- -
- 100%
- +
– Ты что тут делаешь, – только и могла прошипеть Ина, почти задыхаясь, возмущение ощутимо давило горло, скручивая его в тугой комок, – ты же должен быть сейчас в Заветной роще на Ковре мироздания.-
Внутри горячая волна чуть отпускает, и это буквально срывает Ину от клумбы, у которой, застывшей статуей, охваченная возмущением, она все еще стояла. Ина подлетает к стражу и выхватывает из рук сорванный цветок. И в этом страж нарушил закон Гармоничного мира, сорвав цветок просто так, походя, а не для обмена, лишая своей прихотью гармонию сосуществования живого.
– Да? – словно для него это откровение, вполне искренне, страж удивленно сжимает губы, в его глазах вдруг загорается огонек, а дальнейшие слова основательно загоняют Ину в полнейшее непонимание, усиливая неприятие происходящего, – а я пришел посмотреть на тебя, – и он без малейшего стеснения откровенно с ног до головы осматривает ее. Ину просто потряхивает от пришедшего на замену возмущению ярко выраженного желания подойти поближе и привести в чувство нерадивого стража, совсем крохотной искры голубой пульсирующей энергии будет вполне достаточно…
– В походной одежде ты красивей, чем в этом балахоне, – между тем продолжает злить Ину страж. Он так спокоен, этот развалившийся на скамеечке страж, словно древний обряд встречи с матильдой на Ковре мироздания это не вечный закон, а его нарушение не фатальная катастрофа для стража, да и для всего Гармоничного мира, а так… небольшой пустяк, незаслуживающий даже мимолетного внимания со стороны этого верзилы. А ведь она имеет полное право превратить его в тень, прямо сейчас, у порога своего дома, вот такого, такого… да что ж он постоянно ухмыляется и так на нее смотрит…
Ина, стиснув зубы, молча, берет стоящую у порога маленькую лейку с водой и устанавливает там цветок.
– Что ты делаешь здесь, – четко разделяя слова, снова обращается она к стражу, его непонятные слова совсем не объясняют его непонятного поведения.
– Вообще-то я пришел познакомиться с всемогущей Хранительницей, – невозмутимость произнесенного бреда заставило Ину опять судорожно глотнуть воздух, – честно, там, в роще, я ожидал увидеть старушенцию, ты приятно удивила меня, Хранительница. —
В голову поневоле начали закрадываться мутные мысли. Ина внимательно посмотрела на парня, широко улыбнувшегося в ответ на ее взгляд. Странный страж. Неужели он никогда не видел ее, ее которую знали все жители Гармоничного мира даже в самых его отдаленных уголках. Видимо он давно и очень усиленно обучался военному искусству на самой дальней заставе.
– Ты не боишься жить у рощи одна. У тебя миленький дом, – кивнул страж в сторону ее белого дома, – но до города отсюда путь неблизкий, – сколько же наивности или нет.. глупости в его словах и… нет ну чего он так пристально ее рассматривает.
Странный страж, воистину странный страж. Не знает и того, что для Хранителя расстояние не имеет никакого значения.
– Ты высказал все глупости, – наконец выдает, чуть успокаиваясь, Ина, понимание – время исправить ужасное еще есть, привносит ясности в смущенную происходящим голову, – больше не утруждайся, я не собираюсь их слушать.
В ответ ухмылка кривит лицо наглого стража. Ина собирает все внутренние силы, отбрасывая остатки раздражающего уже возмущения и, как можно строже, как она умеет это делать, выполняя свои обязанности Хранительницы, смотрит на стража взглядом, который действует на любого в Гармоничном мире: – ну, иди же немедленно, – приказывает она, – матильда уже наверняка ждет тебя на Ковре мироздания.-
– Пусть еще немного подождет, – страж был абсолютно спокоен. Инин взгляд не приводил его в чувство, вызывая трепетного почтения, срывая с места для выполнения необходимого, а Инина злость его совсем не трогала, кажется даже наоборот-забавляла. Его красивое лицо не выражало ничего, лишь глаза смотрели на Ину с доброжелательной усмешкой.
– Ну, не злись, Хранительница, – протянул страж, но, наконец, соизволил подняться. Он встал совсем близко, нависая над Иной тренированным телом подготовленного воина, – ты знаешь, а мне приятно быть рядом с тобой, – он вдруг протянул к ней руку, чуть касаясь пальцами ее волос. Ина сердито нахмурилась, необъяснимые глупости продолжались и она, в охватывающем ее вновь раздражении, ударив по его руке, шагнула назад.
– Не понимаю, – уже больше озадаченно воскликнула Ина. Она действительно не могла понять, что сейчас происходит. Такого никогда не было, такого не могло быть и что вообще все это, происходящее сейчас на ее глазах значит. Он что не понимает, что он сейчас творит, этот странный страж, что его ждет, если он немедленно не вернется на ковер или его не пугает перспектива попасть во владения многоруких великанов. Да, похоже, он просто насмехается над ней!
– Может, тебе нужна помощь Смотрителя рождения, – возвращается Ина к мысли об излишнем волнении стража, – я могу поторопить ее.-
– Да нет уж, как-нибудь обойдусь, – откровенно ухмыляется страж. Он отходит от нее на пару шагов, демонстрируя свое наигранное послушание.
– Успокойся, Хранительница, конечно, конечно я прямо сейчас пойду на ковер.-
В подтверждении своих слов он показательно разворачивается и идет к дорожке в рощу. Ина все еще хмурясь смотрит ему вслед. Неужели можно выдохнуть – проблема разрешилась. Но… Пройдя несколько шагов страж вдруг оборачивается. Ухмылка сошла с его лица. Он серьезен и, кажется, даже строг, несколько мгновений он смотрит прямо в ее глаза, а потом уверенно выдает: – а я ведь буду ждать нашей встречи, Хранительница, надеюсь, она случится и очень скоро.-
Ина ничего не отвечает. Она молча возвращается к небольшому крыльцу, не заботясь о том, что происходит за ее спиной, берет в руки оставленную ею на пороге дома маленькую леечку с белым цветком и… застывает, внимательно рассматривая и совсем не видя белые лепестки, прислушиваясь к чему-то глубинному, которое вдруг непонятной тревогой, щемящей тоской, так ощутимо остро, прошлось по ее душе, царапая самые глубины ее существа, заставляя вдруг дрогнуть, сбивая привычный ритм всегда пульсирующей вокруг нее энергии, и стало так непривычно холодно, словно в жаркий дверь открылась дверь старого заброшенного погреба, и из глубин земель дохнул на нее затхлый воздух ненужного уже никому ледника. Что произошло в необозримых глубинах вселенной, что изменило привычный ход времени, что за событие нарушило баланс, лишая равновесия душу, внося непривычное волнение в обыденный день, движущийся заведенным, неизменным всегда порядком, такого никогда не было. Она вдруг поднимает голову и смотрит вслед шагающему по тропинке к Заветной роще стражу. Матильда, которую он выбрал, будет довольна. Страж идеален. Сильное тело, идеальное даже для Гармоничного миры. Густые светлые волосы копной лежат ниже плеч, скрывая целиком, растущий из ямочки на затылке, хвост. Ина вспомнила его большие зеленые глаза и узкие губы, чуть поднятые в усмешке, когда он говорил с ней… Да, наверное, всё просто – она давно не общалась со стражами. Они были редки в последнее время на Ковре мироздания. Аттал загонял их. Стражи… Что-то опять смутило ее, и она пристально глянула вслед теряющейся за холмом по дороге к роще высокой широкоплечей фигуре стража. Что-то напрягло ее в раскованности его движений, его легкости и такой ярко чувствующейся независимости в общении с ней – Хранительницей!.. непочтительности обращения …и вообще, полной… расхлябанности, наконец, нашла Ина правильное выражение.
– Ина, дитя, твоя клумба идеальна, – Смотритель растений требовала к себе внимания. Ина еще раз глянула на Заветную рощу, куда ушел странный страж и, решительно выбросив из головы, тревожащие ее мысли, умчалась в сад…
Длинный наполненный странными событиями день закончился и долгий теплый вечер, напоенных пряными ароматами цветов сумерек, плавно перешел в несущую заметную свежесть ночь. Слава звездным богам, смущающих душу событий, так ощутимо трогающих привычную ткань ласкового дня, вечер не принес.
– Мама, а что для вас был Гармоничный мир? Для отца, для тебя, – Ина любила долгие откровенные разговоры с матерью под дрожащими голубыми звездами начавшейся ночи.
– Просто Гармоничный мир, просто гармония окружающей обыденности каждого дня, – спокойно отвечала Ама, прислушиваясь к пению ночных насекомых, переливчатыми звуками и потрескиванием наполняющими теплоту ночи.
– Но вы же люди, не матильды, не жители, это не ваш мир, – уточнила Ина.
– А ты об этом… Но именно потому, что мы люди, он и есть наш тоже, – улыбнулась ей Ама.
– Да, да, да, – тут же перебивает ее Ина, – основной постулат мироздания – в Гармоничном мире пользоваться энергией, на которой зиждется сам Гармоничный мир, могут только люди, но не рожденные жители этого мира. Это я знаю, а как же второй Хранитель? —
– Закон гласит, девочка, человек может добровольно передать свой дар особенному, рожденному в Гармоничном мире, ты же знаешь.-
– Знаю и это я знаю, но… значит Жаба особенный, раз король Аттал принял такое решение, – в глазах Ины светилось упрямство, а в голосе так явно слышалось сомнение.
– Чего ты задалась таким вопросом, – Ама удивленно взглянула на дочь, никогда раньше ничего подобного она не слышала, – значит так, именно так, особенный и нет никаких причин не доверять выбору короля Аттала. —
– Ага, особенный, и чем он особенный, – все-таки бурчит чем-то недовольная Ина, под насмешливым взглядом Амы, – но почему вы и почему Гармоничный мир? – пробурчавшись, Ина опять набрасывается на мать.
– Девочка, откуда сегодня столько вопросов, – Ама даже развернулась к Ине, внимательно вглядываясь в ее лицо, – ты раньше принимала все как есть, что тебя сегодня встревожило! —
– Ничего, – опять буркнула Ина. Она сама не понимала, почему рождаются эти вопросы, почему вдруг нарушился душевный покой, и ей захотелось узнать нечто большее, чем ее жизнь в ритме Гармоничного мира. Может это непривычное ощущение холода, непонятной щемящей тоски оставило след в ее душе или слова Водяного чуда, а скорей и то и другое: – мама, просто ответь мне и всё, – постаралась Ина отвлечься от смутных ощущений и улыбнулась матери.
– Звездные боги так решили и перенесли нас именно сюда, а не куда-то еще, даруя нам именно этот мир. Так решила вселенная на тот момент. Мы не просили конкретно этого, – Ама широким жестом обвела вокруг себя рукой, словно показывая Ине весь Гармоничный мир, – мы просто приняли это. Здесь таков закон – человек становится Хранителем, видимо на тот момент Гармоничному миру требовались новые силы, и появился Отец-основатель, Отец-создатель, твой отец и Хранители – я и Аттал.-
– Нет, но король Аттал, зачем он все-таки передал свою силу Жабе, он мог остаться Хранителем, королем мог бы быть любой житель, а можно было и вообще без короля, – раздражённо произнесла последнее Ина.
– Ты сегодня чересчур любопытна, – уже смеялась Ама, – наверное, ему интересней заниматься стражами, а не быть Хранителем, как ты или Жаба и как… без общего правителя нельзя.-
– Все равно ничего не понимаю. Неужели власть в Гармоничном мире, пусть такая безграничная, как у Аттала, привлекательней, чем служение потокам голубой энергии. Не понимаю. Зачем вообще здесь Аттал, зачем отец вытащил его из мира людей. Он такой… такой непонятный.-
– Аттал был не просто другом твоего отца, Отца —основателя, духовного основателя, он верный его последователь, он его апостол, и он взвалил на свои плечи тяжелую ношу – быть правителем, королем огромного мира, охранителем созданного твоим отцом. Они вместе изучали Запретный лес и граничные земли в самом начале, когда здесь еще правил Великий Хаос. Тогда сразу по прибытию сюда собрались представители всех народов граничных земель, чтобы приветствовать посланника звездных богов, но не все было гладко. Очень не просто было начать сначала Гармоничный мир, не все соглашались принять законы гармонии, законы нового Гармоничного мира, но Звездные боги вели твоего отца, до самого конца…, – Ама тяжело вздохнула. Ина положила руку на ее ладонь и чуть пожала, поддерживая ее в нелегких воспоминаниях. Ама благодарно улыбнулась в ответ и твердо продолжила: – Аттал и Жаба честно ждали твоей готовности стать Хранительницей, не преступая закона и, слава звездным богам, за это время в Гармоничном мире не произошло ничего, что требовало бы вмешательства обоих Хранителей.-
– Не знаю, – буркнула Ина, – Водяное чудо говорит, что теней было много, когда я не была Хранителем, Аттал не жалел молодых жителей, отправляя в Запретный лес.-
– Да, он человек и может иногда быть суров, тени не лишаются жизни и Запретный лес – это тоже свой мир. Твой отец был тверд в своих целях и постепенно, шаг за шагом, Гармоничный мир покидал хаос, и Аттал во всем помогал ему, создавая стражей, создавая защиту Гармоничного мира, с которой считаются жители граничных земель по древнему договору с ними. Он ведь так хорошо разбирается во всем этом сложном, чего нам совершенно не понять. Только он вовремя замечает, что молодой житель готов стать стражем и делает его таковым. Ты же знаешь, какой бедой может обернуться, если вовремя не направить выплеск дурной энергии молодого жителя.-
– Я не знаю, это говорит Аттал.-
Ама с некоторой укоризной взглянула в глаза дочери, в которых не прятались ни недоверие, ни упрямство.
– А ты разве сомневаешься. Так было всегда. Ладно, – бросила Ама вставая, – пошли спать, дорогая, хватит на сегодня вопросов, – она наклонилась и нежно поцеловала Ину в лоб. Полоски лунного света пробивались через маленькие окна наполовину закрытые белыми занавесками, освещая тусклым светом жилую половину маленького уютного домика. Мама, закрыв дверь поплотней, чтобы не было ночного сквозняка, зажгла свечу на столе у окна и подошла к своей кровати, начиная приготовления ко сну. Ина, откинув пестрое покрывало, вдруг опустилась на его край.
– Мама, а как вы появились в мире людей? —
Слова Ины заставили Аму задуматься, и она замерла, вспоминая, так и держа в руках подушку, которую она готовилась уложить в изголовье.
– Мы прибыли в мир людей отроками, и я совсем ничего не помню. Только павшего перед нами ниц Настоятеля, который называл нас так смешно – ангелами. Он привел нас в свой дом. Несколько лет мы жили в его доме, помогали по хозяйству, – Ама улыбнулась, – у нас было много друзей, навещавших нас, Аттал, открыв рот, слушал откровения твоего отца приходящие ему прямо от Звездных богов, а потом мы выросли, и пришла беда… Тогда мы передали желание Вселенной и она услышала нас… —
– Целая вселенная, – с сомнением перебила ее воспоминания Ина.
– Да, – улыбнулась ей Ама, оборачиваясь с подушкой в руках, – да, тогда в бездонной пустоте и вечном молчании было слово тихое, как эхо, но громкое, такое громкое, что его услышала вся Вселенная, и мир изменился, рождая гармонию, место будущего Гармоничного мира. Слово, которое, несомненно, породилось нашим желанием… —
– Как это, – искренне удивилась Ина.
– Когда-нибудь ты, возможно, поймешь, а может твое желание разбудит слово и возродятся новые миры, – улыбнулась ей Ама, укладывая подушку, а потом выпрямилась и продолжила, – так мы оказались здесь. Звездные боги открыли твоему отцу Ковер мироздания, и после нашего прихода он запечатал его и сделал его служащим Гармоничному миру. Только один раз ковер мироздания был открыт, когда твой отец приводил в Гармоничный мир из мира людей короля Аттала. Как же далеки те дни, столько лун сменилось на небе, – вдруг выдохнула Ама.
Ина взяла с низкого столика стоящего в изголовье ее узкой кровати деревянный гребешок и тронула им густые золотые волосы. Ама тяжело опустилась на свое ложе. Долго и внимательно смотрела она на занятую своими мыслями дочь. Скользил плавно по золотым волосам юной Хранительницы деревянный гребешок и такой печалью и тревогой вдруг накрыло глаза Амы, наполняя их дрожащим маревом набежавших еле сдерживаемых слез.
– Мама, ты чего, – заметила ее взгляд Ина, – тебе плохо, – встревоженно бросилась она к матери. Слишком часто последнее время, с тяжелым вздохом прижимая к груди руку, разгибалась Ама над грядками, покрывала лицо внезапная бледность, учащая дыхание, заставляя ее все чаще садиться на ажурные лавочки в тени кустов с сиреневыми цветами. Ама нежно погладила присевшую рядом Ину по щеке.
– Если бы отец был с нами, у тебя бы была другая жизнь. Хранитель – тяжелое бремя – быть законом, отнимать жизненную энергию и превращать жителей в теней.-
Глаза Ины потемнели и Ама прочитала в них нескрытую обиду.
– Мама, почему отец оставил нас и ушел в долгий путь. Поиск ему был важней, чем мы с тобой? —
Ама резко закачала головой.
– Он выбрал этот путь и не нам винить его, – мама стряхнула с себя мучившие ее мысли и ее глаза заблестели привычным блеском решительной Амы, готовой справиться с любыми трудностями и защитить, если нужно, свое единственное дитя. Она внимательно посмотрела на Ину, сколько тепла и любви было в этом взгляде, свою маленькую девочку видела сейчас Ама, а потом решение и твердая уверенность – нет, перед ней Хранительница и ей нужны силы, а не сожаления, – видимо пришло время познать тебе все до конца, а мне открыть все сокрытое ранее, – слова уже прозвучали твердо, а глаза Амы заставляли Ину внимательно слушать и слышать сказанное, – и то в чем видел основной смысл служения Хранителя твой отец, что и делает человека Хранителем. Помни одно – его выбор был тверд – служение звездным богам. —
Голос Амы строг, и уверенность произнесенных слов, закрепленной печатью, так осознанно и гармонично складывала их в душе Ины, как-будто внутренне она уже и сама понимала истинное свое предназначение, но дальнейшее услышанное еще было непонятно.
– Он сделал все, чтобы в этот мир не проникло другое служение – служение звездным демонам.-
– О чем ты, мама, – Ина была искренне удивлена.
Ама чуть призадумалась и, словно решившись, уверенно взяла Ину за руку.
– Это разговор не для Гармоничного мира, здесь давно этого нет и даже говорить про это в Гармоничном мире не принято, ты про это, слава звездным богам и не слышала, но… Запомни одно. У человека всегда есть выбор и этот выбор порой тяжел, а порой слишком легок. Выбор данный каждому и только ему единолично, понять и признать, признать самому себе, не для кого-то, только себе – какой стороне ты служишь… И еще, не верь демону, ни говорящему с тобой, ни говорящему в тебе. Демон всегда лжет, даже если он говорит правду, она нужна ему для своих целей.-
– Каких, – нахмурилась Ина, голос Амы и ее уверенность в своей правоте заставляли Ину безоговорочно поверить таким странным словам, но словам ее мамы.
– У него одна цель – посеять зерна тьмы и ввергнуть любой мир в хаос. Избавление от него – именно этого добился твой отец, создавая Гармоничный мир, шаг за шагом изгоняя из него Великий Хаос.-
– Порок – это демон, мама? – Ина, кажется, поняла, о чем говорила ей сейчас Ама.
– Демон, – уверенно кивнула головой Ама, – но с ним тебе легко справится, а вот с другим демоном… – она на мгновение задумалась и тихо произнесла, – демоном жажды… —
– О чем ты, – встревожилась Ина.
Ама вдруг улыбнулась и стала опять просто мамой, привычно заботливой и всегда готовой нежно поцеловать свою девочку, дотронувшись губами золотых волос.
– Нет, ты все-таки в Гармоничном мире Ина, зачем тебе эти сказки на ночь, – чуть пожала ее ладонь мама.
– А если мне придется столкнуться с этим, – не унималась Ина.
– Ты справишься, дорогая, – ласково коснулась пальцами ее волос Ама, – я уверена в тебе… —
Ина проснулась среди ночи. В другом углу комнаты слышалось ровное дыхание спящей глубоким сном Амы. Ина повернула голову. Над короткой белой занавеской, закрывающей нижнюю половинку окна, украшенных каймой из белых кружев связанных руками заботливой Амы, чернел кусочек ночного неба с капельками дрожащих голубых звезд. Ина смотрела на самую яркую звезду. Какое-то непонятное чувство навалилось, не давая забыться и снова уйти в сон, нет, оно не походило на дневное предчувствие, ледяными тисками сдавившими на мгновение душу… да, была щемящая тоска и, в тоже время, что-то переворачивало, будоражило душу, какое-то предчувствие чего-то нового, таинственного, опасного и одновременно завораживающе необычного, такого пока непонятного, но уже, такого желанного, нахлынуло на нее. Она вспомнила сегодняшнего стража. А как это бывает у людей? Она никогда не задавалась этим вопросом. Создание кокона в Гармоничном мире – действо двоих. Хотя Смотритель рождения находится рядом. Мало ли что, вдруг у Матильды не хватит терпения довести до ума светящийся кокон, у нетерпеливых и такое бывает. Приходится Смотрителю рождения возвращать торопыгу на ковер мироздания, к счастью, всё же это большая редкость.
– Феерично, феерично, – заламывая руки, вещала Ине худенькая, с большими глазами Смотритель рождения, – необыкновенно красиво, как рождение новой звезды, когда из хвостиков матильд и жителя Гармоничного мира разноцветными струйками вытекают мерцающие потоки энергии рождения. Они, переплетаясь в одну нитку, начинают сворачиваться в кокон, искрясь на черной ветке. Особенно это романтично на фоне ночного неба… Конечно сидеть на коленях в это время спиной друг к другу часами и читать специальные изречения, это реально утомительно… Но какая награда ожидает их за это. Стать семьей до конца отмеренного пути и раз в двести лет своей жизни получить маленькое хвостатое чудо – новенькую матильду или жителя! И потерпеть-то всего два раза за тысячелетнюю жизнь. Меня просто выводят из равновесия те матильды, которые даже не следят потом, хорошо ли держится кокон на ветках черного дерева. Нет, правда, Хранительница, – Смотритель рождения делает строгое лицо, сводя брови, – я бы парочку таких неинтересующихся превратила для острастки в теней.-
– Не будь кровожадной, – пошутила тогда Ина…
Да уж, с этой матильдой, что выберет сегодняшний страж, подобного не случится. Она уж точно позаботится произвести впечатление и привязать покрепче такого красавца…
Звезда мерцала, и постепенно свет ее таял, уходя, растворяясь в светлеющем небе предрассветного времени. Ина уже устала в тщетных попытках все-таки понять, что сейчас мучает ее, разобраться с тем, какие загадочные предчувствия и чего-же зовущего, неудержимо властно проникают в ее душу. Что за новые волны, вдруг совсем изменившегося мироощущения овладевают ею.
– Чему быть, тому быть, – тихо прошептала Ина, отворачиваясь от окна и накрываясь с головой одеялом. Нужно еще успеть поспать до часа яркой зари – новый день может принести новые проблемы.
Ина даже не догадывалась, как точны были ее последние мысли перед уходом в предрассветный сон. Они с Амой только разместились за маленьким прямоугольным столом, стоящим прямо напротив небольшого окна в сад. Яркий букет ароматов разнотравья источали заполненные напитком круглые чашки, из которых неторопливо маленькими глотками они отпивали горячий напиток, наблюдая, как маленькие разноцветные птички снуют среди деревьев сада.
– По-моему, его уже пора белить, – кивнула Ама в сторону большого очага. Он занимал почти треть второй половины дома, предназначенной для приготовления и приема пищи, вдоль стен, которой висели полки, заставленные глиняными, искусно разрисованными большими разноцветными цветами, плошками, мисками и горшками разнообразной формы. Очаг располагался в самом центре комнаты в каменном кожухе и широкой трубой уходил в отверстие в соломенной крыше. Ина только собралась ответить Аме.
– Хранительница Ина, это неслыханно! —
Они одновременно обернулись на дверь, из-за которой разносились крики. Не просто крики, истеричные вопли, вперемежку с громкими судорожными рыданиями. Кто-то громко хлопает дверью в другую половину дома, явно разыскивая Ину, и, наконец, дверь резко открывается и, совершенно зареванная и разобиженная матильда Очарование влетает в комнату, бросаясь в объятия уже спешащей ей навстречу Ине, обнимая ее за шею и заходясь в нервных рыданиях на ее плече. Ина слегка отстраняет матильду, с удивлением заглядывая в прекрасные огромные глаза в обрамление вспархивающих длинных ресниц-бабочек, с которых густыми черными реками, оставляя дорожки на щеках, стекала черная краска.
– Как ты, – чмокает ее, чуть касаясь щеки губами слегка озадаченная Ина, – у тебя такой красивый хвостик, – она бережно берет в руки тонкий хвостик матильды, растущий из ямочки на самом затылке, и, который брошенный хозяйкой, не лежал аккуратной тонкой змейкой на руке украшенный вызывающе ярким браслетом, а болтался бесхозно вдоль спины явно взбудораженной чем-то хозяйки.
– Он скоро отсохнет, – взвыла матильда, опять припадая к плечу Ина, сотрясаясь всем телом в усиливающихся рыданиях.
– Я двести лет лелеяла свой хвостик и мне опять ждать двести лет! Хранительница, я требую возмездия, – взывает, прерывая свои рыдания судорожными всхлипами, матильда Очарование.