- -
- 100%
- +
– Олегович, а когда ты этот свой проект заканчиваешь? – И добавил несколько просительно: – Мы бы сейчас пока занялись, так сказать, общими, организационными вопросами: технику пригнать, планировочку сделать. А ты, глядишь, к тому времени закончишь свой проект и нам подмогнешь, а?
Я выразительно посмотрела на мужа. Если он возьмется за этот проект, то у нас будет вполне себе легальная возможность проконтролировать весь процесс, так сказать. А главное, мы будем в курсе, если этот любитель «футуризма» вдруг наткнется там на лабораторию Радетелей. Игорь мой взгляд проигнорировал, точнее, и вовсе не заметил, погруженный в размышления о словах прораба. Чтобы как-то это исправить, я тихонько придавила ему под столом ногу. Любимый встрепенулся и глянул на меня с легкими признаками возмущения во взгляде. Я опять посмотрела на него уже не просто со значением, а с большим значением. Умею я это. Однажды, я нечаянно подслушала в лесу разговор, как мои мужики рассказывали приехавшим на погрузку шоферам, «как им работается под началом бабы». С нескрываемой гордостью мастер поведал этим пришлым, что, дескать «мать – она даже смотреть матом умеет». Другими словами, смотреть я умела целыми фразами. И Игорь, умница, сразу все понял. Закивал головой и, якобы, нерешительно пробурчал:
– Ну… Если подождете, то я через недельку свой проект закончу, и тогда, примусь за ваш.
«Колобок» обрадовался, как ребенок, только что в ладоши не захлопал. Подпрыгнул на стуле мячиком и с восторгом выдохнул:
– Вот уж спасибо, Игорь Олегович!!! Вт это я понимаю, по-соседски!!! Разумеется, одну неделю мы сможем подождать!!! Правда, Сергей Сергеевич?
Яковлев кивком головы подтвердил, что, мол, правда. А я, чтобы скрыть собственные эмоции, кинулась убирать грязные тарелки и менять их на чистые. Мужчины еще поговорили о темпах застройки Рябиновой долины, о перспективах этого места, как туристического комплекса. Сохин еще немного повосторгался, что ему так удачно удалось приобрести такой большой участок в прекрасном месте, буквально за бросовые деньги, недоумевая при этом, что никто этого, почему-то, не сделал раньше. Сергей Сергеевич при этом сидел, опустив голову и старался не смотреть на Игоря. А мой муж сохранял вежливое и немного равнодушное выражение лица, как и подобает хозяину, слушающему своего гостя, если информация для него не очень интересна. В общем, все делали вид под названием «я – не я, и хата не моя».
Гости еще немного посидели и собрались восвояси. Я собрала довольно увесистый сверток с пирожками, которые умудрилась успеть испечь к приезду моих детей, и со словами благодарности за прекрасного тайменя, вручила его Сергеичу. Тот покраснел от удовольствия и, приняв гостинец, стал мне кланяться, словно китайский болванчик. Я в ответ прикладывала руки к груди, убеждая прораба, что это мы ему благодарны, и прочее, прочее, прочее. Сохин на весь этот наш марлезонский балет смотрел с некоторым удивлением, но вслух высказываться не стал. Вот и правильно!
Стоя у раковины и намывая посуду, я задумчиво пробормотала, скорее, самой себе, чем обращаясь к мужу:
– Надо завтра сходить на конюшню, посоветоваться с отцом Федором. Может они чего узнали об этом новом соседе… – И тут же вздрогнула от неожиданности, чуть не расхлестав чашку, когда почувствовала легкое прикосновение к своему плечу руки Игоря. Чуть не плюнув с досады на собственную пугливость, выдохнула: – Ты чего меня пугаешь?!
Игорь коротко хохотнул:
– Не думал, что после двух лет совместной жизни ты будешь так меня бояться…
Я только головой покачала ему в ответ, и быстро чмокнула его в щеку.
– Шутишь ты, по-прежнему, на слабую троечку. – И добавила несколько озабоченно: – Но на конюшню схожу сама. Наверняка Хранители в курсе этого нового соседства. Они же обещали приглядывать за этим местом. Вот и узнаю. – Я вытерла руки кухонным полотенцем, и проговорил уже деловым тоном: – А послезавтра хочу съездить на деляны. Нужно проверить моих мужиков. Сегодня звонили новые клиенты, нужно разместить заказ. Да и вкусненького чего-нибудь им увезти надо. Они халву обожают. Мужчины же, как дети, любят сладкое. – Я подмигнула мужу, намекая, что он тоже относится к категории сладкоежек.
Игорь смущенно потупился и пробормотал, словно оправдываясь:
– Подумаешь… Как дети… Ну и что… Я тоже люблю халву…
Проигнорировав его бормотание, предложила:
– Не хочешь со мной прокатиться? Думаю, за сутки обернемся…
Он с сожалением вздохнул:
– Не получится… Ты же сама хотела, чтобы я взялся за этот проект. А для этого мне нужно побыстрее закончить со старым. Так что, я работать, работать и работать. А ты поезжай. Тебе будет полезно отвлечься от всяких ненужных дум. И я считаю, что на конюшню мы сходим вместе, когда ты вернешься. В отличие от нас с тобой, Хранители бдят неустанно, на то они и Хранители. Так что, поезжай завтра в свою любимую тайгу. А как вернешься, вместе и сходим, а заодно и на лошадках по горам покатаемся…
Предложение было вполне разумным. И, немного поразмышляв, я решила, что так и сделаю. Ничего не случится, если с Федором я поговорю чуть позже.
Глава 2
Моя поездка заняла у меня немного больше времени, чем я рассчитывала. Пришлось на деляне остаться еще на несколько дней. Разумеется, я позвонила мужу и предупредила, что задержусь. Иначе он бы начал волноваться. А его волнение означало бы поднятие в воздух вертолетов МЧС и пару полков десантников. Подобной суеты вокруг своей персоны я не переносила, поэтому решила ограничиться одним звонком. Связь была так себе, и мне даже пришлось выехать с деляны километров за пятьдесят, чтобы поймать связь. С чувством выполненного долга я вернулась к работе, в которую нырнула с головой.
Домой я попала только на третий день. Услышав звук двигателя моего железного коня, Игорь вышел меня встречать на крыльцо. Из тайги я привезла ему гостинцев в виде меда и копченого леща из собственной коптильни, которую организовали мои мужики на деляне. Муж меня тепло обнял, и поцеловав в нос, проговорил просто:
– Я соскучился…
Прижавшись к его плечу, я ответила тихо:
– Я тоже… Как тут у вас дела? Как твой проект?
– Почти закончил… – В его глазах появилась какая-то маета, и я сразу сделала стойку. Чуть нахмурившись, спросила настороженно:
– Что-то случилось?
Он поспешил меня уверить, что все чудесно, прекрасно и прочее. Но мне не нужны были его слова. Я видела эту самую маету в его глазах, которая говорила сама за себя. Поэтому, чуть прибавив жесткости, я повторила вопрос:
– Что-то случилось? Игорь, ты же знаешь… Я твои мысли в твоих глазах вижу. Так что случилось?
Схватив сумку из моих рук, он потащил меня в дом, бормоча на ходу:
– Чего мы тут на улице-то? Пойдем в дом… Ты с дороги устала. Ступай под душ, а я пока чаю хорошего заварю. Мне тут Виктор, конюх принес свежих трав…
При упоминании имени конюха, который, как мы оба знали, тоже был из Братства Хранителей, я насторожилась. А муж все продолжал щебетать, отправляя меня то в душ, то за стол. Мне нестерпимо захотелось его стукнуть по носу, чтобы он перестал валять дурака. Но я сдержалась. С мужем следовало проявить терпение. Характер у Игоря тоже был кремень, и возьмись я сейчас проявлять собственное упрямство, результата все равно не будет. Или, точнее, будет, но не тот, на который я рассчитываю. Поэтому я пулей рванула под душ. К тому времени, как я чистая и немного нервная появилась в столовой, Игорь уже накрыл на стол. Сделав для приличия несколько глотков ароматного чая, пахнущего свежей земляникой, я уставилась на мужа с вопросом в очах, едва сдерживая свое «ну?». Он, отдавая дань моему проявленному терпению, с улыбкой проговорил:
– Ничего необычного. Никакой связи с Радетелями они не обнаруживали. Мужик, как мужик, самый, что ни на есть, обычный и можно сказать, безвредный. Так что, волноваться причин нет. Я поведал Виктору о том, что согласился делать для Сохина проект. На что он ответил, что и явился для того, чтобы попросить меня взяться за это дело. Ну, чтобы, так сказать, вся ситуация была под контролем. Так что… – Он развел руками. – Повторюсь еще раз, волноваться не о чем…
Конечно, информация о том, что «волноваться не о чем» меня обрадовала. Но… Говорил он все это мне довольно бодрым голосом, с очень уж наигранным, и я бы сказала, с преувеличенным оптимизмом. А я прекрасно знала, что вот это самое преувеличение и есть тот самый повод для моего волнения. Выслушав мужа, я ему ласково улыбнулась, и прочирикала:
– Ну а сейчас – о главном…
Муж попытался сделать удивленное лицо, но я нахмурилась, и он, тяжело вздохнув, опустил голову, пряча от меня взгляд. Прошло несколько минут, прежде чем он начал тихо говорить. В течении всего этого времени, я не сводила с него глаз, словно пытаясь влезть ему в голову и прочитать его мысли. И это было вызвано не любопытством, а моей тревогой за него.
– Понимаешь… Тебя не было. И я… В общем, я начал расшифровку записей отца. – Последнее предложение он буквально выпалил, словно заряд из ствольного орудия, и, наконец, виновато посмотрел на меня.
У меня что-то ёкнуло в груди, но виду я не подала, а проговорила немного нерешительно:
– Ну так это же, наверное, хорошо… Ты же давно это откладывал. И потом, всему свое время. Значит настало время тебе прочитать дневник отца.
Мне ужасно хотелось спросить, что же там, в этом таинственном дневнике, но я сдержала свой любопытный порыв. Это касалось только самого Игоря. И если он не захочет поделиться со мной – значит, так тому и быть. Муж оценил мою выдержку. С ласковой и понимающей улыбкой посмотрел на меня, чуть усмехнувшись в бороду, и спросил:
– А почему ты не спрашиваешь меня, ЧТО я там прочел?
Я пожала плечами.
– А зачем? Если ты посчитаешь нужным, то сам мне расскажешь, а если нет, то задавать вопросы с моей стороны будет глупо.
Игорь поднялся со своего места, и, подойдя ко мне, присел рядом, обняв меня за плечи.
– Люська, Люська… Как я тебе благодарен за то, что ты все понимаешь…
Я в долгу не осталась. Положив голову ему на плечо, промурлыкала ему в ответ:
– … А я тебе за то же самое. Так что же тебя так встревожило в этом дневнике?
Игорь посмотрел с легким недоумением на меня, а потом рассмеялся.
– Вот в этом – ты вся… Как говорится, не мытьем, так катаньем! – Проговорил он, закончив веселиться. Потом, посерьезнев, проговорил: – Я еще не все расшифровал. Но уже то, что я успел прочитать, меня впечатлило. Там, в самом начале, конечно, много личного, о чем ты, наверное, уже догадалась. Но вот дальше… дальше очень интересно. Отец наткнулся на одну очень занимательную тайну… – При слове «тайна» меня слегка передернуло. Господи!!! Неужели опять?! Разумеется, я промолчала, ожидая, что он скажет дальше. А Игорь, не замечая моей реакции, продолжил: – В низовьях нашей реки есть небольшой хутор. Там много, очень много лет живет одна семья. Они тоже староверы. И у хозяина хутора, с ярким именем Евпатий, отец увидел очень старую книгу. Ты даже не можешь себе представить, о чем, или, вернее, о ком эта книга! – Подавать дурацкие реплики, делать изумленные глаза или ахать, я не стала, решив терпеливо дождаться, что дальше скажет Игорь. А он продолжил, причем, так торжественно, словно сообщал о присуждении ему какой-нибудь Нобелевской премии: – Там говорится о…, – Он сделал внушительную паузу, и выпалил: – О русалках!
Вот тут я уже, не сдерживая себя, вытаращила глаза, и даже, кажется, открыла рот. А мой муж сидел рядом и наслаждался произведенным эффектом от его слов. Любое терпение имеет предел, и мое, конечно, тоже было не резиновым. Поэтому, не удержавшись, я протянула:
– О ком…? О русалках? Я правильно услышала?
Эффект был достигнут, и он, уже безо всякого веселья, серьезно проговорил:
– Представь и мое удивление. Сначала, я решил, что что-то неправильно расшифровал. Но потом понял, что все верно. Шифр довольно прост. В смысле, для меня, прост. Таким шифром мы с отцом еще в детстве переписывались. Папа считал, что подобные игры способствуют развитию нейронных связей в мозгу. Так что, особо я не напрягался. Конечно, информация довольна любопытна, и я буду знать больше, когда прочитаю дневник до конца.
Мысли о том, что известный профессор будет заниматься всякими глупыми сказками, я отбросила сразу. Но дело было даже не в том, что сам по себе факт был любопытен. Дело было в другом. Отчего после прочтения этой части дневника мой муж так встревожился? И это сейчас было главным моим вопросом. Я внимательно посмотрела на Игоря и спросила:
– Это все славно, но не объясняет, что тебя в этом так встревожило. Я же вижу. Ты обеспокоен. Не просто взволнован, что читаешь дневник отца, или самой, пускай и не совсем обычной информацией. А именно что, обеспокоен. Смею предположить, что тебя взволновал не сам факт, что твой отец слегка увлекся … – Я запнулась, думая, какое бы слово следовало употребить, чтобы это не выглядело грубым. Ну, что-то вроде «увлекся всякой фигней», явно тут не подходило. Слово нашлось, и я продолжила: – Я хотела сказать, что не из-за того же, что твой отец слегка увлекся некоторой мистикой, ты выглядишь несколько обеспокоенным, если не сказать, встревоженным?
Игорь грустно усмехнулся, тяжело вздохнул, и, покаянным голосом, проговорил:
– Ты права… Не из-за этого. – Ему, почему-то, было трудно говорить. Складывалось ощущение, что каждое слово он, в буквальном смысле, выдавливал из себя.
И я решила немного облегчить ему жизнь. Накрыв его руку своей ладонью, тихо проговорила:
– Давай, я тебе скажу, что тебя тревожит. А если я ошибаюсь, то ты поправишь меня, ладно?
Игорь грустно усмехнулся:
– Хорошо… давай попробуем…
Я заговорила тихо, глядя с нежностью на мужа:
– Во-первых, ты, взявшись за этот дневник, всколыхнул свою память. И для тебя это очень болезненные воспоминания. А, во-вторых, ты уже предвидишь какую-то тайну, которую раскроет перед тобой дневник отца. Ну, или, по крайней мере, приоткроет, так сказать, завесу этой самой тайны. И это будет означать, что МЫ…, – я особой интонацией подчеркнула это самое «мы», и продолжила: – … вновь встрянем с тобой в какую-то историю. А мы еще от предыдущих приключений не до конца отошли. Но, при этом, ты прекрасно понимаешь, что не влезть во все это ты просто не сможешь. Уж слишком тесно все переплетено: прошлое, настоящее, а главное, будущее. К тому же, ты уверен, что, коли полезешь ты, то полезу и я. Именно поэтому, это тебя так беспокоит. Я права?
Игорь поднял на меня взгляд и как-то вымученно улыбнулся.
– Прозорливица ты моя… Мысли читаешь?
Я со вздохом покачала головой.
– Мне незачем читать твои мысли. Просто я хорошо тебя знаю. А зная первопричину легко сделать все остальные выводы. Не более того. – Помолчав несколько секунд, я решительно проговорила: – Послушай… Выкинь все эти мысли о том, что, мол ты меня куда-то там втягиваешь и прочую чушь! Уж кому, как не тебе, известно, что просто так ничего не бывает. Ведь не зря бытует в нашем народе пословица, что судьбу на кривой кобыле не объедешь. Мы слишком многое пережили вместе, и слишком многое знаем. А при таком раскладе, о спокойной и беззаботной жизни приходится забыть. Так что… Мы идем тем путем, который сами выбрали… – Игорь было хотел возразить, и уже даже воздуху в грудь набрал, чтобы высказать свое несогласие. Но я отмахнулась: – Да перестань, Игорь… Ты сейчас хочешь сказать, что не мы влезли, а нас впихнули. Глупости это все! У нас был выбор. Он всегда есть! Мы вполне могли уехать отсюда куда подальше и начать все, как говорится, заново, с чистого листа, сделав вид, что ничего не было. Но ты ведь прекрасно понимаешь, что двери сами по себе, ни с того, ни с сего, не открываются, если в них не постучаться. И то, что мы до сих пор здесь, говорит о том, что свой выбор мы сделали. И отсидеться в сторонке у нас уже не получится. И не потому, что нам кто-то там не даст вести слепоглухонемой образ жизни. Потому что мы сами уже так не сможем. В этом наша суть, и мы ей не изменяем. Вот и все. Так что, перестань терзаться, и прочитай дневник твоего отца до конца. А уж после, мы вместе подумаем, что с этим делать. – И закончила чуть насмешливо: – И потом, ни ты, ни я на роль страусов не годимся, хотя, не скрою, порою, желание затолкать голову в песок бывает очень сильным.
Мои слова произвели на мужа некоторое впечатление, и, после нашего «чаепития», он сразу же отправился в свой кабинет, заниматься новым проектом. А я, уставшая после дороги, пошла спать. Сон не шел, хоть я и чувствовала себя вымотанной. Приставать к мужу не рискнула. Человек делом занят, а тут я, со своей бессонницей. Мысли прыгали в голове, словно сайгаки по горным склонам. Все у меня смешалось в какую-то невозможную кучу. И новый сосед со своим проектом, и русалки (какие, на хрен, русалки могут быть у нас в Сибири!?) из дневника профессора, и Хранители со своей просьбой к Игорю, заняться проектом «Колобка». В общем, какая-то куча мала из мыслей и образов. В конце концов, поворочавшись в кровати около часа, я уснула. Снилось мне, по понятным причинам, нечто невообразимое. Сергеич, вплавь удирающий от стада русалок, а на берегу наш кот Соломон, доедающий Колобка и ворчащий себе под нос: «А от меня ты фиг ушел…»
Выдернул меня из этого Содома вместе с Гоморрой в одном стакане, страстный шепот:
– Люська… Проснись… Что ты знаешь о добыче жемчуга?
Я подумала, что сам вопрос, мягко говоря, дикий, очень уж гармонично вплетается в мой, с позволения сказать, сон. Почему бы до кучи к русалкам, Колобку, Сергеичу и Соломону, еще и добычу жемчуга не присовокупить? Но, легкое касание к моему плечу ясно дали мне понять, что это уже не сон. Я открыла один глаз, и увидела рядом с собой встревоженное лицо мужа. Глаз я закрыла обратно и простонала:
– Какой, к чертям собачим, жемчуг посреди ночи, Игорь?
Муж на «собачьих чертей» нисколько не обиделся, и все так же возбужденно, только чуть громче, проговорил:
– Люська… Я дневник до конца прочитал!
Сонную одурь с меня, как ветром сдуло. Я села на кровати и взволнованно выдохнула:
– Ну…? И что там?
Игорь усмехнулся:
– Там много всего… Отец прочитал в старой книге этого самого Евпатия о «слезах русалки». Половина дневника посвящена этому историческому факту, добыче этих самых «слез». По-видимому, отец считал эту информацию очень важной. В дневнике также говориться, что в той старой книге содержится какой-то древний секретный рецепт, за которым гонялись Радетели. И этот рецепт как-то связан с этими самыми «слезами». По-видимому, отец опасался, что его дневник может попасть не в те руки, и поэтому конкретно ничего не написал про этот рецепт. Но одно то, что к нему проявляли интерес Радетели меня настораживает.
То ли я спросонья, все еще пребывая на берегу реки в которой резвились Сергеич с русалками, то ли я вообще, от природы была несколько туповата, но из слов мужа я мало что поняла. Потрясла головой, пытаясь утрясти кучу малу внутри мозга, и решительно проговорила:
– Так… Идем-ка на кухню, заварим кофе. А то, что-то у меня в голове ничего не складывается.
Муж мою идею поддержал. Виновато глядя, как я пытаюсь выпутаться из одеяла, пробормотал:
– Люська, прости, что разбудил… Но мне срочно нужно было все это обсудить… Ты же понимаешь?
Я понимала. Чертыхнувшись про себя, поминая недобрым словом и русалок, и их «слезы» в придачу, нашарила ногами тапочки, и пошлепала за мужем в столовую хмурая до невозможности. По пути мельком глянула на часы и чуть не застонала. Пять часов утра, твою ж дивизию!!! Что называется, «ни сна, ни отдыха измученной душе», вспомнилась мне слова из знаменитой оперы Бородина. Муж, словно не видя моей кислой физиономии, кинулся к плите и загремел джезвой, ставя кофе на огонь, а я, кутаясь в клетчатый шерстяной плед, который подобрала на ходу со стоящего в углу кресла, приступила к расспросам, пытаясь хоть как-нибудь систематизировать сбивчивую и разрозненную информацию, полученную от мужа.
– Так, давай по порядку… Твой отец в своем дневнике пишет, что в старинной книге, которая находится у этого Евпатия, содержится какой-то секретный рецепт, за которым гоняются Радетели. Я правильно поняла? – Муж ответил утвердительным кивком. А я продолжила: – Ладно, с этим, вроде бы пока все ясно. Едем дальше. А что такое «слезы русалки» и при чем тут добыча жемчуга? Мы ведь не на Индийском океане живем, где этот самый жемчуг добывают, а в Сибири. Тебя такой разброс в географических данных не смущает?
Игорь через плечо глянул на меня с улыбкой, и как психиатр больному, начал терпеливо пояснять:
– «Слезами русалки» на Руси издревле называли речной жемчуг. А что касается Индийского океана… Ты, наверняка слышала, или, точнее, читала в старых былинах и в исторической литературе про скатный жемчуг? – Я кивнула головой, хотя понимала, что муж, занятый приготовлением кофе, моего кивка не увидит. Приняв молчаливую паузу за знак согласия, он продолжил. – Так вот этот самый «скатный жемчуг» добывался когда-то по всей территории нашей необъятной Родины. И здесь, в Сибири, тоже. В летописях существует упоминание о трехстах пятидесяти реках, на который существовал этот промысел. В каждом поселении, стоящем близь реки существовали свои добытчики жемчуга. И это был обычный и повсеместный промысел тогда. Но вот способ добычи до сих пор остается загадкой. Было предположение, что раковины жемчуга добывались с плотов, в которых просверливалась дыра, в нее вставлялась специальная деревянная трубка, через которую, якобы, и осматривалось дно. Но это все просто гипотезы. Мало кто из ученых занимался этим вопросом всерьез. Хочу заметить, что жемчуг в раковинах моллюсков может расти только при температуре воды не меньше восемнадцати градусов. Значит, в то время, когда эта добыча была распространена, климат на севере России и здесь, в Сибири, был намного теплее, чем сейчас.
Информация, конечно, была довольно занимательной, но никак не объясняла того интереса, который Радетели проявляли к какому-то там рецепту. И у меня до сих пор в голове никак не слепливалась эта связь между Радетелями и добычей жемчуга. Я опять потрясла головой, но понятнее от этого мне не стало. По кухне поплыл запах свежесваренного кофе. Игорь быстро разлил ароматный напиток по чашечкам, одну протянул мне, а другую, поставил на стол, и, усевшись напротив меня, обхватил ее ладонью, грея пальцы о горячий фарфор. Отхлебнув маленький глоточек, я удовлетворенно выдохнула, и попыталась все разложить по полочкам, для чего начала говорить вслух:
– Насколько я понимаю, сейчас в наших реках никакого жемчуга нет и в помине. Климат не тот. Плюс восемнадцать в воде у нас бывает крайне редко и только не более нескольких недель в середине лета. А за это время вряд ли несчастный моллюск может сформировать из песчинки жемчужину. Значит, речь идет о глубокой древности, так?
Игорь пожал плечами.
– Не такой уж и глубокой… Всего, каких-то триста-четыреста лет назад.
Я несколько раздраженно отмахнулась:
– Не суть важно! Главное – не сейчас! Так какой интерес у Радетелей может быть СЕЙЧАС к добыче жемчуга, которой уже не ведется, пусть, «каких-то» там триста или четыреста лет?! – Некоторое раздражение, прорывающееся в моем голосе, заставило мужа состроить мне покаянную рожицу, что, если честно, не прибавило мне хорошего настроения. Наверное, поэтому, я чуть резче, чем следовало, проговорила: – Игорь, или я дурак, или лыжи не едут. Объясни мне бестолковой! А то я, чего-то совсем запуталась!
Муж тяжело вздохнул, покрутил свою чашечку с кофе в руке, даже не пригубив, отставил ее в сторону, и проговорил задумчиво:
– Понимаешь, ведь это же только дневник отца, а не сам первоисточник. И пока мы не прочтем ту самую книгу, о которой рассказывает отец, думаю, до конца мало что поймем. Но я могу тебе высказать собственные соображения. Так сказать, самую суть из послания отца. Дело в том, что жемчужным ловом исстари занимались в основном женщины. Это было еще до того, как христианство пришло на нашу землю. Там был какой-то сложный обряд, который назывался «водоположение». Женщин, непосредственно к самой добычи жемчуга готовили не один день. То есть, сам обряд занимал довольно продолжительное время. В итоге, к окончанию этого ритуала, женщина могла оставаться свободно под водой до часа времени.
Я вытаращила глаза.
– Целый час без каких-либо приспособлений под водой?! Да как же она там дышала-то? У нас ведь нет жабр! Ей что, несчастной, жабры наращивали что ли?!
Игорь сдержанно улыбнулся:
– Нет, конечно… Наши предки очень трепетно относились к женской красоте и вообще к человеческому телу, как созданию Творца. И вряд ли бы они стали уродовать женщин. Нет. Вот теперь мы с тобой и подходим к самой сути. Таинством обряда водоположения владели только волхвы. И он держался в строжайшем секрете. Думаю, Радетелей интересует именно он, этот самый обряд. Или, если говорить современным языком, им нужна главная составляющая этого превращения обычной женщины в, так называемую, русалку. Только представь, человек, который в течение часа может находиться под водой, безо всяких приспособлений и разных приборов, причем, на любой глубине! Это же фантастика!!! Это будет почище Ихтиандра из фантастической повести Беляева «Человек-амфибия»! В общем, я думаю, что проблема именно в этом. – И добавил чуть грустно: – Отец не описал сути этого обряда в своем дневнике. Возможно, хозяин книги не позволил этого сделать, а возможно, отец просто не захотел подвергать эту информацию риску, опасаясь, что его дневник может оказаться у тех же Радетелей. Только просил позаботиться, чтобы этот древний фолиант, что хранится в семье Евпатия, не попал не в те руки. Так что, думаю, нам с тобой придется этого старца навестить, и выяснить судьбу этой удивительной книги. – Он вопросительно глянул на меня, и видя мою сосредоточенную, если не сказать, хмурую мордаху, нерешительно добавил: – Но я могу и один к нему съездить, если ты…