О чем расскажут вороны

Глава 12

Я очнулась от того, что мне в рот вливалась горьковатая ароматная жидкость. Сделав несколько судорожных глотков, я открыла глаза. Любаша с Вериславом смотрели на меня. Тревога и надежда перемешались в их взглядах.

– Да, все нормально. Просто сил много выплеснула с непривычки, – пробормотала я осипшим голосом, спеша успокоить их.

– Что это было? – задала вполне ожидаемый вопрос Люба.

– Как тебе сказать? Сама точно не знаю. Меня больше волнует, откуда ОНО взялось. Здесь же подземелья, владения Ящур-Веда. По идее, тут действует только его сила и магия. Ан, нет. И это меня больше всего тревожит. Видно, дела совсем плохи. Тем быстрее нам следует до него дойти и понять, в конце концов, что тут у них, черт возьми, происходит! Неизвестность – хуже всего.

– Ну, посмотри на это с другой стороны. Зато теперь мы знаем, что эта тварь боится твоего огня.

Я поднялась на ноги, покрутила головой и прислушалась к своим ощущениям. Вроде бы все нормально, идти могу. Василиса взлетела и уселась ко мне на плечо.

– Нам туда, – ткнула я пальцем в средний коридор.

Мы шли медленно, а хотелось бы быстрее. Но я опасалась неизвестности, которая ждала нас впереди. Хотя опасности я больше и не чувствовала. Но в первый раз я тоже ничего не почувствовала, пока не стало поздно. Эта зеленая тварь имеет какую-то другую природу, отличную от всего, что я знала. Силы, что я потратила на огненный барьер, быстро не восстановятся. Нужно время. Поэтому я так осторожничала сейчас. Вскоре мы услышали звук падающей воды. С каждым шагом он все усиливался. Наконец, мы вышли из коридора и оказались на площадке, похожей больше на балкон, нависший над водой.

Река Времени срывалась с большой высоты, разбиваясь о камни с грохотом и разбрасывая вокруг себя радуги водяной пыли. Мы замерли на краю площадки, пораженные мощью и красотой увиденного зрелища. Вода в реке постоянно меняла цвет, сплетая и расплетая разноцветные струи.

– Откуда здесь может быть радуга? Солнца же нет и дневного света нет, – почти прокричала мне Любаша.

– Посмотри на воду. Она цвета радуги. Это река Времени.

Подруга в страхе попятилась. Воспоминания о переходе через эту реку в прошлый раз отразились страхом на ее лице. Казалось, она сейчас расплачется. Любаша замотала головой, повторяя:

– Нет, нет, нет! Я туда больше не пойду!

Верислав обнял ее за плечи. Радости на его лице я тоже не увидела.

Внимательно осмотревшись, заметила узкие ступени, ведущие круто вниз.

– Нам туда! – прокричала я, указывая рукой направление. – Спускайтесь осторожно, держитесь за стену!

Ступени были очень узкими, явно рассчитанными не на наши размеры ног. Стопа все время норовила соскользнуть. Я цеплялась пальцами за выступающие из стены камни. Спуск мне показался бесконечно долгим. Наконец, мы достигли самого низа и чуть-чуть выдохнули. Любаня решила передохнуть и стала опускаться на камень. Вдруг она дико взвизгнула и отскочила от валуна, чуть не сшибив меня с ног.

– Ты что?! – прокричала я, пытаясь сохранить равновесие.

Грохот воды стоял такой, что не слышно было почти ни слова из сказанного нами. Подруга в ужасе тыкала пальцем на камень, который минуту назад выбрала для отдыха. Верислав подошел и склонился над ним, что-то внимательно разглядывая. Потом сделал приглашающий жест. Я подошла, а за мной и Любаша. Глаза ее все еще были широко распахнуты от пережитого испуга. Я наклонилась над камнем. И тут мне стало понятно, чего так испугалась подруга. Это был вовсе не камень. Это был наш пропавший Кладовик.

Смешная шапочка с рожками валялась в стороне. Волосы промокли от брызг водопада. Желтые глаза смотрели с детским изумлением куда-то вверх, но уже ничего не видели. Он был мертв.

Люба прикрыла рот ладошкой и сделала несколько шагов назад. Я почти в самое ухо прокричала Вериславу.

– Его нельзя здесь так оставлять. Надо переложить подальше от воды.

Он, соглашаясь, кивнул и поднял Кладовика на руки. Я стала крутить головой, выискивая место посуше. Такового я не нашла. Зато увидела, как узкая тропинка ныряет за водопад. Стала пробираться в том направлении, осторожно косясь вниз, куда низвергался поток воды. За радужной стеной я увидела, что тропинка там расширяется и уходит вглубь горы довольно широким туннелем. Сняв Василису с плеча и взяв ее на руки, махнула рукой друзьям, призывая их следовать за мной.

Мы шли медленно по вновь открывшемуся коридору. Отойдя подальше от воды и выбрав место посуше, уложили несчастного Кладовика на пол. Тело его уже окоченело и не хотело расправляться.

– Он, хоть и доставал нас, но мне его жалко, – захлюпала носом Любаша.

Я только тяжело вздохнула.

– Дойдем до батюшки-Ящура, сообщим, где он лежит, – произнес Верислав.

Шум водопада уже почти не был слышен. Говорить можно было нормальным голосом, не боясь сорвать горло. Мы с Любашей просто кивнули, соглашаясь с ним.

Тоннель загибался круто вправо и вниз. Уклон был достаточно крутым, а пол из полированного камня – скользким. Местами нам приходилось приседать на корточки и просто съезжать вниз несколько метров. Наконец, уклон немного стал меньше, а вскоре пол сделался совсем ровным. Откуда-то потянуло свежим воздухом. Я сделала знак остановиться и осторожно выглянула из-за очередного поворота.

Посередине коридора лежала большая куча битого камня, которая почти перекрывала туннель. На потолке виднелась глубокая щель, примерно с две ладони по ширине. Именно оттуда шел приток свежего воздуха.

Мы, настороженно оглядываясь, подошли к каменному завалу. Верислав стал внимательно изучать каменную кучу, думая, где и как ее лучше разобрать, чтобы пройти дальше. А меня заинтересовала щель. Любаня, посмотрев на меня, открыла было рот для вопроса. Но я опередила ее.

– Ты хочешь спросить, что меня так заинтересовало в этой трещине? Думаю, именно сквозь нее просочился тот зеленый туман. Иначе не складывается.

Подруга нахмурилась.

– Ты, никак, мысли вздумала читать?

Я усмехнулась.

– О чем ты? Какие мысли? Все твои мысли на лбу написаны. – Но, видя, как Люба начала сердиться, я приобняла ее за плечи и стала говорить серьезно. – Любань, просто твой вопрос вполне логичен в данной ситуации. А потом не забывай, сколько мы с тобой друг друга знаем. Так что нам чтение мыслей без надобности.

Верислав тем временем загремел камнями, разбирая завал и расширяя проход. Я его остановила.

– Погоди. Мы сейчас сделаем по-другому.

Опустила руки, расслабилась. Представила мысленно скалу, целую и крепкую. Губы сами собой зашептали:

– Перун-Сварожич, Великий Божич,

Камень к камню приткни,

Силу верни, скалу укрепи.

Будет слово мое твердо и крепко,

Как камень.

Сильно, как огонь,

Мощно, как вода.

Руки сами собой поднялись вверх, в лицо полетела мелкая каменная крошка, раздался грохот падающего камня.

Когда я открыла глаза, все было закончено. Любаша тихонько присвистнула.

– Как сваркой заварила! – восторженно продолжила она. – Слушай, когда вернемся, тебе можно туннели прокладывать. Хорошие деньги заработаешь.

На мой вкус, шутка была так себе. Я слабо улыбнулась, чтобы не огорчать подругу.

– У меня лучше получится их заваливать. А пока мне не хочется оставлять за спиной непонятно что.

Дорога была свободна. Щели, как не бывало. И мы продолжили путь.

Глава 13

Вран шел уверенно по тропе. Он ходил здесь много лет, знал каждый кустик и каждую выемку в земле. Колча, крупный матерый волк, бежал впереди, опустив морду почти к самой земле. Сегодня его что-то тревожило. Настороженно торчащие уши говорили об этом Врану. Да, ему и самому было как-то тревожно. Он пытался найти причину, мысленно копаясь в утренних событиях, перебирая минуту за минутой, пытаясь понять, когда это началось. Нащупать пока ничего не удалось. Может быть, это случилось после прилета Уголька? Уголек был еще одним его другом. Это был молодой ворон, которого они полгода назад нашли с Колчей, запутавшегося в колючем терновом кусту, истерзанного злым кустарником, с вывихнутым крылом. Вран вылечил его. С тех пор Уголек стал их неизменным спутником. Ворону давно было пора обзаводиться своим гнездом, искать подругу, с которой он мог бы прожить до конца своих дней. Но он предпочел остаться с ними. Они все вместе стали той семьей, которой никогда у них не было.

Уголек принес весть, что его ждет старый ведун Охча, у которого Вран учился мастерству магии уже не один год. Само по себе это не было тревожным знаком. Скорее, это было похоже на обычное приглашение. Но именно после этого в душе поселилась тревога.

Всю свою жизнь, сколько он помнил, Вран учился ведовству. Его способности не раз оказывали ему добрую службу, спасая от многих бед. Мир был неустойчивым и тревожным всегда. Но в последние несколько месяцев ему приходилось применять свои способности намного чаще. Что-то происходило вокруг, что-то страшное. Своим натренированным чутьем он ощущал в воздухе, земле и воде, что грядут какие-то события, которые потребуют от него всей его силы. И старый ведун готовил его к этому. Но осязаемого образа врага не было. Все было на грани чувств и эмоций.

Сейчас, спеша знакомой тропой к дому ведуна, он пытался нащупать связь между своими чувствами и происходящими событиями. Он искал подсказку в лесу, в каждой травинке, в каждом листке, в каплях утренней росы и в форме облаков на небе. Но пока не находил ничего, кроме общего ощущения беспокойства. И еще он никак не мог решить, стоит ли рассказать Охче о своих видениях и странных снах. Ему каждую ночь снилось, как в густом тумане выплывает женский образ с красивыми, но очень печальными и уставшими глазами. И это точно была не его мать. Подумав немного, он решил, что пока сам не разобрался с этим, поэтому не стоит тревожить старика по пустякам.

Вскоре впереди мелькнул просвет между деревьями. Вот и знакомая изба старого ведуна. Но Вран не пошел сразу в дом. Они остановились на краю опушки, внимательно присматриваясь и принюхиваясь. Ничего подозрительного, вроде бы, не заметив, осторожно вышли на поляну.

Почувствовав их приближение, старик вышел встречать их на крыльцо, внимательно наблюдая за ними. Подойдя к дому, Вран поклонился ведуну в пояс. Колча тихонько тявкнул, Уголек захлопал крыльями, внимательно смотря на деда своими желтыми глазами.

– Доброго тебе утра, дедушка. Зачем звал?

– И тебе доброго. Заходи в дом, там все и поведаю.

Они поднялись по скрипучему крыльцу и вошли в избу. Несмотря на внешнюю неказистость, дом у деда был просторным и светлым. Доброе дерево, из которого он был построен, сверкало смолистой желтизной. Над печью были развешаны пучки трав, от которых стоял ароматный дух. К нему примешивался запах печева.

Дед поставил на стол миску с горячими пирогами. Нахмурив брови, сказал:

– Чего стоишь? Садись. В ногах правды нет. Поешь, попей. Разговор у нас будет долгим.

Вран взял пирог, надкусил его. Начинка была из заячьих потрохов с поджаренным диким луком и салом. Врану всегда было интересно, кто здесь управляется. Кто еду готовит, дом моет-убирает. Однажды, еще будучи маленьким, он осмелился спросить старика:

– Дедушка, а кто в твоем доме управляется со всем хозяйством?

Тогда дед, посмотрев на него сурово, только буркнул:

– Белки!

И маленький Вран, спрятав глаза и опустив голову, больше никогда об этом не спрашивал.

Сейчас, уже практически взрослым мужчиной (осенью ему стукнуло 17 лет), он сидел и с удовольствием ел предложенное угощение, не забыв при этом поделиться со своими друзьями. Дед сидел напротив него, пил чай из берестяной кружки и поглядывал пытливо поверх нее на молодого ведуна.

У Врана за плечами была суровая жизнь. После того как погибла старая ведьма, которая заменила ему родителей, он бежал с маленьким Колчей в крепь могучих дубовых лесов. С горем пополам соорудил себе землянку. Кое-как пережили студеную снежную зиму. Весной, отощавший на скудной пище, он принялся заготавливать в прок травы и съедобные растения. На развалинах старой деревни, на каком-то пепелище, он раскопал ржавый топор без топорища, нож и наконечник копья. Видно, когда-то это был дом местного кузнеца. После этого жить стало веселее.

Наладив топорище и древко для копья, они с Колчей стали ходить на охоту. Молодой волк загонял для него дичь. В хорошие погожие деньки Вран начал потихоньку переделывать землянку. Поднять полноценный дом ему было не по силам. Но он прирубил землянку еще на один ряд, посыпал глиняный пол чистым речным песком. Из дикого камня сложил печь.

Следующую зиму они уже встречали запасами дров, копченого мяса, квашеных грибов и ягод. Из заготовленных летом двух молодых березок он смастерил себе лыжи. Стало возможно охотиться и зимой. Окружающие деревни опустели, зверь стал непуганым, и Врану с Колчей удавалось легко его добыть. Так они прожили еще один год. Тело мальчика возмужало. И теперь это был не перепуганный худощавый мальчуган, а рослый и крепкий не по годам подросток, который мог постоять за себя. Кожа от постоянного пребывания под солнцем приняла коричневый оттенок дубовой коры. Волосы, которые были раньше цвета воронова крыла, выгорели и стали похожи на буроватую шерсть Колчи. Руки загрубели от постоянной тяжелой работы. Длинные ловкие пальцы одинаково хорошо справлялись и с тяжелым копьем, и с тонкой ловчей нитью, или смесями сухих трав. Он научился делать лечебные бальзамы и мази, которые спасали их с волком от тяжелых ран и увечий. Травы он распознавал каким-то своим чутьем ведуна, которое было у него в крови и которое он никак не мог объяснить даже самому себе.

Следующим летом, собирая травы, он встретил деда Охчу. Старик наметанным глазом сразу понял, что это не простой мальчик. И не задумываясь, взял его в ученики. Вран с упорством, достойным любого взрослого мужа, осваивал науку магии, которая его притягивала, как магнит железо. Но переезжать к деду и оставить свой дом Вран не захотел. Уж больно много сил и трудов ему пришлось вложить, чтобы устроить свое жилище. Через год на месте землянки стояла хорошая крепкая изба, а рядом с родником выросла банька.

Слухи о невесть откуда появившемся Неназываемом Зле доходили в их глухомань. В основном, стараниями Уголька, который приносил им вести из большого мира почти каждый день. И теперь, сидя напротив Охчи, Вран готовился услышать от старика, ЧТО же на самом деле происходит в их мире. Дед не торопился начать разговор. Все продолжал внимательно смотреть на молодого ведуна своими, не по-стариковски, живыми глазами. Как будто пытался проникнуть в самую глубину его сознания. Вран его не торопил, понимая, что то, что собирается сказать сейчас ему старик, очень важно.

Глотнув еще чая из кружки, Охча наконец заговорил.

– Задумывался ли ты когда-нибудь, почему пустеют деревни?

Понимая, что ответа от него сейчас не ждут, молодой ведун только пожал плечами.

– Сначала откуда ни возьмись пришли лихие люди. Они были и до этого. Но не в таком количестве и не такие свирепые. Это были маленькие разрозненные шайки, которые только и могли, что нападать на одиноких путников. И жители деревни легко справлялись с ними. Потом это стало большое организованное войско, которое не только грабило людей. У них прослеживалась другая цель. Они стали вырезать целые деревни, уничтожать урожай, оставляя за собой выжженные голодные пустоши. Я стал думать, для чего они это делают. Ведь если не будет урожая, им самим нечем будет питаться. Я разослал по всему лесу своих разведчиков и доглядчиков. И в конце концов понял. За ними стоит другая, более мощная сила, которая и ведет их на все эти беззакония. Я не знаю названия этому. За всю свою жизнь я подобного не видывал и никогда не слышал ни о чем подобном ни от своего отца, ни от своего деда. Поэтому нам с тобой самим придется со всем разбираться. Мы не можем позволить безнаказанно уничтожать нашу землю. Ты, Вран, наделен богами большой силой. Она в твоей крови. Ты можешь говорить с любой тварью, которая бегает, ползает и летает по нашей земле. Это очень редкий дар. Но я так же понимаю, что одним нам не справиться. Уж слишком все зашло далеко.

Вран потрясенно молчал. Он, конечно, догадывался, что происходит что-то неладное. Но чтобы так… Но он по-прежнему молчал, понимая, что старик не все еще сказал. Дед пожевал немного губами, задумчиво посмотрел на кружку с чаем, как будто там хотел увидеть ответ. Через несколько мгновений он продолжил.

– Мне одна знакомая Древляница4 рассказывала, что в наших краях появились две девки не из нашего мира. Вроде как их бурей в наш мир забросило. Так они много чего сделали, чтобы избавить нас от зла, которое поселилось в наших лесах. Их пригрел и уважил сам Батюшка Ящур-Веды, великий Бог Подземного мира. И я смекаю, что это неспроста. – Потом он тепло обратился к Врану. – Тебе следует собираться в путь, сынок. Отправляйся в Подземный мир. Поклонись Батюшке Ящуру и спроси его совета. Расскажи о том, что сам видел и знаешь. Чую я, только все вместе сможем одолеть эту новую напасть. И пусть Матушка Дивия послужит тебе защитой, а Перун Громовержец не оставит тебя своим водительством. Но никогда не забывай, что ты находишься под защитой крыла воронова. И Великий Управитель Стихий и Звездного неба, сам Бог Варуна является твоим покровителем.

Помолчав немного, он спросил:

– А скажи-ка мне, парень, помнишь ли ты, кто был твоим отцом?

Вран с удивлением посмотрел на старого ведуна.

– Ты же знаешь, Охча. Я почти совсем не помню своих родителей. Только сильные руки отца и ласковый голос матери остались в моей памяти и сердце.

Старик о чем-то глубоко задумался.

– Ну да, ну да… Ладно. С этим после разберемся. Твоя сила тебе подскажет верный ответ. – Сказал он как-то загадочно. – Ступай с моим благословением и светом Сварога.

С этими словами старик встал с лавки, подошел к печи. Чем-то загремел, застучал. И достал оттуда деревянный маленький сундучок.

– Тут вот я тебе кое-чего в дорогу собрал. Травы там, мази лечебные, ну и пирогов, конечно. Уж не побрезгуй. А вот это, – он протянул в холщовой тряпице какой-то маленький предмет. – Вот это всегда храни у своего сердца. А за дом свой ты не волнуйся. Я домовых покличу, много их сейчас без хозяев осталось. Они и присмотрят.

Вран встал, низко, до самой земли, поклонился своему старому наставнику и, так же, не говоря ни слова, вышел из избы. Уголек тут же устроился у него на плече, а Колча побежал вперед, разведывать тропу.