Воды возле Африки

Тревожное чувство

Тревожное чувство появилось впервые, да еще и без оснований. Волноваться Антону вроде как полагалось в тот первый раз, когда они отправлялись на операцию, ничего толком не отработав. Но тогда не было ни волнения, ни страха, он сосредоточился исключительно на действии, и все получилось отлично. А сейчас по-другому, первая фаза прошла великолепно, ровненько по плану, но тревога на душе все равно поселилась и отказывалась исчезать.

Теперь Антон пытался понять, что ее породило, ясно ведь, что без причины от нее не избавиться.

Вероятнее всего, дело в этом типе, Кэмероне Филдсе… Надзирателе, которого прислали из США. Вот и зачем, спрашивается? Антон провел уже несколько операций – и всегда справлялся! Да, со стороны налеты выглядели жестокими и кровавыми, они и были такими. Но ведь это тоже соответствовало плану, заказчики изначально дали добро на уничтожение экипажа, ситуация ни разу не вышла из-под контроля! Отчеты Антона о полученном доходе тоже были безупречны, он не допускал ошибок и точно не мошенничал, жизнь была ему дороже дополнительного заработка, ему и оговоренных гонораров хватало.

Возможно, дело было вообще не в нем, просто до заказчиков дошли фотографии того, что Каахи́н и его люди сотворили с жертвами, и Кэмерона прислали просто для подстраховки. Может, даже для защиты Антона, но благодарить за такое Антон точно не собирался. Американец раздражал его всем без исключения – наглостью, самоуверенностью, вечной ухмылкой… Но раздражение – это не тревога. Да, Кэмерон может выбесить, однако не настолько, чтобы Антон сорвался. Получается, проблема все-таки не в нем.

А если не в нем – то и ни в чем! «Хангана» полностью под их контролем, охрана уничтожена, данные разведки оказались предельно точными. Экипаж тоже беспроблемный, если бы выбор был за Антоном, он бы и вовсе предпочел не убивать мужчин из числа заложников, не сразу так точно. Но Каахин и его люди решили подстраховаться, а спорить с ними из-за таких мелочей, как пара-тройка лишних трупов, не хотелось.

Заложников в любом случае хватит… для всего. Рассуждать об этом больше нет времени, Антона предупреждают, что сеанс связи налажен. Да и декорации готовы: камера уже по старой традиции установлена перед горой мертвых охранников.

Антон вышел к объективу без маски, но он всегда так делал. При передаче изображения будут использованы фильтры, его настоящее лицо все равно никто не увидит. Его запомнят только члены экипажа, однако эта проблема будет решена в конце операции.

Но если он внешность менял, то его собеседник – нет. Ему снова ответил Марк Уорд… Надо же. В прошлый раз тоже был он, в позапрошлый – нет. Повторение – это плохо. Понятно, что сам Марк наверняка назовется переговорщиком, работающим с несколькими компаниями. Но Антон уже не сомневался в том, что перед ним агент одной из спецслужб, судя по выговору, британец. Неприятно, однако не критично.

– Марк, рад видеть вас в добром здравии, – кивнул камере Антон.

Он переводил взгляд на объектив в моменты, когда ему хотелось, чтобы собеседник почувствовал себя так, будто ему заглядывают прямо в душу. Хотя с Марком этот трюк вряд ли сработает: ему лет шестьдесят, в таком возрасте агентов трудно пронять. Те, кто не отличается стальной выдержкой, уже давно на пенсии, и настурции интересуют их куда больше, чем террористы.

– Не могу сказать, что так же рад нашей новой встрече, но готов слушать, – признал Марк.

Он видел трупы и мог бы упрекнуть пиратов за лишнюю жестокость, он уже в прошлый раз заявил, что компания готова увеличить выкуп, причем любая компания, если экипаж не тронут. Но это так – то ли сентиментальный бред, то ли следование протоколу, обязывающему заботиться о каждой мухе на борту. И Антон, и Марк прекрасно знали, что в каждом случае высчитывается максимальная сумма, которую компании заплатить выгодней, чем просто отказаться от лайнера и финансировать полное восстановление репутации. Меньше пираты не попросят, а больше никто не потянет.

Поэтому людям наименьшей ценности предстояло умирать и дальше. Антон отметил это просто как факт, на философствования у него не было времени, он вел переговоры.

Он назвал сумму, которую они с заказчиком обсудили заранее. Объяснил, в какой валюте нужно ее передать и какими купюрами. Насчет следящих устройств и уточнять не стал, такое понятно по умолчанию, а если законники попробуют – получат пару-тройку занимательных видео с заложниками. Они все равно получат, просто позже… и будут чувствовать себя чуть менее виноватыми. Может быть. Или нет.

– У вас сутки на то, чтобы собрать нужную сумму, – предупредил Антон. – После этого вы узнаете, куда ее доставить.

– Я могу рассчитывать, что хотя бы на этот раз не будет пыток и ненужных смертей? – не выдержал Марк. Переговорщик он, как же… законник и есть законник, опытный бизнесмен о такой ерунде бы не спросил!

– За сутки с ними ничего не случится, – уклончиво ответил Антон. – А теперь займитесь своим делом!

Он щелкнул пальцами, без слов приказывая завершить сеанс связи. Как только погасла красная лампочка возле объектива, к Антону тут же метнулся Каахин, явно недовольный, но хотя бы пытающийся это скрыть.

– Что за разговоры пошли про сутки? – спросил он. Лидер пиратов был единственным среди них, кто сносно говорил на английском.

– Разве это так сложно понять? – холодно осведомился Антон. – Сутки никого не трогать.

– Но… почему вдруг?

– А вот так. Что-то непонятно?

– Понятно, – проворчал Каахин. – Конечно… Но потом-то можно?

– Да. Потом можно то же, что и обычно.

Антон прекрасно знал, что пираты его не поймут, решат, что он сделал уступку Марку. У них с мозгами не очень, ничего лучше они не придумают. Были бы умнее, сообразили бы, что Марку важно получить всех заложников живыми, а не назначить дату их смерти!

Так что Антон делал это вовсе не ради законника, он проверял границы собственной власти. Ему нужно было убедиться, что эти обезьяны, которых опять вооружили до зубов, знают, кто их хозяин. Антон ведь наблюдал за ними на предыдущих проектах, очень внимательно наблюдал, знал, на что они способны. Далма́р, например, лидер небольшой группы, которая забирает себе самых красивых молодых женщин. Бусу́ри и двух его дружков больше интересуют мужчины, которых потом опознать можно разве что по генетическому тесту. Нуу́р следует традициям предков и развлекается каннибализмом, да и не он один… Если таким позволить слишком много, однажды рядом с ними можно не проснуться.

К тому же Антону было любопытно, как на все это отреагирует Кэмерон. Полезет американец на рожон или нет, попытается проявить власть? Или отведет его в сторону для разговора один на один? Но нет, Кэмерон на обещание никого не убивать целые сутки вообще не обратил внимания.

Американца интересовало кое-что другое:

– Идем на оценку?

– Можно, – кивнул Антон. – Лайнер полностью захвачен, пора заняться инвентаризацией.

Эта часть плана тоже была идеально отработана и не раз проверена на практике. Сначала устанавливается контроль над лайнером – с полным устранением всех, кто может оказаться проблемой. Никакой жалости, людей для шантажа и так хватит. Далее – сеанс связи и требования, обе стороны понимают, что мгновенно деньги не появятся, это ведь не банковский перевод, это гигантская сумма наличных.

Пока хозяева лайнера пакуют бумажки по сумкам, Антона ожидает пункт номер два: инвентаризация. На таких кораблях, как «Хангана», хорошо защищенных и очень дорогих, часто перевозят не только личные вещи пассажиров, но и специфические грузы. Задача Антона – оценить все, что находится в трюме, и сообщить заказчикам, каким станет бонусный доход на этот раз. Если Кэмерон намерен потащиться на такую проверку с ним, это намекает, ради чего к Антону приставили американца.

Когда с этим будет покончено, часть людей Каахина займется упаковкой и транспортировкой ценностей. Антон в это время сверит список пассажиров с теми, кто действительно находится на борту. К тому же, у них тоже можно забрать личные ценности, в случае настолько обеспеченных людей это далеко не мелочи.

Дальше – рассказать Марку или тому, кто его заменит, куда доставить выкуп. Не на «Хангану», разумеется, к кораблю никого и близко не подпустят, пока операция не будет завершена! Нет, для финансовых вопросов уже выбран небольшой африканский городок, в который курьер владельцев лайнера доставит деньги. Как только люди Антона подтвердят получение выкупа, пираты отступят, и заложников можно будет забирать.

Такая схема вроде как не давала владельцам лайнера никаких гарантий. Откуда им знать, что, забрав деньги, пираты не убьют пассажиров? Хотя в случае «Ханганы» все обстоит не так уж сложно, у группировки Каахина сложилась определенная репутация. А вот первый раз пришлось тяжеловато, да. Антон невольно поморщился, вспомнив ту мигрень, которую вызвали у него крики десятков заложников, замученных до смерти перед камерой. Хорошо, что одного раза хватило… Заложников, конечно, все равно убивали, но это так, в качестве поощрения, Антону не обязательно было смотреть на развлечения пиратов.

На осмотр трюма они направились вшестером: Антон, Кэмерон, Ши́до, ближайший помощник Каахина, полуживой капитан и пара громил, приставленных к капитану, он ведь рисковал в любой момент снова отключиться. Похоже, без сотрясения мозга не обошлось… С одной стороны, плохо, может умереть раньше, чем нужно. С другой, от боли люди хуже соображают, и вероятность, что капитан начнет отвечать на вопросы честно, а не займется сочинительством, возрастает.

Антон любил, когда все идет по плану, и не любил сюрпризы, но на «Хангане» его как раз ожидал сюрприз: трюм выглядел не так, как должен. Похоже, здесь провели перепланировку… Это было настолько невероятно и нелепо, что поначалу Антон даже сам себе не поверил. Он открыл на смартфоне переданные ему чертежи, прикинул, где они сейчас находятся… Никакой ошибки с его стороны не было: кто-то наварил дополнительные стены и решетки.

Антон подошел ближе к капитану, заметил, что взгляд у мужчины снова расфокусированный, жестом велел пиратам встряхнуть пленника. Когда капитан покосился на него с ненавистью, Антон поинтересовался:

– Что за смена интерьеров? Свежести и моды захотелось?

– Что это должно означать? – спросил капитан.

– Ты мне скажи! Что все это должно означать? – Антон обвел рукой их окружение. – Почему зал разделили?

– Никто ничего не разделял… Я его таким принял!

– Он не соответствует схеме.

– Схема в порядке, – упорствовал капитан, и не похоже, что он врал. – Все так, как и должно быть!

– Дай догадаюсь… Это твой первый рейс на «Хангане»?

– Да.

– И последний, – хмыкнул Кэмерон. – Не цепляйся к нему, наверняка нам просто прислали не те схемы.

– Так не должно быть.

– Но иногда бывает! В чем вообще проблема?

– Любой непредсказуемый момент – точка уязвимости.

– Не будь таким нудным, дружище! Нам главное, что количество пушек и голов совпало, остальное – фигня!

В чем-то Кэмерон был прав, частичная перепланировка трюма не несла угрозы. И все-таки Антону это не нравилось: он предпочитал делать точные прогнозы – и сделал их! Он предположил, что́ могли загрузить на «Хангану», что тут поместилось бы, какие товары требовали особых условий хранения. А с этими новыми стенами можно столкнуться с чем угодно, с любым оборудованием…

Впрочем, стоять тут и гадать они не имели права. Они все равно двинулись вниз, просто чувство тревоги, только-только оставившее Антона в покое, теперь возросло.

При этом беспокоился только он. Охранники вообще ни о чем не задумывались, они привыкли, что решения принимаются за них. Шидо изображал смирение, но он всегда так делает. Кэмерон казался полностью расслабленным, он даже насвистывал что-то себе под нос. Постепенно настроение спутников передалось и Антону, потому что объективных оснований для опасений не было. Да, трюм зачем-то разделили, усложнив грузчикам работу. Но все остальное осталось прежним, тут был большой сейф, в котором пассажиры хранили самые дорогие свои вещи, в основном ювелирку, кто-то и технику привез. В комнатах сейфы тоже были, однако менее совершенные, а здесь – отдельная комната, в которую без сопровождения сотрудника службы безопасности не попадешь.

Правда, теперь все эти сотрудники в кучу свалены, и найти ключ будет затруднительно… Ну да ничего, они на ключи никогда не полагались. Антон прекрасно знал, что среди пиратов взломами руководит как раз Шидо.

Нашли они немало интересного и вне сейфа, бонус к выкупу получился солидный – а бонусами заказчик всегда щедро делился, чтобы подчиненные ничего от него не утаивали. У Антона даже настроение поднялось… а потом он увидел это.

Он не сразу даже сообразил, на что смотрит. Их маленькая группа добралась до одного из дальних залов, который был полностью отдан большому, примерно пять на пять метров, металлическому кубу. Подсветка здесь была совсем тусклая и из-за этого черная громада казалась особенно зловещей. Чтобы развеять неуместное мистическое настроение, Антон посветил на куб ярким фонарем смартфона, но стало только хуже. На металлической поверхности было выгравировано изображение волка, настолько жуткое, что Антон не сдержался, отпрянул, да и пираты о чем-то настороженно зашептались.

Правда, Кэмерон лишь усмехнулся, и это вернуло Антона к реальности. Чтобы побыстрее сгладить неловкий момент, он спросил:

– Что за хрень?

Шидо неспешно обошел металлический куб по кругу и выдал:

– Это сейф такой. Очень новый. Я такое не видел, но слышал о них.

– А волк зачем?

– Не знаю. Украшение.

– Открыть сможешь? – уточнил Кэмерон.

– Так, стоп! – вмешался Антон. – А мы уверены, что это нужно открывать? Чье оно вообще, что внутри?

– Не знаю, – отозвался капитан.

Такие ответы Антон не любил ни при каком раскладе, а сейчас он еще не оправился после того, как опозорился перед американцем. Поэтому на капитана он даже не посмотрел, он кивнул одному из охранников, и тот ловким, давно уже отработанным движением сломал пленнику палец.

Толковых ответов сразу после этого не было – были только вопли. Антон из уважения к старшему выждал пару секунд, потом предупредил:

– Если не скажешь, что там, потеряешь еще три.

– Да не знаю я! – процедил сквозь сжатые зубы капитан. – Это не принадлежит пассажирам! Это просто груз, который мы перевозим, он так и оформлен, проверьте документы! Владельца на борту нет!

– В документах должно быть указано, что внутри.

– По документам там ничего нет.

– Ну и кого вы надеялись этим обмануть? – удивился Антон. – Да вас любой проверяющий заставил бы открыть эту коробку!

– Нас не проверяют…

– Сегодня в роли проверяющего я, открывай давай.

– Я не могу, – покачал головой капитан. – Ключа у меня нет – и не было никогда.

Этот ответ Антону тоже не понравился, но его пришлось принять: даже лишившись еще четырех пальцев, капитан не сказал ничего нового.

Да уж, непонятная ситуация… Куб нависал над ними, идеально гладкий, будто непробиваемый. Сам по себе он стоил огромных денег, он действительно мог перевозиться пустым. Но и вместить он способен многое…

Кэмерон наверняка размышлял о том же, он снова прицепился к Шидо:

– Так ты вскроешь или нет?

– Попробовать можно, – задумчиво отозвался тот. – Но времени уйдет много… Совсем много.

– А что, ты куда-то спешишь?

– Я предлагаю все-таки это обсудить! – вмешался Антон. – Как минимум узнать мнение заказчика!

– Большие боссы не любят, когда мы связываемся с ними без острой необходимости, – напомнил Кэмерон. – Сам знаешь, это увеличивает риск разоблачения. Да и зачем? Что мы теряем, даже если там пусто?

– Время и ресурсы.

– Ну, отвлекутся наши дорогие спутники ненадолго от грабежей и изнасилований, потом обязательно нагонят!

Этот тип раздражал всем – и тоном своим многозначительным, и корявым подмигиванием… Антону хотелось возразить ему, просто возразить, но аргументов не нашлось. Он слишком хорошо понимал: если он оставит сейф без внимания, заказчик это вряд ли оценит.

– Ладно, – сдался Антон. – Закончим осмотр для начала. Потом мы перейдем к заложникам, а Шидо возьмет столько помощников, сколько нужно, и посмотрит, что скрывается в магическом ящике.

Кэмерон радостно хлопнул его по плечу:

– Вот, теперь дело говоришь!

Отвечать Антон не стал. Он первым покинул зал, его вроде как прикрывали спутники, и все же его не покидало ощущение, что волк на черном металле хищно уставился прямо на его спину – уже выбирая момент для нападения.

Тревожное чувство вернулось впервые за долгие годы. Наталья прекрасно знала, что характер у нее неспокойный, и начало работы учителем когда-то далось ей труднее, чем ее подругам, выпустившимся одновременно с ней. Но она слишком любила свою профессию, чтобы отступить, ей удалось взять себя в руки, ну а потом стало легче.

И все же тревога порой догоняла ее, цеплялась, как репейник, и ведь не избавишься от нее по первому желанию… Часто Наталье только и оставалось, что смириться.

Когда она вышла на пенсию, было немного грустно, а вот то, что поводов для тревоги толком и не осталось, как раз радовало. Олег тоже через пару лет уволился, оба они переехали в совершенно очаровательную деревеньку. Наталья боялась, что им, городским, быстро станет скучно, захочется вернуть прежнюю жизнь, а это ведь невозможно… Но нет, все сложилось куда лучше, чем она ожидала. Они искренне наслаждались моментом, она любила свой сад, Олег обожал прогулки по лесу, они легко подружились с соседями.

Такие маленькие деревни в каком-нибудь арт-кино частенько показывают полуразрушенными и полными алкашей, сражающихся за последнюю корку хлеба с крысами, но реальность оказалась куда приятней. Соседями Ефимцевых были очень даже милые люди, на проблемных тянула только семья Радовых, да и то с натяжкой. Глава семейства, Борис, многовато пил, поколачивал жену и отвратительно зарабатывал, Наталью это удручало. Но ничего глобально изменить она не могла, поэтому смирилась. Жена его, Таня, не хотела писать заявление в полицию, ее все устраивало. На контроле у органов опеки Радовы оказались уже давно, однако по большей части из-за бедности. Детей они вроде как любили, заботились о них, и изымать малышню из семьи никто не собирался.

А детки у них неожиданно славные получились… Наталья не могла не улыбаться, думая о них. Младший – совсем еще малыш, забавный пухлый бутуз, Никита… Развит плоховато для четырех лет, но не критично, Наталья слишком мало общалась с ним, чтобы сделать уверенный вывод. Семилетний Степа от природы глуповат, зато он старательный, в жизни не пропадет. Старший сын – дивный красавец растет, конечно, одни изумрудные глазищи чего стоят! Наталья никогда не была близка с Татьяной, чтобы обсуждать такие секреты, но она поспорила бы на что угодно: Филипп – не сын Бориса, слишком уж аристократичная внешность, разве что рост подкачал, но в тринадцать лет это не так страшно. И умный он, чертенок… Наталье хватило пары разговоров, чтобы убедиться в этом. Она работала с детьми достаточно долго, чтобы знать такую породу: настолько одаренные от природы, что могут позволить себе лениться и все равно добьются успеха. Она была бы рада присмотреть за Филиппом, помочь ему, но он сам этого не хотел.

Ну и была еще Ида… Удивительное создание, просто не такое, как Филипп. Старший мальчик Радовых сразу привлекал внимание своей яркостью, дерзостью, непохожестью на других. Ида же была маленьким философом, слишком мудрым для своих одиннадцати лет. Девочка оказалась болезненно стеснительной, она держалась подальше от сверстников, да и они ее не понимали. Зато с Натальей маленькая соседка как-то быстро, сразу, сошлась. Ида хотела учиться, а Наталья хотела учить – она даже не заметила, как соскучилась по профессии! Так что все сложилось. Причем начала с девочкой заниматься одна лишь Наталья, а потом незаметно, будто бы между делом, подключился Олег – не особо интересовавшийся даже собственными детьми и внуками!

– Так они сами меня не слушают, Наташ! – оправдывался он. – Я им пытался рассказывать то же, что и ей, но они не понимают! А она понимает, я вижу, что ей интересно! Ты против?

– Нет, конечно, если ей полезно – пускай!

– Вот и я так подумал… Но глазищи у нее, конечно, глазищи… Русалка, не человек!

Наталья хотела сказать, что такие глаза обычно обретают дети, которые видели слишком много, но потом передумала. Муж, при всех своих достоинствах, все равно не поймет.

Так что все у них было хорошо – а потом стало если не плохо, то хуже так точно. Прямо как в сказке или детском мультике: появляется злодей, и весь уютный мирок превращается непонятно во что. Только в сказке от отрицательного персонажа быстренько избавляются, а с этим… персонажем… им предстояло мириться долгие годы.

В Тимуре Свирове Наталья разобралась довольно быстро, с таким типом людей ей доводилось сталкиваться не единожды. Самое обыкновенное быдло, самоназначенный хозяин жизни! Из тех, кто разбогател не от большого ума, просто повезло – вчерашний рыночный торгаш повесил на себя килограммовый золотой крест и искренне поверил, что весь мир принадлежит ему. Потому что он обеспечен и потому что он решительный, а те, кто не открывает дверь ногой, просто безвольные овцы.

Как и следовало ожидать, былого покоя в деревне уже не было. Очень быстро оказалось, что в лес ходить опасно: если не совсем трезвый Тимур не стрелял во все подряд, среди деревьев носились его собаки, а они мирным нравом не отличались – вон, трех кошек соседских уже порвали и корову Селищевых покалечили! Лесом эти зверюги не ограничивались, то и дело в деревню прибегали.

По ночам тоже стало неспокойно. Собачий лай звучал, не затихая, а порой к нему еще и примешивалась ревущая музыка. Поначалу другие соседи, в первую очередь мужчины, злились, говорили, что поставят Свирова на место. Некоторые даже пробовали… А потом ходили притихшие и отказывались отвечать на вопросы о буйном соседе.

Тогда Наталья и почувствовала, что нужно уезжать. Но как же не хотелось! И любимые места бросать, и деток. Она боялась даже думать, что будет, если одна из этих псин, всего одна, доберется до Иды – девочка ведь совсем хрупкая, тонкая, ивовая веточка…

Ради себя Наталья так бы не боролась, а ради Иды все-таки решилась. Она написала на Свирова несколько заявлений – и участковому, и в службу опеки. Попросила бывших учеников помочь. Убедилась, что от нее не отмахнутся… И однажды увидела, как к Свирову приезжают люди на служебных машинах и о чем-то долго говорят с ним. Она понятия не имела, изменится ли хоть что-то, но уже не чувствовала себя таким ничтожеством…

По крайней мере, сперва. А потом Свиров нагрянул в гости.

Он еще и умудрился выбрать момент, когда Олега не было дома. Наталье отчаянно не хотелось оставаться с ним наедине, она даже раздумывала о том, чтобы спрятаться, не отвечать, дождаться, пока он уйдет, а потом и вовсе переехать – ну ее, деревню эту! Однако она слишком хорошо знала: такие, как Свиров, чуют страх совсем по-звериному. Так что, если Наталья не готова была действительно переезжать, следовало разобраться с ним сейчас.

Единственное послабление, которое она себе все-таки позволила, – не стала приглашать его в дом. Они остановились во дворе Ефимцевых, у забора, так, что их было отлично видно и с соседних участков, и со стороны дороги.

– Наталья Ивановна, что ж вы так, – улыбнулся Свиров. – Если что не нравилось, могли бы прийти и поговорить, к чему эти писульки?

Казалось, что он и правда находит произошедшее забавным, он на нее не злится, все в порядке… Но это только если сосредоточиться на словах. Свиров не утруждал себя истинной актерской игрой, а может, и вовсе не был способен на такое. Глаза его оставались злыми, а улыбка – натянутой, лишенной и намека на дружелюбие.

– Мы живем в цивилизованном обществе, поэтому любые вопросы должны решаться цивилизованными методами, – напомнила Наталья.

– Вам не кажется, что от этого веет «совком» в худшем проявлении? Сплошные запреты, ограничения…

– И это досадное уважение к другим? Понимаю, удручает.

– Жизнь создана для веселья – и довольны все, кроме вас.

– Довольны те, кого вы подкупили, – парировала Наталья. – А остальные вас побаиваются.

– А вы, получается, нет?

– Получается так.

– Ну и кто же тогда из нас эгоист? – поинтересовался Тимур. – Вы, озабоченная собственным покоем? Или я, который хоть как-то местную молодежь взбодрил?

– Не слишком ли вы сосредоточились на том, чтобы ровесницы вашего сына стали очень бодрыми?

Это обвинение серьезным не было. Наталья могла упрекнуть его разве что в том, что он малолеток пивом поит, не более… Однако лицо Свирова исказилось яростью, улыбка пропала окончательно, всего на миг, но этого бывшей учительнице хватило, чтобы сообразить: она попала в точку, не целясь.