- -
- 100%
- +
Семен вдруг о чем-то глубоко задумался. Не иначе скорбел о судьбе неведомого мне Филина. Честно говоря, у меня в голове была уже каша. Изумруд непомерной цены, «крыша» со своими войнами. У меня возникал вполне здравый и резонный вопрос: а я-то здесь при чем?! Какое мне дело до всех этих разборок, в конце концов? Я – обычный заказчик. Заплатил денюжки – получил товар. И оставайтесь, господа хорошие (пускай, и не очень хорошие) со своими проблемами, а мы до дому, до хаты, так сказать. Скорее всего, мое недоумение отразилось на моем лице, что и было замечено Семеном. Я только собралась открыть рот, чтобы задать ему соответствующий вопрос, как он заговорил снова.
– Понимаю ваше недоумение, Линочка Болеславовна. Вы хотите спросить, при чем здесь вы? Я отвечу. Вы – наш постоянный и горячо любимый клиент. На заводе появляетесь три-четыре раза в год. Каждый раз берете вполне приличную партию товара…
Несмотря на его «ответ», понятней мне не становилось. И я, не дав ему договорить, выпалила с некоторым раздражением:
– Сеня, я все понимаю! Но все это, о чем ты мне сейчас рассказал – ваши проблемы! Я-то здесь при каких пирогах?!
Он мне грустно улыбнулся и принялся рисовать пальцем на столе какие-то узоры из капли пролитого кофе. Чисто мальчишеская привычка!
– Так я главного вам еще не рассказал.
При этих словах я закатила глаза. Святые Угодники!! Что же тогда главное, если все вышеизложенное было второстепенным?! Смирившись со своей судьбой, я вздохнула, сложила кисти замком на столе и, уставившись на своего приятеля, проговорила страдальческим голосом:
– Не томи, Сеня… Говори уже главное. Ну сил же уже больше никаких нет!
Парень вздохнул тяжело, будто выполняя свой тяжкий долг перед родственниками умершего, с такой же скорбной миной, замогильным голосом начал вещать:
– Так я вам и говорю… Старая «крыша» при договоре с новой в виде откупа потребовала себе некую часть изумрудов. В том числе и тот, который «Зеленый лед»…
Нет, он определенно решил меня уморить. Причинно-следственные связи рушились на глазах, можно сказать. У меня получалось: в огороде бузина, а в Киеве дядька. Что я и поторопилась высказать своему приятелю:
– Сеня, так отдайте вы им этот свой «лед», да и дело с концом!!
Семен, похожий в эту минуту больше на бабку-плакальщицу, чем на начальника торгового отдела ювелирного завода, страдающим голосом выпалил:
– Так и хотели отдать! Только вот при передаче «Зеленый лед» оказался фальшивым!!!
От неожиданности я захлопала на него ресницами, не зная, что и сказать. Поэтому задала совершенно идиотский вопрос, какой только было можно задать в подобной ситуации:
– Как, фальшивый???
Мой собеседник картинно развел руками и ответил так же по-дурацки:
– А вот так…! Фальшивый! И у нас уже который день творится Бог знает что! Вы сами знаете, что служба безопасности у нас всегда была на высоте. При нашей деятельности по-другому никак нельзя. Но сейчас… творится что-то невообразимое! Везде сидят ЭТИ люди! Завскладом уже четвертый день числится на больничном, а у нас слухи ползут по заводу один страшнее другого. Всех более или менее постоянных клиентов проверяют. Вдруг кто умыкнул настоящий камень и подсунул фальшивку. Эти люди не шутят сами и шуток других не понимают тоже. Даже все каналы поставок уже прошерстили. Начальство на руднике психует, говорят, что там у вас творится. Но им рот тоже заткнули быстро. И смею вас уверить, в способах не стеснялись. Теперь кругом царит тишина. Все забились по щелям, сидят как мыши под веником, боясь пошевелиться. А ну как на него подумают. Хотя доступ в хранилище имел очень ограниченный круг людей. Но их уже, вроде бы, проверили. Ничего не нашли. И вас меня заставили срочно вызвать. Но вы уж простите великодушно, если бы вы не приехали, они бы к вам нагрянули по-любому. Так что я решил, лучше уж вы сюда. – Я таращилась на него, пытаясь прийти в себя от такого. Сначала хотела возмутиться такой подставой. Но, быстро пораскинув мозгами, поняла, что Семен поступил правильно. Не хватало только мне братков в моем родном доме! Лучше уж здесь, где я одна, без штата своих работников, у которых, между прочим, семьи, дети, старики родители и друзья. В общем, рычагов влияния масса. А Сеня все продолжал говорить. – Всех наших потребителей проверяют по сотне раз. Вот поэтому я вам и решил все рассказать. Думаю, вам как можно скорее следует уезжать. Товар вы уже получили, все в полном ажуре, так что вас тут уже больше ничего не держит.
А меня его последняя фраза возмутила до глубины моей души, если не сказать, разозлила. Этого только еще и не хватало! Чтобы мне кто-то указывал, что и когда мне делать! Только я собралась высказать свое негодование по этому поводу, как Семен, скорчив жалобную физиономию, просящим голосом, жалобно проговорил:
– Только Линочка Болеславовна, у меня к вам будет просьба. Я знаю, вы ведь на машине. Так не сможете ли заехать к нашему работнику, он сейчас на больничном, и передать ему записку от меня? Если к нему поеду я, это вызовет массу ненужных вопросов и подозрений. Он старик… Когда все это началось, у него сердце не выдержало, и он слег. Сейчас дома. Я обещал ему на дачу с материалом договориться, но вот, вы сами видите, не получается у меня никак. А он ждет. – Видя вопрос в моих глазах, поспешно закончил. – Это как раз тот старик-ювелир, о котором я рассказывал вам. Ну, который оправу для камня делал. Не сочтите за труд, Линочка Болеславовна. А то этим дуболомам разве ж объяснишь?
И он, молитвенно сложив руки, уставился на меня щенячьими глазами. Не иначе, как на меня в тот момент нашло какое-то затмение. Потому что, по-другому я никак не могу объяснить, почему в тот момент я кивнула головой, давая свое согласие. А может быть, просто богиня Судьбы на минуточку отвернулась тогда, и все пошло совсем по другой дороге? Кто теперь даст ответ? Факт остается фактом. Я кивнула Семену, выражая тем самым свое согласие заехать к старику и отдать ему записку. Парень обрадованно извлек из небольшой кожаной барсетки листочек бумаги и ручку и принялся торопливо на ней чего-то чертить. Затем из той же барсетки достал обычный почтовый конверт из чуть сероватой бумаги и с милой улыбкой протянул мне все это счастье. Вот тогда наступил еще один момент, когда бы я могла отказаться от его просьбы. Но, увы, я и тогда этого не сделала. На конверте размашистым почерком было выведено «Михайлову А. В. ул. Куйбышева, д. такой-то, кв. такая-то». На листочке была набросана схема проезда. Я презрительно сморщилась.
– Семен, на кой мне твоя схема. Я эту улицу пешком столько раз исходила туда и обратно, сколько ты за свою жизнь километров не прошел.
Это я так своеобразно радовалась, что неведомый старичок не живет где-нибудь на Химмаше или еще где подальше. Семен выглядел несколько сконфуженным, и в то же время чувствовалось, что мое согласие передать письмо старику принесло ему некоторое облегчение. А я, не иначе как распалившись от собственного великодушия, проговорила:
– И еще… Никуда я пока не уеду. У меня тут еще куча дел. Да и потом, что они от меня хотят? Никаких темных дел я тут не вела. А отпугивать от завода клиентов – думаю, это не в их интересах. Как ни крути, а они люди деловые. Так что, не думаю, что мне может что-то серьезно угрожать. Да и менять свои планы по неведомым причинам я, при всем уважении, не собираюсь. Так что, если еще когда захочешь поболтать, звони. Остановилась я, как обычно, ты знаешь где, номер двадцатый. – Я поднялась из-за стола. Семен тоже поднялся, торопливо доставая чуть смятую купюру из кармана и положил ее на стол.
Мы пожали друг другу руки и расстались перед самым выходом из кафе. Семен сразу шмыгнул куда-то в сторону, а я решила еще зайти в дамскую комнату. Не задерживаясь там долго и воспользовавшись тем, что официант убирал с нашего столика, я проскочила нешироким коридорчиком и толкнула дверь с надписью «служебный вход». Оказавшись в тесном и темноватом переулке, бодро зашагала в сторону параллельной улицы. Береженого Бог бережет!
Глава 4
Добираться до гостиницы решила пешком. На ходу лучше думалось. Следовало все разложить по полочкам, пока еще свежо, так сказать, в памяти. Две «крыши» сначала спорили, кому контролировать завод, да, надо полагать, и рудник тоже. Дело чуть не дошло до войны, и уральцы отступили. Вот и правильно сделали. Иначе тут была бы уже полномасштабная войнушка со всеми вытекающими. Договорились на партии изумрудов, думаю, немаленькой, где центральное место занимал уникальный (по словам Сени, а я склонна была ему верить) изумруд под названием «Зеленый лед». При передаче выяснилось, что камень, хранящийся на заводе, – фальшивка. Ситуация между «братками» опять накалилась. У них только один закон, на котором и держится это государство в государстве: «За базар надо отвечать». Поэтому для пришлых дело чести (если про бандитов вообще такое можно сказать) найти настоящий камень, чтобы передать его неведомому Филину вместе с остальным добром. И пока они камень не найдут, покоя здесь никому не будет.
Так, с этим, вроде бы, все понятно. Теперь нужно было определить свое место в этой сваре. А место мое – сторона. Я товар получила. Его проверили. Так что теперь ничто не мешает мне заняться своими делами, стараясь не обращать на ребятишек внимания. У них своя свадьба, у меня – своя. Единственное, что мне нужно срочно сделать, – это отправить мои изумруды в родной магазин с фельдъегерской службой. Конечно, удовольствие это мне обойдется недешево, но душевное спокойствие куда как дороже каких-то денег. Приняв это решение, я повеселела. Кажется, я нашла способ, как избавиться от одной головной боли. И еще. К дедульке с письмом следует отправиться сегодня же вечером. Так сказать, выполнить все, связанное с этим заводом, чтобы потом уже ни о чем не думать.
Незаметно я дошла почти до самой гостиницы. Чтобы идти к старому ювелиру, следовало купить ему каких-нибудь гостинцев. Как-никак, человек старый, заслуженный, да еще и приболел. С пустыми руками идти будет как-то неприлично. Я заскочила в попавшийся мне по дороге гастроном, взяла всего понемножку, так как не знала, что старик любит, и бодро зашагала в сторону своей гостиницы, виднеющейся отсюда за верхушками пожелтевших кленов на бульваре. Уже подходя к самому зданию моего временного пристанища, я внезапно вспомнила, что уходила-то я отсюда тайком. И если сейчас те, кто меня караулит здесь, увидят, что я вхожу в гостиницу, как ни в чем не бывало, в то время, когда я должна, как бы, пребывать в своем номере, у меня могут возникнуть проблемы. Мне бы очень не хотелось, чтобы они узнали, что я могу спокойно уйти от их слежки. Да и насторожит это ребятушек, что повлечет за собой некоторые вопросы. А оно мне надо? То-то же! Поэтому я, притормозив, спряталась за ближайшим стволом подвернувшейся мне вовремя липы. Осторожно выглянула из-за коричневого морщинистого ствола, пытаясь рассмотреть, стоит джип под моими окнами или нет. Машину я не увидела, и уже собралась выйти из своего древесного укрытия, как чья-то рука легла на мое плечо. От неожиданности я подпрыгнула на месте и чуть было не выронила пакет с провизией для старичка ювелира из рук. Оглянулась, уже готовая отражать атаку неприятеля, и увидела перед собой недоуменное лицо Алеши. От испуга, смешанного с негодованием, я в сердцах чуть не выразилась несколько непристойно о его родственниках и о нем самом. Схватилась за сердце свободной рукой и, не скрывая эмоций, произнесла:
– Лешка, чтоб тебя…!!! Напугал-то как, ирод!! Чуть заикой не сделал! Ты чего подкрадываешься?!
Алексей еще с большим недоумением захлопал на меня своими шикарными ресницами и извиняющимся тоном проговорил:
– Ну, прости… прости, Ликочка… Не хотел напугать…
Я от злости на саму себя, что друг застал меня в такой момент, досадливо буркнула:
– Бог простит… – А потом, поняв, что Лешка в моих проблемах вовсе не при чем, проговорила чуть ласковее. – Ладно… Проехали. – А потом задала интересующий меня вопрос. – Ты как здесь?
Алеша, все еще с покаянным видом, проговорил:
– Да вот… Ехал по делам мимо. Смотрю, ты тут в индейцев играешь. Думаю, дай остановлюсь, спрошу. Может, тебе напарник в игре нужен. Одной-то, поди, скучно играть? – И лукаво так, со значением, улыбнулся.
А я обреченно подумала, что теперь мне точно не избежать объяснений с другом. Поверить, что я внезапно впала в детство, он вряд ли поверит. Так что… Теперь уже я, переминаясь с ноги на ногу, промямлила, пряча глаза:
– Ну… Знаешь… Кажется, я опять куда-то встряла…
Алексей мгновенно посуровел, а я, от такой его перемены настроения, даже голову в плечи вжала. Ну все… Сейчас пойдет – поедет! Но так же я знала совершенно точно, что, если чистосердечно покаюсь, в беде он меня не бросит и, конечно, поможет, ежели что. Поэтому, приняв решение взять весь грядущий процесс неизбежной нахлобучки в собственные руки, я деловитым тоном спросила:
– У тебя как со временем?
Лешка пожал плечами:
– Сейчас на встречу еду. Потом часа два будет свободных. Можем где-нибудь посидеть, пообедать. Точнее, наверное, уже поужинать. А потом еще будет одно дельце, но недолго. И я свободен. Можем пойти куда-нибудь. – Потом, вспомнив, что должен изображать суровость, нахмурился и, изображая грозного батюшку, спросил. – Так куда ты опять вляпалась?
Я махнула рукой.
– Долгая история. Ты вот что. Езжай на свою встречу, а потом закинешь меня к одному старичку. – Я подняла в руке пакет, демонстрируя продукты. – Он болеет. Навестить обещала. Пока я там у него побуду, ты свои дела решишь, а после мы куда-нибудь сходим, посидим, поужинаем, и я тебе все расскажу. Лады?
Он с минуту подумал и согласно кивнул головой. Но в его глазах застыла настороженность. Он явно пытался углядеть за моими словами какой-нибудь подвох. Я улыбалась во все оставшиеся свои тридцать зубов, а глаза при этом отливали честной синевой. Но, это, судя по всему, его не успокоило, а насторожило, почему-то, еще больше. Но времени на полноценные разборки у него не было, и, вовремя вспомнив об этом, он кивнул головой и побежал к своей машине. Я вслед махнула ему рукой, а Алеша, трогаясь с места в своем авто, коротко просигналил мне и умчался по своим делам. Я выдохнула с некоторым облегчением. Ну вот и славно. Лешка мне обязательно подскажет что-то дельное. Это он просто так, для пущей важности, изображает из себя хлопотливую наседку. А когда надо, мог действовать быстро и вполне решительно, а главное, результативно.
Я чуть ли не вприпрыжку помчалась к своей гостинице и, не поднимаясь в номер, прямо от администратора сделала срочный заказ в течение часа фельдъегерям. Ну вот, что-то с места, кажется, сдвинулось. Поднялась в свой номер, решив в ожидании службы попить чайку. За сегодняшний день ничего, кроме двух чашек кофе, у меня в желудок не попало. Правда, есть совсем, почему-то, не хотелось, а вот чайку выпить было в самый раз. Табличка с броской надписью «не беспокоить» по-прежнему болталась на ручке моей двери. Сняв ее, отперла двери и вошла в номер. И на пороге замерла, будто настороженный зверек. Мое шестое чувство просигналило мне желтым светом. Сделала несколько осторожных шагов и внимательно оглядела комнату. Вроде бы все на месте, все как я и оставляла. Не сдвинут ни один предмет, и в шкафу одежда висит в прежнем порядке. Но что-то же меня насторожило! Через несколько секунд я поняла, что именно. Запах.
Ну, конечно! В комнате витал слабый, едва ощутимый запах табака и мужского одеколона. Еле уловимый, почти на грани исчезновения, но мой нос почуял его. Я, не удержавшись, тихонько присвистнула и, не разуваясь, медленно опустилась в кресло, стоявшее у самого входа. Да, Семен прав. Эти ребята не шутят. Значит, моя доморощенная конспирация никого не обманула. Если так дело и дальше пойдет, впору записываться на курсы этой самой конспирации, блин! Мысли сразу заскакали блохами, и ловить я их даже не пыталась. Так, нужно успокоиться и взять себя в руки. Паника – плохой советчик. Умом я все понимала, а вот чувствами… Хотелось схватить вещички в охапку и, давай, Бог, ноги! Не могу сказать, что мне было страшно. Скорее, противно. Ощущение грязи присутствовало почти осязаемо. Хотелось все вокруг промыть как следует хлоркой и себя в том числе. Меня даже затошнило. Но мы все знаем из школьных уроков физики, что чем сильнее действие, тем больше противодействие.
Я поднялась с кресла, готовая разорвать каждого, кто посмеет… Что? Да хоть что!!! Чай пить мне, почему-то, расхотелось. Подошла к окну и открыла его настежь. Холодный и сырой осенний воздух ворвался в комнату, наполняя ее горьковатой свежестью и вытесняя этот чужой и грязный запах. Эх… Сейчас бы в лес! Побродить с корзинкой, собирая поздние грузди, в чашечках которых ранним утром от первых морозцев застывает скопившаяся вода. Вдохнуть полной грудью запах хвои и прелых листьев, увидеть бездонную головокружительную синь осеннего неба над головой! Или даже пускай дождь! Шорох капель, пробирающихся сквозь еще не облетевшие золотые листья берез. Никакой жалкий металл не заменит этого сияния даже под хмурыми тучами! Прижать бы влажные листья к лицу, вдыхая их угасающий аромат! А вместо всего этого я сижу в этом городе и думаю, как намотать хвост лисы на нос каким-то бандюганам, чтоб их всех…!
Мои размышления прервал звонок телефона. Красивый и вежливый девичий голос сообщал мне, что прибыли фельдъегеря, и попросил спуститься вниз. Прихватив документы, я поспешила в холл гостиницы. Через полчаса все формальности были улажены, и, прихватив мою коробку с изумрудами, служивые отбыли. А я, вздохнув от облегчения, что одной головной болью меньше, решила посидеть в баре гостиницы и, наконец-то, выпить чаю с каким-нибудь бутербродом. Есть по-прежнему не хотелось, но силы могли понадобиться. Ох… Если бы я знала тогда, сколько сил мне может понадобиться, я бы заказала здоровенный кусок мяса с гарниром, а не жалкий кусочек хлебца с сыром.
Я сидела за небольшим столиком у самого окна и задумчиво жевала бутерброд, припивая его горячим и сладким чаем. Мысли мои блуждали где-то вокруг Малышевского рудника. С этим местом у меня было связано одно воспоминание моей далекой студенческой юности. И воспоминания не особо приятные. И сейчас опять в моей жизни мелькает этот рудник, чтоб ему! Вот я и сидела, размышляя над вывертами судьбы, и гадала, к чему мне она посылает такие повторы. Правда, сейчас, вроде бы, печалиться особо не о чем было. Ничего такого, сногсшибательного не произошло, и дай Бог, не произойдет. Но вот предчувствия у меня были не очень хорошими. Аккуратность, с которой они обыскали мой номер, впечатляла. Работали они профессионально. А профессиональная работа стоит недешево. Значит…? Серьезные ребята, вот что это значит! Но, пройдясь по десятому кругу в своих рассуждениях о возникшей ситуации, я пришла к выводу, что мне, собственно, опасаться вроде как бы и нечего. Камень я их не брала и даже в глаза не видала! Так что, по большому счету, претензий ко мне никто не должен иметь, но… Вот именно, что «но». Правда, причины этого самого «но» я обнаружить так и не смогла, как ни старалась.
Вот в это-то время, время моих душевных метаний, и появился Алеша. Он подошел тихо и уселся напротив меня за столик. Погруженная в свои размышления, сразу его не заметила. И только когда он загремел стулом, словно очнувшись от пребывания в каком-то другом месте и другом времени, я опять слегка подпрыгнула от неожиданности. Алексей с легкой насмешкой посмотрел на меня и проговорил:
– О чем мечтаем? Ты так глубоко задумалась, что даже не заметила, как я минут пять тебе махал, стоя под окном. Может, к дедуле позже съездим, а сейчас ты мне все расскажешь?
Тяжело вздохнув, я ответила ворчливо:
– Не мечтаю… Скорее, вспоминаю. Молодость нашу вспоминаю, приключения все. Так… Навеяло что-то… – Я неопределенным жестом покрутила рукой в воздухе. Тяжело вздохнув, проговорила уже более бодрым голосом. – Думаю, твое предложение не пойдет. К деду надо ехать сейчас, потом поздно, ночь уже будет. Сам понимаешь, старый человек, да еще больной. Спать, должно быть, рано ложится. А мы с тобой пообщаться и ночью можем. – И я ему, непонятно с какого такого перепуга, лихо подмигнула.
Алеша посмотрел на меня долгим взглядом, от которого у меня вдруг загорели уши. Проклиная свой глупый язык, я опустила взгляд. Объяснять ему, что я имела в виду вполне невинные вещи, было делом зряшным. Только бы еще больше запутала ситуацию. Поэтому, изображая деловую активность, я поднялась из-за стола и скороговоркой выпалила:
– Ты пока здесь подожди. Я быстренько сбегаю за сумкой с продуктами. Они у меня в номере остались.
И, не дожидаясь ответа, я поспешно ретировалась из бара, чувствуя затылком, как Алексей пристально мне смотрит вслед.
Быстро поднялась в номер и, не проходя далеко внутрь, схватила пакет с продуктами, свою сумку-рюкзак и быстро вышла обратно. Находиться в комнате, по которой совсем недавно кто-то шарился, трогая мои вещи, не было никакого желания. А ведь мне здесь предстояло еще ночевать. При мысли об этом меня слегка передернуло. Придется съезжать или просить администрацию переселить меня в другой номер, сославшись на «мешающий мне шум улицы» или еще что-нибудь придумывать. Ладно… С этим разберемся позже.
Алеша меня ждал там же, где я его и оставила. Крутил в руках салфетку и задумчиво смотрел в окно. Взгляд был печальным. Я притормозила в самых дверях, глядя с тоской на своего друга. Ну что я за человек такой?! Что называется, «ни себе, ни людям». Тут он заметил меня в дверях, бодро, как ни в чем не бывало, улыбнулся мне и пошел навстречу. Я в долгу не осталась, натянув на физиономию оптимистичную улыбку. Мелькнула мысль, что мы сейчас с ним напоминаем двух шулеров за карточным столом. Причем оба прекрасно знаем, кем мы являемся на самом деле.
До улицы Куйбышева было не очень далеко. По дороге мы, словно сговорившись, молчали. Когда это молчание стало совсем невыносимым, я попросила Алешу высадить меня, сославшись на то, что хочу немного пройтись. Он хмуро на меня посмотрел и проговорил с некоторым раздражением:
– А искать я потом тебя где буду? Нет уж… Довезу до места, а потом оттуда и заберу. Тебе часа будет достаточно, чтобы дедулю попроведовать?
Я с готовностью кивнула, опять не произнося ни слова. Почему-то захотелось плакать. Вот все у меня нескладно, не так, как у нормальных, обычных людей! Ну и ладно! Как есть, так и есть! Лешка мое состояние заметил и, не отводя взгляда от дороги, взял мою ладонь в свою руку и крепко сжал.
– Линка, все будет хорошо. – Голос звучал тихо и чуть глухо от сдерживаемых эмоций. Только вот каких, я разобрать так и не смогла.
Я не успела ему ничего ответить. Точнее, не сообразила, что нужно отвечать в таких случаях, чтобы не завести ситуацию с нашими отношениями, ставшими странными по непонятной причине, совсем в тупик. Он остановил машину возле арки, ведущей внутрь большого двора. Покрутил головой, выискивая номер дома, и проговорил:
– Кажется, нужный тебе дом внутри двора. Вот тут, ровно через час я тебя буду ждать. – И, пытаясь пошутить, прибавил. – Надеюсь, за это время ты не успеешь никуда вляпаться.
Я сердито фыркнула, не оценив его шутку, сгребла пакет с продуктами и выпорхнула из машины, буркнув напоследок короткое «договорились». На улице уже наступали сумерки, начинал накрапывать мелкий и нудный дождик, больше похожий на пыль. Осень прокралась в город тайными тропами и взяла его в плен, раскрашивая в серые краски дома и небо, срывая украшающие деревья золотые и пурпурные листья, которые так старательно раньше сама и развешивала. Словно объявляя всему миру, что бал красок окончен, наступает время серой хмари, которая так и будет длиться, пока не явится Старуха-Зима со своими покорными и послушными слугами – метелями, да вьюгами. Прохожие, подняв воротники, спешили юркими тенями, сливаясь с сумраком наступающего вечера. А я подумала, что город становится похож на призрак, и я становлюсь вместе с ним призраком, тенью… Господи! Что за бред лезет мне в голову!
Сдвинув брови на переносице, злясь сама на себя за дурацкое поведение и такие же дурацкие мысли, я бодро зашагала в глубь двора, где посередине, окруженный небольшим сквериком, стоял нужный мне дом старой, послевоенной сталинской постройки. Дом выглядел несколько уныло. Некогда великолепная лепнина по его фронтону сейчас облупилась, колосья пшеницы выглядели теперь сорняками, а серп и молот, венчавшие всю эту былую красу, смотрелись просто-таки издевательски на сером фоне облезлой краски. В некоторых окнах уже горел свет. И я подумала, что вот как было бы хорошо, если бы за одним из этих окон меня кто-то ждал. Ох, не зря говорят, бойтесь своих желаний! Или, по крайней мере, будьте в них более конкретны, с именем и фамилией. А иначе…
Я потянула на себя старую, всю облезшую дверь неопределенного цвета и стала подниматься по лестнице, крутя головой по сторонам, ища нужный мне номер квартиры. В подъезде стоял полумрак, лампочка горела только на третьем этаже. Пахло сыростью, кошачьей мочой и запустением. Стены исписаны и изрисованы не вполне интеллектуальными надписями, мягко говоря. Самая безобидная из которых была адресована неведомой мне Светке, определяя ее в разряд не очень умных личностей. Все это навевало на меня еще большую тоску. И я решила, что просто отдам продукты и письмо Семена ювелиру и уйду. Лучше буду дожидаться Алешу на улице. Во дворе я приметила небольшой «грибок» рядом с песочницей. Вполне подходящее место, чтобы тебя не замочил дождь. Ободренная этой мыслью, я веселее зашагала дальше.