- -
- 100%
- +
Неизвестно, как другим парам, а Распузонам удалось добраться до дома только к семи утра.
– Ах, какая неприятность, – бормотала Клавдия Сидоровна, пытаясь высвободиться из новогоднего убранства. – Все одно к одному – платье порвала, теперь вот еще твоя бывшая зазноба скончалась. Кака, помоги же мне!
Но Акакий Игоревич тупо сидел на диване, дрожал подбородком и наглаживал громадного кота Тимку, который отбивался от ласк всеми четырьмя лапами.
– Кака! Ну успокойся. Я понимаю, тебе тяжело, но что же делать, – не могла найти слов утешения Клавдия. Конечно, ее тоже потрясло нахальное убийство посреди праздника, однако надо же взять себя в руки. – Кака, ну давай мы завтра утром позвоним Анечке, попросим, чтобы она взяла это дело под свое, так сказать, крыло. Ты же знаешь, Аня не отмахнется, она обязательно найдет паршивца.
– Не надо сюда еще и Анну впутывать! – резко выкрикнул Акакий. – Я должен с этим делом разобраться сам.
– Ой, боже мой, ну что ты там разберешь?! Ну хорошо, хорошо… Если хочешь сам, пожалуйста. Я уверена, у тебя получится… может быть… с моей помощью. А теперь давай укладываться, на улице уже светает.
– Господи, ну почему именно сейчас? – тихонько скулил Акакий, качаясь из стороны в сторону и все крепче прижимая кота.
Укладывались в полном молчании. Клавдия решила не теребить мужа. Пусть проспится. А там, глядишь, и забудется.
С улицы доносились радостные крики, пьяные песни, музыка и взрывы фейерверков. Народ не собирался успокаиваться, и было ужасно жалко, что какой-то подлец вот так взял и расстрелял легкомысленную Марианну, а заодно и украл у Распузонов самый лучший праздник в году.
Акакий лежал с открытыми глазами и пялился в потолок. Вот, кажется, только что судьба сделала ему такой щедрый подарок и сама же все погубила. Все! Хотя нет, расстреляла Марию не судьба, ведь пистолет держал в руках человек. Так что все гораздо проще. И сложнее одновременно.
Новый день начался с телефонной трели. Акакий все еще лежал на кровати и по-прежнему разглядывал потолок. На телефонный звонок он даже не отреагировал.
Клавдия мазанула по лицу мужа чумными спросонья глазами, потом взгляд ее сфокусировался на телефоне.
– Кака, ты что – уже проснулся? А чего к телефону не подходишь? И чайничек бы поставил, я бы сейчас кофейку… – сонно промямлила Клавдия Сидоровна и прилипла к трубке: – Да, я слушаю.
– Клавдия Сидоровна, я вас жду через полчаса у себя.
Голос звучал холодно и резко, и Клавдия не сразу поняла, кто говорит.
– Ми-минуточку… – попыталась она проснуться. – А с кем я говорю?
– Это Агафья Эдуардовна. Прошу поторопиться.
Нет, ну такого обращения от нее Клавдия Сидоровна еще не слышала! Она хотела было возмутиться как следует, но телефон уже пищал ей в ухо короткими гудками.
– Черт-те что! – чуть ли не подпрыгнула на кровати почтенная дама, однако через час она уже сидела перед хозяйкой нудистского клуба.
– Ну? И зачем вы меня выдернули из постели? – напыщенно вопросила она.
Агафья не торопилась объяснять. Она приказала принести ей кофе, потом долго мешала ложечкой черную жижу и, казалось, не могла решиться на разговор. Наконец ей надоела игра в молчанку, и она сурово изрекла:
– Я могу понять, что ваша ревность безгранична, но чтобы убить из-за своего мужа ни в чем не повинную женщину… Зачем вы пристрелили Марианну?
– Вам вчера фейерверком голову не разнесло? Вы что мелете? – спокойно поинтересовалась Клавдия. – Это с чего же я стала бы себе камеру готовить?
– Ах, не надо! Мы здесь с вами одни, и я бы просила без идиотских выражений! Все заметили, что вы вчера были сильно взвинчены. Вам не понравилось, что бывшая пассия Акакия Игоревича оказалась на этом вечере. Что они шушукались, баловались с телефоном, танцевали, в конце концов.
– А вам бы понравилось?
– Нет, и мне бы не понравилось. Но я не стала бы расстреливать каждую, у кого когда-то был роман с моим мужем!
– И я не расстреливала. Да с чего вы вообще решили, что это я? Я вообще-то и обидеться могу! – вышла из себя Клавдия Сидоровна.
Агафья Эдуардовна легко поднялась и вставила кассету в видеомагнитофон.
– Вы знаете, у меня украли дорогой медальон, с бриллиантом, – говорила она попутно. – Так вот, дабы выследить вора, я понатыкала везде видеокамер. Естественно, о них никто не знал. Даже вы. И вот что я сегодня увидела.
Агафья нажала на кнопку, и на экране показалось изображение Клавдии Сидоровны.
– Ну да, это я в дамской комнате, – кивнула Клавдия. – А почему у вас запись не с начала?
– Потому что не с начала! – не знала что ответить старушка. – Отдала такие деньги, а качество ни к черту. Но дело не в этом. Смотрите, вот вы разговариваете с Марианной… Заметьте, на повышенных тонах! А вот у вас и физия расцарапана, и платье тоже… порвано, кажется… Ага! А вот вы ей угрожаете! Ну, что вы мне скажете?
– Господи! Да что сказать? Просто предупредила бабенку, чтобы не приставала к моему мужу. А вы что подумали? – возмутилась Клавдия Сидоровна.
– Я знаю ваш характер. Я также знаю, что вас ничто не остановит. И если уж вы пообещали убить, то для вас это дело чести. Поэтому… – Агафья на минуту задумалась, а потом тихо договорила: – Теперь уже Марианну не вернешь. Я не стану передавать эту кассету в соответствующие органы, не буду вам остаток дней портить, но и вы больше у меня не появляйтесь, я вас очень прошу. Я не могу иметь в друзьях убийцу.
У Клавдии кровь медленно прилила к щекам. Так ее еще никто не оскорблял. Нет, конечно, ей льстит, что ее считают человеком чести, но не до такой же степени! Ну, мало ли, что она может в гневе пообещать? Да она каждое утро клянется Акакию голову отвернуть за то, что он ее будит ни свет ни заря, но ведь до сих пор еще не отвернула.
– Что ж, я не буду навязывать вам свою дружбу, – холодно, полным достоинства голосом заявила Клавдия Сидоровна. – Я сама раскрою это дело и найду истинного преступника. А до тех пор, с вашего позволения, все-таки буду появляться в вашем доме. Только потому, что именно здесь пристрелили Марианну. А сейчас… Позвольте вас оставить, у меня теперь серьезное дело.
Да, вот так красиво и надо было ответить этой обнаглевшей Агафье! Нет, ну надо же – подумать, что Клавдия могла… убить!
Даже дома Клавдия не могла успокоиться.
– Ты представляешь, Кака, она меня подозревает! Да я назло ей… Слушай, ты так пельмени пересолил… Влюбился, что ли? – возмущенно пересказывала Клавдия Сидоровна разговор с Агафьей мужу, уплетая вторую тарелку пельменей. Во время нервного стресса у нее всегда пробуждался дикий аппетит.
Акакий грустно отвел глаза в сторону.
– Не надо было тебе ее убивать. Я же все равно ее любил не так, как тебя, – печально проговорил он.
– Что?! – взревела Клавдия. – Да вы что, сговорились?! Ну ладно, старуха просмотрела кассету, где я рычу на твою пассию, и она со старческого маразма придумала черт-те что. Но ты-то… ты-то с чего взял, что это я Марианну прикончила?
– Ах, не кричи, – отмахнулся муж. – Ты можешь быть спокойна, я тебя не предам. Я тебя покрою, что ж делать.
С видом великомученика Акакий поплелся было в комнату, но тут же крепкая рука супружницы резко вздернула его вверх.
– Нет уж, муженек, ты меня не успокаивай, – заговорила почти ласково жена. – Ты объясни мне, дуре, чем это ты меня покроешь? В каком, интересно, смысле, пошляк?
– Клава, отпусти! Ну, Клава же! – барахтался Акакий Игоревич, пытаясь высвободиться из крепких рук. – Ну, чего ты? Мне-то можешь не врать. Я же, когда прибежал в зимний сад… да пусти, говорю… я ведь тогда нашел твою клипсу. И лицо у тебя было расцарапанное, и даже ниточка блестящая от твоего платья там валялась. Ну и чего мне-то врать?
Да, положение у Клавдии Сидоровны было препаршивое. Не говорить же Акакию, что за десять минут до убийства именно в зимнем саду ее сначала зажимал прапорщик, а потом буденновской конницей налетела на нее его жена, которая и потрепала праздничный наряд Клавдии.
– Ладно, хрен с тобой, – устало махнула она рукой. – Я сама найду убийцу. Ну прямо сил никаких нет, все приходится самой! Я, между прочим, твою любимую не убивала. Ты это тоже поймешь, но будет поздно!
Клавдия Сидоровна обиженно поднялась из-за стола, но потом взгляд ее наткнулся на тарелочку с окороком, и она снова уселась.
– Вот прямо сейчас следствие и начну, – заговорила Клавдия, вооружаясь вилкой. – Рассказывайте, свидетель Распузон, как вы обнаружили труп?
– Ну, началось с фантов, – послушно начал свидетель. – Мне выпало сказать Агафье какой-то секрет, и я решил признаться, что вместо Королевского Дурсидрелла Карпон, которого и в природе не существует, но за который хозяйка отдала тысячу евро, я ей притащил обыкновенный лимон, выращенный мной из лимонной косточки.
– Не отвлекайся! Давай по существу! – одернула Клавдия ожившего вдруг мужа. Она и без того знала, что Акакий лечит всю растительность у Агафьи в доме. Так сказать, цветочный Айболит. К тому же ей стало известно, что ее супруг помогает приятельнице разводить диковинные растения. Сейчас надо было о главном.
– А я и говорю по существу. В общем, я хотел признаться ей и показать, что обычный лимончик нисколько не хуже, а деньги мне и самому нужны, ну и поволок ее в зимний сад. И только двери-то открыл, а там… Агафья, конечно, сразу визжать, все сбежались, ну а дальше ты и сама знаешь.
– Хорошо, давай припомним, когда это было. Помнится, куранты уже били, значит, после двенадцати. А ты не помнишь, что по телевизору в то время показывали?
– Ничего. Мы сразу после президента его выключили, чтобы от веселья не отвлекал.
– Ну что за дурацкая идея! А ведь во всех фильмах показывают, что по программе можно установить точное время убийства… Короче, так: я сейчас собираюсь и еду к Агафье, а ты остаешься дома.
– Но… Клавочка! Я тоже должен… я с тобой…
– Ах, уймись! Я не могу работать в паре с тем, кто считает меня первой подозреваемой! Сиди дома и готовь ужин. Кстати, покорми Тимку, он со вчерашнего вечера только на мясе сидит.
Акакий еще что-то пытался возразить, но Клавдия уже подсела к телефону.
– Алло, Данечка? – ласково щебетала она. – Это мама. Сынок, мне срочно нужна машина. Прямо через часик. От силы, через два.
– Мам, но… сейчас же все автомагазины закрыты. Или ты хочешь на подержанную посмотреть? – забормотал сынок.
Судя по всему, праздник Данил отметил здорово и сегодня еще не отрывал головы от подушки. Понятное дело, что и соображал он еще весьма туго.
– Даня, послушай маму внимательно: мне не нужна машина в вечное пользование, мне нужно, чтобы ты повозил меня денек по некоторым адресам, – терпеливо пояснила Клавдия Сидоровна.
– Не, мам, не получится, – откликнулся сообразивший, чего желает мамуля, Данил. – Я уже того… вернее, я еще от вчерашнего немного… как бы тебе объяснить…
– Понятно. Выздоравливай. Запомни: лучше всего похмеляться огуречным рассолом или минералкой. А еще лучше вообще не опохмеляться. Или…
– Пивом! Лучше всего пивом! – крикнул Акакий Игоревич, пытаясь принести хоть какую-то пользу семье.
Клавдия Сидоровна уложила телефонную трубку на рычаг, немного подумала и снова стала нажимать кнопки.
– Клавочка, ну поехали вместе, – скулил рядом супруг, чувствовавший, что ему обязательно надо принять участие в раскрытии этого убийства.
– Уйди, неверный, – отмахнулась от него Клавдия. – Алло, Жорик? Жорочка, с Новым годом тебя!
Георгий Шаров был внуком одной из старинных подруг Клавдии Сидоровны. Как-то раз он опрометчиво появился в семье Распузонов, увидел Анечку и безнадежно погиб. Анечка успешно проживала со своим мужем, а Жора тайно по ней сох, за что и был особенно любим Клавдией Сидоровной. Если учесть, что достаток у Жоры был выше среднего и возможности, естественно, тоже обширные, то понятно, что в любых затруднительных ситуациях женщина сразу звонила ему.
– Жорочка! А у меня несчастье! – радостно оповестила она Шарова.
– Эт-то кто? Валька, ты, что ли? Я тебе г-г-оворил, чтобы ты мне не звонила сегодня? Говорил? Я ж тебя пр-р-редупр-р-реждал, что сегодня у нас С-снегурочки будут! Ты мне не веришь?! – рычал Жорочка в телефон, слабо представляя, с кем беседует.
– Жорочка, это Клавдия Сидоровна. Узнал?
– Уз-знал… А кто это?
Так, понятно. Жорочка тоже отпадал по причине страшенного опьянения. Клавдия Сидоровна тяжело вздохнула и набрала последний номер.
– Але, Владимир? Это теща тебя беспокоит. Мне срочно нужно воспользоваться вашей машиной! – сурово заявила она.
Зятя Клавдия Сидоровна недолюбливала. Долгое время Анечка снабжалась мужем очень скудно – тот все никак не мог расстаться со своей малооплачиваемой работой. В науку его, видишь ли, тянуло! Дочь даже расходилась с ним, но потом все же семья вновь воссоединилась. Правда, теперь Володя зарабатывал большие деньги. Он купил новую машину, обставил квартиру и даже свозил жену на юг. Но это еще не повод, чтобы воспылать к нему трепетными чувствами, так считала Клавдия Сидоровна. Сама она к зятю обращалась только в крайне редких ситуациях, когда уж совсем припекало. Не чаще одного раза в день. Правда, и не реже. Сейчас ситуация была именно такая.
– Владимир, когда я могу рассчитывать на авто?
– Да хоть сейчас! – весело рассмеялся Володя. – Приезжайте и берите.
– Что значит – берите? Ты же знаешь, что я не вожу машину. Мне нужен автомобиль вместе с рулевым… ну, с шофером. То есть с тобой. Собирайся и немедленно приезжай!
– Боюсь, не получится. Мама у нас куда-то унеслась с утра пораньше, а мы с Яной собираемся в Музкомедию на елку.
– Привози Яночку к нам, на елку с ней дедушка сходит, все равно без толку мается. Да и свитер новый я ему купила, пусть на люди в нем покажется. Что ж я, зря деньги выбрасывала? Приезжай, – скомандовала зятю Клавдия Сидоровна и отключилась.
Она мельком глянула на себя в зеркало и скривилась. Вчерашняя прическа, залакированная насмерть, сегодня торчала вопиющим гребнем. Под глазами круги, а губная помада – изумительного качества! – все так же блестела. Правда, после потасовки с ревнивой женой прапорщика она расползлась по всему подбородку, но цвет оставался все тот же – ярко-малиновый. Эх, надо бы в ванну на часик, отмокнуть, привести себя в порядок… Но разве сейчас до гигиены, когда на нее, бедную женщину, навешали всех собак! Ладно, хоть зубы успела почистить.
Клавдия Сидоровна намочила торчащий клок, пригладила, затем попыталась стереть помаду и безнадежно махнула рукой – в конце концов, так она выглядит более устрашающе.
– Клавочка, я не хочу на елку… – ныл Акакий Игоревич, таскаясь за супругой по пятам. – Я в последний раз водил хороводы в пятилетнем возрасте.
– Похоже, ты хороводился гораздо позднее. Ах, Кака, не капризничай! В конце концов, там будут давать подарки. Ты любишь подарки? Яночка тебя угостит.
Акакий не успел ответить, в дверь позвонили, и на пороге возник пьяный, как сама водка, Жора.
– Кл-лавдия Сидрррна! С Новым годом! А вот и я!
– Жорочка, ты зачем-то так не ко времени…
– А… а в чем дело? – зашатался гость.
Ему не спешили отвечать, и тогда Жора напрягся, присмотрелся и выпалил:
– У вас намечается новввое расссследование?
Он уже как-то раз имел несчастье распутывать ситуацию вместе с Распузонами, и тогда это событие бурно всколыхнуло всю его бытовую серость. Сейчас же парень понял, что может упустить еще один шанс всколыхнуться.
– Ах, Жора, да никакое не расследование! Я вам звонила… просто, чтобы поздравить, – раздраженно ответила Клавдия Сидоровна, укладывая в сумочку ученическую тетрадку с ручкой.
– Не-е-ет, – пьяно погрозил пальцем Шаров. – Вы вон, я же вижу, тетрадочку с собой берете… И меня возьмите!
Ответить Клавдии Сидоровне не пришлось, снова залился звонок в прихожей, и на пороге появились сияющий Володя с краснощекой Яночкой.
– Яночка! Детонька! – защебетала Клавдия Сидоровна, влезая в тяжелую шубу. – Раздевайся, сегодня деда поведет тебя на елку. Смотри, сокровище мое, чтобы дед себя вел хорошо. Ты же знаешь, за ним нужен глаз да глаз.
Девочка понимающе кивнула и вздохнула совсем по-взрослому.
– Пойдем, дед, – потянула она его за руку. – Надо же тебе еще и костюм в порядок привести.
Клавдия Сидоровна с чистой совестью выпорхнула за порог – Акакий был в маленьких, но надежных ручках внучки.
– Пойдем, Володя.
– С-стоп! А я? – возопил Жора. – Меня тоже нужно взять. Вы на машине? Я могу за рулем!
Отвязаться от помощника не было никакой возможности, и Клавдия Сидоровна затолкала парня на заднее сиденье.
– Может, вы объясните, что произошло? – поинтересовался Володя, выезжая на главную дорогу.
– Вот по этому адресу езжай, – сухо распорядилась Клавдия Сидоровна, но через некоторое время не выдержала и заговорила, так как совершенно не умела ездить молча: – Ой, Владимир, и что это ты такой худой, прямо неприлично! Едем к серьезным людям, а тебя и показать совестно, как будто у тебя паразиты.
– А зачем мы едем к приличным людям? – усмехнулся зять.
– Вот прямо иголки под ногти втыкает! Вот прямо так и выпытывает, так и пытает! Ну да ладно, я не партизанка тебе какая, слушай. Вчера Новый год отмечали, и такая мерзость вышла – кто-то прикончил одну даму, а подумали на меня… – Затем Клавдия Сидоровна подробно рассказала зятю, что приключилось в праздник. Она даже стонала и два раза взвизгнула, чтобы точнее передать ужас происшедшего. – Вот и приходится сегодня самой доказывать, что я не маньяк.
– А почему подумали именно на вас? – посерьезнел Володя.
– Как почему, как почему? Да потому, видишь ли, что, во-первых, погибшая была древней возлюбленной Акакия Игоревича, вот все и решили, что я из-за ревности просто не могла ее не пристрелить. А во-вторых, там еще на кассету засняли, как я ей угрожала. Вот и делай теперь, что хочешь!
Володя отъехал к обочине и заглушил мотор.
– Стоп, давайте по порядку. Значит, вы ей угрожали?
– Ой-ой-ой, еще один сыщик выискался! Ничего это не значит. Правда же, Клавдия Сидоровна? – вдруг подал голос Жора.
– Правда, Жорочка. Я, конечно, сказала той противной даме несколько слов, но… весьма учтиво… вежливо…
– Конечно! Не будет же Клавдия Сидоровна в камеру бабу матом крыть! – здраво рассудил тот.
– Нет, ты не понял, камеры ставились так, чтобы о них никто не знал. И я не знала, что наш разговор записывается.
Володя поелозил на автомобильном сиденье и облегченно развел руками.
– Ну, тогда никаких проблем. Если про камеры никто не знал, надо просто просмотреть все записи. Возможно, там есть и преступник.
– Вовочка! Ты умница! Сейчас едем к Агафье Эдуардовне, и я устрою ей выволочку. Надо было сначала все записи просмотреть, а потом уже наговаривать на честную женщину! – воскликнула Клавдия и потерла ладони.
Володя снова завел машину, и они покатили в загородный дом престарелой леди.
– Коленька, привет! – бабочкой впорхнула в холл Клавдия Сидоровна. – Хозяйка дома?
– А где ж ей быть! Так она не велела к ней никого пускать, – замялся охранник и косо посмотрел на Володину машину, возле которой вежливо скалили зубы два молодых мужчины внушительных размеров.
– Меня она примет. Она просто-таки возрадуется моему приходу.
– Ага! Вас она велела совсем не пропускать. Так и сказала: этих Распузонов гони в шею.
– Будем считать, что я через камин просочилась, – нахмурилась Клавдия Сидоровна и грозно двинулась вперед. Коля даже не рискнул ее остановить. Но сопровождавшие ее мужчины остались возле машины – пока накалять ситуацию не было нужды.
Агафья Эдуардовна восседала в своей комнате на кушетке, хлебала кофе и тоскливо перелистывала журналы с обнаженными мужскими торсами.
– Так, я хотела серьезно поговорить… – ввалилась в комнату Клавдия Сидоровна и уселась напротив. – Вы уверены, что это я пришибла вашу гостью, так? Раз вы узрели мой разговор с убиенной на своей кассете, так почему же вы не просмотрели всех записей? Не может быть, чтобы там не засветился кто-то посторонний. Давайте еще раз вместе посмотрим.
Хозяйка дома поджала губы и напыщенно уставилась в окно. Она изо всех сил старалась выглядеть обиженной, но это у нее с каждой минутой получалось все хуже. В конце концов, с Клавдией Сидоровной она была знакома гораздо ближе, чем с погибшей, и Распузоны уже однажды спасли ее от большой беды. И вообще, по большому счету, она была не права, когда обвинила Клавдию в тяжелом грехе убийства. Но не признавать же теперь свою вину! Еще, чего доброго, заставят принародно извиняться. Поэтому сейчас Агафья Эдуардовна выбрала эдакий устало-замученный вид и отвечала, едва шевеля губами:
– Клавдия Сидоровна, неужели вы думаете, что я не просмотрела всех кассет? Да вот они. Я их разглядывала чуть ли не с лупой, и… ничего там нет, никакого преступника!
– И все же давайте посмотрим. Только скажите мне сначала, сколько было видеокамер?
Старушка что-то посчитала в уме, потом ответила:
– Шесть. На входе, в дамской комнате и у меня в спальне, а остальные в коридорах на этажах.
– А в зимнем саду была?
– Помилуйте, зачем мне камера в зимнем саду? Что там можно украсть? Цветы? Так там стоят такие крупные экземпляры, которые в карман не сунешь. Кстати, а вы чего не раздеваетесь, Клавдия Сидоровна? В моей спальне и в полном зимнем обмундировании? Хоть шапку бы сняли, не слышите же ничего, – оскорбилась вдруг хозяйка.
Клавдия именно шапку снять как раз и не могла – не показывать же ухоженной Агафье Эдуардовне остатки от вчерашней прически. А вздыбившийся клок она так и не смогла укротить.
– Вы не отвлекайтесь, у меня времени нет перед вами стриптизом заниматься, – сурово отмахнулась Клавдия и продолжала сидеть в шубе и шапке.
– Ну давайте смотреть. Что там вас интересует?
Клавдия по-свойски вставила кассету в видеомагнитофон, и по экрану телевизора побежала рябь. Смотреть кассеты оказалось делом изнурительным.
– Агафья Эдуардовна, вы хоть бы догадались чаем меня напоить. Я ведь не в карты к вам пришла играть, – тоскливо проронила Клавдия Сидоровна, просмотрев третью кассету.
– Вы, я извиняюсь, в верхней одежде будете чаи гонять? – опять прицепилась Агафья. – Насколько я помню, это неприлично.
– Вы перепутали, – не осталась в долгу Клавдия, – неприлично в нижнем белье, а в верхней одежде нормально. Ну, так где чай?
Хозяйка вскинулась и понеслась кричать на все этажи, требуя чаю. Вскоре расторопная прислуга прикатила маленький столик, заставленный всевозможными вазочками, чашечками, чайничками и конфетницами.
– Надо же – ничего! Все кассеты просмотрели, и никакой зацепки, ни одного подозрительного лица! – огорченно бубнила Клавдия Сидоровна, запихивая в рот сразу две конфеты. – А скажите, про кассеты точно никто не знал?
– Точно! – уверенно мотнула головой Агафья Эдуардовна. – Никто. Только Николай. Кстати, это он мне сказал, что камеры в коридорах нужно ставить. А больше никто.
– Ну вот, началось… А кто вам посоветовал в дамской комнате камеру установить?
– Ну так Валя Рогова! Она сказала, что в дамскую комнату никто просто так не войдет. Раз там дверь замыкается, значит, там можно спрятать поудобнее все, что вор стащил. Я имею в виду, что можно, допустим, в лифчик украденное затолкать или… А что, дельная мысль, мне понравилась.
Клавдия Сидоровна обреченно покачала головой.
И Колю, и Валю она знала хорошо. Коля – человек, преданный Агафье до мозга костей. Правда, в прошлый раз его сынок Ромка пытался Агафью грохнуть, но они тогда вывели парнишку на чистую воду, а сам Коля – чисто пес, верный и преданный. Валя тоже девушка замечательная. У нее состоялась наконец-таки свадьба с ее возлюбленным, и теперь она глубоко беременна. Поэтому нечего и думать, что девчонка замыслила кого-то там убивать. Это все понятно. Но понятно также и то, что видеокамеры страшной тайной ни для кого не были.
– И что там? – кивнула Агафья на экран.
– Я же говорю – ничего. Все лица знакомые, никого постороннего, ничего подозрительного. Похоже, тот, кто стрелял, тоже о них знал, о камерах-то, – вздохнула Клавдия Сидоровна и потянулась за пирожным. – Расскажите мне лучше, что у вас за гости были. Все как-то так быстро промелькнуло, я даже не успела никого толком разглядеть.
Агафья Эдуардовна отхлебнула крохотный глоточек чаю и рассказала о гостях все, что ей самой было известно.
Семизвоновы Семен Семенович и Лариса Федоровна в последнее время вообще были частыми гостями у Агафьи. Глава семьи, Семен Семенович, – бывший военный, прапорщик. Как он говорил, только-только вышел на пенсию и собирался вплотную заняться бизнесом. Больше всего ему хотелось найти такое дельце, чтобы и деньги ручейком текли, и глаз радовало. Поэтому они с женой решили открыть где-то на задворках края такое же предприятие, как у Агафьи, – тоже нудистский клуб, – и теперь почти ежедневно изнуряли опытную Агафью Эдуардовну вопросами. Причем к ее советам не прислушивались совсем.