- -
- 100%
- +
Белый кот приоткрыл один глаз, окинул ее равнодушным взглядом и нехотя ответил:
– Маркиз.
– Какое красивое имя! – промурлыкала Маркиза.
Кот еще раз приоткрыл глаз, медленно и глубоко вздохнул. Потом так же медленно выдохнул и презрительно хмыкнул:
– Неужели бы ты по‑другому сказала?
После этих слов он перевернулся на другой бок. Маркиза была обескуражена его поведением. Было понятно, что разговор не клеится.
– Он – кастрат. Не обращай внимания, у кастратов другие радости, – раздалось с другой стороны.
Маркиза обернулась и через клетку от себя увидела полосатого кота с ярко‑зелеными глазами.
– Мы в приюте, – ответил полосатый кот на немой вопрос Маркизы.
– Что это такое? – удивилась Маркиза.
– Сюда привозят отловленных бездомных кошек. Потом дают объявление и кто‑то из хозяев откликается. А некоторых берут другие люди.
– А остальных… кого никто не берет? Они живут здесь всю жизнь? В этих клетках?
– Об этом здесь точно никто не знает. Поговаривают, что если спустя какое‑то время никто из людей не заберет кошку, то ее убьют.
– Как убьют?
– Видела добрячка‑ветеринара?
– Да.
– Говорят, он что‑то такое с животными делает, что можно заснуть и больше никогда не проснуться.
– Ерунда, – не поверила Маркиза, – он добрый.
– Может, и ерунда. Но когда меня привезли, я познакомился с хромым котом. Он тут прожил дольше всех. Кстати, жил в твоей клетке. Так вот вчера его забрали, а почему? Не знаю…
– И ты его больше не видел?
– Со вчерашнего дня его больше нет. А тебя посадили в его клетку.
– Люди не могут нас убивать! Они заботятся о нас! Они – наши слуги!
Полосатый кот уставился на Маркизу так, будто старался понять, шутит ли она. Потом громко фыркнул:
– Ты это серьезно?
– Да. А что? У меня была служанка – Ирина. Она всегда за мной ухаживала и вообще делала все, что я захочу.
Кот опять фыркнул и рассмеялся. На этот раз он смеялся долго и так заразительно, что даже Маркизе стало весело.
– Дорогуша, кажется, ты все перепутала, – отдышавшись от смеха, произнес полосатый кот. – На самом деле люди – это наши хозяева. История эта давняя, мне ее рассказывал отец… Когда‑то давно наши предки были дикими кошками. Они жили в лесах, степях и питались только тем, что добывали охотой. Впрочем, как и люди. А потом как‑то один человек подружился с нашим предком. Он стал кормить его и добывать для него еду. В обмен наш предок заботился о доме и запасах, оберегал человека от разных мелких напастей, типа грызунов и птиц. Всем было выгодно. Человек делился своей добычей, принесенной с охоты. Наш предок считал, что выиграл в лотерею, потому что ему практически ничего не нужно было делать. Грызунов и птиц он разгонял постепенно. Зато у него была регулярная еда и теплый кров. Он мог спать целыми днями и ничего не делать.
– Какой хитрый! – воскликнула Маркиза. – Это доказывает, что все‑таки человек – наш слуга. Он носил нашему предку еду. А наш предок ничего не делал. Отдыхал!
– Наверняка именно так он и думал. Но… наш предок допустил фатальную для всех нас ошибку. Все его потомство со временем разучилось жить самостоятельно. Вот ты, к примеру, сможешь сейчас поймать кролика или зайца? А может быть, утку? Нет! Многие из нас не смогут справиться даже с крысой или мышью… Мы променяли эти навыки на комфорт и лень. И теперь мы, кошки, всего лишь забава и развлечение для людей. Со временем люди даже стали искусственно создавать разные виды кошек. Вот ты, например, искусственная порода. И теперь благодаря людям мы, кошки, существуем. И если тебе повезло приобрести Хозяина, значит, он позаботится о твоей жизни. А если ты бездомная, то тебя рано или поздно поймают и убьют.
Мир в голове у Маркизы начал переворачиваться. Она вспомнила, что в кафе служанка ее прогнала веником, а на улице никто из людей на нее не обращал внимания. Она даже стала понимать, почему Камилла вела себя так преданно по отношению к телу своей служанки, вернее, хозяйки. Маркиза наконец осознала, что ушла не из своего дома, куда несносная служанка привела щенка, а это был дом Ирины, в котором жили Маркиза и щенок. У нее в голове не сразу укладывалось, что Ирина – ее хозяйка, а не наоборот.
– Что же с нами будет? – наконец спросила Маркиза.
– Надейся, что твоя хозяйка тебя найдет тут.
– А если не найдет?
– А если не найдет, то ты обречена. Наверное… – тихо ответил полосатый кот.
Они замолчали. Маркиза осмысляла свои новые знания. Полосатый кот лакомился сухарями.
– Ты давно здесь? – возобновила разговор Маркиза.
– Не очень.
– У тебя есть хозяин? Он тебя найдет?
– Был! – ответил полосатый кот и отвернулся.
Маркиза поняла, что тема эта – неприятная для полосатого кота.
– Как тебя зовут? – Маркиза деликатно переменила тему разговора.
– Василий, – ответил полосатый кот.
– Как человека, – улыбнулась Маркиза.
– Хозяин относился ко мне как к человеку. Это он меня так назвал.
– Вась, раз ты уже давно тут и тебя никто не забрал, значит…
– Во‑первых, не «Вась», не Вася, не Васек, а Василий. Во‑вторых, ничего это не значит. Я намерен сбежать отсюда.
– Ох, простите великодушно, Василий.
– Прощаю. На первый раз.
– А как ты сбежишь?
– Не девчачье это дело, – с напускной важностью ответил Василий.
Маркиза хмыкнула и отвернулась. Наконец она разглядела весь приют. Возле двери лежали огромные мешки сухарей, а рядом ничуть не меньше мешки с туалетным наполнителем. Больше ничего интересного для Маркизы в помещении не было. На всякий случай она запомнила, где входная дверь и как она открывается.
История № 2. Ирина: жизнь для работы или работа для жизни?
«Пять минут девятого. Опаздываю!» – пронеслась паническая мысль в голове Ирины. Девушка мчалась сквозь толпу утреннего метрополитена.
У нее в офисе опоздание было недопустимой оплошностью и грубейшим нарушением. Бывают такие корпорации, где важно не то, как ты работаешь, а то, сколько ты работаешь.
Раз в месяц начальница запрашивала у службы безопасности списки сотрудников со временем похода через турникет. Не дай бог прислонить пропуск хотя бы на одну минуту позже начала рабочего времени. Она собирала весь отдел и публично устраивала разборки плюс допрос с пристрастием по каждому случаю. Запуганные сотрудники старались приходить заранее.
У Ирины за прошлый месяц была уже одна объяснительная. Она опоздала почти на пятнадцать минут. Глупо получилось, но так спешила, собираясь на работу, что забыла надеть юбку. Она бы не забыла – обычно не забывает, но в это утро ей позвонил сосед, этажом ниже, кричал, что она его затапливает, потолок мокрый. Ирина зашла на кухню и с ужасом увидела, что вся кухня по щиколотку в воде. Новенькая стиральная машинка дала протечку. Пришлось в спешном порядке собирать воду. Естественно, пиджак и юбку она сняла, чтобы не замочить. Перекрыв подачу воды в стиральную машину и собрав несколько ведер воды, Ирина накинула пальто и выбежала из дома. Она даже не отклонилась от графика и вышла в восемь тридцать. Дорога на работу занимает всего полчаса. Но в вагоне метро она с ужасом обнаружила, что под пальто на ней нет ни пиджака, ни юбки. Она так расстроилась, что даже расплакалась.
Вообще, Ирина жила довольно однообразной жизнью офисного сотрудника: пять рабочих дней, два выходных, вечные дэдлайны, нервы и утренний кофе. К сожалению, людей не предупреждают о том, что после института большинству из них предстоит скучная, унылая жизнь в офисе. Иначе кто бы согласился провести так всю жизнь?
Ирина – очень привлекательная и даже красивая девушка. Белокурые длинные волосы, высокая, стройная, карие глаза, вздернутый нос и пухлые губы. Даже женщинам бывает сложно оторвать взгляд от ее красоты. А мужчины просто замирают, теряя дар речи… Правда, с мужчинами у нее почему‑то отношения совершенно не складывались…
Ирина рано начала работать. Учебу в МГУ она совмещала то с работой курьера (зимой), то официантки (летом). Особой нужды не было, просто она хотела быть самостоятельной. Уже на последних курсах ее взяли в одну из крупнейших российских компаний. Сколько себя помнит, Ирина мечтала снять себе квартиру и не зависеть от родителей и других родственников. Дикое желание подростков быстрее вырасти потом превращает их в постаревших детей.
Квартира – вот была ее заветная мечта. Родители не могли себе позволить купить Ирине квартиру, поэтому девушка при первой возможности сняла себе квартиру в хрущевке на окраине Москвы. Первая съемная квартира обычно ужасна, но любишь ее больше всех.
Со временем Ирина стала хорошим профессионалом, она всегда полностью посвящала себя работе. Ежедневно засиживаясь до полуночи, делая по выходным разные отчеты для начальницы и презентации к совещаниям, Ирина заслужила на работе славу ответственного сотрудника. Руководство ее ценило. К сожалению, если руководство тебя ценит, значит, исполнитель ты великолепный, а вот продвигать тебя по карьерной лестнице не хочется – руководителей много, а вот ценного специалиста еще нужно поискать.
В двадцать шесть лет она купила себе однокомнатную квартиру в ипотеку в новостройке в районе третьего транспортного кольца, в пяти минутах от метро. Такая квартира в Москве – предел мечтаний большинства офисных клерков, приехавших покорять столицу из регионов. После такой покупки можно уже ни о чем не мечтать. Хотя приходится отдавать за кредит почти половину своей зарплаты – и так в течение двадцати лет! – Ирина все равно считает, что ей крупно повезло.
Наличие ипотеки сильно влияет на отношение к работе. Кто брал крупные кредиты, знают, что потеря работы в таком случае сравнима с потерей близкого родственника. Паника и страх охватывает человека при одной только мысли о том, что он может потерять работу. А в следующем месяце ему нечем будет заплатить за кредит. В считаные дни пени начнут увеличивать долг в геометрической прогрессии. Это еще можно пережить, если ты не одна, у тебя есть зарабатывающий муж, например. Но когда ты одна и помочь тебе никто не может, потерять работу, а потом и жилье очень страшно.
Такую фобию приобрела и Ирина, получив ключи от новенькой квартиры. Она поняла это не сразу. В один из пятничных вечеров она встретилась со своей давней подругой Кирой. Кира была девушка импульсивная и нетерпимая к людям и обстоятельствам. Если уж ей что‑то не нравится, то мосты сжигает моментально. Ирина, как это водится, пожаловалась на свою жизнь, на начальство и на то, что работы навешивают все больше и больше, а руководство по‑прежнему зарплату не поднимает. Кира посоветовала:
– Увольняйся! Что ты терпишь? Мы месяцами встретиться не можем, потому что ты работаешь до десяти вечера. Они на тебе бесплатно ездят!
– Как я уволюсь? У меня же ипотека… – ответила Ирина и в этот момент осознала свое положение. Она заключила себя в рабство на двадцать лет. Сама и добровольно.
С тех пор любое волнение в офисе для Ирины стало сродни урагану «Катрин» во Флориде. Плохое настроение начальницы навеивало мысли о скорой безработице. Опоздание с объяснительной угрожало увольнением с последующим социальным падением и потерей жилья.
Фобия приобрела настолько крутой оборот, что Ирина сама начала осознавать ее иррациональность. Она обратилась в юридическую консультацию. Потом сама перечитала закон об ипотеке, договоры с банком и все прочие нормативные акты, дабы удостовериться, что не все так плохо, как она себе представила. Банковская реклама в Интернете убеждала ее, что отъем квартиры – это крайняя мера и совершенно нераспространенная, что банки охотно идут на реструктуризацию в случае потери работы и всячески помогают человеку остаться на плаву. Все эти доводы не помогали Ирине избавиться от страха.
Следующим шагом стало ее обращение к психологу. Страх увеличивался, ничего не помогало. Ни психолог, ни гипнотизер.
С помощью психолога удалось выяснить, что сильным стрессовым фактором, усугубившим фобию, стало расставание с возлюбленным Ирины. Они были вместе почти шесть лет, да и кредит брали, собираясь платить совместно. Оформили, правда, на Ирину, чтобы проще было уладить формальности с отсутствием штампа в паспорте. А когда отношения так неожиданно прервались, квартира, как, собственно, и кредит достались Ирине. А вот машину, кстати уже с выплаченным кредитом, забрал Виталий.
Виталик был «не самым подходящим вариантом» для Ирины. Так говорила ее мама. К тому же он не делал ей предложение, хотя они уже много лет были вместе. Маму это тоже сильно нервировало.
– Он тобой пользуется! – не уставала она повторять.
– Мама, ну перестань, мы счастливы, нам хорошо вместе…
– Он пользуется тобой! Конечно, ему удобно жить с тобой без всяких обязательств! Ты ему всю себя, ужины, обустроенный быт, молодость, а когда тебе стукнет тридцать, уйдет к девчонке какой‑нибудь.
Ирине очень не нравились эти разговоры с мамой, но в душе она тоже хотела замуж и совершенно не понимала, почему Виталик не делает ей предложение. К тому же она не прочь была завести ребенка, а он даже слышать об этом не хотел.
Она много раз пыталась завести разговор о браке с Виталиком, но он считал, что на нее слишком давят родственники. Естественно, все заканчивалось ссорами, слезами и обидами. Но не расставаниями. А иногда он отшучивался: мол, зачем нам жениться, у нас и так фамилии одинаковые. Действительно, по воле случая они оба были Прохоровы.
Так, наверное, и продолжалось бы, если бы Ирина не решила однажды кардинально решить вопрос. Она набралась храбрости и пошла ва‑банк. Посадила на кухне Виталика и выпалила ему все, что думает:
– Виталик, мы уже с тобой почти пять лет вместе, из них живем целых три года под одной крышей. Ты знаешь, как я хочу настоящую семью и детей. К тому же родители настаивают, чтобы мы наконец сыграли свадьбу. Если мы любим друг друга, то формальный штамп в паспорте нас не разлучит и нам всем будет спокойнее, а главное, мы перестанем дергаться по этому поводу. Если ты меня любишь, то тебе не безразличны мои эмоции по поводу семьи и, думаю, ты пойдешь мне навстречу. В общем, нам надо решить: либо мы поженимся, либо расстаемся. Потому что в такой неопределенности я больше находиться не могу.
То ли Ирина выбрала неподходящий момент для такого разговора, то ли Виталик принципиально не собирался оформлять отношения с ней – он вспыхнул и резко ответил:
– Слушай, ты что, будешь мне угрожать и шантажировать? Хочешь расстаться, давай расстанемся. Мне не надо ставить никаких условий! Я хоть сегодня соберу вещи и уйду! Ты этого хочешь?
С этими словами он встал из‑за стола переговоров и, наспех одевшись, хлопнул дверью. Ирина расплакалась. Она совершенно не ожидала такой реакции. Она проплакала почти всю ночь. Написала ему несколько СМС. Сначала был текст «Не знала, что ты такая сволочь!». Он не ответил. Она не вытерпела и написала следующее СМС: «Ты никогда меня не любил! Правы были все, когда говорили, что ты меня не любишь! Ты всегда пользовался мной! Прощай навсегда». Ответа на это сообщение также не последовало. Тогда она написала еще одно: «Мы расстаемся, а ты даже не удосужился мне ответить! Как ты мог так со мной поступать? А я тебя искренне любила. Желаю тебе счастья. Вещи я тебе собрала». Не дождавшись ни одного ответа, она заснула, обессиленная от долгого плача.
Он вернулся под утро. Не трезвый. Она слышала, как он открыл входную дверь. Ее сердце стало биться так, что вот‑вот выпрыгнет из груди. Она не подала виду, притворилась спящей. Он шумно разделся и бухнулся в постель. Обнял ее крепко сзади, как он это всегда делал, и заснул.
Слез у Ирины больше не осталось, она была рада его возвращению. И особенное умиротворение вселили в нее эти объятия. Она всегда ощущала спокойствие, когда он так ее обнимал, слегка навалившись, так что можно было почувствовать вес его плеча и руки.
Они помирились. Вернее, они замолчали этот инцидент и не разговаривали о нем. Но у Ирины остался осадок и горечь. В душе она его не простила, а решила, что с этого момента начинает присматриваться к другим мужчинам. И объяснила себе так: «Раз Виталик мне не муж, то с какой стати я должна хранить ему верность и вести себя как его жена? С этих пор я намерена искать себе мужа на стороне».
Когда Ирина приняла это решение, их совместная жизнь с Виталием стала ухудшаться. Раньше она всегда добросовестно трудилась дома. Готовила ужины. Гладила его рубашки. Закупала продукты. Она считала, что это ее обязанности. Теперь все изменилось. Она перестала все это делать. Наступила бесконечная череда скандалов.
Каждое утро начиналось примерно так.
Звонок будильника. Пауза. Еще один звонок. И еще.
– Виталик, вставай, ты просил разбудить тебя по будильнику, – говорила Ира спросонок.
– Угу, – отвечал он, еще во сне.
Виталик никогда не мог проснуться сразу. Опять звонил будильник. Потом еще раз.
Ирина тоже просыпалась с трудом, она была стопроцентной совой. Но контрастный душ всегда приводил ее в чувство. Она быстро одевалась.
– Виталик, ты вставать будешь?
– А сколько сейчас?
– Уже восемь.
– Я же просил разбудить меня в полвосьмого, – начинал, вытаращив глаза, возмущаться Виталик.
– Где завтрак? Где брюки? Рубашка? Ты не погладила? – уже на крик срывался он. – Я опаздываю! Мне нужна рубашка, вон та с полосками!
– Она только из стирки, одень что‑нибудь из глаженых, – еще спокойно реагировала Ирина.
– Нет! Мне нужна та! Погладь!
– Мне некогда, я на работу бегу.
– Мне все равно! Погладь, говорю!
У него уже красное лицо. Значит, не шутит. «Ладно, поглажу, время еще есть».
– А где завтрак? Я что, голодный пойду? – не унимается, кричит опять.
– Я глажу, не видишь, что ли? – начинает нервничать Ирина.
– А что ты раньше делала? Когда я встаю, уже все должно быть готово!
– Да пошел ты! – Наконец терпение заканчивается, она бросает недоглаженную рубашку, обувается, закидывает в сумку косметичку – на работе накрасится, и, хлопая дверью, уходит. Уже на лестничной площадке слышно, как он кричит.
«Надо что‑то решать. Может, уйти от него?» – всерьез начала задумываться Ирина.
Но она не ушла и в этот раз. Несмотря ни на что, она любила его. Так продолжалось еще какое‑то время.
Однажды ночью ей не спалось. Виталик мирно посапывал и закидывал на нее ноги, а она крутилась в постели очень долго. Решила выпить горячего молока с медом. Этот старый бабушкин рецепт всегда помогает. Встала. Пошла на кухню. Подогрела молоко. Вдруг в тишине ночи что‑то пискнуло. СМС.
– Кто это шлет СМС в такое время суток?
СМСка пришла Виталику. Машинально она взяла его телефон и прочитала: «Роднулька, ты не пожелал мне спокойной ночи, у тебя все хорошо? Сладких снов, любимый». Перечитала. Дальше все как в тумане. Его телефон пестрил подобными сообщениями.
Ирина не стала устраивать разборок. Утром рано ушла на работу. Весь день ее трясло. Вечером она пришла домой и молча собрала его вещи. Выставила их на лестничную площадку. Виталик все понял. Он даже не попытался что‑либо объяснить. Он уехал.
Ирина не жила, а существовала. Есть она перестала, тошнило от всего, что попадало в рот. Ни смысла жизни. Ни любви. Никаких эмоций, кроме горечи и невыносимой обиды. А через месяц после этого Ирина поняла, что беременна.
Виталик узнал про беременность бывшей девушки через общих друзей. Но даже не позвонил. Депрессия усилилась. И еще через месяц у Ирины случился выкидыш. Очень поздно понимаешь, что мама всегда бывает права.
– Прохорова, опять опаздываете?! – громом раздалось за спиной у Ирины. Это начальница Вика сверлила ее злыми глазами‑бусинками.
«Что она делает на работе в такую рань?» – искренне удивилась Ирина.
Обычно Вика не появлялась в офисе раньше двенадцати. Правда, из офиса раньше девяти вечера она тоже не уходила. А вместе с тем не позволяла покидать свои рабочие места и всем своим сотрудникам. Не то чтобы она запрещала уходить вовремя. Просто всегда назначала совещания или давала срочные задания под вечер.
– Прошу прощения, я сломала каблук, поэтому немного опоздала, – промямлила Ирина и продемонстрировала поломку.
Действительно, по пути на работу Ирина зашла в супермаркет, где перед входом лежал резиновый коврик с дырками. Любая девушка знает опасность этих ковровых дорожек. Каблук застрял в коврике. Она не сразу это заметила, а когда попыталась выдернуть ногу из капкана, каблук остался на месте. На работу пришлось ковылять, опираясь на туфлю без каблука.
– Пишите объяснительную, – сухо сказала Вика и ушла.
Вика – тучная высокая женщина лет тридцати семи. Бывают такие женщины, в которых выискиваешь хоть что‑то привлекательное, хоть маленькую черточку, хоть крошечную изюминку, а ее нет. Короткие выжженные в желтый цвет волосы, маленькие глаза и тяжелый подбородок. Вика выглядит старше своих лет, но, похоже, ее это не сильно заботит. Несмотря на ее полноту, сотрудники никогда не видели, чтобы Вика что‑то ела.
– Опять достает? – кто‑то вполголоса прошептал возле уха Ирины.
Обернувшись, Ирина увидела Романа.
Рома отвечает в компании за пиар и всегда приходит на работу на полчаса позже. Говорят, у него даже в контракте это прописано. Он считает, что творческим людям, к коим он себя относит, требуется намного больше усилий, чтобы настроиться на рабочий лад. Но Ирина‑то знает, что он просто долго не может определиться, что же сегодня надеть. Рома – яркий парень, не мыслит себя без геля на волосах и складок от утюга на рукавах рубашки. Вообще, люди из сферы коммуникаций всегда ведут себя так, будто они пока еще не знаменитости, но уже очень и очень скоро ими станут. Их все знают и все хотят с ними дружить, потому что они могут быстро сделать из любого изгоя или звезду. Роман был не исключением.
С Ириной они давно подружились. Еще с тех пор, когда Рома выступал в университетском КВН, а Ира отвечала в команде за танцевальную часть. Это именно он пристроил Ирину в компанию.
– Доброе утро, Ромашка. Да уж, как всегда. Ты что так рано?
– Потому что сегодня у нас день икс! Забыла?
Сегодня генеральный назначил совещание, чтобы отчитаться по проекту. Ира должна была подготовить для Вики презентацию об успешных результатах. И для того, чтобы заполучить дополнительный бюджет на следующий год. Рома, как глава PR‑службы, тоже приглашен.
Компания, где работает Ирина, один из лидеров российского рынка по продаже бытовой техники. А проект касается инновационного развития сети продаж в регионах. Как и большинство проектов, связанных с корпоративной культурой, этот проект – ерунда полная, но корпорации любят играть в эти игры со своими сотрудниками.
– Помню, помню. Все выходные презентацию готовила. Отправила тебе по мейлу, оцени своим творческим взглядом, может, добавить в нее живости?
– А я в субботу такие запонки купил! Смотри! Со скидкой, – не унимался Рома.
Неудивительно, он каждый понедельник показывает новую вещичку. Запонки красивые. Треугольные черные с серебряной окантовкой. «Везет мужикам, могут покупать себе украшения сами. А нам, девушкам, как‑то неловко, хороший тон, когда украшение подарено», – подумала Ирина.
– Симпатичные, – машинально ответила Ирина. – Ром, как же хорошо, что мне не нужно быть на этом совещании. Не люблю я эти встречи с руководством. Теряюсь и начинаю комплексовать. Ничего не могу с этим сделать. Любое публичное выступление – стресс для организма, потому что он инстинктивно думает, что ты один против всех этих людей. А это опасно.
– Да ты что?! Ты так никогда по карьерной лестнице не продвинешься. Так и будешь сама все делать да презентации для Вики готовить. А лавры все ей.
Ира потупила взгляд и решила перевести тему.
– Ром, пойдешь за кофе, захвати мне тоже, пожалуйста, – сказала Ирина, показывая на свой сломанный каблук.
– Не вопрос, – улыбнулся Роман, грациозно повернулся и вышел из опен‑спейса, где находилось рабочее место Ирины.
Ирина уселась в кресло и включила свой компьютер. Пока он грузился, она оглядела кабинет. Все‑таки хорошо, что в этой серой, скучной корпорации есть Ромашка. Он украсил зону, где работала Ирина на свой вкус, повесил картинки с изображение фотомоделей в строгих костюмах. А Ирина добавила календари и рабочие графики всякие. Стильно получилось. Людям свойственно украшать свое рабочее место всякой мелочевкой, так они его помечают. Неприлично, правда, метить территорию, как кошки или собаки, – приходится изворачиваться. Из этих мыслей ее вывел телефонный звонок.
– Ира, зайдите ко мне, – холодно прозвучал в трубке голос Вики.
«Рабочий день начался», – подумала Ирина, предвкушая гору срочных заданий, которые надо было выполнить еще вчера. Пошла в кабинет начальницы.
– Ирина, я через час уезжаю на совещание в ФАС, Леонид Аркадьевич в курсе, отчет по проекту будете докладывать вы, – монотонно произнесла Вика, не поднимая головы от своего iPad.