- -
- 100%
- +
Но пробежало всего несколько минут и стало очевидным, что сон уже не вернется к Акиму. Теперь он лежал просто так, стараясь не смотреть больше в направлении окна.
Но еще через минуту-другую, казалось, что-то позвало Акима посмотреть туда в сторону окна и глаза сами отыскали там это нечто, которое выходило на залитую лунным светом поляну. И Аким почувствовал, как липкий холодный пот стал быстро покрывать его тело: какая-то мерзкая рожа с длинными мохнатыми ресницами, хорошо видимая теперь при усилившемся лунном свете, снова прильнула к оконному стеклу. На этот раз все было слишком очевидным – ведь Аким совсем уже не спал.
И это осознание неизбежности происходящего помимо его воли незаметно погрузило Акима в состояние глубокого транса. Не смея даже шелохнуться, он тупо и неотрывно смотрел теперь в сторону окна и со стороны могло показаться, что человек этот лежавший на койке давно умер, но ему забыли прикрыть глаза.
Так оставаясь неподвижным в полузабытьи Аким пролежал ещё некоторое время, пока эта мерзкая рожа, очевидно удовлетворив своё любопытство, неожиданно не отпрянула от окна и мгновенно не растаяла за полосой лунного света.
После исчезновения «Сатаны» Аким медленно стал приходить в себя – здравый смысл начал подсказывать ему, что там за окном не было ничего, что могло бы держать его в напряжении. Где оно было теперь это нечто и было ли оно вообще? Ответ на это можно было найти только там за окном.
Призвав себя к мужеству, Аким не теряя ни минуты вылез из-под одеяла, быстро оделся и, бесшумно открыв дверь, вышел в соседнюю комнату, где на кровати, предназначавшейся для него, свернувшись калачиком, спал Степан Игнатич: «бледный-бледный …».
Осторожно, стараясь не зацепить ногой какую-нибудь из раскладушек, пересек Аким по-диагонали и первое более просторное помещение и вышел наружу – Ох!.. – набрал он полную грудь чистого воздуха и, сбежав вниз с небольшого крылечка, сразу же повернул за угол барака, куда должно было выходить окно из его комнаты.
Янтарная луна все еще висела над поляной, прилегавшей к барачному строению. Прижимаясь спиной к бревенчатой стене, Аким осторожно бочком стал продвигаться к своему окну, останавливаясь через короткие промежутки времени, чтобы прислушаться к возможным подозрительным звукам, могушим исходить от этого нечто. Но ничто в данный момент не говорило о присутствии каких-нибудь «сатанинских» сил.
А вот и оно – это окно! Аким прильнул лицом к стеклу: и в туже секунду с содраганием во всем теле он почувствовал, как кто-то большой и сильный надвинулся на него сзади. Одновременно с этим он ощутил и чье-то тёплое дыхание у себя на затылке.
Все это было так неожиданно и так дерзко, что Аким всего лишь несколько минут назад развеявший в себе глупые страхи, теперь застыл в ожидании чего-то ужасающего: омерзительные картины одна страшнее другой мгновенно пронеслись перед его глазами. Кровь, казалось, начала застывать в его жилах и ни один мускул не дрогнул в его теле. Казалось, ещё чуть-чуть, ещё немного и у Акима наступит помутнение рассудка.
Но в этот момент за спиной Акима раздалось громкое конское ржание!
Резко обернувшись, он увидел вытянутую по направлению к нему голову жеребёнка: большие выпученные глаза, казалось, весело смотрели на человека из-под длиннющих лохматых ресниц, а широко раздувавшиеся ноздри выпускали в лицо Акиму тёплые клубочки пара.
Пораженный увиденным Аким замер у окна, все ещё не веря своим глазам. А жеребёнок вновь весело заржал– и толстые оттопыренные его губы обнажили ровный ряд огромных белых зубов.
Да, теперь не было никакого сомнения: вот он виновник его недавних страхов. Аким невольно улыбнулся, а жеребёнок, дружелюбно прижав его к стене, вновь неожиданно заржал: знакомство состоялось – нет это не хозяин. Качнувшись на длинных ещё неокрепших ногах, он, казалось, раздосадованно отвернулся от Акима и, гордо подняв голову, легко поскакал в сторону, начавшего вырисовывается леспромхозовского поселения.
– Вот он этот сатана, – тихо сказал себе Аким, все ещё не сдвигаясь с места. Издалека со стороны таежного леса подул холодный утренний ветерок и неприятно обжег оголившуюся из под распахнувшейся рубашки Акима его грудь. И только теперь он окончательно пришел в себя и, зябко поежившись, поспешил обратно в барак, не предпологая, что ужасы этой ночи для него еще не закончились.
Вернувшись в свою комнатку, отвоеванную у Степана Игнатича, Аким быстро раздевшись и побросав свою одежду на стул, стоявший рядом с кроватью, с удовольствием вновь полез под одеяло.
На этот раз после столь забавной развязки ночного кошмара сон мгновенно обрушился на Акима– прошло совсем немного времени, а он уже крепко спал. И спал бы он так долго – предолго, если бы … если бы сквозь сладкую дрему сна он не почувствовал вдруг чье-то враждебное прикосновение. Древнее, как этот мир, чувство опасности, идущее откуда-то из глубины его сознания, заставило Акима сразу же и замереть, не выдавая как бы свего присутствия на этой кровати. Охотник Аким сам теперь был в положении преследуемого зверя и малейшая оплошность могла погубить его. И поэтому Аким затаился и ждал нужного момента для решительного броска на противника.
А чьи-то прикосновения становились все ощутимее и ощутимее, пока не переросли в грубые царапания.
Хотя, казалось, настало время действовать, но что-то внутри сонного еще Акима удерживало его от решительного броска.
Полное пробуждение пришло вместе с чувством острой боли, причиненной ему какою-то невидимой тварью. Собрав воедино всю свою волю, Аким молниеносно вскочил с постели и как и в прошлый раз, кинулся к выключателю: в яркой вспышке света тотчас же проявились бревенчатые стены комнаты, узкое незанавешенное окно и высокая железная кровать с всклокоченной на ней постелью. Ничто не говорило о присутствии в комнате какого-нибудь ужасающего создания.
И тем не менее, повинуясь все тому же чувству самосохранения, Аким принялся обследовать своё временное жилище.
Вначале он подошёл к постели и, как следует встряхнул её, затем он нагнулся и заглянул под кровать. Потом он прошолся по всей комнате и внимательно осмотрел все углы. Но, нигде не обнаружив ничего подозрительного, вернулся к двери и потрогал сучковатую палку, подпиравшую дверь. И в конце удовлетворённый проделанным он замер посередине комнаты и стал внимательно прислушиваться: нет ли каких-нибудь подозрительных звуков? Стал он прислушиваться, но ничего кроме усилившегося под утро храма местных водил в соседней комнате он не услышал. И теперь весь этот недавний кошмар показался ему какой-то частью его прерванного сна.
Обругав себя за проявленное малодушие и излишнюю осторожность, Аким потушил свет и, с силой отдернув одеяло в сторону, буквально рухнул на заскрипевшую под ним железную кровать.
«Ишь черти! – подумал о храпевших в соседней комнате водилах Аким– Как они меня: «сатана – а – а …». Сами вы сатаны мать вашу!» – зло выругался Аким и с головой укрывшись одеялом, решил хотя бы и немного вздремнуть в оставшуюся часть ночи в этой воистину «сатанинской» комнате.
Но уснуть Акиму в эту ночь так и не удалось.
Второе нападение сатаны было более решительным и ощутимым: одеяло быстро поползло вниз: острые когти неведомо какого ужасного создания, больно царапая его ноги, потянулись в верх, коснулись живота, груди, обхватили шею и, казалось, что еще немного и у Акима уже не будет сил противиться сжимающей его горло твари.
Но тут кто-то из водителей громко чихнул в соседней комнате и почти одновременно с этим какая-то невидимая сила подбросила Акима на кровати. Не выпуская одеяло из рук, он кинулся к выключателю.
На этот раз невидимый до того враг скрыться не успел.
Вот оно что!
Пораженный увиденным Аким застыл на месте: по всей комнате шурша чёрными веерообразными крыльями, металась летучая мышь гигантских размеров. Все это было так неожиданно для Акима, что он не сразу смог «ввязаться в бой» со смертельным врагом, угрожавшим его жизни. Аким продолжал стоять на одном месте, а гадливая тварь, царапая стены, цепляясь за потолок, быстро перемещалась по небольшому пространству комнаты, отыскивая себе путь к спасению.
И вот когда пришедший наконец в себя Аким, схватив палку, кинулся к летающему вампиру, было уже поздно: летающий мутант успел скрыться под ковриком свободно свисавшем над кроватью.
С ходу, нисколько не раздумывая, Аким запрыгнул на свою кровать и с силой рванул на себя коврик с пасущимися на нем оленями, обнажив бревенчатую стену барачного помещения: прямо перед ним зияло круглое отверстие в прогнивших от времени бревнах. Вот сюда-то и ускользнуло от него это сатанинское создание. Аким машинально сунул туда в эту дыру свою палку и та глубоко ушла внутрь.
– Ага, – стал азартно вертеть свою палку в этой дыре Аким. Теперь все стало понятно ему: летучая мышь вампир! Сатана!
И на минуту Аким представил себе, как только что увиденный им мутант, парализовав волю приезжего ревизора, высасывает из него кровь.
– Фу! – передернул он плечами: «Совсем не удивительно, что они– «бледный-бледный …»
Надо бы объяснить им все утром …
Но через секунду – другую, подумав ещё и посмотрев на дверь, ведущую в соседнюю комнату, он громко и с большим сожалением в голосе сказал себе: «А ведь не поймут они и не поверят мне.»
И переломав ударом о колено свою палку, Аким запихал обе её половинки в это зияющее в стене отверстие, потом подумав немного, сунул туда для верности ещё и полотенце, висевшее на спинки кровати, не спеша повесил на место коврик с мирно пасущимися на нем оленями и только после этого, одевшись и заправив постель, пошёл будить Степана Игнатича.
Демон
– Ой! Ой! Ой! – не смогла сдержать своего восторга маленькая девочка, увидев огромный полосатый арбуз в сильных и мускулистых руках Акима, только что вошедшего в купе. Взобравшись обеими ножками на нижнюю полку к своей маме, она вся извертелась не в силах скрыть своего восхищения всем происходящим.
Её радостно-смеющиеся глазенки, казалось, остановились на этом арбузе. Но еще через какое-то мгновение пробежали они и по свежевыбритому лицу этого совсем чужого для нее дяди, в уголках губ которого притаилась какая-то загадочная улыбка.
– Ну ка сядь! Сядь Настя! – попыталась успокоить девочку её мама – очень даже привлекательная молодая женщина, синенькие глазки которой с чуть размытыми краями зрачков, мельком окинув поджарую фигуру Акима, казалось, по достоинству оценили ее. Несмотря на то что в купе была достаточно комфортная температура она зябко куталась в накинутый на ее плечи тёплый пуховый платок и постоянно поправляла рукой длинные свои волосы цвета мокрого песка, поправляла словно их трепал какой-то ласковый ветерок. Повидимому перед самой поездкой она успела побывать в салоне красоты и теперь ей было трудно отделаться от приятного ощущения новизны на своей голове.
Опустив огромный арбуз на небольшой купейный столик, Аким представился родителям девочки и получил в ответ их имена.
– Просто Света, – первой назвала себя мама девочки.
После чего Аким услышал и имя её отца.
– Александр Константинович, – сдержанно представил свою особу мужчина средних лет чуть великоватый для комфортного путешествия в поезде дальнего следования.
Ну и прекрасно! – подвел итог состоявшемуся знакомству Аким и забросил свой туго набитый рюкзак на верхнюю полку.
– Настя, пожалуйста веди себя скромно, – теперь уже несколько жеманно попросила мам-Света свою дочь и плотно прижала её к себе.
– А мы и есть самые что ни на есть скромные пассажиры вагона номер 7 поезда дальнего следования, – повернувшись к маме с дочкой, лукаво подмигнул Аким Настеньке – Мы и есть эти самые скромные пассажиры и сейчас будем есть арбуз. Правда Настенька? – как-то нарочито строго посмотрел он на вновь начавшую подбрасывать себя на месте маленькую девочку.
– Правда! Правда! – громко поддержала Акима маленькая Настенька, уже начавшая поедать жадными глазенками полосатый арбуз, прижатый рукой Акима к купейному столику.
Но на этрт раз в повидение маленькой Настеньки решил вмешаться её папа – его правая рука, удерживавшая до этого газетные листы, тяжело опустилась на хрупкое плечико девочки – и та вмиг успокоилась, уткнувшись носом в край теплого маминого платка.
Александр же Константинович, успокоив дочь, с отсутствующим лицом продолжал сидеть на своем месте, не выказывая ни малейшего желания вступать в беседу с этим ни в меру общительным соседом по купе. Молча сидел он так, как и с самого начала, и только один раз с едва заметной ухмылкой на лице покосился в сторону своей жены, начавшей кокетливо улыбаться Акиму. И сразу стало видно, что у него пропало всякое желание читать газету. И он, поднявшись на ноги, положил её к себе на верхнюю полку.
– А вы куда? – остановил его вопросом Аким, которому показалось, что отец Настеньки собирается выйти из купе. – Вот мы сейчас с этим арбузом разберемся, – легко подняв его над столиком, крепко сжал, «полосатого» между ладонями рук Аким, – арбузы в этих местах, скажу я вам, – о – го – го! – поворачивая голову то в одну-то в другую сторону, стал рассеянно отыскивать он глазами то, что очень необходимо было ему в эту минуту.
– Вы ножик? – быстро догадалась Настенькина мама и начала суетливо отыскивать его у себя в сумках и пакетиках.
Но Аким уже сам успел принять необходимое ему решение.
– Минутку, – вернув арбуз на место, вскинул он вверх свой указательный палец и, подумав немного, просунул руку во внутренний карман своей джинсовой куртки и извлек оттуда небольшой обоюдоострый ножичек с декарированной какими-то затейливыми узорами, рукоятью, казалось.
При виде этого глаза родителей Настеньки вмиг округлились, а сами они, казалось потеряли дар речи.
В отличии от своих родителей маленькая Настенька, в очередной раз подбросив себя на месте, громко и радостно захлопала в ладоши. Ей явно очень даже понравился этот ножичек коснулся его и она, вскинув на него свои светлые глазки, собралась было попросить дядю Акима, чтобы он разрешил ей, хотя бы и дотронуться до него. Но дядя Аким уже занёс его над арбузом– и уже в следующую секунду арбуз, казалось, ожидавший этого удара, едва только ножичек к нему, с хрустом разломился на две равные половинки, обнажив внутри себя ярко– красную аппетитную мякоть.
– Вот он какой! -торжественно провозгласил Аким, приглашая своих соседей по купе ближе придвинуться к столику.
Мам-Света и особенно маленькая Настенька дружно переместили себя ближе к столику.
А вот Настенькин папа Александр Константинович в ответ на приглашение Акима вначале недовольно поморшился, но потом все же заставил себя переместить своё большое, но послушное ему тело вперёд к купейному столику.
– Первая скипочка тебе, – протянул Аким маленькую арбузную дольку нетерпеливо ерзавшей на своём месте Настеньке. И та, схватив обеими ручонками предложенный ей кусочек арбуза, тут же вонзила в него свои маленькие и остренькие зубки. И теперь уже она, казалось, не обращала никакого внимания на все то, что происходило вокруг нее.
– А вот вторая скипочка нашей мам-Свете, – все также весело улыбаясь, продолжал раздавать Аким равной величины арбузные дольки и заслужил при этом ещё один ревнивый взгляд со стороны Настенькиного папы.
Расправились с арбузом быстро и дружно. Он, как и говорил Аким, действительно оказался превосходного вкуса, достигнув в процессе своего созревания некой золотой середины – сорванный на день раньше или на день позже, он не был бы таким сочным и сладким, как теперь.
И очень скоро ото всего не малой величины арбуза остались лежать на небольшом узеньком купейному столике только арбузные корки. И Аким, как единственный виновник этого купейного арбузопоедания, свалив горку арбузных корок в целлофановый пакет, чуть потянувшись, взял со своей полки казенное полотенчико и стал протирать им свой обоюдоострый ножичек.
– Дядь Аким, а дядь Аким, – жалобно запричитала тут маленькая Настенька и протянула к нему свои просящие ручонки, – а дай я потрогую твой красивый ножичек?
Но мам Света, как бы в испуге, не сильно, а будто бы играючи ударила по протянутым к Акиму ручонкам своей дочери.
– Он очень острый Настя, – строго сказала она, – не дай-то бог! Этим не балуются.
– А я и не бауюсь… – опустив свои ручонки, тут же надула губки Настенька, бросив опасливый взгляд в сторону Александра Константиновича.
– Острый?.. – как-то очень внимательно стал разглядывать свой ножичек Аким, будто бы увидел его впервые. – Да вовсе и нет, если хотите?.. – протянул он его мам-Свете.
– Упаси боже! – остановила взглядом движение руки Акима молодая женщина и, чуть отодвинувшись назад, кокетливо попросила его: – А вы лучше расскажите нам Аким, как он оказался у вас этот ваш ножичек, – ведь он какой-то музейный у вас?
Несколько игриво прозвучавший голос жены не понравился Александру Константиновичу и он, не сказавший за все это время ни одной фразы, подчёркнуто сухо заметил:
– Это не ножик – это кинжал.
– Кинжал?.. – искренне удивилась Мам-Света.
– Ки – и – жал! Ки – и – жал! – попыталась войти в разговор взрослых и Настенька и, спрыгнув вниз с полки купейного вагона, стала быстро прикладывать друг к дружке ладошки своих рук. – Хочу ки – и – жал! Хочу ки – и – жал!..
– А ну успокойся же ты наконец, – одернула девочку её Мам-Света и вновь обратилась к Акиму со своей просьбой: – А не расскажите ли вы нам все же откуда он у вас этот кинжал, как говорит мой Саша? – впервые за все время назвала она по имени своего мужа.
– О! – быстро упрятав свой кинжальчик во внутреннй карман джинсовой куртки, Аким уже как-то нехотя продолжил разговор: – Это знаете ли целая история …
– Ну и хорошо Аким– посмотрела просительно снизу в верх на Акима молодая женщина. – А вы и расскажите нам эту вашу «целую» историю …
Ты бы лучше ребёнком занялась – в этот момент, бросив ревнивый взгляд в сторону Акима, поднялся со своего места и Александр Константинович. – Найди ты ей какое нибудь интересное занятие – не видишь разве, как она капризничать начинает …
При этом голос Александра Константиновича прозвучал как-то хрипловато, как у человека уже долгое время не говорившего ни с кем-так и хотелось, чтобы он немногл прокашлялся.
– Ну тебя, – недовольно отмахнулась от мужа мам-Света. – Вот ты бы и занялся ею. Не видишь разве, что спать она хочет …
– Не хочу – у… не хочу – у спать … – тут же нахохлилась маленькая Настенька, отодвигаясь от матери.
И тут мам-Света как-то очень нехотя поднялась тоже со своего места и примирительно обратилась к мужу:
– А давай Саша мы ее к тебе на верх положим: может там она уснет скорее?
– Не хочу не хочу спать, – на этот раз уже горько запричитала Настенька, наотрез отказываясь переселяться на верхнюю полку.
– Давай Настя давай … – пока еще ласково начала уговаривать девочку её мама, безуспешно пытаясь приподнять ее на верхнюю полку.
Мам-Света некоторое время безуспешно пыталась подсадить свою дочь на верхнюю полку, но та стала отчаянно противиться этому, цепляясь за руки своей матери.
– Ну что ж ты стоишь? – уже в сердцах была вынуждена обратиться к своему супругу молодая женщина. – Неужели ты ничего не можешь сделать с этим– ведь она просто сведет меня с ума?
– Гм – м – м … – как-то неопределенно в ответ на это промычал Александр Константинович и близко почти в упор посмотрел на свою жену и при этом глаза его и без того не очень светлые стали быстро темнеть от на бежавшего в них чувства злости.
– Вот ты опять … – зарделись щеки мам-Светы и, покосившись на Акима, она сильно нашлепала по ягодицам повисшую у неё на руках Настеньку.
Назревал маленький семейный скандальчик и Аким, прихватив с собой целлофановый пакетик с арбузными корками, предусмотрительно удалился из купе.
И когда он минут через десять-пятнадцать, вдоволь накурившись в тамбуре, вернулся наконец в купе, то по выражению лиц супругов сразу догадался, что они успели уже обменяться обычными в таких случаях словами и теперь оба они молча и бездумно провожали глазами быстро сменяющие друг друга картины за купейном оконцем.
И даже маленькая Настя, казалось, осознав всю серьезность сложившейся ситуации, притихнув, сидела между родителями, свесив вниз с полки свои крохотные ножки.
«А вот и этот дядя!» – радостно встретила она Акима, вернувшегося в купе.
– Ага! – сказал этот дядя и, быстро нагнувшись, подхватил Настеньку и поднял её на верхнюю полку. – Вот здесь Настенька, – сказал он, – тебе будет очень хорошо– оттуда ты сможешь увидеть вон те синие горы, – вытянул Аким руку в сторону купейного оконца. – Ты не представляешь себе Настенька какие они … какие они …, – остановившись, казалось, не мог подобрать он нужные ему слова для описания горной гряды, видневшейся далеко у горизонта по ходу движения поезда. Они, Настенька, просто обалденно красивые! И благодатные, – наконец смог подобрать он нужное ему слово. В свое время, Настенька, дядя Аким буквально исходил их вдоль и поперек. А в какие попадал он истории в них Настенька– это трудно даже передать. Но я попробую: однажды он просто чудом остался жив и спас его тогда Настенька вот этот ножичек, – и, сказав это, Аким извлек из кармана куртки этот очень понравившийся Настенька ножичек. – А все это Настенька потому, – стал Аким постепенно переходить на убаюкивающие нотки в своем голосе, – все это Настя потому, что он не простой, а волшебный и тот, кто притронется к нему, сразу же становится счастливым и быстро засыпает.
С этими словами Аким подставил под ладошку девочке рукоять своего волшебного ножичка и Настенька, счастливо улыбнувшись, перевернулась на другой бочок и под убаюкивающий перестук колес поезда дальнего льно набиравшего скорость, глазки и ещё через какое-то короткое время закрыла глазки и крепко уснула, подложив под голову свою ладошку.
Настенька уснула, а ее высокая и стройная мам– Света, встав со своего места и чуть приподнявшись на носки, нежно коснулась рукой до своей дочери и подвернула край матраца, чтобы та не дай бог не скатилась вниз. И только после этого заняла своё прежнее место на нижней полке у окна.
Молчание в купе сохранялось ещё некоторое время, сохранялось оно, пока первым не выдержал Аким.
– Вон там вот видите, – вытянул он руку в сторону окна, обращаясь сразу к обоим супругам. – Видите вы две эти горные вершины, что возвышаются над всей горной грядой? Посмотрите …
Мам-Света молча подняла свои глаза на Акима– лицо её было теперь словно окаменевшим от какого-то внутреннего напряжения. По всему было видно, что ей нелегко давалась эта её сдержанность.
Александр же Константинович продолжал сосредоточено смотреть в купейное окно и делал при этом вид, что ничего особенного между ним и женой не произошло.
– И Аким оставил на время свою попытку разговорить супругов, совершенно не понимая, как ему продолжить этот разговор.
В этот момент в дверь коротко поступали и в купе вошел высокий и подтянутый, как спортсмен молодой проводник поезда дальнего следования, набравшего скорость, и, ничего не говоря, поставил на столик поднос с чаем в граненых стаканах с позвякивающими в них ложечками. Выставил он также на купейный столик четыре полосочки поездного сахара.
– Чай! – каким-то казенным голосом заключил он и быстро удалился из купе.
Проводник ушёл и Аким, подсев ближе к столику прямо напротив супругов, и придвинув к себе ближе один из принесенных подстаканников с чаем, как ни в чем ни бывало, продолжил:
– Ага, так вот там между двумя этими горными вершинами и произошло то, что объясняет появление у меня этого кинжальчика, – дернул левым плечом Аким, как бы прилагая к своему повествованию и сам предмет этого повествования, спрятанный у него во внутреннем кармане его куртки.
На этот раз, уже несколько успокоившись, молодая женщина ближе придвинулась к окну и стала пытаться как-то рассмотреть то, что показывал ей Аким, пыталась она рассмотреть, но по ее не совсем осмысленному выражению лица Аким понял, что смотрит она вовсе ни туда, куда надо было ей смотреть.
– Нет – нет, смотрите чуть правее, – привстав со своего места, показал рукой Аким. – Вот – вот теперь я вижу вы смотрите именно туда– довольный подтвердил Аким, – там и есть эта горная седловина, а за ней … – мечтательно продолжил Аким, – а за ней расстилается огромная песчаная пустыня.
После этих слов Акима папа Настеньки, Александр Константинович, оторвав свой взгляд от купейного окна, в большом удивлении посмотрел на Акима.
– Позвольте – позвольте какая там может быть пустыня, если мы видим эту горную гряду?.. Ведь …
– Да– да, – не дал договорить Александру Константиновичу Аким, – именно что пустыня – можно сказать: маленькая Сахара! Вы не поверите, но я и сам страшно удивился, когда впервые увидел ее. Как только начинаншь спускаться с той стороны вниз с этих гор, так сразу и видишь ее– ласковую и в то же время грозную очень. Вы вот например когда-нибудь видели настоящую пустыню? – близко в упор посмотрел Аким в глаза молодой женщине.