- -
- 100%
- +
Ровно в четыре часа скромно накрашенная, с щедро залитыми лаком волосами Серафима Кукуева звонила в коричневую дерматиновую дверь.
– Здрасть… Вам кого? – появилась перед ней кривоногенькая девица дет двадцати пяти, с сорочьими круглыми глазками.
Серафима быстро достала из кармана смятую бумажку с адресом и уткнулась в написанный адрес. Адрес был тот, и Кукуева принялась приветливо пояснять:
– А мне это… мне к Шишову. Он здесь проживает? Шишов Семен Николаевич. Ну, такой еще маленький, черненький, на мартышечку похож. Здесь?
– А чо эт на мартышечку? – обиделась девица. – Он на бабушку Таню похож, так все говорили. Вам его позвать, что ль?
Серафима крякнула и прошуршала спрятанным далеко за спиной подарочным пакетом с трусами. Пока она раздумывала – попросить девицу позвать Семена Николаевича или уже ей подарок передать, к дверям подлетел сам Шишов и накинулся на девчонку:
– Ирка! Язви тя! Чего гостей-то не проводишь?!
– А чо, уже уходят? – вытаращилась та.
Шишов звонко щелкнул девицу по загривку и затарахтел:
– Кто уходит? Они только что пришли! Я грю: чего вот этих гостей не проводишь? За стол чего не проводишь вот этих самих гостей? – он ткнул пальцем прямо в хлипкую кукуевскую грудь.
Серафима дернула плечами – жест был явно лишним. Она сегодня немного схитрила: дабы костюмчик ладно сидел, некоторые места она щедро обложила ватой, и вот теперь Шишов тыкал своими пальцами прямо… прямо в заменитель силикона!
– Симка! А ты чо стоишь, засохла, что ль? – привычно гаркнул Сеня на кондукторшу, но тут же вспомнил, что она – долгожданный гость, и любезно расшаркался. – Проходи, Симочка, язви тя, все уже в сборе. А это дочка моя – Ирка, младшенькая. Ирка! Проводи гостью!
Ирина догадалась широко улыбнуться и даже распластаться на кривеньких ногах в книксене. Однако пригласить гостью войти снова позабыла. Серафима плюнула на все приличия и смело шагнула в прихожую.
– Сим, а ты чего это подарок-то за спиной прячешь? Давай мне, я подержу, – не слишком церемонился Шишов, выудил из рук напарницы пакет и подтолкнул в комнату. Затем громко возвестил: – А вот и наша Серафима! Встречаем, встречаем… Федоров, хорош без меня пиво-то дуть! Гостью, говорю, встречаем!
Он говорил так торжественно, будто предпенсионный конферансье в концертном зале, полном народа, однако ж за столом восседала только чета Федоровых. Лилька сверкала голыми молочными плечами, а Иван не переставая прикладывался к бутылке.
– Ой! Симка! – по-детски запрыгала на стуле Лилька. – А мы тебя ждем, ждем! Ну, чего ты имениннику подарила? Вань, прекрати жрать! Не слышишь, что я говорю: Сим, чего ты Сене подарила? Ты тоже интересуйся!
Ваня отупело уставился на жену, потом отставил бутылку, обстоятельно вытер губы полотенцем и забасил:
– Сим, чего ты там принесла? Интересуюсь.
– Так это… подарок она… – смущенно мялся Шишов и терзал блестящую упаковку.
– Нет-нет! – захлопала в ладошки Лилька. – Сеня, погоди открывать! Давай отгадывать! Это одеколон?
Серафима перекосилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то тут ее подарок отгадывал. Вот ведь эта Лилька!
– А может, это… это одежда? – снова пытала та.
Кукуева обреченно мотнула головой. У Шишова радостно заблестели глаза.
– Примерить! Примерить! – завопила Лилька. – Вань, хорош жрать, говорю! Я тут кричу – примерить! Реагируй!
– Примерить! – послушно рявкнул Федоров.
Шишов смущенно зарделся, опустил глазки и обещающе задергал бровями.
– Ну… если только… я в другой комнате, ага?
И унесся, прихватив пакет. Он всерьез решил, что нескладная Серафима оказалась женщиной тонкого понимания и одарила его новой рубашкой. И вот сейчас он наконец сможет блеснуть обновками – Федоровы-то подарили только длинный и тощий, как крысячий хвост, галстук. Но уже через минуту он высунулся из комнаты с испуганным, перекошенным лицом:
– Там это… трусы… Чего, их тоже мерить?
Лилька радостно прыснула в ладошки, у доченьки Ирины самопроизвольно уронилась челюсть, а Иван Федоров, который собирался втихомолку осушить еще одну рюмочку, хрюкнул боровом и поперхнулся.
– Да! – рявкнула Сима, не вынеся больше издевательств над своим презентом. – А что я ему должна была подарить, колготки, что ли? А тут трусики – модно и стильно. И, между прочим, Лилечка, красиво. Не то что ваш замызганный ошейник!
– Друзья, друзья! А давайте выпьем! – торопливо затрещал Шишов, гася зарождающийся конфликт. – Попробуйте-ка вот салатик… Ирка, язви тя! Это я гостям говорю – попробуйте! Лиля, пробуй, его моя старшая, Татьяна, делала. Я, пока вас не было, ложку облизал на десять рядов!
Лилька уже было потянулась к салату, но при упоминании об облизанной ложке резко отдернула руку.
– А где сама Татьяна? – фальшиво заулыбалась она и прилипла губами к стакану.
– Да она, – отмахнулся Шишов, – к подружке побежала. У той какие-то семейные неприятности… Я предлагаю тост за моих гостей! Пусть у них все будет хорошо!
– Она к Алисе Гавриловне пошла, – вдруг сообщила Ирина. – У нее муж умер.
Присутствующие, как и полагается, на секунду затуманились, а потом Лилька резво подняла свой фужер:
– Сенечка! Налей мне вина, я хочу выпить за тебя!
– Его на вашей конечной кокнули, – упрямо гнула свое доченька именинника.
Гости затуманились вторично. После минуты молчания хозяин снова попытался спасти праздник, затараторил:
– Лилечка, давай я тебе налью водки, а? Мы напьемся и будем шалить. Как думаешь, твой Федоров взревнует? Федоров! Взревнуешь, а?
– Его поленом пришибли! – повысила голос Ирина, явно не желая уходить на второй план. – Мне Таня рассказывала – вот так прямо по голове, по голове… и поленом, поленом!
Гости враждебно уставились на девчонку, а та, оказавшись наконец в центре всеобщего внимания, уже расписывала подробности:
– Его еще вчера грохнули-то, ага. Я ж говорю: прямо на вашей конечной. И ведь что интересно: жена его ждет домой, Алиса-то эта, а он, значит, там под кустом. Убитый уже. И, главное, ничего не тронули! У него корзина с собой была, полная водки, так даже бутылки никто не взял. А зачем тогда бревном?
– Ирка, язви тя! Ты замолчишь или нам так и сидеть с рюмками на весу? – взвился отец.
Однако Лиля его не поддержала. Она многозначительно посмотрела на притихшую Серафиму и промяукала:
– Не-е-ет, Сеня. Ты девочке рот не затыка-а-ай. На-а-адо же, какое несчастье у подруги вашей случилось…
– Да никакая она не подруга, – расстроенно махнул рукой Шишов, – а начальница Татьяны. Она у них аптеку держит, а Таня там работает. А ее муж, хозяйкин, стало быть, того, под кустом убился… Прям и не знаю, что сказать… Ну, давайте хоть за упокой выпьем, что ли…
Мужчины моментально перекроили лица согласно регламенту – стали печальные и безутешные – и метнули водку в широко раскрытые рты. Дальше пошло легче. Шишов сообразил, что за помин пить удобнее – не надо никого веселить, придумывать тосты, а подарки ему все равно уже подарили, и они с Федоровым продолжали скорбеть, без слов опрокидывая рюмку за рюмкой.
– Ира… – подсела к девчонке Лилька. – А где живет эта… как ее… Алиса?
– Алиса Гавриловна? – переспросила Ира и огорченно заскребла голову. – Ой, а я не знаю. Таня только сказала, что к начальнице пошла… А вы вечером позвоните. Таня придет, и я у нее спрошу. А вам что, сильно надо?
Лилька снова стрельнула глазами в сторону Серафимы и горько подперла щечку кулачком:
– А как ты думаешь, Ира? Где-то, Ира, погиб человек. Его какая-то сволочь пришибла поленом, а мы, Ирочка, даже не знаем подробностей…
Ирина немедленно прониклась и закивала головой:
– Ага. Я тогда сама вам позвоню, ладно? Вот как только Таня домой вернется, так я сразу вам и позвоню, ага?
– Да ты не волнуйся, – тяжко вздохнула Лилька и по-матерински потрепала девчонку по голове. – Может, мы к тому времени, когда Татьяна придет, еще и сами здесь будем. Кстати! Семафора, а ты не хочешь в подъезд выйти, покурить?
Серафима, которая в жизни не курила и терпеть не могла, когда ее кликали Семафорой, никуда с Лилькой идти не хотела. Но та так подозрительно мигала обоими глазами, что выйти стоило. Тем более что мужички уже и вовсе опрокидывали рюмки безостановочно.
– Ну, и что? – вперилась в нее Лилька, когда пристроилась с сигаретой возле мусоропровода. – Что ты собираешься делать?
Сима сморщилась от дыма и махнула рукой. На кой черт она вообще притащилась на этот день рождения? Еще и деньги за подарок отдала. А все мамочка: «Сенечка такой замечательный! Доску мыл!»
– Чего делать? Домой, наверное, пойду. Чего тут сидеть-то? – отмахнулась Сима от сигаретного дыма.
– Ты совсем, что ли?! – выпучила накрашенные глазищи Лилька. – Мужика завалила – и домой она пойдет… Я тебе ваще удивляюсь! Это ж надо иметь такие нервы! Я б уж давно от страха пузырями пошла!
Серафима скучно мотала головой, и только через минуты две до нее дошло:
– Как-кого муж-жика завалила? Кто? Кого ты имеешь в виду?
Лилька насторожилась.
– А у тебя их что – несколько? – наконец проговорила она и восхищенно выдохнула. – Ну ты… танк!
– Да кого их-то?! – потеряла терпение Сима. – Ты вообще о чем спрашиваешь-то?
Лилька снова подозрительно сощурилась и недоверчиво покачала головой:
– Чего-то ты, подружка, крутишь… Надо же – не понимает она! Сама ж говорила вчера: мужика того пьяного по голове поленом приложила, он и отдал всю выручку. Нет, я-то сначала думала – врешь. А теперь оказывается, что ты у нас честная. Сказала, что дубиной по башке, значит, так и сделала. Ой, Симка, я тебе где-то даже завидую, я бы на такое не отважилась.
У Симы от смеха затрясся подбородок.
– Ты чего, того, да? – она выразительно покрутила у виска. – Как бы я его по голове? Да я еле от него ноги унесла! Он же сумасшедший был. Сказал, что и справку имеет. Еще так серьезно меня пнуть собирался. Нет, ну ты даешь, Лилька… Как чего выдумаешь…
– Не-а, – скривилась Лилька. – Я ничего не выдумываю. А вот ты… Не рассчитала, что мужичок знакомым знакомых окажется, да?
Сима теперь напугалась всерьез. Лилька упрямо не желала ей верить. И если этот бедолага, который муж Алисы, на самом деле тот пьяный, за которым она гналась…
– Лиля, а с чего ты взяла, что Алисин муж и есть тот алкоголик? – решила она подойти с другой стороны. – Ты же слышала: Алиса Гавриловна – хозяйка аптеки, значит, дама состоятельная, не нищая какая-нибудь. Значит, и муж у нее соответственный. А тот… Ну, вспомни – пропойца какой-то! Да муж Алисы и на автобус-то в жизни не сядет! На каком-нибудь джипе разъезжает. То есть разъезжал. Не он это, точно тебе говорю.
– Да? А корзинка? – скривила голову набок и даже присела Лилька. – Что, у нас каждый второй вместо пакета корзину с бутылками носит?
– Но… но… А между прочим, Ирина сказала, что у того была целая корзина водки, а у нашего их было только две! – нашлась Кукуева.
– Короче! – рубанула ладошкой воздух Лилька. – Узнаем у Татьяны адрес покойника и завтра вместе идем провожать его в последний путь. Если это не тот, значит, все, я извиняюсь. А если тот…
– Тогда что? – перестала дышать Сима.
– Тогда? – удивилась Лилька. – Тогда, значит, это ты его завалила, и все.
Серафима даже немного успокоилась. И в самом деле – чего ей бояться, уж она-то точно знает, что никого по башке поленом не тревожила. Вот кто убил бедолагу, тот пусть и трясется.
– Ну что, пойдем за стол? – загасила сигарету Лилька и зябко дернула плечами. Платьишко с огроменным декольте не грело совершенно.
– Ага, а то мужики там без нас уже спились, наверное.
Мужчинам спиться не удалось: возле стола уже порхала большая, красивая молодая женщина, меняла приборы и готовила место под горячее.
– Ирочка! – крикнула она на кухню. – Тащи курицу! Пап, убери-ка локти. Нет-нет, рюмочку потом, под горячее, а то ты чего-то неважно выглядишь… Ой здрасте! А вы Серафима и Лиля, да? Меня Татьяной звать. Вот, понимаете, пришлось оставить папу, и пожалуйста – горячее не выставлено, дамы покинули стол, гость чуть не спит. Сейчас я быстренько…
Старшая дочка именинника была просто загляденье – крупная, с красивым большеглазым лицом, с веселыми ямочками. Она ничуть не походила на своего батюшку и младшую сестрицу. Те оба как-то поразительно напоминали братьев наших меньших – приматов, а эта была просто русская красавица. Татьяна крутилась юлой, и все у нее в руках кипело-горело.
– Ой, да не торопитесь вы так, – успокоила ее Лилька. – А где вы были, если не секрет? Мы вот смотрим, смотрим – младшая дочка за столом, а старшей нет. Думаем, и куда ж она от родного батюшки подевалась?
– К сотруднице ходила, – просто пояснила Татьяна. – У нее такое горе… Надо было спросить, чем помочь, когда прийти, работниц наших обежать…
– Ай-ай-ай! – зацокала языком Лилька. – И какое ж у нее горе? Наверное, мужа убили, да? Наверное, на конечной остановке, да? Вот так прямо бревном по голове, да?
– Ну да. А вы что, уже слышали? – обернулась Татьяна.
– Ага, сейчас об этом многие говорят, – обозначила себя Сима.
Татьяна ненадолго отвлеклась от стола и вздохнула:
– Не старый еще мужчина. И кому помешал? Завтра хоронить будут… А жене-то какое горе, никому такого не пожелаю. Сынишка остался…
– А откуда хоронить будут? – напряглась Лилька.
– Из дома.
– Девушки! К с-столу! П-прашу! За з-здоровье… мое! – с трудом поднялся Шишов и, выхлебав рюмочку, с грохотом опустился мимо стула.
Татьяна кинулась папеньку поднимать, водрузила его на диван, подсунула под голову подушку и виновато улыбнулась:
– Вы уж извините нас, придется посидеть без именинника… А вы наливайте, наливайте!
– Нет, отчего ж… без именинника… – прозрел Иван Федоров. – М-мы завсегда с ним!
И после этого увалился на диванчик рядом с хозяином, изрядно подмяв тушку последнего.
– Ой, вы… вы бы подальше ложились, а то папа чего-то хрипеть начал, – забеспокоилась Татьяна, но Лилька ее дернула от мужиков и затрещала:
– Да оставь ты их, чего с ними сделается? Слушай, Татьяна, а где проживает этот несчастный, которого хоронить собираются?
Татьяна пожала плечами:
– У меня записан адрес… А вам зачем?
Лилька возмущенно захлопала себя по бокам, точно несушка крыльями:
– Нет, я вам, Шишовым, просто удивляюсь! То Ирина ваша спрашивает – зачем, то ты теперь! Да разве ж можно человека в последний путь не проводить? Тем более когда погиб он прямо на нашей конечной. Может, он на нашем маршруте ездил? Должны мы ему от коллектива маршрутников венок принести или нет? Кстати, Сим, завтра с тебя венок!
Сима и вовсе старалась в этом разговоре участия не принимать – как-то не хотелось себя травмировать раньше времени. Однако напоминание про венок ей и вовсе не понравилось. Чего это она одна за всех маршрутников отдуваться станет?
– Нет, я конечно, куплю… – промычала она и тут же бойко добавила: – Завтра по полтиннику с человека скинемся. С вас, Федоровых, за двоих сотня. Сейчас сдавай, Лиль! А то где я тебя завтра ловить стану!
От такой наглости у Лильки зачесалось декольте на спине. Она выгнулась гусыней, всласть поскребла хребет и только потом возмутилась:
– А мы-то с чего сдавать будем?
– Здрасте! А может, он на вашем маршруте ездил? Должны вы с Федоровым ему венок принести? – сузила глаза Кукуева.
Лилька сопела минуты три, но потом ловко вывернулась.
– Ладно, сдам. Только завтра. Сейчас все карманы пустые, прям неудобно.
– Ой, да какая разница, когда вы сдадите, – замахала руками Татьяна и побежала в другую комнату за записной книжкой, где у нее был адрес начальницы.
Лилька тут же подскочила к Серафиме и зашипела:
– Ты чего, совсем того? А вдруг его ты убила, а нам деньги на венок сдавать, да?
– А вдруг не я? – так же шепотом возмутилась та. – Чего я за всех отдуваться должна?
В комнату уже вбегала Татьяна.
– Вот, записывайте: Гагарина, двадцать четыре, квартира сто семь. Алиса Гавриловна Костеренко. А муж у нее… как же его… А, Анатолий Викторович.
И Лилька, и Сима дружно заскребли карандашами, которые им предусмотрительно принесла Татьяна.
– Не, а давайте уже есть, а? – появилась в дверях Ирина с золотистой курицей на блюде в руках. – Я уже ее пальцем поковыряла. Горячая – с ума сойти, но зато готовая.
Лилька рванула было за стол, но посмотрела на палец девицы и шумно вздохнула:
– Извините, уже не могу. Я, пожалуй, домой.
– И я тоже! – тут же засобиралась Сима.
– Ну чего ж вы? Так ничего и не поели, – расстроилась Татьяна. – Целая курица осталась. А еще торт, конфеты…
Лилька затрясла головой:
– Нет-нет-нет, какой торт! Это же целлюлитная бомба! Жировая атака! Лишние тонны граммов! Нет, мы лучше пойдем. Собирайся, Сим!
Кукуева собралась на счет раз, ей еще пришлось ждать, пока Лилька втиснет в узенькие сапожки свои округлые, толстые ноги.
– Постойте! – всполошилась Татьяна. – А… Федоров? Вы его что, не заберете?
– А, – отмахнулась Лилька. – Оставьте у себя, он мне сегодня уже не понадобится, куда я с ним, с таким пьяным? Сим, ты готова? Танечка, Ирочка, спасибо, все было очень вкусно!
И дамы выскочили за порог.
– Так, значит, я завтра за тобой захожу… – бойко диктовала Лилька и вдруг затормозила. – А во сколько же, интересно, его выносят?
Не успела Сима моргнуть, а она уже рванула обратно в подъезд. Кукуева стояла посреди улицы и не знала, что ей делать, – плестись домой или дождаться взбалмошную подругу. И чего ту так потянуло на похороны?
– Узнала! – радостно сообщила Лилька через минуту, пыхтя паровозом. – Завтра в два. Значит, я в десять к тебе забегу, да?
Серафима по инерции мотнула головой – да, мол, непременно в десять. А потом наконец догадалась спросить:
– Лиля, а чего тебя так тянет-то к этому покойнику?
– Нет, ну ты совсе-е-ем! – вытянулось лицо у Лильки. – Почему к покойнику-то тянет? Меня ты интересуешь!
Сима вытянулась в струнку и осторожно покосилась на подругу:
– А чего это вдруг сразу я?
– Ну а как же? Я же тебе говорила, что увлекаюсь психологией. Говорила?
– Нет, ты говорила, что психфак закончила.
– Да как я его закончу, если я его не начинала? Я просто… пока… интересуюсь… психологией! – чуть ли не по слогам объясняла Лилька Федорова Кукуевой. – А ты для меня очень интересна! Ведь ты только подумай – если это тот мужик окажется, значит, ты его собственноручно прихлопнула бревном. Но… А если ты, то почему не волнуешься? По всем законам живого организма ты должна трястись, бледнеть, в обмороки сыпаться, а тебе все по фигу!
– Ну так правильно! Потому что никого не убивала, – еще раз напомнила Сима.
Лилька сильно огорчилась. Она ухватила подругу под руку, наклонилась к ее плечу и принялась напевно объяснять:
– Нет, Серафима, убила ты, все правильно. Ты прибежала ко мне после той погони и в состоянии нервного возбуждения раскрыла страшную тайну, что, дескать, только что прикончила пьяного мужчину. А потом…
– Да не говорила я, что прикончила! Ты зачем ерунду городишь?! – обозлилась Кукуева.
Она вытянула свою руку из цепкой Лилькиной хватки, оттолкнула ту от своего плеча, отряхнулась, как мокрая собака, и стала шумно возмущаться, размахивая руками.
– Я только сказала, что шибанула его по голове. И то это была неправда. Он сам на меня накинулся и принялся ногой угрожать. А потом еще и про справку сказал, что, мол, сумасшедший и ему все можно. Ну и как, могла я на него кинуться?
Лилька нисколько не обиделась, что ее оттолкнули. Она снова прилепилась к Кукуевой, теперь уже с другой стороны, на секундочку нахмурила лобик и уверенно кивнула:
– Могла! Правильно, Сима! Все так и было – он тебе пригрозил, ты испугалась, а деньги он не отдавал, тогда ты спокойно взяла дубину…
– Я не брала! И вообще, вот уже мой дом, пришли мы. Спасибо, что проводила. Пока.
Кукуева снова выдернула руку и торопливо направилась в подъезд.
– Пока, Симочка! – на прощанье крикнула Лилька. – Я завтра за тобой забегу в десять! Не проспи!
Серафима поднялась к себе в совершенно отвратительном настроении. Нет, ну надо же – угрохать такие деньги на подарок, а в ответ получить убитый вечер! Лилька эта… А сам Шишов каков! Напился, уснул и бросил напарницу на растерзание Федоровой. Нет, послезавтра она обязательно ему все выскажет.
Пока Кукуева придумывала, что бы такое приврать, чтобы Шишову было невыносимо стыдно, в комнате затрещал телефон.
– Дитя мое, это мамочка! – услышала она в трубке бодрый голос Сирены Романовны. – Я вся дрожу от нетерпения. Немедленно рассказывай – ты околдовала Сеню своими чарами? Ты показала свои лучшие качества? Ты подчеркнула сегодня свою талию?
– Мамочка… – устало выдохнула Серафима. – Сколько раз говорить? Я не могу свою талию подчеркнуть, она у меня везде – и на линии талии, и на линии груди, и на линии бедер!
– Тогда надо было подчеркнуть жирной чертой! – не согласилась Сирена Романовна. – Ну да ладно, скажи, как Семен? Ему понравился мой справочник?
Кукуева минуту вспоминала, какой справочник должен был понравиться пьяному в дрова Шишову, но так и не вспомнила. Однако на всякий случай торжественно заверила:
– Мамочка, справочник – супер! Он ему понравился… я думаю… Да, он понравился.
– Я рада, – довольно прошелестела на другом конце провода мамочка и все же не угомонилась. – Я рада, что понравился мой справочник, а моя дочь?
– Я, мамочка, тоже рада, что ему понравилось, – тупо повторила Серафима.
– Сима, не юли! Семену понравилась моя дочь?
Все, что принадлежало Сирене Романовне, должно было нравиться всем. Поэтому Серафима не стала огорчать маму.
– Да, мамочка. Я ему понравилась еще больше справочника, – бесстыдно врала Кукуева. – Он, мамочка, у меня даже автограф попросил, но об остальном я расскажу тебе завтра, сегодня уже сил нет, я спать пойду.
Матушка покорно вздохнула, но тут же ее осенило:
– Хорошо, сейчас иди спать. А завтра я сама к тебе приду, и ты мне покажешь, как именно он на тебя смотрел! Потренируйся иди.
Серафима бухнула трубку на рычаг и почти без сил плюхнулась в кровать.
Наутро, ровно в десять, в дверь забарабанили с такой силой, что Кукуева не на шутку струхнула – вчера она выставила на балкон ведро картошки, так, может, этот самый балкон обвалился от тяжести? И придавил кого-то?
Кукуева ракетой взлетела с кровати и кинулась к окну – балкон был на месте. Зато дверь грозилась вот-вот сорваться с петель.
В дверь ломилась Лилька. Несмотря на утро, у нее уже было свежевыбелено лицо, глаза подведены на индийский манер, а губы накрашены так сильно, что казалось, будто помада с них капает.
– Нет, ну она еще не одета! – воздела в огорчении глаза к небу Лилька Федорова. – Симка! Ты чего, думаешь, покойник нас дожидаться станет, что ли? Одевайся давай, тебе пять минут!
Вот не хотелось Симе никуда идти, хоть режь! Хотелось себя все утро лелеять и баловать – валяться на кровати и пялиться в телевизор.
– Лилька, я не могу сегодня, – горько сообщила Серафима. – Ко мне мамочка прийти должна. И еще… еще я себя дурно чувствую, да!
Лилька прищурила глаза, собрала губки в пучок и прошипела:
– Если сейчас же не оденешься, будешь чувствовать себя еще хуже. Я тогда скажу Шишову, чтобы он тебе опохмелиться притащил. Одевайся!
Серафима подпрыгнула и, строптиво дернув головой, понеслась одеваться. Нет, от этой Федоровой так просто не отвяжешься. Лучше быстренько сбегать, узнать, кого там хоронят, и домой. А на обратной дороге она и в магазин заскочит, надо деньги прихватить…
До улицы Гагарина они добрались быстро. Они добрались бы еще быстрее, если бы не Лилька. Оказавшись на территории родственного предприятия, то есть в гуще маршрутки, Федорова развернула бурную деятельность:
– Граждане! Быстренько обилечиваемся! Не жмемся, не жмемся! Девушка, хватит стрелять на мужчину глазами, у него кольцо на руке, а вы еще за проезд не заплатили! Молодой человек, заткните свою трещалку, это вам не переговорный пункт! В автобусе, как в театре, все должны сидеть смирно и слушать кондуктора! А сейчас по вашим многочисленным заявкам прослушаем песню «Уси-пуси, я во вкусе!»
И Лилька взвыла. Кондуктор – многотелесная матрона – уже быком смотрела на яркую, визгливую Лильку, потом не выдержала и рявкнула:
– Кто-нибудь! Бросьте ей копейку, у нее, наверное, на билет не хватает, ишь как выводит!
Лилька от такого оскорбления как-то по-мужицки гыкнула, захлопнула рот, и в ней пробудился кондуктор.
– А вот мы сейчас проверим, у кого тут денег не хватает! А мы сейчас узнаем, не нарушаете ли вы правила езды!
Серафима видела, что Лильке уже пора притихнуть. Давно пора. Но ту уже понесло. Привычно расталкивая пассажиров локтями, она узрела невинную жертву и бодро направлялась к ней.