«Крестники» Андреевского флага

Латвия

В «наследство» от Российской Империи суверенная Латвия получила торговый порт в Риге, к которому были приписаны 73 дизельных и угольных судна и 33 парусника. А от военного Императорского флота – базу в Либаве. К августу 1914 года там размещался учебный отряд подводного плавания Балтийского флота. Поэтому русские успели отстроить в Либаве два сухих дока и плавучий док. А в Риге еще и судостроительный завод, способный производить и ремонтировать тральщики, минные заградители и сторожевые корабли. Но Либаву и Ригу русский Императорский флот оставил еще до ноября 1917 года, и потому латышам кораблей от него не досталось.

Военно-морской флот суверенной Латвии отсчитывает свою историю с 12 июня 1921 года, когда подняли флаг над первым кораблем ее ВМС сторожевым кораблем «Версайтис», в который превратился поднятый со дна рижского залива и введенный в строй немецкий тральщик «М-68» 1917 года выпуска. Он имел водоизмещение 525 тонн, мог развивать ход до 17 узлов и был вооружен 3-х дюймовым орудием.

К 1927 году, когда экономика Латвии немного оправилась, военный бюджет страны составил 10 миллионов лат. В 1926 во Франции заказали строительство двух подводных лодок, «Ронис» и «Спидола» (подготовку латышские моряки прошли во Франции). Они были хорошо вооружены, в надводном положении развивали ход до 14 узлов и были настолько удачными кораблями, что когда в 1940 году Рига стала советской, эти подлодки охотно включили в состав Краснознаменного Балтийского флота. В конце 20-х годов во Франции латышами были куплены еще 2 новеньких тральщика, переоборудованные в минные заградители – «Виестурс» и «Иманта». Вспомогательный флот ВМС включал в себя ледокол «Вальдемарс», гидрографическое судно «Гидрофафс», 10 моторных катеров и яхту-дизельэлектроход «Вирония». На яхте базировались новейшие подводные лодки. Для комфортабельного отдыха латышских подводников золотых лат не жалели. (В 1940 году яхта вошла в состав КБФ и за свою роскошную отделку внутренних апартаментов стала штабным кораблем для советских адмиралов. Погибла в трагическом «Таллиннском переходе»).

Главной базой ВМФ Латвии была Либава. Там же размещалась и морская авиация – к 1939 году 10 гидросамолетов (весь состав ВВС страны 80 самолетов различного назначения). Все самолеты и корабли были немецкого или французского производства. Во Франции же обучались латышские подводники и летчики. Личный состав ВМФ не превышал в мирное время 650 человек, поэтому отдельного Военно-морского министерства не существовало.

Вся кадровая армия мирного времени состояла из 23 тысяч военных. При всеобщей мобилизации Латвия могла выставить 180 тысяч штыков (но это опять же преувеличение военных статистов в Главном штабе РККА, уравнявших общее число мужского населения призывного возраста с числом подготовленных резервистов).

Военно-морской флот Латвии не пугал стратегов из числа сталинского адмиралитета. Правда, советские балтийцы не скрывали, что по-настоящему опасными могут стать только новейшие подлодки латышей. И еще, бывшие царские мичмана и гардемарины, став адмиралами РККФ, высоко оценивали профессионализм своих давних старших коллег, ставших адмиралами и главкомами латышского флота.

Список адмиралов и офицеров Латвийского флота, начавших морскую службу под Андреевским флагом.

1. Начальник службы связи Латвийского ВМФ, лейтенант русского флота, выпускник Морского корпуса 1915 года барон Ричард Брунович Фитингоф. Вторично эмигрировал в Западную Германию, скончался 8 апреля 1964 года.

2. Начальник школы инструкторов Латвийского ВМФ, старший лейтенант русского флота, выпускник Морского инженерного училища 1910 года Роберт Евгеньевич Фастена. Выехал в Германию, скончался в мае 1959 года.

3. Инженер-механик дивизии траления Латвийского ВМФ, выпускник Морского Инженерного Училища 1914 года Теодор Теодорович Кушке в 1944 году увезен в СССР, судьба неизвестна.

4. Инженер-механик, выпускник МИУ 1917 года Эдгар Пинка – вывезен в СССР, судьба неизвестна.

5. Инженер-механик Артур Озол – послевоенная судьба неизвестна.

6. Инженер-механик Штаба эскадры Латвийского ВМФ Федор Фомич Мея – вывезен в СССР, судьба неизвестна.

Главнокомандующий военно-морским флотом Латвии был самым молодым офицером русского Императорского флота, перешедшим на службу суверенной Латвии. Федор Юрьевич родился 22 февраля 1891 года, и к провозглашению Латышской республики летом 1919 года ему исполнилось всего 28 лет. Он менее всего считался «русским» в среде латышских политиков-националистов, потому и получил чин адмирала и должность Главкома.

Из-под Андреевского флага его «крестник» Спаде шагнул в эмиграцию мичманом. Первый офицерский чин русского флота он получил 22 марта 1915 года, окончив уже во время Великой войны Морской кадетский корпус. Был отправлен на Черноморский флот, и менее чем через год был награжден орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «за храбрость».

Но, ни орден, ни разгоравшаяся война карьерного взлета не обеспечила. Для чина мичмана, Спаде – в 1916 году ему стукнуло 25 лет – был уже не молод. Казалось, назначение Командующим черноморским флотом вице- адмирала А.В.Колчака и подготовка к стратегической десантной операции на средиземноморские проливы сулили надежду на отличную флотскую карьеру. Революция перечеркнула все. Ну в красные же латышские стрелки было подаваться дворянину и офицеру (надо отметить, что род Спаде имел все возможности для самореализации в Российской Империи. Родной брат будущего главкома – Карл Спаде – был признанным специалистом в области промышленного рыболовства в водах Северного Ледовитого океана, издавал на эту тему книги, выступал с докладами перед депутатами Государственной Думы).

Надо отметить, что Федор Юрьевич получился очень даже толковым главнокомандующим. Сказывалась выучка, данная в здании на Васильевском острове Санкт-Петербурга. Среди флотов республик, образованных на бывших окраинах Российской Империи, флот Латвии по мощи и выучке был третьим после Польши и Финляндии и первым среди прибалтийских лимитрофов. Стоит вспомнить, что советские адмиралы в 1940 году всерьез опасались только ВМС Латвии.

К январю 1940 года адмирал Спаде, был слишком высокопоставленным военным деятелем Латвии, чтобы так просто уехать из страны в связи с размещением на ее территории частей красной армии. Кроме того, никто в Риге не ожидал, что итоги голосования латышского народа на референдуме по поводу того, входить или нет Латвии в состав СССР, будут так грубо сфальсифицированы в Москве, абсолютно не считаясь с мировым общественным мнением. Впрочем, что для СССР летом 1940 года было «мировым общественным мнением»? Мнение общественности Новой Зеландии или южноамериканского Перу? Если даже экономически мощной, но нейтральной европейской страны Швеции в Кремле не стеснялись.

Так или иначе, но в июне 1940 года Латвия стала частью СССР, а ее жители – гражданами Советского Союза. И бывший мичман царского флота Спаде – тоже. Он не успел получить паспорт гражданина СССР, чтобы все смотрели и завидовали, когда в его особняк вломились сотрудники НКВД, обозвали «гражданином», присовокупив объявление о том, что он арестован, и втолкнули в черный «воронок».

Судить его было не за что, разве только за то, что к 1917 году он был царским офицером. Но и маршал Советского Союза Шапошников был полковником царской армии. Впрочем, прагматичные «бериевцы» в НКВД решили не спешить расстреливать бывшего (это никогда не поздно) адмирала. Авось пригодится. Не пригодился, но и не расстреляли. Сначала Федор Юрьевич содержался в тюрьме НКВД. После завершения второй мировой войны его сослали в далекий Казахстан. После 1953 года бывшего адмирала расконвоировали, но в Латвию вернуться не позволили. Он оказался пожизненным спецпоселенцем, как определяли при «царском режиме», под гласным надзором полиции, в данном случае советской милиции.

Бывший Главком ВМФ Латвии, бывший адмирал латышского флота и мичман русского, Федор Юрьевич Спаде скончался в городке Темиртау Казахской ССР 26 июля 1970 года в возрасте 79 лет. Вместе с ним тяготы советских лагерей и ссылок разделила его семья.

В Москве, в архиве ФСБ РФ личного «дела» осужденного Ф.Ю.Спаде нет. После его смерти его «дело» было передано в архив КГБ Латышской ССР, в Ригу. Уцелело ли оно после 1991 года? Если да, то оно ждет своего исследователя, а история ВМФ Латвии ждет биографии своего главкома.

Уже в самом произношении фамилии этого графа слышится лязг рыцарских лат и бряцание мечей крестоносцев. Вероятно, его предки, завоевав земли Курляндии в числе воинов рыцарского ордена, осели на прибалтийском побережье навечно. Правда, к 6 ноября 1882 года, когда старый граф Гебхард Кейзерлинг принял на руки новорожденного сына, он не мог гарантировать ему ничего, кроме незапятнанной фамильной чести, титула и крова старинного особняка. От богатств средневекового графства 14-летнему кадету Морского кадетского корпуса Архибальду остались только титул и осанка потомственного аристократа.

6 июня 1901 года Высочайшим приказом по Морскому ведомству № 348 он был произведен в мичманы. А спустя 35 дней юный мичман ушел в дальнее заграничное плавание на минном транспорте «Енисей» вахтенным начальником. В моря Тихого океана в те годы отправлялись почти все выпускники Морского корпуса, и многие из однокашников графа Кейзерлинга по первому выпуску XX века вписали в свою биографию войну с Японией.

Атаку японских миноносцев на порт Порт-Артура мичман Кейзер-линг встретил вахтенным начальником на крейсере артурской эскадры «Диана». 27 марта 1904 года крейсер успел вступить в бой с японской эскадрой, еще подчиняясь приказам командующего флотом Тихого океана вице-адмирала С.О.Макарова. Но после трагической гибели флотоводца самые дальновидные поняли, что Порт-Артурский рейд для русской эскадры – это смертельная ловушка. В июле часть кораблей эскадры предприняли попытку вырваться во Владивосток. Большая часть вернулась обратно. Крейсер «Диана» сумел оторваться от японцев, но дошел только до Сайгона нейтрального порта в Азии. По международным законам он должен был разоружиться и интернироваться. А это значит, что экипаж выбывал из участия в войне до ее окончания. Можно было отдыхать и развлекаться в мирном городе – жалованье выплачивали, несмотря ни на что… Но могли ли молодые мичмана отказаться от войны? В офицерской кают-компании крейсера допоздна горел свет и горячились спорящие голоса. В итоге командир крейсера дал согласие на то, чтобы часть офицеров по жребию тайно, ночью покинула крейсер и под чужими фамилиями, в штатском, самостоятельно пробиралась в Россию, в действующий флот. Ушли несколько пар. Граф Кейзерлинг в первой паре. В одной из них, кстати, ушел и мичман Алексей Михайлович Щастный – командующий и спаситель Балтийского флота весной 1918 года. Но Щастный не успел попасть в эскадру адмирала Рожественского. Граф Кейзерлинг успел.

Он получил назначение на миноносец «Быстрый», которым командовал еще один лютеранин из курляндских немцев – лейтенант Оскар Рихтер 2-й. На борту миноносца, кроме командира, шли еще 3 мичмана и штабс-капитан флота, механик. Но лишь один из них – 23-х летний граф, добровольно готов был вновь подставить грудь под японскую «шимозу».

Миноносец «Быстрый», разбитый японскими снарядами, ушел под воду 15 мая 1905 года, в 11 часов 50 минут, на второй день Цусимского сражения. Ушел, не спуская Андреевского флага. Захлебываясь в холодной весенней воде, Кейзерлинг не знал, чего ему бояться больше – утонуть или попасть в плен. Ведь узнай японцы, что он с крейсера «Диана», что он сбежал на войну, в нарушение международных конвенций… Могли и расстрелять в ярости, плюнув, в свою очередь, на конвенции. Но его вытащили за воротник из воды. В японский плен.

То ли японцы так и не пронюхали о военных эпизодах биографии пленного мичмана, то ли были упоены победой над огромным русским флотом, но они не стали мелочиться – из плена граф благополучно вернулся. Из-под «дождя» японского свинца под «дождь» наград от царя и Отечества.

Во-первых, 6 декабря 1905 года его произвели в лейтенанты флота. Во- вторых, три месяца порт-артурской осады засчитали за три года службы. А в 1907 году за русско-японскую войну наградили тремя орденами. За Порт- Артур – орденом Святого Станислава 3-й степени, за Цусимское сражение орденом Святого Станислава 2-й степени с мечами и бантом и орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.

Несмотря на этот «иконостас» на груди, настроение было мрачное. В надводном флоте у Кейзерлинга не просматривалось перспектив для карьеры. Не хватало кораблей для десятков офицеров. В 1906 году лейтенант Кейзерлинг заведовал пароходом «Дозорный». Через год перевелся на боевой корабль – эсминец «Бурный», но, опять же, на должность вахтенного начальника. На ту, с которой начинал службу шесть лет назад безусым, необстрелянным мичманком.

Между тем, в русском военном флоте все большую популярность приобретают подводные лодки. В 1906 году в составе ВМФ Российской империи создан отряд подводного плавания. Со стапелей сходят новые подводные лодки. В подплаве тьма офицерских вакансий: но надо быть очень рисковым человеком, чтобы на них служить. Даже в бою с японским флотом служить на надводном корабле было менее рискованно. Ибо каждое погружение первых подводных лодок того времени было смертельным испытанием. И без риска на субмарине духота, теснота. Нет и в помине комфорта офицерских кают-кампаний линейных кораблей и крейсеров. Но для потомка крестоносцев графа Кейзерлинга превыше комфорта была возможность отличиться.

В августе 1908 года он добился перевода в отряд подводного плавания, причем даже не на Балтику, а в Сибирский флотский экипаж (так тогда называли Тихоокеанский флот). Уже через месяц лейтенант Кейзерлинг убедился, что не ошибся в выборе службы. В сентябре 1908 года он командир подводной лодки «Фельдмаршал граф Милютин». Граф командовал «графом» четыре года.

Чистокровный курляндский немец Архибальд Кейзерлинг войну с Германией принял как русский патриот. Подводник русского флота считал своими врагами подводников германского кайзера. Даже в семейной жизни он обрусел, как разночинец. 1 февраля 1909 года он обвенчался первым браком с православной девицей Марией Константиновной, урожденной города Невеля. За ней не только не было никакого приданного, она не была даже дворянкой. Провинциальной русской мещаночке (по принадлежности к социальному сословию, а не духу) потомственный немецкий аристократ, герой русско-японской войны и офицер-подводник подарил графский титул и, можно сказать, счастливую судьбу.

Революцию 1917 года граф Кейзерлинг встретил в чине капитана I ранга, успев покомандовать эскадренными миноносцами Балтфлота «Десна», «Исполнительный», «Сторожевой» и получить 25 апреля 1916 года почетное Георгиевское оружие.

Он ушел с флота еще до прихода к власти большевиков. Офицеров- немцев в русском флоте матросы изгоняли с кораблей, если им везло – то не успевали убить. «Германскому шпиону», да еще графу Кейзерлингу в России делать было нечего вне зависимости от того, соберется ли или нет Всероссийское Учредительное Собрание. В России он был не нужен никому и ни для чего. Разве что новообразованной большевиками ВЧК – для расстрела, как «контрреволюционер». Но к тому времени, как в Петрограде образовалось это учреждение, Архибальд Кейзерлинг был уже далеко от России. Ригу сначала заняли немцы – земляки курляндского графа. А затем бывший каперанг русского флота присягнул флагу суверенной Латвийской республики.

Он получил чин контр-адмирала латышского флота, но его главкомом так и не стал. Причина, скорее всего, в том, что молодой мичман Спаде казался рижским политикам менее «русским», чем граф. Кейзерлинг был уже не молод – в 1919 году ему стукнуло 37 лет. А в 1939-м, когда в Риге разместились «арендаторы» – часть красной армии, – свидетель пролетарской революции легко просчитал ближайшее развитие событий. Пользуясь своей немецкой национальностью и установившейся дружбой между СССР и гитлеровской Германией, выехал на родину, в Курляндию.

В 1941 ему был уже 61 год. Возраст не позволил призвать его в гитлеровский флот в связи с началом войны с Россией. В 1945, спасаясь от советских войск, наступающих на Кенигсберг, бывший адмирал латышского флота и бывший капитан I ранга русского флота сумел перебраться на запад Германии.

Герой русско-японской войны и офицер, сумевший образовать ВМС суверенной Латвии, граф Кейзерлинг скончался 15 декабря 1951 года в ФРГ, в городе Франкфурт-на-Майне. На его могиле не было ни русских, ни латышских моряков.

Еще одним мичманом был богат латышский флот – выпускником Морского Инженерного училища им. Императора Николая I 1915 года Иваном Зарингом. Он родился 13 августа 1890 года, а в 25 лет, 15 сентября 1915 года был произведен в мичманы – инженер-механики. Причисленный к 1-му Балтийскому флотскому экипажу, мичман Заринг не успел и не сумел найти возможность отличиться под Андреевским флагом. Он не «хватал с небес» звезд на погоны и орденов на грудь. Он просто под ним служил и воевал. Пока мог, пока давали служить. И после 1918 года с чистым сердцем уехал на Родину.

В 1940 году ему удалось избежать горькой участи стать «гражданином СССР» и, следовательно, «гражданином осужденным». Перебрался в Данию и, хотя Копенгаген был оккупирован гитлеровским вермахтом, гестапо не тревожило бывшего латышского каперанга.

Иван Вильгельминович Заринг скончался 11 ноября 1961 года в Копенгагене в возрасте 71 года. Уже в своей второй эмиграции он написал интереснейшие воспоминания «15 лет в Латвийском флоте», опубликованные незадолго до его смерти в эмигрантском «Морском Сборнике» за 1958–1960 годы.

Природный славянин-русак Иван Кочугов стал офицером ВМФ Латвии благодаря тому обстоятельству, что он родился в Риге. Однокашник Заринга по выпуску из Морского Инженерного училища в 1915 году, на Черноморском флоте он, вероятно, пересекался с мичманом Спаде. С молодыми латышами-сослуживцами рижанин часто ностальгически вспоминал родной город, уже оккупированный немцами. После революции бывший офицер «белого» Черноморского флота Кочугов вернулся в родной город. Штаб эскадры латышского флота возглавлял граф Кейзерлинг, который и принял бывшего белогвардейского штабс-капитана в офицеры флота. Правда, ненадолго. Кочугов прослужил в латышском флоте всего пять лет – с 1927-го по 1933-й.

Возможно, именно это спасло его от ареста НКВД в 1940-м. Он благополучно пережил немецкую оккупацию Риги, а когда летом 1944 года к городу подошли советские войска, он не стал дожидаться «соотечественников» из НКВД. А подался вместе с отступающей немецкой армией в Германию. После второй мировой войны, благодаря содействию союза офицеров русского флота, отбыл с женой из разоренной Европы в США. На этом его следы теряются.

Эстония

Из всех прибалтийских стран, после 1919 года создававших национальные ВМС, более всех за счет русского Балтийского флота обогатилась Эстония. В первую очередь, от царского флота ей достались Ревельский (Таллиннский) порт, отлично приспособленный для базирования крейсеров, эсминцев и подводных лодок, база миноносцев в Рюгенкюле и целое «ожерелье» из береговых батарей, расположенных на островах. В Ревеле к 1917 году русские отстроили три плавдока по 500 тонн измеще-ния и эллинг. На территории Эстонии остался еще один крупный военный порт морская крепость Петра Великого. А вместе с ними казармы, учебные классы, госпитали, склады, маяки, пирсы, мастерские – вся береговая инфраструктура, без которой не может существовать ни один флот мира.

Но главное, эстонцы раньше всех разжились новейшими боевыми кораблями. Их добычей стали эскадренные миноносцы типа «Новик» – «Автроил» и «Капитан 2 ранга Кинсберген», переименованный после марта 1917 года в «Спартак». Весной 1917 года над мачтами эсминцев подняли красные флаги революции. А в 1919-м «первый лорд красного Адмиралтейства», бывший мичман военного времени Ф.Ильин (партийная кличка Раскольников) вывел пару эсминцев в морскую разведку.

После гражданской войны Балтийский флот наградили орденом боевого Красного Знамени – за заслуги матросов в войне против своих же соотечественников. Заслуги были неоспоримы, революционные матросы грабили и уничтожали русских людей по всей России. И, если не считать стычек с английским флотом в 1919-м и кронштадтского восстания в марте 1921-го, то балтийцы ничем иным, кроме как гражданской войной на стороне большевиков, не занимались. Но вот злая гримаса истории – Балтийский флот стал раньше всех Краснознаменным, но раньше всех его корабли под советскими красными флагами стали их спускать перед иностранным противником. Так сказать, открыли счет сдачам советских кораблей противнику.

Дозор «красного адмирала Раскольникова» напоролся на английские корабли. Но коммуниста Ильина не прельстила роль командира «Стерегущего» (хотя ситуация была схожа с событиями 1904 года под Порт- Артуром). Его жизнь ему была всегда дороже воинской чести – ха-ха, какое старорежимное понятие для твердокаменного большевика! И двум эсминцам, вооруженным каждый 2-4-х дюймовыми орудиями, 2 пулеметами, 4 надводными торпедными аппаратами, способные развивать ход до 32 узлов он приказал спустить флаги и сдаться англичанам без боя. Когда англичане уходили из Ревеля, они передали трофейные эсминцы эстонцам. Те переименовали их в «Линник» и «Вамболу».

Следующим бывшим русским кораблем, над которым подняли эстонский флаг, стала канонерская лодка «Бобр». Ее переименовали в «Лембит». Название сменили, но водоизмещение 1100 тонн, вооружение (2 120-мм орудия, 4 75-мм и три палубных пулемета «Максим») осталось. Максимальный ход «Бобр-Лембит» давал до 12 узлов. Ранее служили под Андреевскими флагами эстонские морские тральщики «Калев» и «Траал» и еще три рейдовых тральщика. Конвойный корабль подлодок «Спутник», из серии «конвоиров», дедвейтом 211 тонн вооруженный парой 37-мм. Пушек и парой 57-мм. Орудий эстонцы переименовали в «Лайне». В качестве сторожевика он служил до конца 20-х годов.