сорок пять лет! Что бы там ни говорили, что жизнь после сорока только начинается, Лянка-то понимала – начинается, да! Новая жизнь пожилой дамы. Без любви. Без восхищения. Без страсти. Жизнь, когда тебя ждет только… Диоген!..

– Мамочка! – с пылом бросилась дочь на грудь матери. – А давай… давай я вообще не буду переезжать! Я не буду вить себе нору, и потомство – ну зачем оно мне, когда у нас есть Диоген?! Нам будет хорошо всем втроем, а?

– Да ты что?! – испуганно замахала руками Наталья Максимовна. – Как это не переезжать? Я ж тебе говорю – я уже смирилась! Я буду сидеть и грустить одна, и ничего страшного! Я ж к тебе буду в гости приходить! И ты к нам! Между прочим, я видела в мебельном замечательную прихожку! Как раз тебе подойдет. Такая легкая, зеркало на полстены! И к ней идет освещение – такие бра под старину, они еще в зеркале отражаются. Изумительно! Стоит, правда, недешево, но если у тебя не хватит, я добавлю!

– Мамочка, у меня есть деньги, – снова прижалась к ней Лянка.

– Даже не отказывайся! Я теперь живу только твоими интересами, и мне доставляет это маленькую, тихую радость… – снова закручинилась Наталья Максимовна. – Ты ж понимаешь, у меня нет своей личной жизни… не было, не было и опять не стало… Да и откуда ей взяться?

– Мамочка! Ну почему ты так говоришь?! – принялась успокаивать мать Ляна. – Ну ведь ты знаешь, сколько женщин в твоем возрасте еще находят свое счастье! И даже старше тебя! Выходят замуж! Встречают мужчину своей жизни! И становятся счастливыми! И у тебя все впереди!

– Ляночка! – вытаращилась на дочь Наталья Максимовна. – Ты подумай, о чем ты говоришь?! Кого я могу встретить сейчас?! Когда мне уже… я и сама не помню, сколько лет! Дряхлого старика? Унылого неудачника? Одинокого пенсионера?

– Ну нет же! Еще столько прекрасных мужчин твоего возраста у нас в городе есть!

– Все прекрасные мужчины моего возраста уже давно прибраны к рукам! – с досадой отвернулась к окну мать. – Они оттого и прекрасные, что о них эти самые руки заботятся! Они все уже безнадежно женаты!

– Ну… и ладно! – пошла Лянка на крайние меры. – И пусть женатый! Тебе что – обязательно надо фату и в загс? Да женатый еще и лучше! Никаких претензий. Никаких обязательств! Ты – всегда только праздник и муки его души! И никаких тебе грязных носков и неглаженых рубашек! И ворчанья никакого! Ты всегда желанна и любима!

Наталья Максимовна осторожно посмотрела на дочь:

– Ты… ты сдурела совсем?.. То есть я хотела спросить… ты и правда так думаешь?

– Ну а как же?! – уж в чем в чем, а в этом Лянка была уверена на сто процентов! – Ты себе можешь представить, чтобы любовник пришел к своей любимой и начал ворчать, что она щи пересолила? Или чтобы он пришел и завалился смотреть футбол? А больной любовник к прекрасной любимой потащится? Или, может быть, он приволочет к ней свои нестираные носки? Мама! Женатый мужчина – это находка для свободных женщин! И опять же – тебе не надо его никуда прописывать! Никакой дележки, никаких «А сколько ты получила в этом месяце?», а уж тем более «Ты тратишь на себя уйму денег!». Ну?!

Наталья Максимовна задумалась.

– Конечно… некоторый резон в твоих словах есть, но… – все еще не спешила соглашаться она. – Но… а как же мораль?! А его несчастная жена? Как я буду смотреть ей в глаза?

– Вот уж это совсем лишне! – возмутилась Лянка. – Кто тебя заставляет ей в глаза пялиться? И потом, мама! От хорошей жены муж не уйдет налево! Семья – это постоянный труд! И женщина об этом не должна забывать! А то ведь что делается? В невестах она ходит королевой, а как только получает печать в паспорте – все! Корона сменяется на бигуди, мантия на байковый халат, а хрустальные башмачки на стоптанные тапки! Да мы, любовницы, мы же делаем благое дело! Мы заставляем жен все время быть в тонусе! Не даем им расслабляться! Я бы даже сказала, не даем им стареть раньше времени! Мы берем на себя… огромную ответственность за сохранение семьи, за процветание жен! За чистоту семейных отношений! И… и да, порой жертвуем своей личной жизнью. А что делать? Если не мы, то кто?

Наталья Максимовна слушала дочь, раскрыв рот и вытаращив глаза, а по окончании Лянкиной пылкой речи чуть было не захлопала в ладоши. Но удержалась и только спросила:

– Так ты… как я понимаю, уже того… уже пожертвовала своей личной жизнью, да?

– Да! – решила расставить все точки над i Лянка. – Мой Даня… он, как тебе сказать… состоит в законном браке. И я… я просто устала уже воспитывать его жену! Ну надо же до такой степени себя не любить, чтобы не видеть, что ее муж ей изменяет! Ведь это ж какое невнимание к супругу!

– Жуткое наплевательское отношение к несчастному мужу! – согласилась мать. – Он практически брошен!

– Конечно! – возмущенно продолжала Лянка. – Ну почему бы не спросить его нежно и ласково: «Милый, где ты шарахался всю ночь? Почему тебя в моей постели не было? Я заметила – ты отсутствовал!» Ну? И он бы… засмущался! Насторожился! Обрадовался бы даже – какая у него внимательная жена, какая заботливая! Не нашла его в спальне и беспокоится! Так нет же! Не спрашивает!

Мама была поражена таким бездушием:

– Какая преступная халатность! А если бы… Ляночка! А если бы несчастный мужчина оказался в больнице?! Она и тогда бы его не хватилась?

– Нет, он бы тогда ей позвонил, – ляпнула Лянка, но тут же у нее нашлись другие аргументы: – Но это если б он мог! А если б умер, так она бы и не хватилась!…Вот поэтому, мама, я и люблю женатого.

– Хорошо, доченька, я тоже… постараюсь себе найти такого, – прониклась Наталья Максимовна. – А сейчас… Ну поедем же по магазинам! Мне нужно купить журналы мод, потом еще забежать к маникюрше, и давай уже купим тебе прихожую. Да! Совсем забыла – надо наметить день, когда ты будешь переезжать, с грузчиками договориться, с машиной… У тебя же уже сделан ремонт?

Лянка кивнула и побежала смотреть, что ей надо еще перевезти.

За ней ворчливо поплелся Диоген.

– Макаки… – беззлобно бормотал он. – Сдурели… В эфире передача «Давай поженимся!» и я, ее ведущий… Андррррей Малахов!.. Берррегите себя!