Хозяйка нудистского клуба
- -
- 100%
- +
– Я совсем не знаю, с чего начать разговор, но… Вы знаете, я так доволен, что Роман Андреевич крутится именно возле вас!
Клавдия судорожно глотнула кипяток. Однако у папаши хорошо работает служба оповещения! Мальчишка только второй день проявляет к ней интерес, а родитель уже в курсе. Или парень сам ему доложил?
– Я всерьез боялся, что его соблазнит какая-нибудь вертихвостка, – продолжал между тем заботливый папаша. – У нас, понимаете ли, достаточно прибыльный бизнес, и я не удивлюсь, если кто-то из продвинутых младых красоток пожелает оттяпать у нашей фамилии солидный кусок, используя Романа Андреевича. Мы с матерью постоянно прослеживаем каждый его шаг, но ведь разве уследишь… Стыдно признаться, но частенько моя супруга переодевается в разные костюмы, только чтобы не терять сына из вида. Но ее как мать можно понять…
Клавдия поспешно кивнула. И в самом деле, отчего ж не понять? Мамочка переодевается в черную тетку, потом подсыпает сыночку в бокал красного перца, дитятко чуть не сожгло себе все кишки… Однако не сожгло же! Зато каков урок – не гуляй с плохими тетеньками, они тебя бяку научат пить.
– Но, слава богу, его тянет к вам. Видимо, он все же сильно переживает… – И седой красавец поспешно отвел глаза.
Клавдия немедленно прониклась – уложила на его руку свою могучую длань и постаралась заглянуть в глаза. Именно так следовало утешать мужчину, она знала по опыту.
– А что, простите, он переживает? Его смущает наша разница в возрасте? – чувственно поинтересовалась она. Упоминание о процветающем бизнесе сильно возвысило Романа Андреевича в ее глазах.
– Нет, – достойно швыркнул носом батюшка младого ухажера. – Это его как раз притягивает.
– Да-да, я слышала, сейчас многие молодые мужчины интересуются женщинами пикантного возраста… – засмущалась Клавдия и даже на минуточку представила, как будет звать седого красавца папой.
– Да что вы в самом деле, смеетесь, что ли? – не выдержал красавец. – К вам-то какой интерес! Он… Видите ли, в чем дело… Этой зимой скончалась бабушка Романа Андреевича. Нет-нет, ничего криминального, умерла от старости, она была примерно вашего возраста, ей уже стукнуло девяносто. А Роман так ее любил, что…
Конечно, дальше откровения этого пегого мужлана Клавдия Сидоровна слушать не стала. Совсем обнаглел! Сравнить ее с какой-то девяностолетней старухой! Нет, он ей был совсем не интересен. Однако ж процветающий бизнес, будь он неладен… А что, если мальчик и в самом деле увидел в Клавдии свою вторую половинку? Как бы она развернула свое дело! Нет-нет, у нее и мысли не было изменять Акакию Игоревичу, однако ж, если представить хоть на мгновение… Да и потом, старый индюк, который назвался отцом Романа Андреевича, так и не успел сообщить Клавдии Сидоровне, что, собственно, парень нашел в ней притягательного. Сама-то Клавдия, по простоте душевной, думала, что его притягивает только кадр с хныкающим Звездовидовым, а получается, что Роман открыл в ней и еще кладезь притягательности! И это не давало покоя. В общем, Клавдия решила, что ей теперь просто необходимо встретиться с Романом наедине и поставить все точки над «и». В конце концов, она так может высиживать до конца сезона, уже прошла целая неделя, пора прояснить ситуацию.
Поэтому прямо в пятницу с утра, едва продрав очи, Клавдия Сидоровна нацарапала интригующее послание: «Милый друг Роман Андреевич! Спешу вам сообщить, что сегодня всю ночь у меня страшно болело сердце и что-то тукало в области почек, прямо, где поясница. Сначала я думала, что ко мне подкрадывается инфаркт миокарда или ишемическая зараза, потому что на цистит не похоже, но потом сообразила, что во мне просто проснулся интерес к вам и теперь ворочается во всех органах. К тому же, оказывается, у меня образовался к вам серьезный разговор. И еще вас ждет подарок. А посему страстно жду вас сегодня ровно в два часа на пляже, возле раздевалки. Жду ответа, как соловей лета. Чмок-чмок-чмок, ваша Клод».
Да, теперь Клавдия решила подписываться только так, изысканно. Затем она сложила записочку вчетверо и старательно залепила скотчем. Теперь осталось записку передать по адресу.
– Мариночка, зайдите ко мне, у меня к вам важное поручение… – пригласила она к себе горничную по этажу. А в номере продолжила: – Мариша, я вас попрошу, отнесите мою записку на первый этаж, Роману Андреевичу, в седьмой номер. Он просил… он просил переписать ему телевизионную программу на эту неделю.
– А чего, у нас купить он уже не в состоянии? – дернула бровками дотошная Марина. – У нас специально внизу бабушка сидит, Сидоровна, она всякой прессой торгует.
Клавдия опять надулась. Ну что за день такой – если какая-то бабушка, то обязательно Сидоровна, как и Клавдия, или ей столько же лет!
– Марина! Роман Андреевич, как собака, из чужих рук не берет! – рявкнула Клавдия. – Так вы отнесете? Заметьте, я за это вам десять рублей дам!
Маринка только брезгливо перекривилась, глядя на мятую десяточку:
– Да зачем вы мне такие подарки суете? Я и без того отнесу. Желание клиента у нас закон… – И неспешно удалилась, горделиво встряхивая головой, как укушенная оводом лошадь.
Клавдия подмигнула себе в зеркало, потом сделала томные, убийственные глаза и пробормотала:
– Да, Клоди, сегодня Романа ждет совершенно дикое любовное потрясение! М-м!
В зеркале отразилась, по мнению Клавдии, жутко роковая женщина с закушенной губой. Парень был обречен. Он сегодня будет сломлен наповал, потому что именно сегодня Клавдия Сидоровна решила «достать из рукава» свой главный козырь.
С самого утра погода просто играла на ее стороне – кто-то в небесной канцелярии вспомнил, что по календарю планируется лето, а посему включил солнышко на полную катушку. И не беда, что вода еще совершенно не прогрелась, на нудистском пляже она играет не первую скрипку. Нет, Клавдия совсем не забыла, что является матерью почтенного семейства, и не собиралась даром демонстрировать свои оголенные прелести всяким рядовым посетителям клуба. Даже перед избранными она еще не могла отважиться на такую дерзкую откровенность. Однако ж показать ей было что – сегодня дама решила явить себя люду в новом купальнике, который ей привезла из Испании Лиличка.
Купальник был неотразим. Закрытого фасона, глубокого зеленого цвета, он, насколько мог, сдерживал телеса хозяйки, однако ж прелесть его была не в этом. Несомненной «вишенкой» для украшения служила невиданной красы огромная бабочка… на попе. Причем, бабочка была выполнена из какого-то дивного материала, и крылья ее упруго торчали далеко за пределами самого купальника. Наряд был настолько хорош, что домашние просто не могли удержаться от комментариев.
– Клавочка, курочка моя, ты в этом одеянии будешь похожа на парковый газон! – восхищался муж Кака.
– А мне кажется, на огромную жабу… – скривилась от зависти свекровь.
Ну чего от нее еще ждать? Зато Петр Антонович пошел дальше всех. Захлебываясь от восторга он выдал:
– Я знаю! Клавочка, это придумано специально для ваших габаритов. Вот если какой слепец на пляже еще не заметил вашей, простите, кормы, так с бабочкой он уже точно мимо вас не пройдет.
– Еще бы! – фыркнула Катерина Михайловна. – Да ее в этом купальнике можно смело раскладывать, как опознавательный знак для бомбардировщиков – не промахнутся.
Но стоит ли передавать все, что наговорила сия завистливая особа? Суть в том, что именно в этой прелести Клавдия и будет встречать своего сердечного друга Романа Андреевича. Ну и где тут устоять еще не окрепшей, молодой психике парня?
Клавдия уже сидела возле зеркала и тщательно «делала лицо», то есть черным карандашом рисовала себе правую бровь. Левая еще ждала своей очереди, когда в дверь номера осторожно постучали.
– М-да-да, войдите… – не отрываясь от зеркала, как прима перед спектаклем, промяукала Клавдия.
– Простите… это вы Клавдия Сидоровна Распузон?
В дверях стояла достаточно миловидная, молодая женщина тощей комплекции, с белокурыми локонами, собранными в высокий хвост, и с сильно блестящими губами. То ли сало ела, то ли блеском для губ украсилась.
– Если вы, тогда я к вам, – сообщила дамочка и без приглашения уселась на единственный стул в комнате. – Меня зовут Ксения. Я законная жена Дряблова Алексея Львовича.
– Оч-чень приятно… – прогундосила Клавдия, увлеченно орудуя карандашом. – А кто у нас Дряблов?
– Дряблов – это мой муж, – охотно пояснила Ксения. – Сейчас он называет себя Далисом.
Карандаш в руке Клавдии дрогнул, и бровь сиганула на лоб.
– Далис? А вы жена? – чуть не поперхнулась Клавдия. – Ничего не понимаю. У нас здесь что, слет родственников? У Романа отец, да еще мать-диверсантка, у Далиса – жена. И потом… Простите, но если мужчина имеет вполне приличное имя, что за надобность звать себя собачьими кличками? Далис… Я, видите ли, не в том возрасте, чтобы общаться с кобелями!
Гостья немножко стушевалась, но потом заговорила еще яростнее:
– Я, в некотором роде, и пришла, чтобы прояснить… Понимаете, Леша – игрок. Он проигрывает в автоматах все, что видит. Но только дома ему это не удается, я слежу за каждым его шагом, у нас есть даже охрана. Но он нашел выход – гуляет по клубам, знакомится со старенькими женщинами, входит…
– Да что ж это тако-о-о-е?! – сиреной взвыла Клавдия. – Извести меня надумали? Опять старенькая! Да я… я, может быть…
– Простите, ради бога! – затрепетала девица. – Я ведь совсем не вас имела в виду, я вам про мужа рассказываю! Конечно, вы еще совсем юная… ну, в общем, не юная, но… – Ксения безнадежно опустила плечи. – Вы такая обольстительная женщина…
Девчонка себя просто спасла. Буквально отпросилась с того света. Именно это и надо было сказать, чтобы Клавдия не выставила ее взашей за дверь.
– Вы такая… королева…
– Хоть в чем-то мы с вами единодушны, – проворчала Клавдия. – И что?
– Ну и… Алеша знакомится с… женщинами, втирается к ним в доверие и начинает клянчить деньги. И как-то так втирается, что они ему с удовольствием дают. После этого Алексей начинает занимать крупные суммы, а потом… потом исчезает.
– Вот паразит! И куда? Адрес?
– Ой, он всякий раз скрывается в новом месте, – тяжко вздохнула милая женщина. – Он даже и имени своего настоящего не называет, чтобы его потом найти было затруднительно. Но… Алеша уже многих… охватил своим вниманием, меня люди на улице встречают и требуют долги. Какие могла, я отдала, а новые… Вот я и хожу, всех предупреждаю, чтобы на его обаяние не поддавались… Я к тому говорю, что если у вас… имеется какая-нибудь престарелая подруга, чтобы вы ее предупредили.
– Милочка, ну откуда у меня возьмутся престарелые подруги? Разве что только Агафья Эдуардовна. Хм, вы правильно заметили, она весьма компрометирует меня.
– Так вы ей передайте, чтобы денег Алексею – ни– ни! – еще раз напомнила Ксения.
Клавдия уставилась на женщину. Ничего особенного: обычные девяносто – шестьдесят – девяносто, ноги от ушей, глазу не за что зацепиться. Но ведь не все же так безнадежно!
– Милочка, а вы не пробовали с ним развестись? Ну зачем вам этот горб? К тому же, как я слышала, игромания не лечится. А вы… вы еще можете попробовать себе кого-нибудь приличного найти.
Ксения только недоуменно пожала плечами:
– А любовь? – просто поинтересовалась она. – Я считаю, что за любовь надо бороться.
– Борьба? А мне кажется в вашем случае больше подойдет бокс, – мудро хмыкнула Клавдия. – Или стрельба. Да, тоже очень подходящий для вас вид спорта. Один прицельный выстрел… Я б свое сокровище, если бы он у меня деньги начал проигрывать, прямо-таки в тир – и на мишень, вместо уточки!
– Ну что вы такое говорите? – вскинулась заботливая жена Далиса. – Алеша у меня очень нежный, заботливый, добрый…
Клавдия уже не слушала оду грешному мужу – неожиданно ее взгляд упал на часы, и она поняла, что безнадежно опаздывает.
– Простите, Ксюша, мне надо срочно отбыть, – заторопилась дама. – Все ваши пожелания непременно учту, денег ему не дам, всех старух от него отважу и, если хватит времени, наставлю на путь истинный. Он у меня про игровые автоматы и думать забудет!
– А вы же говорили, что не лечится… – с сомнением напомнила Ксения.
– Так то традиционной медициной, а мы его… народными средствами… – И Клавдия выразительно посмотрела на свои увесистые кулаки.
Девушка выскочила из номера совершенно счастливой. Как тут будут лечить ее мужа она не совсем поняла, но надежда появилась.
Клавдия же, быстро довершив макияж и нарядившись в неотразимый купальный костюм, с трепетом в сердце отправилась на волнительное свидание.
Глава 2
Не зная сброду, не суйся в воду
Как Клавдия Сидоровна и предполагала, Роман Андреевич, этот молодой баловень судьбы, вовсе даже не томился возле раздевалки в ожидании своей дамы. То ли парень не получил записку, то ли получил, но не дождался, то ли у него случились непреодолимые препятствия, однако на пляже его не было. О том, что Роман Андреевич ее гнусно бросил, она даже запретила себе думать. Хотя… Именно сегодня, на солнышко, слетелись две довольно вульгарные особы, лет эдак тридцати. Конечно, из себя они ничего не представляют – так, обыкновенные манекенщицы, однако ж самомнения у них… А ну как неопытный Роман клюнет?
Нет, вначале Клавдия даже не слишком грустила по данному поводу – ей было просто некогда. Первое жаркое солнце выгнало большинство мужчин на пляж, а поскольку в клубе правили бал нудисты, то и тела распластались на песке в красоте первозданной. Клавдия еще не совсем свыклась с таким откровением, поэтому некоторое время мучилась, смущалась и не могла поднять глаза. Когда же решилась – не хватило силы отвести взор. До чего же они безобразны, эти мужики!
– Федька! Ну куда ты, блин, попер! Чего тебя в воду тянет?! – кричал один такой представитель противоположного пола своему другу. – Я ж тебя, блин, за пивом послал!
Да уж, ни тебе ума роскошного, ни туловища… Вот женщинам есть что показать, каждое тело – произведение искусства. Но уж как над мужчинами природа поиздевалась! Пляж был буквально изуродован синюшными туловищами, с черной порослью на ногах, груди и… Ой, срам какой, бр-р-р! Для чего, спрашивается, придуманы электробритвы? И потом – мосластые конечности с пивными брюшками вовсе не сочетаются. Да на таком-то великолепном пляже! Уж Клавдии ли не знать, сколько денег Агафья вбухала в этот отрезок могучей реки, в этот беленький песочек, в эту дивную травку, которой и зимой ничего не делается, в эти художественные камни, в фонтанчики, в плакучие ветви ив и в заросли камышей… А волосатые, с позволения сказать, члены клуба только оскорбляют красавицу-природу!
Дабы установить хоть какой-то баланс красоты и убожества, Клавдия решительно скинула махровый халат и, колыхая бабочкой-прелестницей, храбро направилась к линии воды. В следующую секунду все мужские взоры так к ней и приклеились. А Клавдия – может, от своего природного совершенства, может, от того, как красиво она кинулась в реку, а может, от ледяной воды – завопила на все ближайшие километры.
Вода оказалась не просто холодной – она буквально ошпарила Клавдию минусовой температурой. Сердце у дамы подпрыгнуло к горлу и замерло, ноги стало крючить судорогой, рот беззвучно открывался, а руки замолотили по воде совершенно по своей собственной воле. Берег как-то подозрительно быстро удалялся, течение зверски тянуло женщину на середину, и у Клавдии не было сил, чтобы противостоять катастрофе. Конечно, она сглупила! Обычно пляж был тихим и покладистым, потому что здесь образовался некий маленький заливчик, однако ж нынче вода поднялась, и не следовало пловцам так ретиво кидаться от берега. Но теперь-то уж чего…
Долю секунды Клавдия справлялась с ужасом, потом резко рванулась и из последних сил уцепилась за частые листья камышей. Надо же, ей показалось, что ее заплыв длился вечность, а ее даже с территории пляжа не унесло.
И тут замершее сердце Клавдии забилось в ускоренном режиме – к ней на помощь не побоялся броситься ее молодой друг, Ромочка. Прямо в своей нарядной рубашке, вон он, в камышах… Ой, мужчины в столь нежном возрасте такие безголовые, такие…
– Ромочка, не стоило… – подобралась, звонко клацая зубами, к парню Клавдия, игриво дернула его за рукав и чуть повторно не утонула – на нее глянули безжизненные глаза Романа Андреевича. И чуть не в самой середине лба его чернела дыра от пули. – По!!!мо!!!ги!!!те-е-е-е!!!
Ее рев прозвучал настолько убедительно и страшно, что с пляжа в воду метнулись сразу несколько мужчин. Кстати, и ничего они не уродливые. Особенно, когда кидаются на помощь. Их бы только одеть…
Сама Клавдия выскочила из воды ракетой, забыв про халат, бегала по пляжу, трясла мокрой бабочкой и изо всех сил кричала:
– Ага-а-а-фья-я-я!!! Срочно вызывай милицию-ю-ю!! Граждане, позовите хозяйку заведения! Не толпитесь, граждане, не поддавайтесь панике! Ничего особенного не произошло – новый сезон, новое преступление!
Ее бабочка теперь металась по всему периметру пляжа. Ей везде надо было успеть и, как опытному детективу, принять необходимые меры первой помощи оперативникам.
– Не ходите по воде, вы там все следы затопчете! Господин швейцар! Эй, ну кто там на воротах? Товарищ! Товарищ! Срочно встаньте на ворота, чтобы ни одна мышь не смогла просочиться! Да ладно, я сама! Все самой, все самой… Агафья! Где тебя носит-то?
– Там, говорят, парня застрелили. Это вы его, да? – вдруг раздался возле Клавдии испуганный голосок. – Он тоже в автоматы деньги проигрывал, да?
Рядом с Клавдией стояла побледневшая до синевы Ксения, держала за руку своего непутевого мужа, а тот только методично икал и сильно дрожал коленями.
– Милочка, ну что вы такое мелете? – мимоходом зыркнула на нее Клавдия. – Отойдите в сторонку, сейчас милиция приедет, надо, чтобы было как можно меньше следов… Агафья! Иди сюда бегом!
Ксению с перепуганным мужем оттеснили – к Клавдии подбежала растерянная Агафья с растрепанной прической. Наверняка хозяйка клуба сейчас принимала у себя парикмахера и потому рева подруги не слышала.
– Клавочка, это что? – кивала она на кучку мужчин, которые уже вытягивали из камышей тело несчастного Романа Андреевича. – Это что, Клавочка?
– В том-то и дело – Что! А еще недавно это был Кто! – с досадой швыркнула носом Клавдия, натягивая наконец халат. – Вызывай, Агафья, милицию, а я пока к себе в номер отправлюсь. Пойду хоть чаю с малиной попью, а то и я еще скончаюсь.
– А ты зачем скончаешься? За компанию с Романом? – ничего не понимала Агафья.
– Нет, я не за компанию. Я персонально – от переохлаждения, – авторитетно пояснила Клавдия и потрусила в тепло.
Только, видно, не суждено ей было остаться здоровой – наметанный глаз женщины боковым зрением ухватил странное движение возле кустов, которые тянулись к черному ходу. То есть это был вовсе и не черный, а самый обыкновенный ход для работников клуба. Только если главный вход был оформлен нарядно и с шиком, то с другой стороны забора имелась обыкновенная калитка, которую даже и не заметишь сразу из-за густых зарослей черемухи. И вот именно там Клавдия заметила странное движение.
– Стой, – робко проговорила Клавдия в сторону калитки.
Движение прекратилось.
– Руки на голову и медленным маршем ко мне! – уже уверенней приказала она.
Кто-то невидимый приказу не подчинился.
– А ну быстро ко мне! Сейчас орать начну! – рявкнула Клавдия, плюнув на инстинкт самосохранения.
И он вышел.
– Кака? Мать твою! – не удержавшись, ругнулась Клавдия. – Ты-то чего здесь делаешь?
– А ты? – плаксиво завел супруг, дрожа от напряжения. – Сама говорила – санато-о-орий…
Клавдия шумно выдохнула, и с черемухи тут же облетело несколько листиков.
– Скажи мне, несчастье мое, – устало заговорила она, – и на кой черт ты именно сегодня приперся меня ревновать? Ну зачем ты удрал из дома и бросил Тимку? Зачем убил этого несчастного Романа Андреевича? Он же еще не сделал мне предложения руки и сердца!
Акакий перестал дрожать, вытянулся и вообще окаменел.
– Чего молчишь? Замерз? Отвечай, когда жена любопытствует! – ткнула его в бок нежная супруга.
– Клавочка, а что, сегодня опять того… кого-то убили? – проблеял Акакий [1].
В это время к ним подлетела взбудораженная Агафья Эдуардовна и, мимоходом кивнув Акакию, затараторила:
– Все, Клавдия, вызвали милицию, обещали быть. Но раньше, чем через два часа не появятся, уж я точно знаю. Пойдемте ко мне, я распорядилась подать кофе и коньяк в кабинет, мне надо срочно успокоить нервы. Чего-то я сегодня так волнуюсь, так волнуюсь…
– Прекрати истерику! – строго приказала Клавдия. – Будто ты не знаешь, что в таких случаях главное – трезвый ум. Я вот, например, когда окончательно протрезвела… когда перестала трястись, сразу же стала соображать. И у меня возникли некоторые подозрения…
– Акакий, да? – с надеждой уставилась на подругу Агафья.
– Нет не да! – прервала ее Клавдия.
– И не я это вовсе! – вытянул шейку Акакий Игоревич. – Я сюда… устроиться на работу пришел. Сама, между прочим, звала!
– А кто тогда? – удивленно захлопала глазами Агафья.
Клавдия многозначительно хмыкнула:
– Вроде бы тебе сейчас в кабинет коньяк принесут? Там и поговорим, а то я уже здесь, как ледяная скульптура сделалась.
В теплом кабинете Агафьи Эдуардовны, прихлебывая горячий кофе и вкушая свежие булочки, Клавдия рассказывала:
– Мы когда в баре-то сидели, я сразу на ту черную даму внимание обратила. Так и подумала: она парня отравить хотела.
– А что за дама, если не секрет? – как-то странно спросила Агафья, отводя глаза в сторону.
– Ну такая… тощая, противная, вся в черном. Зря я ее тогда не поймала. А ведь сердце как чувствовало, – с досадой выговаривала Клавдия. – Надо было ее за руку – цап! Знаешь, как я потом мучилась… А потом пришел ко мне папаша Романа и как-то запудрил бдительность. Я решила, что черная женщина – мать Романа Андреевича, которая переодевается в кого попало, лишь бы проследить за своим сыночком. Правда, удивилась: с чего она сынка-то траванула? Пусть даже не окончательно, а так, маленько. Вот я своему Дане ни за что бы жгучий перец в рюмку не бросила. А теперь думаю – не мать то была, кто-то всерьез хотел паренька жизни лишить. Ты, кстати, Агафья, напомни мне, чтобы я не забыла про это милиции рассказать.
Агафья Эдуардовна заелозила в громадном кресле.
– Вот тут… тут не нужно торопиться… – как-то странно залепетала она. – И зачем всякую мелочь посторонней милиции докладывать?
– Да позволь, матушка! – поперхнулась булочкой Клавдия. – Какая же мелочь? А мы что, в подозреваемые моего Акакия брать станем? У него, как ты понимаешь, все причины имеются для того, чтобы соперника прикончить.
– Пра-а-авильно… – снова заныл Акакий. – Давайте, значит, меня, невинного барашка, посадим в пыльную одиночную камеру, а виноватую черную ведьму отпустим… И не будем о ней просто вспоминать, потому что, видите ли, Агафья Эдуардовна у нас задумала жеманиться…
– Да ничего я не задумала! – набычилась та. Но, поняв, что отвертеться не удастся, объяснила: – Никакая тогда не черная ведьма была. Сейчас я ее вам покажу… Верочка! Пригласите к нам сюда гостью из двенадцатого номера, скажите, что Агафья Эдуардовна приготовила ей сюрприз.
Через две минуты в кабинет робко ступила… Катерина Михайловна, свекровь Клавдии и ветреная матушка Акакия Игоревича. Старушка даже не удивилась, завидев сына с невесткой, а только чуть порозовела дряблыми щечками да сильнее забегала глазками. А вот детки, которые наивно полагали, что матушка уже ублажает в ближайшем зарубежье почтенную свекровь, были немало поражены.
Клавдия так запыхтела, сдерживая гнев, что у Акакия сдуло всю старательно уложенную укладку. И пока супруг торопливо зачесывал длинные прядки обратно на плешь, Агафья, эта хозяйка порочного клуба, смотрела в окно, будто ее совершенно ничего не касается.
Катерина же Михайловна почувствовала, что далее напряжения вынести не сможет, и решила непредвиденную встречу обратить в веселую шутку:
– Самолет летит, крылья стерлися, вы не ждали нас, а мы приперлися… – слабенько проблеяла старушка, вовсю притоптывая кривенькой ножкой. Что называется, ринулась в пляс, так обрадовалась родственникам.
– Какой стыд… – выпускала из себя воздух порциями Клавдия. – Почтенная дама никогда бы шагу не ступила в заведение, где тусуются голые мужики. Срам! Позор! Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь смогу встретить вас, уважаемая Катерина Михайловна, в столь злачном месте!!
– А я вот знал! Я знал! Я догадался! – радостно подскочил Акакий. – Понимаешь, Клавочка, я ведь сначала топиться пошел…
У Клавдии от такого начала мгновенно прекратила вздыматься грудь, а у Катерины Михайловны выкатились глаза, точно у рака.
– Кака… это ты… ты так переживал свое одиночество? – заквохтала старушка, глотая слезы.