Миссия убить – спасти

3 глава

Я сидел на краю дивана, уставившись в экран ноутбука, как будто пытался вычитать в пикселях какую-то истину. Передо мной лежала папка с грифом «доверительно», аккуратно промаркированная, как всё в этой службе. Там – десятки файлов, сухих и бесстрастных: скриншоты соцсетей, текстовые отчёты, цепкие аналитические выкладки.

Каждый пункт – выверенный, каждый комментарий будто выжат из кого-то, кто слишком давно не видел солнечного света.

Цель: Алиса Валентайн. Возраст – двадцать три. Образование – гуманитарное. Род занятий – неопределённый. Место жительства – арендуемая квартира на юге города. Статус – под наблюдением. Возможная причастность – опосредованная.

А я – не аналитик. Не тот, кто смотрит на графики и судит о человеке по количеству лайков под фото трёхлетней давности. Я должен понять, почувствовать. Подобраться. Узнать, что за ней скрыто – и главное, знает ли она где находится то, что может уничтожить полмира.

Я листал фотографии одну за другой и передо мной словно шёл немой фильм о девушке, которую я ещё даже не знал. Университетские тусовки, культурные мероприятия – музеи, какие-то инсталляции, лекции. Список прочитанных книг – внушительный, даже по моим меркам. Снимки с кошкой. Лулу, если верить подписи. Белая, ленивая, с глазами, полными презрения к миру – идеальный домашний диктатор.

Дальше – кадры с отцом. Не чёткие, старые, зернистые. Один из главных учёных, участвовавших в разработке оружия, которое теперь стараются стереть с лица Земли. Он жив, но исчез из поля зрения. И если где-то и мог оставить ключ… то, вполне возможно, у дочери. Или хотя бы намёк.

Алиса на фотографиях – как будто собранная из противоречий. Где-то она смеётся, искренне, с задором. На других – холодная, сосредоточенная. Отстранённая. Ни капли наивности. Лицо человека, который умеет выживать. Но ни одной фотографии, где она была бы уязвима. Без защиты. Ни единой трещины.

Я провёл рукой по лицу, потёр подбородок. Веки резало от синеватого света экрана. Я слишком давно сижу в этом полумраке, среди протоколов и размытых фото.

– Интересная ты штучка, – пробормотал я вслух, даже не думая, что говорю. – Улыбаешься, как будто ничего не знаешь… а глаза говорят обратное. Или это я уже начинаю додумывать.

Но интуиция – она редко ошибается. А у меня она острая, как нож. И сейчас она мне шептала: эта девчонка что-то знает. Вопрос – что именно. И насколько глубоко это в ней запрятано.

Я закрыл ноутбук, щёлкнул защёлкой на кейсе и встал. Надел очки. Накинул чёрный бомбер поверх белой футболки, потом протянул руку и взял со стола свою тёмную кепку. Натянул её на лоб, словно переключился в другой режим. Хватит сидеть. Хватит всматриваться в мёртвые пиксели. Пора двигаться.

Живое наблюдение всегда лучше. Потому что в отчётах нет запахов. Нет того, как человек морщит нос, когда врёт. Нет еле заметного колебания в голосе, когда что-то задевает по-настоящему. А если уж объект – харизматичная, непредсказуемая девушка с густыми чёрными кудрями, глазами цвета замёрзшего озера и потенциальным ключом к оружию, которое лучше бы не существовало – то сидеть и щёлкать мышкой просто смешно.

Я выпрямился, провёл пальцами по волосам и направился к выходу.

Пора посмотреть, как она двигается. Как смотрит. Как дышит, когда не знает, что за ней следят. Пора познакомиться. Сбоку. Издалека. Без имени. Пока.

Сначала я сидел в машине напротив её дома. Несколько часов. Без движения. В режиме ожидания.

Квартира Алисы Валентайн – самая обычная: второй этаж, балкон в цветах, шторы с лимонами, выцветшее пятно от когда-то висящего термометра. С виду – ничего интересного. С виду – как у всех. Но я знал, что «как у всех» в её случае – это прикрытие.

Она не выходила долго. Один раз показалась на балконе – в пижаме, с каким-то напитком. Но я знал, что там не кофе. В досье было сказано, что она его не пьёт. Такая мелочь. Но даже она могла оказаться важной. Потому что если ты замечаешь мелочи, ты живёшь дольше.

Когда она, наконец, вышла – в тёмных джинсах, белой рубашке на каблуках – я дал себе пару секунд. Потом открыл дверь, вышел из машины и пошёл следом. Спокойно. На расстоянии.

Я не спешил. В таких делах главное – не быть ветром, быть фоном. Быть частью города.

Она шла легко, не оборачиваясь, будто точно знала: за ней никто не следит. Или ей было всё равно. В наушниках, с пружинистой походкой. Напевала себе под нос. Похоже, настроение у неё было хорошее. Или она просто хорошо притворялась. Она производила впечатление девушки, которая умеет управлять собственным выражением лица так же точно, как рукой или голосом.

А потом – сцена, за которую я мысленно отдал бы операторам Оскара. Из-за скамейки выныривает типичный городской клоун – лет сорока, с пластиковым стаканчиком кофе, вряд ли трезвый, но уверенный в себе как бог флирта.

– Эй, кудряшка, ты просто огонь!

Я инстинктивно замедляю шаг, останавливаюсь в тени дерева, складываю руки на груди. Интересно. Вот сейчас будет шоу.

Алиса замирает. Медленно, почти театрально, поворачивает голову. Разворачивается всем корпусом. Шагает к нему. Улыбка – будто он признался ей в любви на фоне салюта. И… выливает ему на голову его же кофе.

Чисто. Хладнокровно. Без эмоций. Как будто поставила чашку на полку. И пошла дальше. Даже не оглянулась. Я чуть не рассмеялся в голос. Пришлось прикрыть рот рукой. Иначе выдал бы себя.

– Это не миссия, это будет комедия. Или кошмар. Пока не решил, – бормочу себе под нос, продолжая идти за ней.

Теперь я следую уже не только по приказу. Мне по-человечески интересно, кто она такая. Эта девушка с взглядом, в котором больше смысла, чем в десяти досье.

Она сворачивает в кафе на углу. Я чуть замедляюсь, осматриваю улицу, захожу следом. Сажусь у окна, заказываю кофе. И делаю вид, что смотрю на улицу, а не на отражение в стекле.

Алиса – не одна. С ней – девушка с огненно-красными волосами, с идеальной осанкой и опасным спокойствием. Яра Валентайн. Старшая сестра. Короткое платье, острый взгляд. Таких не любят, но уважают. И опасаются.

Я слушаю их разговор. Про книги. Про отпуск. И – о, да – про море.

– Мы уезжаем в воскресенье, – говорит Яра. – Вилла, солнце, покой. Ты едешь.

– Только если я возьму пять книг. И не меньше, – с ухмылкой отвечает Алиса.

Я делаю глоток кофе. Море. Отлично. Новая территория. Новая сцена. Больше пространства для манёвра. Больше шансов узнать, что она действительно знает. Или не знает.

Я наблюдаю за её отражением – как она двигается, улыбается, морщит лоб, поджимает губы. Её глаза блестят, но взгляд не блуждает. Она будто всегда держит в голове два шага вперёд.

И она не просто цель. Она вызов. А я люблю вызовы.

Я проверяю время – пора выходить. Нельзя пересидеть. Ни одна тень не должна застыть слишком надолго – тогда её начинают замечать.

Медленно поднимаюсь, как будто просто устал сидеть. Беру пластиковый стаканчик, надеваю пиджак небрежным движением, чтобы всё выглядело непринуждённо. Один взгляд в их сторону – беглый, скользящий. И всё.

Прохожу мимо столика с сёстрами Валентайн и как раз в этот момент она – она – резко вскакивает. Голос:

– Ой, салфетки…

Её шаг быстрый, порывистый. Она разворачивается – и врезается прямо в меня. Контакт. Как будто сама судьба схватила меня за шею и прошептала: «Ну, держись».

Мой стакан вылетает из руки, кофе взмывает вверх, а потом вниз – прямо на меня. На неё. Тепло, липкость, мокрые пятна на белой ткани. Всё – как в замедленной съёмке. Внутренне я только моргнул. Снаружи – стою, как будто ничего не произошло. Почти.

– Ох, твою ж… – слышу её голос. Он звучит, как тонкое лезвие – холодный, резкий, точный. Без тени растерянности.

Я поднимаю руки, как будто сдаюсь, стараясь выглядеть максимально миролюбиво.

– Всё в порядке, – говорю я с лёгкой улыбкой. – Видимо, кофе просто решил нас познакомить.

Она смотрит на меня – и я ловлю этот взгляд. Ледяной, колкий. Голубые глаза сверкают, как лёд под прожектором. Она не просто недовольна. Она раздражена до предела.

– Серьёзно? – отрезает. – Вы просто встали и решили облить кого-нибудь кофе?

Я на автомате выстреливаю первое, что приходит в голову. Всё-таки рефлекс:

– Ну… я надеялся, эффект будет не такой мокрый.

Неловкая улыбка. Ненастоящая. Просто чтобы не молчать.

– Тогда совет, – парирует она мгновенно, даже не думая. – В следующий раз берите чашку с крышкой.

Пауза. Один вдох.

– И лицо попроще.

Бам. Прямо в лоб. Внутри я чуть скривился. Но виду не подал. Ай, вот и первая трещина в плане. Ну что ж. Пробовать сблизиться с девушкой, у которой сарказм – вторая кожа, – не прогулка по пляжу.

Я вежливо киваю.

– Извините. Надеюсь, ваш день дальше пойдёт суше.

Отступаю, иду к кассе. Там уже кто-то расплачивается, так что я делаю вид, будто выбираю десерт. Хотя вряд ли вообще что-то съем. Но сейчас важно выглядеть занятым.

А за спиной – сцена продолжается. И каждой её репликой – как театральной – наслаждаться можно только из зала.

– Ну что, сестричка, – слышу я голос Яры, спокойный, чуть тягучий. В нём искрится насмешка. – Вселенная умеет метко метать бумеранг. Прямо в кофе. Получила назад, поздравляю.

Я краем глаза вижу, как Алиса резко оборачивается к ней. В её лице – целый фейерверк эмоций: от возмущения до угрозы.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – следует невозмутимый ответ. – Утром ты облила одного – теперь второй. Карма, милая. Советую держаться подальше от мужчин с горячими напитками. Особенно если у тебя белая рубашка.

Я стою у холодильника с чизкейками, смотрю на отражение. Моё лицо в стекле вроде бы спокойное. Но уголки губ едва-едва подрагивают. Усмешка просится наружу. Стараюсь держать себя в руках.

Алиса тем временем отряхивает рубашку. Взгляд её бросается на Яру, как молния.

– Ты радуешься моему несчастью?

– Я радуюсь справедливости, – спокойно отвечает Яра. Отпивает из своей кружки. – И, признаюсь честно, тому, как эффектно ты в него врезалась. Чисто сцена из плохого романа.

Она театрально приподнимает бровь.

– Только вот ты не милая героиня, а… та, что в финале швыряет кофе в лицо и уходит под титры.

Я расплачиваюсь, получаю сдачу. Медленно поворачиваюсь и прохожу мимо их столика. Мимолётный взгляд на Алису – чисто из вежливости. Она поднимает глаза. Взгляд – как лезвие. Ледяной, сосредоточенный. В нём нет благодарности, нет интереса. Только раздражение и бдительность.

Я улыбаюсь. Почти по-настоящему. Легко. На долю секунды. Алиса не отвечает. Только сузила глаза. Она всё ещё в гневе, всё ещё мокрая. И всё ещё опасная.

Я выхожу из кафе. Улица кажется светлее. Надеваю очки, поправляю кепку, ветер цепляет воротник бомбера. И только тогда позволяю себе выдохнуть и облегчённо усмехнуться:

– Кофейная карма, говоришь? Отличное начало.

Я брёл дальше, с руками в карманах, футболка постепенно подсыхала, но в груди всё только начинало кипеть. Она была умной – да. Закрытой – да. Но главное – она была интересной. А интерес, как известно – самая коварная угроза.

4 глава

Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим, почти театральным щелчком. Звук, будто сцена закрылась, занавес опустился. Я скинула туфли так, как будто они меня предали – до последнего натирали пятки, затаённо мстили за весь этот день.

– Великолепно. Просто блестяще, – проворчала я, проталкиваясь в квартиру. – Идеальный день. Назову его в честь себя. Или в честь этого ненормального с кофе. «Мемуары мокрой психопатки. Том первый: утро начиналось с идиотов».

Белая рубашка предательски прилипла к телу. Холодная, липкая. Я дёрнула её за ворот, расстёгивая пуговицы одной рукой, как будто хотела с неё содрать не ткань, а унижение. Сдёрнула с плеч, будто сбрасывала кожу. Прямо – в стиральную машину.

– Горячая стирка. Без права на помилование, – произнесла я, щёлкнув по кнопке запуска, как судья, выносящий приговор.

Открыла шкаф, на секунду застыла, выбирая. Тело требовало одного – уюта. В этот раз я выбрала новую пижаму: мягкие серые шорты и свежую футболку с абстрактным космосом, где в уголке сверкала надпись «The Universe is Watching». Ещё не выцветшая, ещё не растянутая – почти как иллюзия, что жизнь под контролем.

Заварила зелёный чай. Без сахара, конечно. Чашка с щербинкой на краю – моя любимая. Та самая, похожая на ту, что была в «Красавице и Чудовище» – с округлой формой, забавной ручкой и лёгким перекосом, будто могла заговорить в любой момент. Потому что она тоже пережила многое. И всё ещё держится. Как и я.

Прошла в спальню, запрыгнула на кровать, утащила плед до подбородка. Лулу, моя кошка, лишь фыркнула с подоконника и отвернулась, как будто тоже осуждала мои жизненные решения.

На тумбочке лежала моя отрада. Потёртая, местами потрёпанная книга – «Ты – мой грех». Глупейшее название, согласна. Но я читала её уже в третий раз. И каждый раз влюблялась в этого проклятого героя заново. Убийцу, спасителя, грешника с благородным сердцем.

– Ну что, Дарио, – шепчу я, открывая страницу, – снова заставь меня сомневаться в своей моральной ориентации.

Он – мафиози. Вечно в чёрном, с сигаретой и хриплым голосом. Она – просто девочка, в панике, с разбитым сердцем. Но он – всегда рядом.

Я упёрлась подбородком в ладонь, читая медленно, как будто жевала карамель. Строчка за строчкой. И вот – он целует её. Наконец. После всей этой адской эмоциональной прелюдии. Я даже не заметила, как мои ноги начали дёргаться от переизбытка чувств под пледом, как будто у меня включился внутренний танец победы.

– Наконец-то! – завопила я, хлопнув книгой по матрасу. – Да ты упрямый идиот, Дарио! Восемь глав. ВОСЕМЬ!

Я вскочила с кровати, начала бегать по комнате. Подпрыгнула у шкафа, потом у окна, крутанулась на пятках и вернулась в кровать, будто отыграла сцену в мюзикле.

– Я слабая женщина… – простонала я, плюхаясь лицом в подушку. – Я опять втюрилась в вымышленного бандита.

Подняла голову.

– И он даже не существует! Даже кофе на меня не прольет!

Смех рвался наружу, но я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Всё ещё улыбалась. Сердце колотилось. Слишком быстро для человека, просто лежащего на кровати. Рядом книга. Рядом кошка. Всё – в порядке.

Но в голове вдруг что-то дрогнуло. Один образ. Не книжный. Светлые волосы. Серьга в ухе. Голубые глаза. Лениво-хитрая полуулыбка, будто он – это маленький секрет, который никто не разгадал. Мужчина из кофейни.

Я подняла бровь.

– Да ну нет… – шепчу себе. – Он вообще не мой тип.

И ведь правда. Я таких не люблю. Уверенных, расслабленных, слишком спокойных. У них всё всегда под контролем – даже ты, если подойдёшь ближе. Они улыбаются, когда ты злишься. Шутят, когда тебе не до смеха.

И всё равно я помню, как он поднял руки. Как извинился. Как пошутил. Как будто хотел, чтобы я улыбнулась. Словно знал, что это сработает.

– Чёрт, – прошипела я и с раздражением ткнула книгу себе в лоб. – Это просто кофе. Просто случайность. Не повод думать о каком-то самодовольном типе в бомбере и с идиотской улыбкой.

Я уставилась в потолок, сжав зубы.

– Да забей, Алиса. Забей и забудь. Как всегда.

Но строки перед глазами уже плыли. Мафиози по-прежнему целовал свою девчонку на страницах, а у меня перед глазами – кофе, голубые глаза и лицо, которое совсем не вписывалось в мою картину мира.

Совершенно не мой тип. Не тот, кого я бы запомнила. Не тот, кого стоило бы.

…И всё же почему я его вспоминаю?

Образ всплывал сквозь раздражение, как заноза – вроде бы пустяк, но с каждым движением саднит сильнее. Он врезался в память, будто оставил в ней насмешливую зарубку. То ли этот дерзкий, чуть насмешливый взгляд, в котором было слишком много понимания. То ли серьга – нелепая, вызывающая, как будто он нарочно оставил её, чтобы цепляться ею за чужое внимание. То ли… что-то совсем другое. Неуловимое. Внутреннее.

Словно он знал, что будет мешать мне читать. Что его лицо всплывёт не тогда, когда нужно. Что он останется.

И именно это бесило. Бесило до дрожи.

Вечер подкрался незаметно, как кот с преступными намерениями. Лулу, моя пушистая соседка с манией величия, начала подачу сигналов: сначала тихое, почти дипломатичное «мрр», потом переход на шорохи и демонстративные удары лапой по дверце шкафа. Причём именно по тому, где хранится корм. Как будто знала.

– Всё, всё, поняла. Твоя миссия – голодовка, моя – капитулировать, – проворчала я, сползая с кровати с видом трагической героини.

На кухне Лулу уже носилась вокруг миски с таким видом, будто вот-вот поставит ультиматум. Я насыпала ей корм – и началось. Хрустела с энтузиазмом человека, который только что слез с диеты. Хотя, по правде, за день она уже успела выпросить кусок курицы, лизнуть мой йогурт и выкрасть кусочек сыра. Классика.

– Вот бы мне так просто было радоваться еде, – вздохнула я, допивая остывший чай. Он всё ещё пах жасмином и мятой. Немного утешения в этой жизни.

Покрутилась по квартире, на автопилоте поправила плед, сложила одеяло, заглянула в холодильник. И сразу же пожалела.

Кетчуп, соевый соус, полбанана и подозрительный контейнер, который, по всей вероятности, знал Наполеона лично. Когда-то это мог быть салат. Сейчас – потенциальное оружие массового поражения.

Я прикрыла дверцу, как будто извиняясь перед холодильником.

– Так, вариантов немного: либо я ужинаю пылью и остатками самообмана, либо собираюсь и иду как нормальный человек за едой, – пробормотала я, уже накидывая худи поверх пижамной футболки. Волосы – в пучок. Настроение – «не подходите, укусит». Зато хоть не голодная буду.

Джинсы, только что высушенные и сложенные, будто надеялись, что сегодня им дадут отдохнуть. Напрасно надеялись. Натянула их, как броню. Новые кроссовки – прыжок на месте, второй. Тест-драйв пройден, одобрено.

Накраситься? Ха. Даже зеркало мельком взглянуло без осуждения. Что-то невероятное. Видимо, решило: ну ладно, живи.

– Я всего лишь иду за продуктами, Лулу. Не смотри так, будто я сейчас уплыву на корабле в Индию и вернусь с новой семьёй, – сказала я, поправляя джинсы.

Кошка вздохнула. Реально. Прямо выдохнула через нос. Потом поднялась и уселась у окна, как патруль на страже границы. Мол, я слежу. Попробуй вернись не вовремя.

На улице был тёплый, тягучий вечер – тот самый, когда воздух кажется тёплым на вкус, и не хочется никуда спешить. Асфальт ещё хранил дневное тепло, пахло пылью, листвой и чем-то сладким – то ли мороженым, то ли чужими духами. Люди шли кто с работы, кто с кем-то за руку, кто в наушниках и с лицом «не подходи, я мизантроп».

Город жил своей привычной жизнью. Даже пел – вдалеке кто-то бренчал на гитаре, голос тонул в сумерках, становясь частью вечера, как фон. И в этом шуме, в этой смеси чужих разговоров, сигналов и скрипа велосипедных тормозов – было что-то почти уютное.

Почти.

Я шла медленно, засунув руки в карманы худи, не думая ни о чём. Иногда мне казалось, что я создала вокруг себя уютный бункер. Из книг, тишины, чая с дурацкими вкусами вроде «груша-мелисса», и Лулу, которая с каждым годом становилась всё более похожей на меня. Жизнь интроверта – как джем из черники. Не для всех, но вкусна. Особенно в одиночку.

Но иногда тянуло вот так – выйти. Напомнить себе, что я не просто тень на стене, а человек, у которого всё ещё есть обувь и социальные функции.

В магазине я набрала всё строго по списку. Хотя нет – вру. Списка не было. Я просто шла от полки к полке, брала то, что не вызывало морального конфликта. Взяла: сыр, гречку, огурцы, помидоры, яблоки, хлеб, шоколад. Потом увидела макароны в форме ракушек – и, конечно, они отправились в корзину. Потому что милые. И потому что у них нет проблем с доверием, в отличие от некоторых.

На кассе кассир спросил:

– Пакет нужен?

– Только если он умеет готовить и не говорит о себе в третьем лице, – ответила я, не моргнув.

Кассир рядом, услышав это, громко фыркнул, чуть не захлебнувшись своим йогуртом.

– Простите, – прокашлялся он, – просто… неожиданно остроумно.

Я едва заметно улыбнулась. Ну хоть кто-то ценит тонкое искусство сарказма.

Шла домой медленно, будто не хотела заходить. Небо темнело, лампы начинали загораться, в чьём-то окне мелькнула тень, в чьём-то звучал телевизор.

Мимо кофейни прошла быстро. Почти быстро. Почти…

Скользнула взглядом по витрине – и, как назло, мозг тут же услужливо выдал картинку.

Он. Кофе. Серьга. Глаза – те, что невозможно было раскусить до конца. Полуулыбка – слишком спокойная, слишком знающая. Сердце на секунду сбилось с ритма, но я тут же выпрямилась. Нет. Не сейчас. Не снова.

Разве не ясно? Это просто случайность. Просто неудачное утро. Просто лицо… Лицо, которое почему-то не стирается. Я ускорила шаг, будто могла отогнать мысль.

– Алиса, ты два часа назад визжала в подушку из-за книжного бандита. Не хватало ещё влюбиться в кофе с ногами, – прошептала я себе под нос и ускорила шаг.

Лулу, конечно же, уже ждала. Как надзиратель.

– Всё, никаких мужчин. Только коты, чай и макароны. Вот и вся моя романтика, – сказала я, вставляя ключ в замок.