- -
- 100%
- +
Михаил снова вздохнул, брови сошлись на переносице, на ходу поправляя капюшон, торопливо засунул руки в карманы.
Сме-ена…
Куцые деревья насмешливо хлопали на ветру мокрыми листьями, злорадно хлюпала под ногами мутная вода.
Теперь и с Костром объясняться придётся.
Спирин вспомнил взбудораженного Головина, как, не запрыгнув в джип, парень начал восторженно рассказывать о драке: «… они такие, он такой… левой, правой… ножик фьють… хлоп… бац… красава…»
Герой, короче…
Мимо, волоча шлейф мороси, прогромыхал грузовик. Аспирин вовремя отпрыгнул и сумел избежать встречи с брызгами. Так же, как встречи с отморозками, напавшими на друга.
Это было слишком. Молодой человек нахмурился, а из груди вырвался вздох. Перепрыгивая через лужи, прибавил шаг.
Пускай… Он же не знал, что Костёр в драку сразу полезет. Всего пять минут! Именно столько понадобилось Спирину для получения денег.
Парень вспомнил широкие лица владельцев внедорожника. Внимательные глаза и короткие стрижки. Новые знакомые очень сильно походили на Головина и ухажёра Димкиной сестры. Разве что одеты круче и солиднее, а циничная уверенность сменилась неуёмной деловитостью. Бандиты, ставшие бизнесменами, уважаемые, мать их, люди…
– Корешок-то в беде, – насмешливо подколол один. – Не стыдно?
Правый угол рта полез куда-то в сторону. Несколько секунд Аспирин не мог вымолвить ни слова.
– … получилось… – промямлил он наконец, проглатывая слово «так».
– Ню, ню…
Михаил пошёл пятнами:
– Деньги? – нервно сглотнул он и в упор посмотрел на мучителя.
– Как и договаривались… – глухо послышалось из темноты, и мужчина отвернулся.
Мишке захотелось сказать «Ню-ню», но здравый смысл взял верх: не стоило перегибать палку.
– Я Костру не нянька, – произнёс он. – Не… – Замолчал, когда из распахнувшихся дверей клуба появились младшие Костровы и Маша. – Так получилось…
Ему никто не ответил.
Михаил придвинулся к стеклу, его глаза прилипли к шатающимся фигуркам. И резко отпрянул, когда Дмитрий вдруг повернул голову и внимательно посмотрел в сторону машины.
Неужели заметил?
Чувствуя на себе внимательные взгляды покупателей, густо покраснел. И всё из-за Димки.
– Здесь план здания. – протянул сложенный пополам тетрадный листок. – Место, как пройти, окно… – Подумал, говорить или нет, – … и не шумите, ради бога… если жить хотите.
– Обрубки? – В голосе больше любопытства, чем страха. Похоже, сами они, как и Спирин, на заброшенный пустырь идти не собирались.
– Угу.
– Вот деньги. – Один из парней протянул объёмный рюкзак. – Как договаривались.
Михаил проверил пачки, руки при этом предательски тряслись.
– Вроде бы… – Подумал, что здорово придумал пригрозить звонком в милицию, если вздумают кинуть.
Водитель недобро хмыкнул:
– Тратить не спеши… пару дней.
– Не буду… – Губы не слушались. – Только я не соврал, там, правда, выход.
– И «АГ»?
– «АГ»… и многое другое.
– Ладно… – Короткая пауза. – Можешь идти.
Спирин взялся за ручку.
– Куда столько деньжищ то? – не сдержался Головин. – А?
– Надо… – отмахнулся Спирин, неожиданно чувствуя глупое желание накупить дефицитных продуктов и похвалиться перед Костровым.
– Ню-ню… – снова послышалось с переднего сиденья, и Михаил торопливо, дышать вдруг стало труднее, открыл дверь.
– Пока.
– Костру привет…
Спирин с силой захлопнул дверь.
Шлёп, шлёп… Вырывая из воспоминаний, навстречу попались двое прохожих. В одинаково серых плащах, галошах и с кожаными сумками. Идут друг за другом, чуть ли не в след. Смешно. Михаил отступил в сторону, пропуская. Первый мужчина проскочил мимо, не поднимая головы, второй скользнул рассеянным взглядом. Шлёп, шлёп… мокро захлюпало за спиной.
Спирин двинулся дальше. Разглядывая свинцовую хмарь неба, тяжело вздохнул: некрасиво с другом получилось… и Ленкой… в памяти всплыло лицо девушки, и Мишка окончательно расстроился: вырос Рыжик.
И внимание не обращает…
Снова остановился, втаптывая в грязь, брошенную кем-то пачку сигарет. Всё правильно, для неё он ботаник, в лучшем случае – друг брата.
Не замечая падающих сверху капель, Михаил тоскливо поглядел на небо. Подставил лицо студёным брызгам, серые глаза распахнулись навстречу тучам, пришёл в себя и побрёл медленно дальше.
Раньше было по-другому. Особенно в детстве. До того, как Димкин отец связался с криминалом, да и после, когда помирились. Спирин вспомнил неудачные попытки приобщить Костровых к здоровому образу жизни. Вытащить в парк, или на велосипедах уговорить покататься.
Иногда удавалось…
Ленка уже тогда была егозой, и, как брат, искала на свою голову приключений. Вместо ровной дороги норовила через бордюр перескочить, по траве или ступенькам. Разумеется, часто падала. Один раз приземлилась на пятую точку, сдирая коленки до крови. Сидит на земле, хлопает от шока растерянно синими глазищами, не знает – плакать или смеяться. Ну а Мишка, дурак ненормальный, не раздумывая (когда с велосипеда успел спрыгнуть?), подскочил, чувствуя внизу живота непонятную дрожь, начал на ссадины дуть, а пальцы случайно коснулись загорелого бедра… Опомнился, конечно, уступил место брату, но успел заметить изменившийся взгляд четырнадцатилетней девчонки.
Прошло с тех пор три года…
Задумавшись, молодой человек, не глядя, протопал по луже. Кроссовки промокли окончательно (водонепроницаемые, называется) и внутри противно захлюпало, пальцы стали неметь от холода.
Ругая себя за глупые мечты, Спирин выбрался на сухой участок дороги и несколько раз топнул ногами, стряхивая грязь. Простудиться не хватало. Рассеянно подумал, что не мешает снять обувь и отжать носки, но поморщился, представив, как это будет выглядеть. Неуклюже заковылял дальше, неожиданно со страхом вспоминая, на что похожа его корявая походка. На нечеловеческую поступь странного существа, являвшегося во сне почти каждую ночь.
Молодой человек помнил сон наизусть…
* * *Хриплый вибрирующий вой сирены, казалось, проникал в самую душу. Давил на мысли, вгоняя в ступор и вызывая дрожь. Пришлось приглушить звук, включить параметрические сканеры, настроить радиосвязь и надеяться на безотказную работу передатчика.
Вовремя.
На другой стороне острова взметнулись яркие всполохи, и послышался приглушённый расстоянием рокочущий грохот: береговая противовоздушная оборона не выдержала и пропустила звено японских самолётов.
Аут…
Если ударят по ним и буровым установкам, всё кончено. Одна надежда: дорогостоящее оборудование и рабочие нужны всем.
Наивный…
На дисплее, прямо перед глазами, замелькали красные точки: противник, вторгшийся на территорию Содружества. Радар не справился с количеством целей, уменьшая разрешение, обиженно заскулил встроенной релюшкой, и изображение потеряло чёткость. Теперь можно бояться по-настоящему: теперь они рисковали попасть в плен.
А где плен, там и рабство.
– «Сахалин 19», «Сахалин 19», – послышался в наушниках позывной. – Говорит «Офис «А»». Как слышите? Приём.
– Слышу «Офис «А»». Что происходит?
– Срочная эвакуация. Повторяю, срочная эвакуация… Поняли? Подтвердите.
– Понял «Офис «А»». Приступаю.
– Пирс номер четыре. Вас ждут. Паром отправлен.
– Понял «Офис «А»». Приступаю…
По-прежнему далеко, и всё-таки заметно ближе, утробно ухнуло. Чёрный бархат ночного неба прорезали бежевые стёжки трассирующих вспышек и алые сферы ракет «земля-воздух», оставляющие за собой едва заметные в темноте борозды дымного следа.
«Сахалин 19» не удержался и включил максимальное приближение, на несколько секунд растворяясь в далёком бое.
Упрятанные в ночь современнейшей светомаскировкой бесформенные пятна наземных построек, и такое же чёрное, с дымными просветами клубящихся облаков небо, подсвеченное сверху полной луной, стали багровыми, будто тлеющие на ветру угли. Тонкие стёжки превратились в смазанные линии, упрямо выискивающие над собой ревущие турбинами самолёты. А ракеты, резко меняя в воздухе направление, вовсе слепили глаза. Но он продолжал смотреть, всецело захваченный невероятным зрелищем. Смотреть, как сотни килограммов смертоносной стали, затмевая луну, впиваются в облака и сжигают озон. Мгновение казалось: на этом всё кончится, небесное покрывало прошито насквозь, но неожиданно, то здесь, то там, на землю стали пикировать самолёты, оставляя после себя изрытые взрывом, спёкшиеся от огромной температуры дымящиеся оспины воронок.
Несколько самолётов прорвали первый эшелон обороны, резко взяли влево, и, прикрывая друг друга, стали приближаться к промышленным постройкам. Сознание разделилось: одна часть отслеживала движение неприятеля на дисплее радара, другая – через оптику наружного наблюдения.
Самолёты перестроились для захода на цель.
Неприметный с виду холм, в нескольких километрах к северу, пришёл в движение, закручиваясь по спирали и проваливаясь внутрь. Невероятно… Подозрительные изменения в ландшафте не укрылись и от лётчиков: звено штурмовиков разошлось веером, набирая высоту, меняя курс и разворачиваясь в сторону новообразования. Прошло тридцать секунд, и над землёй появилась бесформенная махина запрятанного в недра земли фантастического сооружения. Ещё несколько секунд, и… из тупого жерла, больше похожего на многометровый ряд параболических антенн, чем ствол какого-либо известного на земле оружия, вырвался прозрачный луч – узкий пучок энергии. На экране ночного визора пучок походил на струю раскалённого газа: воздух вокруг него дрожал и колебался, словно жаркое марево раскалённого асфальта.
Луч, меняя цвет, облизал облака и нащупал один из истребителей. Мгновение – и от машины остался ослепительный огненный шар распылённого над костром порошка магния.
Объёмный взрыв.
Истребители повернули. Пилоты решили вывести машины из-под удара, но Луч хищно метнулся следом, и ещё два самолёта, освещая ночь горящими дымными останками, рукотворными метеорами рухнули на землю. Последним повезло чуть больше. Пучок всепожирающей энергии скользнул от них в нескольких метрах. Самолёты рвануло и закрутило, затягивая в огромный невидимый торнадо. Ещё секунду штурмовики двигались прямо, продолжая отчаянно сопротивляться, затем окончательно потеряли управление, и, разваливаясь на куски, вращаясь, начали падать вниз. Парашюты так и не появились: либо пилоты погибли, либо отказала электроника. Но, все, кто следил за разыгравшейся в небе трагедией, единодушно склонялись к первому варианту.
Звено новейших, казавшихся неуязвимыми, штурмовиков было уничтожено меньше чем за минуту.
– Бригадир! – раздался в наушниках чей-то голос. – Бригадир, танки!
Танки? Слово упорно не хотело обретать смысл, болтаясь где-то на задворках разума. Какие танки, когда самолёты.
Самолёты… только что сбиты… танки…
– Не меньше двух десятков! – Металлический голос вернул на землю. – Двигаются к на…
Конец фразы потонул в грохоте залпов. Ночь, освещённая вырвавшейся из стальной оболочки энергией, превратилась в день. Десятками маленьких «солнц», пущенных в темноте в сторону бывшего холма.
Остров затрясся, подбрасывая технику и ломая постройки. Лязгнули зубы, норовя оттяпать язык, ноги с трудом удержали массивное тело.
Первые снаряды угодили в защитное поле. «Антенны» пошли радужными пятнами, превратились в огромный и переливающийся мыльный пузырь, в котором угадывались горящие линии силовой решётки. Медленно потухли… Башня огрызнулась, облизывая лучом прижавшиеся к земле приплюснутые тени и превращая их в факелы. Один, другой…
Танки сделали второй залп, на этот раз слаженно, одновременно.
Конец…
Ярость тротила оказалась сильнее упрятанной под землю силовой установки. Десятки снарядов прочертили багровое небо, и генераторы поля не выдержали, сгорая от перегрузки. Мгновение ничего не происходило, а затем… из жерла рукотворной сопки вырвался ослепительно-жемчужный луч, вспарывая темноту небесного купола подобно вспышке электродуговой сварки полумрак цеха, только в тысячу раз мощнее. Земля окончательно ушла из-под ног, меняясь положением с небом. Стало темно и тихо: защита вырубила датчики, спасая глаза от излучения, а лёгкие – от удушливо-обжигающей смеси озона и расплавленного металла. Тишина сменилась бесконечным писком повреждённых датчиков: температура, ходовая часть, сервоприводы и подача топлива. Где-то на периферии звучали вопли рабочих…
Когда человеческий мозг отключился, компьютер запустил аварийную программу. Включились дополнительные источники питания, заработали вспомогательные двигатели, и… покорёженные останки того, что когда-то звалось «Сахалин 19», а ещё раньше… когда было человеком – Виктором Андреевичем Спириным, поднимая пыль и сажу, поминутно останавливаясь, полупоехало, полупоползло в сторону пирса. Уже не думая о бригаде, а стараясь выжить, согласно запрятанной в глубине электронной начинки программы. Но бригада находилась рядом, и неотступно двигалась следом.
Все – кому удалось выжить.
Такие же уродцы из стали и плоти. Расплавленные механические чудища, напоминающие фантастических роботов из старых голливудских фильмов. А затем, оставаясь в спасительной темноте беспамятства, подстёгнутый мощным выбросом таинственной энергии Башни, человеческий разум начал меняться. Разрушая привычные нейронные связи, нащупывая в кибернетических системах лазейки и заменяя ими уничтоженные участки мозга.
Именно в этот миг существо, бывшее когда-то машиной, откликавшейся на позывной «Сахалин 19», по-новому взглянуло на окружающий мир, ужасаясь тому, во что превратилось, и обещая себе, когда наберётся сил – обязательно всё исправить…
* * *Сон…
Сон ли это? Верилось с трудом. Во всяком случае, раньше Михаил о таком не слышал.
Впереди замаячил подъезд.
Входная дверь перекошена, кодовый замок не работает. Странно? Нисколько, в городе многое вышло из строя. И продолжало сыпаться с пугающим постоянством. Говорят, раньше домофоны стояли, штуки такие, типа телефонов, и говорят, даже изображение показывали, как в телевизоре. Не врут, наверное – телевизоры же есть. И телефоны…
Спирин распахнул дверь, в нос ударил удушливый «коктейль» перегара и мочи, и поморщился. Осторожно переступил через лежащее на полу человеческое тело. Сосед из «двенадцатой» опять пьяный валяется. Что-то в позе мужчины заставило замереть. Подобрав к животу ноги и спрятав на груди руки, мужчина являл собой отвратительную пародию на ребёнка, укутанного в грязную чёрную простынь, выброшенного и никому ненужного. В принципе так и было, но не это заставило Спирина остановиться. Поза человека напомнила ещё один сон: огромная комната с теряющимися в темноте стенами, накатывающий волнами шёпот и он – повисший в центре в позе эмбриона, словно зал заполнен не воздухом, а прозрачным желе. Шёпот усиливается, уже можно разобрать отдельные слова…
Мишка пришёл в себя, мокрые ноги противно хлюпнули. Потрепав соседа за плечо, молодой человек звонко хлопнул ладонью по заросшей щетиной физиономии. Услышал не то ругань, не то стон, чертыхаясь, с натугой посадил страдальца ровнее. Постоял, пытаясь найти решение: если жена дома, в квартиру не пустит; значит, тащить соседа на третий этаж смысла нет, но и оставить его на площадке парень не мог – совесть не позволяла.
Вывод?
Пьяный зашевелился, разлепляя грязные глаза, мутные и без единой мысли.
– Пом-моги, – услышал Аспирин. – П-подняться.
Вцепившись в грязную куртку – под ногтями заломило – Мишка напрягся, и медленно, резко выдыхая от натуги, поставил соседа на ноги.
– Домой? – неуверенно спросил он, глядя на раскачивающегося взад-вперёд человека.
– Не-а… Ту-у-да.
Сосед сделал шаг к двери.
– Куда туда?
– Ту-у-да. – повторил сосед.
– Дойдёшь?
– Ту-у-да… – услышал он снова.
– Осторожнее. – Мишка с болью следил, как пьяный, распахнув дверь, качаясь, переступает через порог. Двинулся следом, рука придержала дверь.
Сосед постоял, опустив голову, несколько раз плавно качнулся, но не упал. Встрепенувшись, резко дёрнул головой (Димкин отец называл такое поведение синдромом попугая) и медленно спустился по ступенькам, не останавливаясь, на автопилоте побрёл по дороге в неизвестном направлении.
Провожая страдальца взглядом, Мишка несколько секунд постоял в нерешительности, снова вспомнил про мокрые ноги – так и простудиться недолго, – и нырнул обратно. Бегом поднялся на третий этаж (лифт, как и кодовый замок, давно вышел из строя), запыхавшись подбежал к двери, и… остановился, почувствовав на себе чей-то взгляд. Замер, в ладонь больно впился приготовленный заранее ключ, и медленно повернул голову.
– Привет. – Возле лифта стояла Лена.
– Привет, – задыхаясь, выдохнул Михаил. С шумом втянул в лёгкие воздух. – Ты… – снова выдохнул, – напугала…
– С работы?
– Ну да… угу… а ты… от брата?
Девушка отрицательно мотнула головой, отчего длинные волосы взметнулись огненными брызгами, проследила за его взглядом и нахмурилась.
– Где ты был? Вчера в клубе?
Мишка занервничал, некстати думая, как Ленка похожа на брата. Поведение, речь, даже одежда. Глаза… неожиданно понял, почему удивился облику девушки. Её глаза, вернее, макияж. Сейчас у Лены не было привычного боевого раскраса, превращавшего её в призрак с космическими провалами вместо глаз. Вообще никакой косметики. Перед ним стояла высокая симпатичная девчонка с большими задумчивыми голубыми глазами. И ресницами… длинными-длинными, как хвост у сороки. Наверное, если подойти поближе, можно ощутить от взмахов ветерок, услышать робкий стук сердца и почувствовать клубничный аромат кожи.
Михаил сглотнул.
– Молчишь? – Лена или не заметила его волнение, или не захотела заметить. – Я жду.
Подойдёшь, размечтался…
– Дела были. – Голос прозвучал глухо. – Извини. И брату скажи.
– Брату сам передашь. Какие дела?
– Мои.
– Твои? – возмутилась девушка. – Единственного друга чуть не убили! А ты… – Губы чуть задрожали. – Я думала, вы друзья.
– Друзья…
– Когда он тебе нужен. Говоришь одно, а делаешь другое?
– Неправда. – Пытаясь скрыть раздражение, Михаил повысил голос. – Так получилось…
В порыве девушка шагнула ближе:
– Неужели? Не в первый раз…
Спирин покраснел.
– Знаешь, что…
– Лучше скажи. Какие дела?
– Не могу. – Мишка пытался взять себя в руки. – Может, зайдём? Здесь не лучшее место для разговора.
– Размечтался! Говори здесь.
Чувство вины исчезло окончательно, Мишка начал злиться.
– Послушай, я всё расскажу Димке.
– Нет. Расскажи мне.
– Да почему тебе? С чего?
– С того… – Девушка на секунду замолчала. – Он же мой брат.
Ясно… переживает.
И сердито добавила:
– Не скажешь – хуже будет.
Спирин не смог скрыть удивление.
– Что?
– Заставлю рассказать.
Излучины губ нервно поползли в стороны, но сохранить достоинство не удалось, гримаса лишь отдалённо напоминала улыбку.
Ну и стерва, вся в брата, такая же ненормальная.
– Я жду. Что у тебя с Башкой?
– Ничего… – Мишка вспомнил про мокрые ноги. Раздражение куда-то подевалось. – Так получилось. Позвали меня… – Поймал себя на том, что, несмотря на ситуацию, откровенно Ленкой любуется. – Ты, как брательник, считаешь, я всё подстроил?
Брови девушки взлетели вверх.
– Он так считает?
Спирин вконец запутался.
– Он тебе не сказал?
– О чём?
– О пустыре? – Михаил убрал ключи, рассеянно фиксируя оставшийся на ладони глубокий отпечаток. Потирая больное место, внимательно посмотрел на Лену. – Значит, ты пришла сама, не от него?
– Нет, конечно. В смысле… ой, ну ты понял.
Если бы…
– Вы ходили на пустырь? И что там?
– Ничего. – Оглядевшись, Михаил понизил голос. – И тише. – Подошёл ближе. – Нашли кое-что. Больше ничего не скажу.
Глядя на парня сверху вниз, девушка задумалась. Мишка ждал продолжения.
– Ладно, – наконец произнесла Лена, чувствуя, что пауза затянулась. – А джип?
– Какой?
А то не знаешь, читалось в её глазах.
– Возле клуба. Я видела…
– Костёр… брат тоже видел?
– Не знаю. Спросить не успела.
– Он не дома?
– Нет.
– А где?
– Не скажу. – Лена отвернулась, окинула взглядом коридор, шустро переставляя длинные мальчишечьи ноги, поднялась на площадку между этажами. Посмотрела сквозь треснутое, заклеенное скотчем стекло на улицу, рука дотронулась до ручки, испачкалась и брезгливо отдёрнула пальцы.
– Ясно. – Поражаясь, какой худенькой девушка кажется сзади, Михаил поднялся следом. Вздохнул. – У Машки остался, – спустя секунду добавил он. – Повезло…
Последняя фраза почему-то Лену разозлила. Девушка не удивилась его дедуктивным способностям.
– Повезло? Всё-то ты знаешь. – Снова отвернулась к окну. – Умник…
Некоторое время молодые люди стояли молча. Разглядывая за окном серые мокрые здания, Мишка пытался угадать цель Ленкиного визита. Вряд ли только узнать, где он находился во время драки. Неожиданно, даже для самого себя, признался:
– Я хочу сыграть в шоу.
Повисла тишина. Парень увидел, как двинулись под тоненькой ветровкой острые плечи, услышал, как с шумом вырвался из щуплой груди воздух.
– Ты… – Резко повернувшись, девушка посмотрела прямо в глаза. – Правда?
Мишка кивнул:
– Брату не говори.
– Ты не сможешь. Отец говорит, там «свои» выигрывают.
– Увидим.
– Нет…
– Да. – Мишка грустно улыбнулся, не зная, как объяснить словами. – Я не могу здесь. – Перевёл взгляд на окно, увидел грязный подоконник, прилипшие окурки. – Посмотри, посмотри, – вырвалось у него. – Как мы живём. Так нельзя. Нужно что-то делать.
– Но ты погибнешь.
– Пускай. – Спирин вздрогнул, когда представил, что проиграет. – Я выиграю.
Лена неожиданно улыбнулась и провела рукой по его волосам.
– Ты искал деньги?
– Да. – Мишка кивнул, продолжая смотреть в окно. – Мы с Костром нашли кое-что.
– Ты говорил.
– Я это продал.
– Дорого?
– На игру хватит.
– Ясно, а вчера встречался с покупателями.
– Да. Костёр не вовремя драку затеял. Кстати, передай Димке, я всё уладил. Проблем не будет.
– Понятно… – Девушка проследила Мишкин взгляд, вспоминая, что парень мечтал вырваться из Города с детства. – Отец говорит, за стеной то же самое.
Спирин словно ждал этого.
– Неважно! – воскликнул он с жаром. – Дело не в этом. Я хочу видеть. Да и не верю. Привозят же комплектующие. Сырьё там… бензин. Нет. – В голосе звучала пугающая уверенность. – По-любому есть. – Схватил девушку за плечи. – Представь, а вдруг там леса? Поля с цветами? Реки? И даже море, ты когда-нибудь видела море? – Спирин замолчал, ему не хватило воздуха.
Молчала и Лена, поражённая Мишкиным воображением. Уже забыла, что его дурацкая мечта дорого обошлась родному брату, а могла и вовсе стоить Дмитрию жизни. Друг, называется… С головой ещё хуже, чему у любимого братика. Ой, ли? Кого обмануть пытается? Аспирин казался не только ненормальным. Он был необычным, непохожим на других. Неисправимый циник и зануда, витал в облаках и всё время фантазировал. А его глаза и губы, и вообще… помнит же, как дул ей на коленки, не забыла за столько времени.
Сердце забилось сильнее, низ живота охватил жар, а блузка на груди стала тесной. Неожиданно захотелось парня поцеловать.
– Жаль, вдвоём нельзя, – произнёс молодой человек, только сейчас замечая в своих руках Ленкины плечи, заметил прямо перед собой бледные приоткрытые губы, горящий желанием взгляд. Смутился. – Во-от… Короче… Надо попробовать.
Лена погрустнела: наваждение развеялось. Она снова находилась в грязном подъезде, рядом с парнем, который (теперь она могла признаться) ей очень нравился, но решил распрощаться с руками и превратиться в киборга.
– Всё равно надо брату сказать, – выдавила она. – С друзьями так нельзя.
– Ты права. Просто я боялся, он не позволит. – Мишка замолчал, понимая, что лукавит. Собрался с духом и добавил: – Вернее, за мной увяжется. Отвечай потом за него.
– А может, денег мало? – Лене захотелось парня обидеть. – Решил не делиться?
– Думай, как хочешь, – неожиданно согласился Михаил. – Он играть-то толком не умеет.
– Прости.
– Ты хотела меня заставить, – произнёс вдруг Спирин.
– Что?
– В самом начале сказала, если не скажу, пожалею.
– Да? Так, ерунда, забудь.
– Ну, нет. – Мишка игриво развернул девушку к себе. – Говори, давай.
– Я знаю, – произнесла Лена, пряча глаза, и кожей почувствовала, как напрягся Михаил. – Светка сказала… – добавила едва слышно.
– Что ты знаешь? – Последнее слово далось Спирину с трудом. Лицо снова покраснело. – При чём здесь Светка?