Изгнанные из Рая

К моему изумлению, Нина почесала нос и выдала:

– Пожалуй, да. Я знаю, кто нам нужен.

Я с изумлением уставилась на сестру с немым вопросом в глазах.

– Нам нужен кот Аконит! – торжественно закончила она.

На мгновение я задумалась. Пожалуй, она была права.

– Согласна. Но где нам его искать? Мы же не можем прямо спросить у Озары: «Не подскажете ли нам, где нам найти кота по имени Аконит?»

Загадочная улыбка расцвела на лице Нины.

– Слушай, кончай строить из себя Джаконду. Если знаешь, скажи прямо. У меня и так уже ум за разум заходит, – пробурчала я.

– Ну ты вспомни, что нам Озара говорила. Что если мы захотим ее увидеть раньше, то просто надо ее мысленно представить. Нам всего-то и надо, что просто представить себе кота! – выдала с восторгом она.

Я зааплодировала сестре.

– Браво!! Ты просто умница!! Горжусь!! Кота будешь представлять ты. У тебя мысленные образы хорошо получаются. Давай, прямо сейчас, пока ночь. А то, чует мое сердце, завтра с утра опять хозяева явятся.

Нина откинулась в кресле, закрыла глаза и сосредоточилась.

Глава 6

Я сидела и напряженно прислушивалась к звукам. Здесь не пели птицы, не звенели цикады. Только журчание воды да тихий шелест ветра в листве деревьев. Мне вдруг пришла в голову мысль: а откуда здесь ветер? Если это замкнутое пространство под куполом, ветру взяться неоткуда. Может, у них тут огромные вентиляторы стоят для поддержания иллюзии. Я так углубилась в тему вентиляторов, что не услышала шороха гравия под мягкими лапами нашего гостя. У меня внезапно в голове зазвучал мурлыкающий голос Аконита.

– Ты почти угадала. Специальные люди заботятся, чтобы окружающая среда была похожа на ту, что существует в открытом мире.

Я подпрыгнула от неожиданности. Кот сидел на ступенях крыльца и смотрел на нас своими мерцающими зелеными глазами. Сестра кинулась к нему с предложениями.

– Аконит, курочки хочешь?

В его ответе, чтобы мне убиться веником, звучал юмор!

– Ваша курица с чесноком. Я не люблю чеснок. Не суетитесь. У меня достаточно воображения, чтобы представить себе то, что мне нравится. Давайте ближе к делу. Вы, кажется, хотели поговорить. Я слышал, что произошло сегодня вечером на площади Великого Поющего Кристалла. Озара была расстроена… если не сказать больше. Так, о чем вы хотели со мной поговорить?

Я задала ему вопрос, который меня мучал.

– Ты знаешь, зачем им Нина нужна?

Кот немного посидел в раздумье.

– Думаю, я догадываюсь. Хотя не могу сказать наверняка.

Он замолчал, если так можно было сказать про кота-телепата. Мы замерли в ожидании. Кот прошел на террасу, запрыгнул в кресло, устроился поудобнее и продолжил.

– Имейте в виду, все, что я знаю, это старые предания моего Рода и еще немного наблюдений за последние сутки. Я бы не стал на это сильно полагаться.

Я подумала, что у нас нет и этого, и любая информация будет нам полезна. Аконит, услышав мои мысли, тихонько и одобрительно мяукнул.

– Ты делаешь успехи. Начинаешь правильно формировать мысли и учишься передавать их. Это похвально и тебе очень пригодится. Теперь о вашем вопросе. Кристалл умирает. Раса Великих Знающих дряхлеет и теряет свои возможности и, как следствие, власть. Вы видели сегодня. Замутнение кристалла уже достигло половины. А нас, потомков Мудрейших, становится все меньше и меньше. Тебе известно, что такое Часы Бдения? – спросил кот.

Я отрицательно помотала головой.

– Сестра еще не успела мне рассказать о вашем прошлом разговоре.

Аконит дернул ушами. Я почувствовала его эмоции. По человеческим меркам это соответствовало фразе «я не удивлен».

– Часы Бдения – это время, когда один из нас сливается с кристаллом и передает ему энергию и те знания, которые накопили наши поколения за прошедший период. В такие моменты мы перестаем существовать как индивидуумы, превращаясь в одно целое с кристаллом. Не стану говорить, что после каждого такого часа частица нас умирает. Но у кошек, как известно, девять жизней. Может быть, именно поэтому Творец избрал нас для этой работы. Но в наших древних преданиях идет речь о «Поющей Деве». Это человек, женщина, которая силой своей души может за один раз очистить кристалл и наполнить его невероятной силой. Но такая женщина появляется один раз в 1000 лет. Найти ее – это большая удача. И я думаю, именно ты, – он повернул свою мордочку к сестре, – являешься той самой Поющей Девой.

Кот замолчал. А Нина в растерянности уставилась на меня. У меня вообще пропал дар речи, и я замерла сусликом в своем кресле. И тут сестра прервала наше молчание.

– Я хочу домой…

Она жалобно посмотрела на меня.

– Ирка, давай поедем домой. Пожалуйста… Мне страшно…

Я пыталась собрать все мои разбежавшиеся мысли в кучу. Получалось не очень. Они бежали наперегонки, наскакивая одна на другую. Поэтому в голове была полнейшая неразбериха. Я тряхнула головой, пытаясь сосредоточиться. И осторожно попыталась мысленно сформировать свой вопрос.

– Что происходит с той, которая за один раз очищает кристалл?

Кот внимательно посмотрел на меня, потом на сестру.

– Думаю, ты уже и сама поняла. Кристалл выпивает ее душу. Здесь остается только оболочка. Но это происходит ради блага всех. Поэтому такую женщину начинали готовить с самого детства. Потому что она должна пожертвовать собой добровольно. Она сама должна подойти к кристаллу для слияния. Ее нельзя силой заставить сделать это.

Я стала сосредоточенно думать, пытаясь выстроить всю информацию по порядку, или, как сестра говорит, разложить все по полочкам. В это время Нина задала мучивший ее вопрос.

– Аконит, миленький, а как нам отсюда выбраться? Как нам домой вернуться?

Если бы я могла поверить, что коты способны говорить с сарказмом, то сейчас именно он и прозвучал в его ответе.

– Вы же в Рай попали. Не успели насладиться и сразу домой?

Прервав свой мозговой штурм, я возмущенно заговорила.

– Это для вас он Рай. А нам и дома хорошо было. Здесь нет жизни, ты понимаешь?! Здесь только прозябание. Здесь даже птицы не поют! И вместо ветра тут просто иллюзия!

Кот начал как-то странно чихать. Нина тут же стала желать ему здоровья. А я поняла, он просто смеялся. Прочихавшись, он заговорил.

– Я не знаю, как вам попасть домой. Никто и никогда не хотел уйти отсюда. Все, наоборот, хотят попасть сюда. Странные вы, люди. Сколько лет живу рядом с вами, а причины ваших поступков так и не понимаю.

И он принялся вылизывать свою пушистую шерсть.

– Но неужели никто и никогда не покидает это место? Хоть ненадолго? А как же Великие делятся мудростью с нами, глупыми?

Кот, прервав свое ответственное занятие, ответил:

– Не знаю. Не забывайте, я прибыл сюда вместе с вами. Но если вам так это необходимо, я попробую что-нибудь выяснить.

Он спрыгнул с кресла и направился к выходу. Уже стоя на ступенях лестницы, он обернулся.

– Думаю, не стоит посвящать Великих в то, о чем мы тут говорим. Да и вообще, в то, что я тут бываю. Я, конечно, кот и гуляю сам по себе, но мне кажется, Озара не придет в восторг от наших посиделок. Впрочем, вы уже и сами это поняли.

Серой стрелой он метнулся по дорожке и скрылся в кустах.

Тягостное молчание повисло над террасой. Судя по сгустившемуся сиреневому сумраку, была уже глубокая ночь. Но сна не было ни в одном глазу.

– Ну и что мы будем делать? – прервала наше затянувшееся молчание сестра.

– Думать надо. Но уже сейчас понятно одно. Тебе к этому кристаллу на пушечный выстрел подходить нельзя. Озара теперь начнет тебя обрабатывать. И я думаю, будет стараться нас разделить. Я для нее очень неудобна сейчас. Надо постараться выяснить их транспортные возможности. Как они на землю выбираются.

– Может, Аконит что выяснит? – с тоской проговорила Нина.

– Может и выяснит… – вяло согласилась я. Потом, немного взбодрившись, продолжила. – На Аконита надейся, а сам не плошай. Нам тоже придется поработать над этим. И вообще, не унывай! Уныние – один из смертных грехов. Пойдем-ка спать, дорогая. Иначе завтра мы будем как вяленые тушки. А мы должны быть в форме. Бодры, веселы и полны оптимизма.

Нина посмотрела на меня с грустью.

– Ты мне напоминаешь один старый анекдот. Стоят три человека: оптимист, пессимист и реалист. Подбегает к ним четвертый и кричит: «Валить надо!» Пессимист спрашивает: «Куда?» Оптимист спрашивает: «Зачем?» А реалист вопрошает: «Кого?» Я как-то не могу определить, ты к какой из этих категорий принадлежишь?

Я засмеялась, обняв сестру за плечи.

– Родная моя, я именно тот четвертый, который крикнул, что надо валить.

Спали мы очень тревожно. Я все время вскакивала, проверяя, на месте ли сестра. Нине тоже снилось что-то тревожное. Она все время стонала и вскрикивала во сне. В общем, утром мы встали с постели совершенно не отдохнувшими. И только купание в бассейне смогло вернуть мне бодрость.

Не успели мы с сестрой позавтракать, как увидели, что по тропинке к дому идет Озара. А с ней рядом какой-то мужчина. Когда они подошли ближе, мы смогли разглядеть его. Высокого роста (как и все Великие), строен, с яркими голубыми глазами и чуть вьющимися русыми волосами до плеч. Он был достаточно молод. Хотя возраст у Великих было трудно определить. Достаточно молод – это примерно три или четыре тысячи лет. При мысли об этом я, не сдержавшись, тихонько фыркнула. Именно он был тогда на берегу вместе с Озарой. По мере того как они приближались, серьезное лицо Озары расцветало улыбкой. Я тихо шепнула сестре:

– Ну, мать, держись! Сейчас начнется обработка…

Тем временем гости (или хозяева? Запуталась совсем) уже были на пороге. Озара запела:

– Вот, знакомьтесь. Это Ивар. Он будет все время с вами. Ответит на все ваши вопросы. Познакомит вас с нашей страной, чтобы вы чувствовали себя комфортно.

Я не осталась в долгу. Раздвинула рот в улыбке так, что начали мерзнуть коренные зубы. И с придыханием, в котором были восторг и обожание, промурлыкала:

– Проходите, присаживайтесь. Чего-нибудь прохладного выпьете? А может быть, кофе? Ниночка сегодня вообразила такой вкусный кофе… – продолжала соловьем разливаться я.

Увидев непонимание на их лицах, я защебетала.

– Вы, наверное, не знаете, что это такое. О, это божественный напиток. Попробуйте, вам понравится…

Нина с недоумением смотрела на меня. Я тихонько пихнула ее локотком, и она подключилась к моему сольному выступлению. Некстати пришла дурацкая мысль: «Нам с ней сейчас только кокошников и сарафанов не хватает». Меня эта мысль так позабавила, что я раздвинула улыбку еще шире. Хотя казалось, что это уже невозможно. Озара с Иваром как-то с опаской смотрели на меня. Бочком они прошли на террасу и уселись в кресла. На столе тут же появилось еще две чашечки с кофе. Ивар осторожно пригубил и сморщился. Я его прекрасно понимала. С непривычки это было не очень вкусно. Я, не умолкая, продолжала расточать комплименты их гостеприимству, доброте, прекрасному дому, природе. В общем, собирала все подряд, что приходило в голову. Надо было как-то убедить Озару, что ума у меня, кот наплакал. И что вчерашняя сцена на площади – это просто от испуга. Я остановилась только тогда, когда в глазах Великой вновь появилась искра презрения. Я тут же уселась в кресло, сложила руки на коленях и потупила глазки. Да, я вынуждена была признать, что изображать из себя дурочку – это тяжелая работа. Но цель была достигнута. Озара поднялась. Мы тоже все вскочили. Потрепав ласково Нину по плечу и одарив ее материнским взором, она наконец удалилась. Ивар с тоской смотрел ей вслед. И я ему сейчас не завидовала.

Мы немного помолчали. Мне требовался перерыв после стольких речей. Нина почему-то смутилась. Ивар нерешительно проговорил:

– Я думал, что вам будет интересно посмотреть на нашу страну с высоты. Поэтому планер ждет нас. Прошу следовать за мной.

Мы спустились с террасы и пошли следом за нашим чичероне. Нина зашептала мне на ухо:

– Что это было?…

– Где? – изумилась я и лукаво ей подмигнула.

Мы не спеша шли мимо садов и зеленых лужаек, любуясь окружающей нас природой. Но я посоветовала себе не забывать, что все то, что мы видим, это не настоящее, как пластмассовые цветы. А я терпеть не могу пластмассовые растения.

Вскоре мы оказались на большой поляне, на которой нас ждал большой белый планер, похожий на птицу. Я подошла ближе и потрогала его блестящий бок, он оказался теплым. Это был какой-то неизвестный мне материал. Это больше напоминало живое существо, нежели механизм. Нина подошла ближе и отчаянно зашептала.

– Ирка, я боюсь летать! Ты же знаешь!