Записки датского посланника при Петре Великом. 1709–1711

Июнь

17-го С[18]. Когда транспортное его королевского величества судно «Ферэ», под командой командор-капитана Тамбсена, было (уже) готово и вещи мои погружены для перевоза в Архангельск, их превосходительства королевские тайные советники Отто Краббе и Христиан Сехестед получили от короля приказание изменить мой (маршрут так), чтобы вместо Архангельска я, в самый день (получения этого приказания), ехал в Бранденбург, в Потсдам, за дальнейшими повелениями, а чтобы корабль с моими людьми и вещами шел тем временем в Пиллау и там ожидал меня.

Вместе с приказанием мне ехать гг. тайные советники с той же почтой получили от его королевского величества заверение, что пробуду я в России не дольше трех лет, а равно и согласие (короля) на отправление со мной в Москву г. Петра Фалька в качестве секретаря (датской) миссии.

Во исполнение вышеуказанной воли его королевского величества я пустился в путь в этот же вечер, в 7 часов, и прибыл в Роскильде в И ч.

18-го ♂ проехал через Рингстед, Слагельсе, Корсёр, Вельт, Нюборг и в 10 часов вечера прибыл в Одессе.

19-го ☿ проехал через Асенс, (перебрался) через Малый Вельт, через Хатерслебен и вечером (прибыл) в Фленсбер.

20-го ♃ проехал через Рендсбург и Нцехо.

21-го ♀, в 7 ч. утра прибыл в Гамбург. (Тут) остановился на короткое (время) для свидания с королевскими агентами де Гертоге[19] и с резидентом его королевского величества, статским советником Хагедорном[20]; затем в тот же вечер (продолжал) путь в Потсдам и прибыл в Эшебург.

22-го ♄ проехал в Бойценбург, Любтен и Ленцен.

23-го ☉ проехал Перлебург, Кюриц и Фербелин.

24-го ☾ проехал Науен и около 10 часов прибыл в Потсдам.

Таким образом, путешествуя днем и ночью, я, благодарение Богу, благополучно совершил этот 90-мильный переезд в 6 дней и 7 ночей.

Не найдя в Потсдаме помещения, я велел доложить о себе королевско-прусскому гоф-фурьеру, который (и) и отвел мне (квартиру).

Я думал застать его королевское величество в Потсдаме, но (здесь) узнал, что он еще пребывает в Дрездене у короля Польского Августа[21]; о том, когда мой всемилостивейший государь и король и короли Прусский[22] и Польский съедутся, как было условлено, в Потсдаме – толковали неопределенно.

Дабы узнать обстоятельнее, что мне делать в Потсдаме, должен ли я там оставаться или нет, я написал к их превосходительствам тайным советникам Ленте и Вибе[23], находившимся в свите его королевского величества в Дрездене, и согласно высочайшему королевскому повелению известил их о своем приезде в Потсдам.

(По распоряжению) его величества короля Прусского между Гамбургом и Потсдамом учреждены для путешественников (две) почты, обыкновенная и чрезвычайная. Обыкновенная ходит два раза в неделю, (едущие с ней) лица платят каждый два (серебряных?) гроша (goede grosken) с мили; в счет этой платы путешественник может вести с собой 50 ф. (багажа); за все, что он везет свыше этого веса, платится особо. По желанию можно пользоваться и чрезвычайной почтой, причем за лошадь и милю платится один дриттель. Два лица, путешествующие (вместе), имеют право везти с собой (без приплаты) 200 фунтов (багажа) и не обязаны платить более чем за две лошади. Если путешествуют совместно трое или несколько человек, то они платят за три или за несколько лошадей, смотря по объему и тяжести багажа. При каждой перепряжке вагенмейстер получает за труды два (серебряных?) гроша (и) из (этих денег) платит королю Прусскому по грошу с ригсдалера, каковой (сбор) вносится в почтамты. Со своей стороны почтальоны (так называются везущие путешественников проводники) получают ежегодно каждый: 1000 ригсдалеров, голубой мундирный кафтан почтового ведомства, шелковый шарф, почтовый рожок на шелковом шнурке и почтовую с прусским гербом бляху, навешиваемую на грудь. Встречаясь с другой повозкой, а также проезжая врытой или вообще узкой дорогой, почтальон трубит в рожок, причем все едущие навстречу должны уступать его дорогу. Всякие мостовые и заставные сборы обязан уплачивать сам почтальон, но на деле почтальоны требуют сии деньги с не знающих этого (правила) путешественников.

Между Гамбургом и Потсдамом все дома крыты плоскими черепицами, как в Дании (они крыты) дощечками; только черепицы висят на перекладинах с крючками.

В деревенских домах не позволено иметь печей для печения (хлеба): они должны находиться в порядочном расстоянии от домов. Из опасения пожара печи запрещено даже покрывать досками или (какой-либо) другой кровлею.

На всех перекрестках, где расходятся две, три или несколько дорог, стоят столбы с (прибитыми к ним) руками-указателями. На (этих последних) написано название места, куда ведет дорога, а также сколько миль считается до того или другого (пункта), что служит значительным облегчением для путешественников, которые, благодаря таковыми рукам, указывающим пути, могут сами найти дорогу, если только знают, через какие деревни (им) ехать.

Относительно монеты следует заметить, что между Гамбургом и Потсдамом, а также в Берлине, во всем Бранденбургском крае, в Померании, Люнебурге и Саксонии, в обращении находятся дриттели, которые в Берлине стоят на 12 % ниже датских крон. Три дриттеля, будь они бранденбургские, люнебургские или саксонские – ибо (все) они обращаются безразлично по всему краю – составляют ригсдалер courant. Рисгдалер равняется 24 грошам (грош равен 3 и ¾ датского скилинга) или 48 sexpfenniger’ам; (зекспфеннигер) представляет приблизительно два датских скиллинга. Дрейер то же, что датский скиллинг, заключает в себе 3 пфеннига. Пфенниг равняется датскому hvid’y.

Недалеко от Фербелина (простирается) широкий луг (с) болотом мили в 3–4 длиной; через него к Фербелину ведет большая плотина, (по которой) проходит дорога в Мекленбург. Здесь (в пользу) короля Прусского (поступают) большие таможенные сборы, особенно с рептинского пива. Фербелин известен победой, которую отец ныне царствующего короля, курфюст Бранденбургский, одержал недалеко от (этого города) над шведами в 1675 г.

Потсдамский дворец весьма роскошен и увешан ценными шторами и картинами. В большой зале находится великолепный серебряный вызолоченный поставец и серебряная люстра в три (венца). Дворцовый сад разведен с большими затратами на болоте. (Впрочем), за исключением весьма богатой и роскошной оранжереи с лавровыми, апельсиновыми и другими деревьями, в (саду этом) нет ничего достойного примечания.

В (принадлежащем) прусскому королю фазаньем парке близ Потсдама фазанов мало, зато (есть) красивая беседка и красивая аллея в 1000 шагов длиной, (ведущая) к Потсдаму.

Королевский сад с обеих сторон окаймлен рекой Хафелем, берущей начало близ Шпандау и впадающей в Эльбу близ Хафельберга.

Потсдамский (олений) парк обнесен лучшей, более прочной и (притом) менее дорогой оградой, чем (ограды) наших датских (оленьих) парков, (а именно) огорожен расколотыми дубовыми и буковыми (кольями), вбитыми одним концом в землю, плотно друг возле друга, сверху же затесанными округло и остро и для скрепления (всей) ограды заплетенным, на ширину ладони, лозняком, как заплетаются плетни.

Здешние печи сложены наглухо из поливного кафеля.

Следует также оговорить, что король Прусский содержит на реке Хафеле охотничью яхту, весьма роскошно расписанную и позолоченную (как) снаружи, (так) и внутри. Она имеет белый флаг, гюйс, вымпел и рейный флаг (nocke-flag), на котором изображен черный орел, представляющий прусский герб. В частности надо отметить, что, когда я был на этой королевской яхте и хотел спуститься по заднему трапу, чтобы осмотреть каюту, мне предложили спуститься по переднему трапу, так как никому, за исключением короля и королевы, не дозволяется спускаться по заднему. Quantum est in rebus inane.

29-го ♄. Сюда прибыл батальон гренадер; они будут держать караулы, когда приедут высочайшие особы.

30-го ☉. В Потсдам прибыл его величество король Прусский, а также три его единокровных брата – маркграфы[24].

(Как) мне (случилось) заметить, стихари в лютеранской церкви в Потсдаме отличаются от датских тем, что не имеют рукавов и разрезаны на четыре (полотнища), из которых одно висит спереди, другое сзади, а (остальные) два, поуже, свисают с плеч, как откидные рукава.

При причащении (причастники), принимая хлеб, преклоняют колена поодиночке, с правой стороны алтаря; затем, чтобы принять чашу, переходят на левую сторону и (там) становятся на колени, на скамью. При произнесении слов Таинства они стоят, а во время молитвы опускаются на колени. В это время четыре подростка-школьника, в белых стихарях с фиолетовыми поясами, стоят на коленях перед алтарем, и (всякий раз), как произносится имя Христово, кланяются в землю. При причащении эти четыре (мальчика) стоят попарно, с двух сторон алтаря, и держат под хлебом и чашею красный шелковый платок.

Произнося перед алтарем (слова): «Господь с вами», священник всякий раз осеняет (паству) крестным знамением, (так же) как когда возглашает благословение. Делаемое им при этом знамение подобно Андреевскому кресту.

Июль

1-го ☾. Прибыла швейцарская гвардия; (люди ее) одеты в короткие синие куртки (и) широкие брюки; шпаги они носят на перевязи через плечо; воротники их похожи на воротники датских священников; шляпы остроконечны с узкими полями (и) с торчащим кверху белым пером.

Прибыла также лейб-вахта короля Прусского в голубых, с золотым убранством, мундирах, подобных, впрочем, (мундирам) остальных королевских служителей.

В Потсдаме, да и во всем Бранденбурге, потолки в домах, как бы последние ни были убоги, всегда замазаны в уровень с балками глиной и (поверх нее) известью. Это заменяет употребляемый в Дании гипс, служит прекрасным (предохранительным) средством от пыли, (обыкновенно) летящей (с гипсовых потолков), удерживает тепло в комнатах и, при разговоре в нижнем (этаже), препятствует звукам проникать в верхний. При пожарах (такие) потолки тоже (оказывают) пользу, замедляя распространение огня и (предоставляя через то жильцам возможность) спасти имущество и жизнь.

Потолки эти лепятся таким образом: берут палки, обвивают их соломой, засовывают их между (потолочными) балками, потом замазывают глиной; снизу (глина эта) залепляется другим (слоем) глины, (затем потолок) заглаживается и обмазывается известью. (Обернутые соломой палки употребляются) затем, чтобы потолок был легче, держался крепче и не обременял балок и дома.

2-го ♂. Прибыли их королевские величества: мой всемилостивейший государь, король Датский, и король Польский. Его величество король Прусский выслал к ним навстречу, за полмили от Потсдама, своих трех братьев, маркграфов, – Альбрехта, Филиппа и Людвига[25], а равно и свою лейб-вахту.

Я также отправился за (город), но (проехал еще) милю (за тем местом), где ожидали их величеств маркграфы. (Увидав меня), мой всемилостивейший государь и король, сидевший в экипаже по правую руку короля Августа Польского, велел остановить (лошадей), и я имел честь представиться ему и показать, что, согласно его всемилостивейшему повелению, я уже тут. Затем они поехали в Потсдам. Когда они прибыли во дворец, им сделан был салют боевыми зарядами из 36 металлических (медных?) 24-фунтовых орудий, привезенных для этой цели из Берлина и поставленных в Потсдамском саду. Нижние комнаты дворца, по правую сторону, отведены были моему всемилостивейшему королю, комнаты (тоже нижние) по другую сторону – его величеству королю Польскому; король Прусский занял помещения над королем Датским, а королева – помещения над королем Польским.

3-го ☿. В 11 часов я отправился ко двору, где узнал, что по вопросу о первоочередности и старшем месте состоялось (следующее) решение: старшим местом его величество король Датский и его величество король Польский будут пользоваться поочередно, через день. В тот день была очередь короля Польского, которому это первому выпало по жребию. Обоим им, как своим гостям, король Польский предоставлял старшее место.

За столом высочайшие особы занимали места в следующем порядке: его величество король Польский сидел на первом месте, рядом с ним король (Датский), затем его величество король Прусский и около него трое маркграфов. По левую руку от короля Польского сидела прусская королева [26], но в таком расстоянии от (него и прочих) королей, что между ними (и ею) свободно могло бы поместиться еще одно лицо. Рядом с королевой сидели обе маркграфини[27]. Наконец, по обе стороны (высочайших особ) – датские и польские придворные. При каждой (заздравной) чаше, выпиваемой королями, производилось из орудий, поставленных в саду, по девяти выстрелов, а при чашах маркграфов по три выстрела. (Кругом) стола, в расстоянии 6–7 шагов от (него) швейцарцы образовывали круг, (который смыкали) своими алебардами и куда никого не впускали, за исключением служивших (за столом) камер-юнкеров и важнейших лиц (из свиты) королей. Большая часть (придворных) стояла вокруг (швейцарцев), вне круга, в таком количестве, какого мне никогда не случалось видеть (и) при французском дворе, даже в наиторжественнейшие дни.

Того же числа пополудни, в оранжерее, давалась французская комедия[28], (по окончании) которой (высочайшие) особы наслаждались прогулкой по саду. При их возвращении во дворец (снова) стреляли из пушек.

4-го ♃. (Во дворце) был такой же пышный (куртаг), как накануне. Присутствовали многие кавалеры королевского Прусского ордена. По уставу, золотой крест (этого ордена), покрытый голубой (эмалью), носится на рудо-желтой ленте, а звезда с (золотой) каймой (пристегивается) к груди. (В середине звезды) изображен черный орел с круговой (надписью): «Suum cuique». Крест имеет 8 оконечностей, вроде мальтийского; посредине написано: «Fridericus Rex». Орел [на звезде] на груди держит в одной лапе лавровый венок, а в другой молнию, причем надпись «Suum cuique» указывает на то, что одних он награждает, других карает, смотря по делам каждого.

Пополудни снова игралась комедия. Вечером метали жребий: из кубков, которые держал маршал, (кавалеры вынимали) билетики и соединялись в пары с теми дамами, имена коих были написаны на (этих билетиках). Затем вынимали билетики дамы. (На их билетиках) значился только номер, и так как все стулья были пронумерованы, то (кавалер), которому в (эту) лотерею (досталась та или другая дама), садился на стул по номеру (ее билетика). Когда пора было садиться, номера выкрикивались, и всякий шел со своей дамой к столу, (а потом) и из-за стола, по своему номеру. Затем танцевали, (соблюдая) равным образом (очередь) по номерам. В тот вечер я имел честь кушать за большим столом вместе с тремя королями; по жребию мне выпало быть в паре с графинею Флемминг[29], дочерью шведского графа Бьелке.

5-го ♀.Как в этот день, так и накануне и (вообще) во все время пребывания королей в Потсдаме, ни (сами) они, ни прочие являвшиеся ко двору (лица) не имели (при себе) шпаг, ибо король Прусский считает Потсдам увеселительной дачей, где никто не нуждается в шпаге.

В полдень короли кушали вместе; пополудни игралась комедия, вечером (происходила), как и накануне, лотерея, чтобы (кавалерам и дамам) соединиться в пары, причем, как и в женитьбах, одни оставались довольны, другие нет. (Местные придворные) не могли брать билетики прежде, чем их возьмут все иностранцы из свиты королей. Если оставались места, то прусские придворные вынимали (последние) билетики.

К каждому из иноземных дворян, приехавших из Дрездена в свите королей, было (назначено) по королевскому лакею и по королевскому экипажу для выездов. (Лакеи) служили (дворянам) в их помещениях и должны были докладывать (в дворцовое управление), чего последним недостает.

В тот же день состоялась охота в миле от Берлина; загнано в тенета немалое количество крупной дичи, из числа коей застрелено с лишком 60 штук. Загнано также четыре лисицы: две, ко всему общему удивлению, перепрыгнули через тенета. Диких свиней попалась всего одна. (Она была) поймана королем Польским в капкан.

6-го ♄. Как и каждый день, в 11 часов конная лейб-вахта, гренадеры и швейцарцы прибыли на дворцовый двор.

Короли обедали порознь в своих помещениях.

В нижних покоях под сводом ежедневно, в полдень и вечером, накрывалось пять столов, каждый на 24 персоны. (Один) из них был обер-гофмаршальский, за (него) могли садиться только лица, принадлежащие к свите двух иностранных королей.

Вечером, как и накануне, дамы разыгрывались по лотерее, и (таким образом) всякий вечер (все рассаживались) за стол на иной лад: вообще, строго наблюдалось (за тем), чтобы иностранцы пользовались во всем особенным почетом, сравнительно с прочими (гостями).

7-го ☉. Во дворце, в помещении каждого из трех королей, отправлялось богослужение на разных языках и по (обрядам) разных вероисповеданий; у моего государя и короля на датском языке, по аугсбургскому исповеданию, (служил) магистр Ивар Бринк[30]; у короля Прусского (служба происходила) на немецком языке, по кальвинской вере, а у польского короля старый итальянский иезуит, патер Вота, совершал обедню по римской вере и говорил проповедь на французском языке.

Вечером был такой же торжественный (банкет), как и в предшествующие вечера.

8-го ☾. Три короля кушали в королевском увеселительном доме «Капот», находящемся в одной миле от Потсдама; вернулись под парусами по Хафелю и высадились при пушечном салюте из сада и с яхты. (Все) так там веселились, что у большей части (гостей) сознание оказалось совсем капут. (По возвращении) все легли спать и встали (лишь) к вечеру, чтобы отобедать таким же образом, как в прежние дни.

9-го ☉'. Видел я у королевского лейб-медика, юстиц-советника доктора Вульфа1, двух живых хамелеонов, привезенных им из Италии из Ливорно: у них четыре лапки (и) длинный заостренный хвост; похожи они немного на ящериц, но по крайней мере раза в четыре больше; некрасивы и противны; блекнут, если их посадить на несколько минут в закрытую коробку; когда их вынешь и положишь на солнце, на них замечаются маленькие блестящие крапины, вроде серебряных и золотых песчинок, что послужило основанием к обще(распространенному) заблуждению, будто они меняют цвет соответственно тому предмету, на который их положат; (как) заверил меня юстиц-советник Вульф, это неправда. Глаза их, очень маленькие, как будто вставлены в нечто вроде кокосовых орехов, обращающихся кругом, так что (хамелеоны) могут смотреть вниз, вверх, вперед и назад, причем самые глаза (их) остаются совершенно неподвижными в центре. (Хамелеонов этих) кормят только раз в неделю или раз в две недели; остальное время они питаются сами – мухами, которых к себе привлекают (своим видом?). Хамелеоны созданы так, что целую неделю могут жить без пищи.

Все три короля отправились вместе в Шпандау, где в полдень кушали. Вечером (они) поехали в увеселительный замок Шарлоттенбург[31][32], откуда за недостатком помещения для (сопровождавших) их в (значительном) количестве людей и слуг послали последних в Берлин, чтобы они там ожидали своих государей.

Вечером я отправился в Берлин, отстоящий на четыре мили от Потсдама. Как и всем прочим, помещение мне отвел гоф-фурьер. (Поселился я) на улице Святого Духа у тайного советника Борке (Bourk)[33], где мне было очень хорошо и удобно.

Берлин весьма красивый и нарядный город[34], все (в нем) опрятно, как в Голландии.

10-го 0. Осматривал Берлинский дворец, представляющий собой большое великолепное здание. Роскошнейший (из) показываемых там (предметов) – это постель королевы алого бархата, с пологами, на которых настоящим жемчугом вышито королевское имя, (увенчанное) короной; одеяло и все отделение, где стоит постель, равным образом (шиты жемчугом), так что (все это) пришлось (бы) оценить в несколько бочек золота. Qvantae luxuriae sordes! Я видел также план тех (помещений), которые предполагается еще пристроить ко дворцу. Замысел так обширен, что, по уверению самых сведущих людей, с внутренней и наружной отделкой и меблировкой (помещений) он и в 15 лет не может осуществиться.

11-го ♃. Я был в новом, построенном прусским королем цейхгаузе; наполнен (он) множеством прекрасных металлических пушек, в числе коих одна, по имени «Азия», отлитая год тому назад, стреляет 100-фунтовыми ядрами. Отлита она исключительно из орудий, отнятых у турок. Король Прусский хочет отлить еще три такие пушки, равным образом из отнятых орудий; пушки эти будут названы именами трех остальных частей света. Не знаю, для какой цели (он это затевает), разве затем, чтобы вместо одного иметь целых четыре бесполезных и негодных орудия…

В тот же день я осмотрел королевские конюшни; в них больше 200 лошадей. На (сеновале) показываются королевские одноколки (carioler), сани, верховая сбруя, оружие, попоны (и) два трехколесных стула, подаренные прусскому королю королем Польским. В числе (разного) редкого оружия я видел там штуцер, из которого можно стрелять и маленькой, и крупной пулею: для стрельбы крупной пулей следует вынуть внутренний ствол. Там есть также большие пищали для охоты на гусей и лебедей, положенные на лафеты, как орудия. Показывают там и различные мечи палачей, в том числе один, которым, как говорят, было казнено более 160 человек.

В тот же день я осмотрел сад, устроенный королем Прусским для травли диких зверей. Там находились дикий буйвол (зубр?), три льва, два леопарда, белая лисица, несколько медведей и много ост-индийских ежей (дикобразов?).

[12-го?] Переночевавшие в Шарлоттенбурге короли около полудня прибыли (в Берлин), провели полчаса во дворце и (затем) отправились в город крестить новорожденного сына генерал-фельдмаршала графа Вартенслебена[35]. Ребенка держал мой всемилостивейший государь и король, имея слева от себя королеву, а справа короля Польского.

Пополудни, в королевской часовне, крестили дочь[36] прусской наследной принцессы[37], разрешившейся от бремени за два дня перед тем. Крестными отцами были все три короля. По окончании (обряда) крещения произведен салют изо всех пушек кругом города.

В тот день было рождение короля Прусского[38], ввиду чего прусский орден носился не на ленте, а на цепи, как у нас во известные дни Датский орден; цепь (при этом) лежала на плечах так же, как (цепь Датского ордена). Почти вся она сквозной работы (и) покрыта (эмалью); восемь «F», (соединение) попарно, образуют круг; над каждой парой «F» корона. (К кругу этому) прикреплен черный орел, затем (к орлу опять круг) и т. д.

При дворе не было никакого торжества – ни танцев, ничего другого; только короли обедали вместе.