- -
- 100%
- +
Еще через год всё кончилось.
Без двух воскресений
Прожили они вместе всю жизнь. Она маленькая, худенькая, а он большой, сильный.
Вот придет он к вечеру от своей – так ее и шибанет духами. Сядет, она ему рюмочку и тарелку борща с большим куском мяса. Поест, встанет, потянется и засмеется. Схватит ее в охапку и начнет подбрасывать, невысоко, а так чуть-чуть. Она засмеется: « хватит, хватит», а он скажет: «люблю я твой смех» и спать уйдет.
И умер быстро и хорошо: в воскресенье. Если б, скажем во вторник, как бы ей по вторникам по пустому кладбищу. Страшно.
Всего два воскресенья за год и пропустила. Один раз температура, грипп, а второй раз отравилась: творог плохой съела.
Вчера с вечера борщ сварила, в маленькую баночку налила. Рюмочку в пузырек опрокинула и пошла. Баночку открытую в землю поставила, а пузырек за крест затаила. Всё прибрала, стерла землю: на низ креста дождем попала. Оглядела, перекрестила и вернулась на дорожку.
Трамвая долго не было, наконец, села и сморило ее. Скорбное ее личико то на грудь склонится, а то всё тело на сторону поведет. Через две остановки начала на соседку падать, но та скоро вышла, и она села ровно – свою остановку ждать.
Март
Кругом снег и солнце – чистота и радость. Солнце-радость покатится по жизни, звеня бубенчиками: эй, радуйся. Чему ты не рад? Оно не стоит твоей нерадости. Видишь, вокруг какая чистота – на всю землю. Радуйся.
Мысли-нерадости нарастают в потемках, накачиваются твоею грустью. Подумай, ведь грусть всегда только внутри, а снаружи только радость. Попробуй вылезти наружу или еще лучше – открыться внешней радости, откройся, как раковина, когда ее насельник хочет есть. Открой свое другое светлое лицо, чтоб снег дал тебе чистоту, а солнце – разум.
Малаховка
Улица Малаховки. Полдень. Зной. Справа глухой забор мясокомбината, слева автобаза, на обочине грузовая машина без водителя. За высокими, грубо тесаными бортами виднеются коровы. Ни звука переступающих копыт, ни мычанья – они стоят так тихо, как будто. их нет. Видны только немыслимо торчащие кости, покрытые превращенной в коросту шкурой.
Возвращается хозяин машины, с большим трудом выгоняет коров на дорогу и уезжает.
Они так же беззвучно, как прежде, замирают там, где оказались. Потом, перебирая ногами как в невесомости, чуть-чуть разбредаются. Одна заходит на проезжую часть и неожиданная машина, не полностью ее объехав, причиняет ей смерть. Корова складывает все свои ноги под себя, как убитый паук, и умирает, так и не произнеся ни звука.
Еще одна забредает в придорожную канаву, опускает голову в воду и, захлебнувшись, с легким всплеском ложится мертвая в воду.
Остальные исчезают в окрестных кустах среди брошенных бумажных пакетов, пластиковых бутылок и других экзотических предметов. Две самые немощные остались.
Наконец, видно прослышав о десанте призрачного стада, с соседней улицы приходит Лукерья. В ее руках хворостина для загона коровы. Свою кормилицу она продала всего три дня назад.
Лукерья подходит к коровам и оглядывает их. У одной из них голова опущена, а другая смотрит на женщину тусклыми, ничего не выражающими глазами. И вдруг на мгновенье взгляд осмысливается, и Лукерья видит почти человеческое страдание. Мгновение прошло, и снова энергия смерти, осознанная на миг, рассеивается по всему телу, делая его неподвижным и бесшумным.
Но этого мгновенья достаточно. Лукерья переложит хворостину в левую руку, правой несильно хлопнет торчащую кость крестца, и корова, легко перебирая ногами, но почти не двигаясь, повлечется к дому Лукерьи.
Можно было бы сказать, что женщина выходила корову, что корова толстая, с большим выменем, почти касающимся земли, по вечерам входит во двор как молочное божество, теплое и живое. Но это было бы неправдой. Корова через три дня сдохла.
Странности
Стихи – это странности, странности – это стихи,Странность слов, намагниченных чувством друг к другу,Странность букв, безучастных, в слове пылких и страстных.Необъяснимо речи явленье. Откуда она возникает, зачем?Что питает ее? Не кровь ли?Кровь немыслима также – строки жил вытекают одна из другойв поэме вращенья, той, что люди читать не умеют.Странны, странны названья: гормон, антиген и нейрон,за ними толпы новых имен из дальних каких-то времен на подходе.И где же там я?Такими, как ты представляешь себе,нет и не будет ни тебя, ни меня, ни Солнца —все немыслимо странны. Все – стихи.И стихами душу ли, сердце хотим объяснить.Но сердца космический порт немыслим вдвойне, кто хозяин? —– Только не ты. Всё, чем владеешь:пара строк неуверенных, странных.Подобно этой:Странен Создатель поэта убогого. Странен.Нахал бессмертный
Жили-были в деревне Парамоново крыса и таракан.
Крыса была принципиально одинока. Никого она над собой не признавала, с крысами не общалась, ни с кем не советовалась и никому не плакалась. Зато была в курсе всех деревенских дел.
Как-то она во второй дом по левой стороне забежала узнать, что там за народец обитает, да к порядку, если таковой обнаружится, призвать. Дом давно пустовал и даже начал заваливаться. Вылезла из щели, а в доме холод и темнота. Огляделась она и видит на подоконнике неподвижно сидит таракан. Сначала решила – мертвый, но тут он усом повел. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает. – Да я здесь всегда – таракаша говорит. Разглядела тут Крыса, что малыш это, несмышленый.
– Бедный – подумала она – да что же он здесь найдет поесть?
Когда в следующий раз пришла она в дом, в зубах у нее оказалась корочка сыра.
Таракана нигде не было. Стала звать: «Беденок, а Беденок», он и выскочил откуда-то с потолка.
– Жив? – удивилась она.
– А то! – ухмыльнулся он.
– Вот попробуй, что я тебе добыла.
Но Беденок только ползал по корке, а чтоб ел – не видно.
– Чем занимаешься, какие планы? – строго спросила крыса.
– Планы? Вот с тобой поговорить.
– Ну, говори.
– Ты меня любишь?
– Дурной. За что?
– А зачем корку принесла?
– Сострадала. Душа у меня нежная и мятежная – ко всякой нечисти слабость испытываю – и крыса резко повернулась, исполнившись удивления от наглости этого малыша и своего к нему сочувствия.
«Малыш» от легкого удара хвостом сразу умер. Крыса только плюнула и ушла. Но через несколько дней вернулась, не то, что по плану, а так для порядка.
В доме слышался слабый повторяющийся скрип. Крыса насторожилась.
Беденок сидел на своем любимом подоконнике и усом шевелил.
– Это ты? – озадачилась Крыса.
– Нет. Не я. Это мой прапраправнук.
– Ну, праправнук ты наглец. То умрет, то воскреснет.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.