Мой (не) любимый раб

Не знаю, рассказали ли Флавии пленные пираты о том, что Эйнар оборотень, но, видно, королева свято верила, что раб полностью послушен моей воле.

– И что же вы от него хотели, – процедила я сквозь зубы, с трудом удерживая беспристрастное выражение лица.

– Ничего особенного, – фыркнула Флавия, нервно поведя плечами. – Всего лишь, чтобы он развлек меня, пока тебя жду. Пришла обрадовать тебя хорошими новостями, а этот мерзавец заявил, что тебя нет, и мои приказы он исполнять не будет.

Притворяться спокойной стало сложней.  Зная вольные нравы милдорниек, я легко могла представить, как именно он должен был ее развлечь. И от этой мысли моя кровь закипела, сметая остатки хладнокровия.

– Простите, ваше высочество, – с ядом в голосе ответила ей, – но у нас в стране не принято делить личных рабов с другими. Если он чем-то вас обидел, то я его непременно накажу. А для развлечения у вас, я думаю, и своих слуг хватает.

– Что ж, – с досадой произнесла Флавия, недовольно скривившись, – пожалуй я, и правда, погорячилась.

Меня сразу насторожило то, как легко она отступилась, я была уверена, что следует ожидать от нее чего-то еще. И я не ошиблась.

Ее губы изогнулись в едкой улыбке, и она добавила.

– Но твой раб все равно должен понести наказание, иначе мне придется убить его за нанесенные оскорбления!

***

Я стояла на палубе напротив Эйнара, и мне хотелось умереть.

Меня и оборотня окружали довольные милдорнийки, предвкушающие зрелище, и среди них затесались даже слуги-мужчины, а на капитанском мостике восседала Флавия. Лицо королевы выражало удовлетворение: закинув ногу на ногу, она сидела на высоком, похожем на трон стуле со спинкой, и с нетерпением смотрела на нас с оборотнем, ожидая, когда соберется вся команда.

Ее высочество потребовала, чтобы мужчину наказали прилюдно, и, разумеется, сделать это должна была я. К моему удивлению, Эйнар оказался разумней меня, и когда я, после ее ухода, ведомая дикой ненавистью к садистке, хотела, наплевав на все, сбежать с корабля, он уговорил меня не горячиться. Ведь что ни говори, деваться нам было некуда, и мы зависели от милости Флавии больше, чем хотелось бы. Прикажи она, и нас просто убьют, а этого Эйнар просто не мог допустить.

Правда, для побега была еще одна причина – после первого же удара я просто не смогу стоять на ногах, и уже тем более удерживать в руках плетку.

«Прости, что не сказал раньше, – повинился тогда мужчина, – но я могу сделать так, что ты не почувствуешь боли. Это временно, и откат будет мучительным, но так ты сможешь закончить начатое. Оборотни используют это заклинание, когда нужно подавить эмоции пары, думаю, что и с болью это сработает».

Он переживал за меня, а я с ужасом думала, каково придется ему самому.

Мужчина уверил, что все выдержит, что и не через такое проходил, и попросил не переживать за него. Ведь регенерация оборотней творила чудеса, и раны заживут почти мгновенно. А у меня перед глазами стояла картина: висящий после пыток на цепях Эйнар, израненный и замученный.

Но и тогда, уверенная, что он получил по заслугам, я не могла смотреть на него без содрогания. И сейчас я сама, собственными руками должна буду истязать его. Того, кого люблю.

Сжимая в руках ненавистную плетку, выбранную Флавией в качестве инструмента для наказания, я с отчаянием посмотрела на оборотня, вставшего на колени, и до хруста сжала зубы, чтобы не разрыдаться. Мои эмоции передались ему, и он на мгновенье потемнел лицом, но тут же усмехнулся в своей обычной манере, делая вид, что ничего ужасного не происходит.

– Начинай! – скомандовала королева, и у меня все внутри заледенело.

На негнущихся ногах я подошла к Эйнару, и он едва заметно кивнул мне. Обойдя его, встала за спиной и замерла в нерешительности. Милдорнийки возмущенно заворчали, и одна из них стала протискиваться сквозь толпу. Испугавшись, что кто-то другой решит исполнить наказание, я подняла руку, а дальше все происходящее стало казаться мне каким-то дурным сном.

Словно со стороны я наблюдала, как длинная кожаная плетка взлетает в воздух и опускается на спину мужчины, оставляя после себя рваный, кровавый рубец. Кривясь от боли, оборотень дернулся, но не произнес ни звука, и толпа воительниц разочаровано загудела.

Я же ничего не ощутила, и в кои-то веки пожалела об этом. Потому что именно сейчас желала разделить с Эйнаром его боль, забрать часть ее себе, чтобы он страдала как можно меньше.

– Продолжай! – тут же воскликнула Флавия, откровенно наслаждаясь мучениями Эйнара.

Впрочем, как и ее подданные. Лишь Мина, стоящая в первых рядах, была необычно мрачна и угрюма. Словно ей тоже это было не по нраву.

Дрожащей рукой я снова замахнулась и ударила оборотня, чувствуя себя при этом последней мразью. В этот раз мужчина не смог сдержать стона, и женщины радостно заулюлюкали. Нанеся последний, десятый удар, как и было оговорено королевой, я с содроганием отбросила плетку в сторону, словно та была ядовитой змеей, и кинулась к едва стоящему Эйнару, заваливающемуся вперед. Сердце просто кровью обливалось при виде его истерзанной, окровавленной спины, и я поклялась себе, что Флавия мне за все ответит.