Муж с пониженной социальной ответственностью

Но однажды вечером, почти перед сном, раздался телефонный звонок – старшая внучка взяла трубку. Телефон был на громкой связи… – это звонил «папаша». То, что они потом все услышали, повергло их в шок – трудно было представить, что такие вещи родной отец мог сказать своей уже девятилетней дочери! Эмоциональный баланс опять у всех был полностью нарушен, и создалось такое впечатление, что этот человек именно этого и добивался. Они с няней с трудом успокоили ребенка после «общения» с родным отцом. После таких его угроз у взрослых немного тряслись руки и появились неясные тревожащие страхи.

Тревожные мысли одолевали ее и помимо случившегося с внучкой. Мозг постоянно жгли придуманные под воздействием прочитанных сообщений образы его измены с этой «Жабой»… Ее так и подмывало «рубануть» с плеча, но она совершенно не могла представить свою жизнь без него – она просто была с ним намертво спаяна, и не знала, чем смогла бы эту пустоту заполнить… случись что: «Действительно, за 7 лет знакомства и 40 лет дальнейшей совместной жизни он стал моей кожей, которую трудно отодрать от себя безболезненно. Пусть эта кожа сейчас внезапно обгорела и даже дымится, но… я без нее не могу!!! – Хотя мне когда-то придется принимать хоть какое-то решение… Весь вопрос – какое?» – в этом и была для нее проблема. Решиться на что-то она пока никак не могла. Ее мучили сомнения, а общий фон событий был слишком нервный.

В конце мая он объявил, что скоро ему предстоят еще две командировки на конференции, но он «пока точно не может сказать, когда и на сколько дней это будет».

Дочь, в свою очередь, предложила ей и детям всем вместе поехать с ней в командировку в Питер на три-четыре дня. Она хотела отвлечь всех от произошедшего недавно стресса со звонком, и эмоционально заместить неприятное для всех событие новыми впечатлениями от предстоящего «приключения» – решено было ехать в Питер на машине. Оказалось, что на первую конференцию он тоже едет в Петербург, и даты их поездок практически совпадают. Это получилось случайно. К тому же, уехал он почти на день раньше них, и – на поезде.

Они с дочерью и детьми выехали из Москвы в шесть утра и, после одиннадцатичасовой очень утомительной поездки на машине, к вечеру разместились в гостинице «W» недалеко от Исаакиевского собора. В этой же гостинице разместились и журналисты, совместные мероприятия с которыми дочери предстояло провести в эти ближайшие дни. Заселившись в номер, разобрали чемоданы, приняли душ, повалялись на кровати и спустились в ресторан на ужин. Там уже «тусила» многочисленная московская группа журналистов, многих из которых дети давно знали – дочь иногда брала их с собой на некоторые презентации ее фирмы в течение года, которые проходили в Москве или ближайшем Подмосковье.

Белые ночи были в самом разгаре, поэтому заставить детей пораньше пойти спать было невозможно – в результате все засиделись в этой теплой компании в ресторане, и ушли в свой номер далеко заполночь. Дочь рано утром ушла из номера организовывать свое мероприятие, а остальные остались нежиться в кровати и, естественно, проспали время завтрака. Когда она вышла с детьми из номера, был уже полдень.

Кушать пока не хотелось, и она предложила немного прогуляться по родному ей городу: здесь она родилась, здесь она училась в институте, здесь когда-то жили все ее бабушки, дедушки, ближние и дальние родственники, институтские друзья. Сам воздух города был для нее очень дорог, «сладок и приятен». Все вызывало приятные воспоминания детства и молодости.

Погода стояла великолепная – теплая и солнечная, с Невы дул мягкий ласкающий ветерок. Они медленно шли вдоль Адмиралтейского проспекта по Александровскому саду по направлению к Дворцовой площади, и ели купленные в киоске вафельные сахарные трубочки с мороженым. На площади дети побегали вокруг Александровской колонны, а она смотрела на них и грелась на летнем питерском солнышке. Вокруг толпами ходили туристы. По Миллионной улице мимо Атлантов Зимнего дворца дошли до Мошкова переулка и, далее, по Большой Конюшенной – до ДЛТ, так раньше назывался «Дом Ленинградской Торговли». Слева от входа в универмаг, была ее любимая «Пышечная/Котлетная», которую она знала с самого детства. В те далекие времена, кроме пышек, в ней еще готовили вкуснейшие сочные котлеты с хрустящей корочкой. Еще девочкой она ходила туда со своей бабушкой Дусей, а в студенческие годы – частенько забегала вместе со своей подругой Олей после шопинга в универмаге. Она знала в этой «Пышечной» практически всех работников на протяжении лет тридцати – коллектив был почти семейный, и люди работали там подолгу.

«Котлетную» ликвидировали, когда какая-то частная фирма выкупила здание и начала реконструкцию ДЛТ на манер западных супермаркетов, разрушив весь шарм и прелесть с детства известного универмага. «Пышечную» пока не тронули, так как она была очень популярна у ленинградцев, и через нее в день проходило огромное количество народу. Исполняя свой давнишний ритуал, она взяла всем по четыре пышки с сахарной пудрой и кофе с молоком. Они с детьми медленно поедали всю эту вкуснятину, болтали ни о чем, и наблюдали за постоянно меняющимся контингентом посетителей. Несмотря на царящую вокруг суету, сами они никуда не торопились. До вечера было еще далеко. На этот вечер дочь еще в Москве забронировала билеты на балет в Мариинский театр.

Вернувшись к назначенному времени в гостиницу, все приоделись в привезенные с собой наряды для посещения театра. Настроение было приподнятое. В Мариинку решили идти из гостиницы пешком, мимо Исакия и памятника Петру, вдоль набережной реки Мойки, чтобы по дороге показать детям Поцелуев мост. Это тоже были ее родные места. Когда-то она жила некоторое время со своей второй бабушкой Настей – папиной мамой – на улице Глинки недалеко от Николо-Богоявленского Морского собора. Бабушка водила ее несколько месяцев во второй класс школы №232, пока мама училась на курсах усовершенствования врачей до рождения ее сестры. Родители хотели, чтобы и у сестры тоже в паспорте местом рождения значился родной всем город Ленинград – тогда у них были планы вернуться сюда после военной службы отца… Сестра родилась летом в том же «Роддоме Грауэрмана», где и она – на Петроградской стороне.

…Театральную площадь перед Мариинкой реконструировали и облагородили – сделали удобной для туристов и для подъезда туристических автобусов. Она ее не узнала… В те давние времена в торце бабушкиного дома, выходящего на эту площадь, находилась «Домовая кухня», в которой бабушка покупала комплексные обеды: ленинградские зеленые борщи с сельдереем, котлеты с картофельным пюре и клюквенный морс. Холодильники были еще роскошью, и ленинградцы не делали больших запасов продуктов, предпочитая покупать все свежее и понемногу. Зато в зимнее время в форточках окон висели продукты в авоськах. Теперь все изменилось и на месте «Домовой кухни» находилось вестернизированное модное кафе…

«Деушки» ради такого случая надели в театр свои «крутые» вечерние платья и всю дорогу крутились и «выбражали» друг перед другом. Когда начался спектакль, и вышла Ульяна Лопаткина – а она в этот день своего бенефиса танцевала Баядерку – младшая внучка Майя в полной тишине зала громко заявила обиженно-удивленным тоном: «Мама, а эта ба-ре-лина даже красивее меня!!» – впереди сидящие люди обернулись и засмеялись, увидев 4-х летнюю «красотку» в вечернем платье, сотканном из объемных розочек дымчато-серого капрона. Спектакль был очень красочным и привел их всех в полный восторг. В гостиницу все вернулись под огромным впечатлением…

Следующий день у дочери был свободен от мероприятий, и они решили поехать морем в Петродворец. Несмотря на субботний день, народу на катере было мало – билеты на рейс купили на Дворцовой пристани напротив Эрмитажа и уже через полчаса пришвартовались на пристани Петергофа. Вот тут пришлось постоять в очереди за билетами на вход: было очень много то ли китайцев, то ли японцев, да и немцев, надо сказать, то же. Иногда в толпе слышалась и русская речь. В этот день парк Петродворца напоминал настоящий муравейник из людей. Отреставрированные фонтаны искрились позолотой в струях воды, в каплях которой играли на солнце множество радуг. К ним было не подойти, так как со всех сторон этих фонтанов люди фотографировались на фоне золоченых скульптур, находящихся в центре искрящихся струй. В сам дворец стояла огромная очередь – шансов попасть туда не было никаких.

Она великолепно знала этот парк, причем как Нижний, так и Верхний. Потолкавшись немного возле «Самсона» – центрального фонтана, они решили дойти до «Монплезира» – летнего дворца Петра, чтобы показать детям «потешные» фонтаны с сюрпризом. Все повернули в боковую аллею… В это время дочери на смартфон пришло какое-то сообщение, и она, как дятел, застучала в ответ по клавишам.

Они медленно шли по парку, который был просто великолепен: высоченные вековые деревья с развесистыми кронами, подстриженные газоны с изумрудной травой, белые мраморные скульптуры на фоне живых шпалер из высоких кустарников, скамейки в тенистых ротондах, солнце и легкий морской бриз с Финского залива. Все расслабляло и навевало воспоминания о студенческих годах, и его регулярных приездах к ней в Ленинград… К сердцу приливала нежность от этих воспоминаний.

…Секрет «потешных» фонтанов был вовсе не в секретных камешках, на которые согласно легенде надо было наступить, чтобы внезапно брызнули струями спрятанные в камешках трубки с подведенной водой. На самом деле в определенном месте в кустах прятался оператор, который, дождавшись наибольшего скопления детворы в нужном месте, нажимал на рычаг и, тут же… от неожиданности… раздавался визг и хохот! Все облитые водой пускались врассыпную.

Именно в этот момент она увидела за струями воды… ЕГО – он шел по гравиевой дорожке с широкой улыбкой на лице и сияющими глазами, держа в руках свой смартфон. Завидя жену с дочерью, повертел головой, и театрально высоко, как цапля, поднимая ноги, подкрался к тому месту, откуда пулей, все мокрые, выскочили внучки. Визжа и не разбирая дороги, выскочив из фонтана, они наткнулись прямо на него. От двойной неожиданности глаза их просто округлились от восторга – на этот эффект он и рассчитывал. Приняв на себя порцию детских писков, восторгов и обниманий, он подошел к ней и дочери, с которой заговорщически перемигнулся. Очевидно, они оба приготовили ей этот сюрприз. Дочь отошла немного в сторонку поговорить по только что зазвонившему телефону. Они остались вдвоем.

Она тоже поначалу улыбалась ему, ожидая, что он хотя бы чмокнет ее в щеку… И постепенно внутренне сжималась в недоумении от происходящего и от неожиданности этого «сюрприза», к которому не была готова. Разговор был ни о чем – так… светская пустая болтовня – он говорил с ней, как с посторонней, на общие «английские темы погоды» и не задал ни одного конкретного вопроса: его не интересовало, где они побывали, как доехали, чем занимались. От этого в ее глазах появлялось выражение изумления, которое она никак не могла скрыть. С языка готов был сорваться ненужный провоцирующий вопрос… Очевидно, он что-то почувствовал и через две минуты заявил, что ему «уже надо идти, так как автобус организаторов конференции через пятнадцать минут отъезжает… и его одного ждать не будет!» К ее глазам предательски подступали слезы. Так и не поцеловав, он повернулся к ней спиной и ушел, по дороге переговорив о чем-то с дочерью. Она стояла и смотрела ему вслед – дрожали руки, и ломило затылок: «Не мой… уже чужой…» – стучало в голове.

Очевидно, выражение ее лица было такое, что дочь спросила:

– «Мам, что у вас происходит?»

– «Пока не знаю… У него есть любовница, а может быть и женщина, к которой он собирается уйти…» – для дочери это явно была неожиданная информация. Та немного помедлила, и вдруг выпалила:

– «Слушай!!! Гони ты его в шею!»

– «Что ты так резко?! Я не могу… Давай пока не будем на эту тему…» – она немного отвернулась и сглотнула ком.

В воскресенье перед самым отъездом они с дочерью сгрузили чемоданы в вестибюле и вместе с журналистами пошли в итальянский ресторан недалеко от гостиницы. Очень долго ждали заказ. Минут сорок не приносили даже яблочный сок детям, а те – голодные – ждали свою пиццу. Все уже начали возмущаться и грозить официантам, что «щазз» уйдем отсюда в другой ресторан»! Тогда Майя сказала:

– «Мама, не волнуйся, я реСу этот вопрос!» – и пошла вслед за официантом на кухню. Громко спросила поваров:

– «А когда будет готова моя пицца?»

Ей что-то там ответили, но она потребовала назвать точное время готовности. Ей также громко сказали: «Через пять минут!» Она вернулась довольная и заявила старшей сестре Лизе, что «их пицца будет готова через 5 минут».

Лиза дико округлила глаза и заявила:

– «5 минут – это оч-ч-чень долго!»

Майя соскочила со стула и снова пошла на кухню:

– «Знаете сто!! Моя сестра сказала, что 5 минут – это оч-ч-чень долго!!! Когда будет готова моя и Лизина пицца?!» – и опять гордо удалилась, как маленький пузатый гномик.

«Задолбанные» ею повара, уяснившие, что ребенок – «супер деловой», и просто так от них не отстанет, «во избежание» уже через несколько минут принесли детям по пицце и по соку, а дочь с журналистами еще 30 минут ждала свой заказ.

…Из-за этого всего выехали поздно, ехали всю ночь, дети на заднем сиденье «кемарили» в своих креслах, и только под утро, совсем разбитые, они приехали домой. Затекли и гудели ноги. Все сразу легли спать – очень хотелось вытянуться во всю длину на кровати.

***

Вернувшись к себе домой, она постоянно думала о случившемся в Питере… «накручивала» себя мыслями и образами, нервничала.

Как-то, не выдержав внутреннего нервного напряжения, вошла в «ВКонтакте» и набрала ФИО этой Людмилы… Практически сразу попала на нужную страницу. Оказалось, что та, действительно, была моложе их, но не на десять, как она сначала думала, а – на целых пятнадцать лет! И… она была замужем!!!!! На странице была размещена ее совместная с мужем фотография – они сидят нарядные в обнимку и, улыбаясь, с любовью смотрят друг на друга. Он – симпатичный плотный моложавый мужчина с короткими густыми светло-каштановыми волнистыми волосами, зачесанными назад, с приятной улыбкой на широком лице, бывший подводник: «На таких людей можно положиться по определению – надежны, как скала…» – подумала она. Появилось какое-то неприятное ощущение – поначалу она не могла сформулировать его причину.

…Самым шокирующим было то, что жила эта Людмила в том же подмосковном городке, где находилось предприятие, куда практически каждую неделю она ездила за исходными данными для отчетов… Это был настоящий сюрприз!