- -
- 100%
- +
Ремонтников было трое. Они что-то чинили. Один лупазил кувалдой по большой круглой железяке, двое других смотрели и что-то советовали. С кувалдой был самый щупленький и моложавый из них. Мужички покрепче просто давали советы. Едва Егор подошел к их катеру, работники тут же бросили работать и уставились на чужака.
– Добрый день! – громко сказал Егор и приветственно махнул рукой.
Ремонтники что-то пробормотали в ответ и снова стали обсуждать свою железяку.
Егор, чуть подумав, поднялся по трапу на катер и подошел к ремонтникам. Они снова прервали работу и посмотрели на чужака.
– Красивый корабль, – сказал Егор, показывая на танкер, – вы часто на него забираетесь?
Ремонтники переглянулись.
– Зачем? – спросил мужчина с усиками.
– Вид оттуда наверное сумасшедший, – сказал Егор. – Как следующий раз туда соберетесь, меня прихватите?
Работники снова переглянулись.
– Зачем? – спросил на этот раз щупленький парнишка.
– Мне интересно. Я же турист, – с улыбкой сказал Егор. – А на том берегу маяк? Это же совхоз Микояна?
– Это Мекка, – сказал парнишка, покачивая кувалдой.
– Мекка? – переспросил Егор. – Странное название. А на карте написано совхоз Микояна.
Работники снова переглянулись и ничего не ответили.
– А вы в море скоро пойдете? – продолжал болтать Егор, хотя разговор явно не клеился. – Может возьмете меня с собой? Конечно, я не моряк, но чем-то помочь могу. Бесполезным грузом не буду. Я заплачу деньги. Возьмете?
– Зачем? – сказал самый старший из ремонтников.
– Понимаю ваше недоумение, – засмеялся Егор. – Для вас это работа, а для меня приключение. Разница суровая.
– Слушай, друг, нам тут до вечера дубасить, – прервал Егора старший, – давай в другой раз поболтаем.
– Хорошо, – кивнул Егор, – давайте в другой раз. Если, что я остановился у Таисии, в отеле с красной крышей. Надеюсь вы не спросите «зачем?»
3.
Егор решил вернуться в гостиницу другой дорогой. На одном из домов зеленой краской было написано «Аптека». Калитка была открыта. Егор решил зайти. Он поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Через несколько секунд он постучал еще раз и открыл дверь сам. Зазвенел колокольчик. Пройдя через крохотную прихожую, Егор вошел в комнату. Комната была пустой, только у стенки стояла кушетка с пустыми капельницами, а рядом с кушеткой – две табуретки. На стене висел плакат «ШБ» для определения остроты зрения. На маленьком столике были живописно расставлены оправы очков. В комнате никого не было. Егор взял одну из оправ, просто посмотреть, и услышал шум внутри дома. Егор положил оправу на место и тут же в комнату вошел мужчина в белом халате лет пятидесяти. Он был высокий, под два метра, худой, сутулый, лысый.
– Здравствуйте. Что беспокоит? – спросил мужчина и вплотную подошел к Егору.
– Добрый день, – ответил Егор и инстинктивно сделал шаг назад, – честно, не знаю, что меня беспокоит. Разве что любопытство. Зашел посмотреть ассортимент и цены. Это же аптека?
– Пожалуй что аптека, но… – мужчина немного растерялся, – как вас зовут?
– Егор.
– Феофил, – представился мужчина. – Понимаете, Егор, поселок у нас маленький, стоит на отшибе, приезжих почти нет. Поэтому это не столько аптека, сколько, вообще, всё. И поликлиника и больница и даже морг, иногда. Ко мне приходят, говорят «руку порезал», «понос третий день», «голова болит» – всё что угодно. Я осматриваю и прописываю лечение. Лекарства – это часть лечения и цена на них свободная. На них нет прайса. Разве что оправы имеют твердую цену – знакомая из Мекки дала на реализацию. Не интересуют?
– Оправы? Нет, – ответил Егор. – Получается вы больше врач, чем аптекарь?
Мужчина почесал лысый затылок.
– Нет, я скорее аптекарь. Хотя… это не совсем точный вопрос. Я не местный. Врачом «Скорой помощи» в Хабаровске 26 лет проработал. С одной стороны, образование всего лишь среднее-специальное, а с другой – опыта гора. По мелочам справляюсь, но если что серьезное, то в Мекку. Там больница есть и настоящий врач.
– Как вас сюда занесло? – заинтересовался Егор.
– Это не интересно, – сказал Феофил и стал перекладывать оправы.
– Можете не рассказывать, но это очень интересно, – сказал Егор.
– Вы просто любопытный, – сказал аптекарь, снова повернувшись к посетителю. – Сами-то зачем приехали? По делам?
– Зачем я приехал, точно не интересно, но я расскажу, – с готовностью сказал Егор. – Я здесь по двум причинам, которые складно замкнулись на вашем поселке. Первая и главная причина – астма. Болею лет пять уже. Сил нет. Доктор рекомендовал морской воздух. Поэтому в отпуск я поехал к океану. На нашем западе морей особых нет, поэтому решил полететь на восток. И действительно климат у вас удивительный. Я здесь еще ни разу не кашлянул. Просто чудо. Даже ингаляции перестал делать. А вторая причина по которой я именно здесь, а не, скажем, в соседнем совхозе Микояна или, как у вас говорят, Мекке – сайт одного отеля. В поисках места для отпуска я случайно наткнулся на него. У него слоган: «Перезагрузись!». Никаких тебе триалов и джампингов, просто путешествие на берег океана в дикое место со всеми удобствами. Комфортабельная кровать вместо жесткого спального мешка, дружелюбные аборигены вместо злых медведей и при этом абсолютная дикость вокруг. Я не спортсмен. Туалет под кустом с комариками и отсутствие горячей воды – для меня, как СИЗО. Один раз угораздило на пару дней, больше не хочу. А тут и расслабиться и перезагрузиться – красота. А когда целый год сидишь в бессмысленном офисе посреди Москвы, в пиджаке и галстуке с начальником-трудоголиком – «сегодня вечерком повешусь» частенько в голове крутится. Отсюда с женой напряги, на детей срываешься, косячки крутишь по выходным. Нужна перезагрузка обязательно. А тут и отпуск, и океан и астма. Короче я повелся. Этот сайт рекламировал ваш поселок, точнее отель, в котором я остановился. Знаете про отель? С красной крышей.
– Конечно знаю, – улыбнулся аптекарь. Он внимательно выслушал Егора. Похоже, Феофил был удивлен его болтливостью. – И как проходит ваша перезагрузка?
Егор пожал плечами.
– Четвертый день здесь. Все классно, как и писали, только… океана маловато. Я же приехал не столько кустики ваши смотреть, сколько за океаном. Москве очень не хватает океана. Был бы океан под боком, может и государство у нас не было бы таким шизоидным. Моя мечта на рыбацкий катер устроится, сплавать в шторм, почувствовать стихию. Хозяин отеля обещал договориться с местными моряками, но пропал куда-то. Вот жду.
Аптекарь неожиданно похлопал Егора по плечу. Егор почувствовал себя ребенком рядом с папой.
– Если у вас есть время и вам все еще интересно, как я сюда попал, то пошлите посидим. Я расскажу вам свою историю, – сказал аптекарь, указав на дверь, ведущую внутрь дома. Егор кивнул и они пошли в дом. Пройдя через пару комнат, аптекарь привел Егора в небольшую сумрачную комнатку без окон. В углу стоял высокий торшер. Из мебели было три старых офисных кресла. На стене висели две большие иконы. На одной иконе был мужчина, на другой – женщина. Они были в натуральную величину, даже чуть больше. Изображены они были по пояс и висели достаточно высоко – казалось, что загадывают в комнату через окошки. Если бы не еле заметные нимбы и церковнославянские буквы сложно было бы догадаться, что это иконы.
– Иисус Христос. Дева Мария, – сказал аптекарь, показывая на иконы, словно представляя гостю своих знакомых.
– Егор, – сказал гость и кивнул головой.
– Садитесь, а я схожу чаек принесу. Гипотонией не страдаете?
– Нет, – ответил Егор. Иконы его впечатлили.
Аптекарь ушел. Егор хотел достать смартфон и сфоткать иконы, но не решился. Егор уселся в кресло. Аптекарь вернулся быстро с чашками и чайником. Он выдвинул столик на колесиках на середину, быстро расставил чашки и разлил чай.
– Попробуйте. Если вы специалист по чаю, то удивитесь, – сказал Феофил, садясь напротив.
– Я не специалист, – улыбнулся Егор.
– Тогда вам просто понравится. Может сахар? Печенья и конфет в доме не держу. Не люблю. Могу леденцы от горла предложить. Вроде сладкие.
– Не надо ничего. Я и чай не очень-то хочу, просто за компанию, – сказал Егор, беря чашку…
– Моя история не интересней вашей. Тоже по своему обычная. Я родился, учился и жил в Хабаровске. Хотел поступить в «медицинский» на хирурга, но не набрал баллы. Пошел в колледж на «скорую помощь», потом проработал там 26 лет. Сначала фельдшером-водителем, а потом и врачом. Женился, развелся. Не сам развелся, надоел жене. Меня в жизни все устраивало, а у нее была бесконечные проблемы. Плита, водопровод, кровать, погода, лампочки, соседи, клопы – бесконечно можно перечислять. А мне все нравилось, кроме клопов. В конце-концов диссонанс между нами стал настолько скрипучим, что мы разошлись. Я оставил ей квартиру, а сам перебрался в общагу. Одиночество сначала показалось мне прекрасным, но очень скоро перестало казаться прекрасным. Мне стало так плохо, так захотелось… не перезагрузиться, как вам, а вообще выкинуть себя и найти нового, другого, на которого приятно было бы в зеркало посмотреть. И тут три года назад во время тайфуна танкер выкинуло на мель. Может, видели это чудище? До сих пор стоит в заливе.
– Только, что видел. Мне он понравился. Такой красивый. На дракона похож.
– Красивый? Не уверен.... В общем, вылилась гора нефти в океан. Трагедия века. Вы в Москве и не слыхали, наверное?
– Может что-то и слышал. Не помню.
– А здесь был апокалипсис. Я решил, что мой час настал и поехал сюда волонтером. Главврач не отпускал, так я заявление написал по собственному желанию. Подписали тут же, не расстроились нигде. И я рванул сюда, как на войну… Война оказалась скучной и никому не нужной. Ходили с сетками, черпали черную жижу – все равно, что тряпочками всемирный потоп останавливать. Две недели я тут пробыл, а потом не поверите, легли вечером – не видно нефти конца, проснулись утром – вода чистая, чайки порхают. Чудеса. Один умник, конечно, тут же научно объяснил этот феномен, рассказал про течения, температуру, что-то еще. Но мы не поверили. Одна девчонка сказала, что океан просто умылся. Звучит странно, но скорей всего так оно и было… Потом все разъехались. Я вернулся в Хабаровск, в «общагу». Можно было попроситься назад в «скорую». Скорей всего приняли бы, но сильно ломало. Обида тоже была. 26 лет, прирос почти, а они уволили за одну минуту…. И тут вспомнил про этот поселок. Я тут по случаю помощь несколько раз оказывал – и волонтерам и местным. Я подумал, как они тут живут-выживают? Никакой власти тут нет. Даже старосты нет, не говоря уж про полицию, пожарную и больницу. Всё в Мекке, а Мекка – это другой административный округ. А у этого поселка административный центр – 276 км, если по дороге. Я возбудился, написал бумажку и пошел по учреждением с просьбой создать в этом поселке хотя бы «сельскую амбулаторию», и сам вызвался добровольцем. Но меня отовсюду прогнали. Оказалось, что этот поселок никому не нужен. Местных одно время уговаривали переехать в Мекку, дома им предлагали, материальную помощь, а они ни в какую.
– Почему?
– Потому что тут свобода. Никто тебя не пасет. Они же все браконьерят по-тихому. Один из чиновников мне даже крикнул: «Это же натуральная Тортуга!» Помните «Пиратов Карибского моря»? Там был такой адский пиратский городок. Так и тут. Наловят даров моря, везут улов в ту же Мекку, торгуются-сдают, потом накупят выпивки- жратвы-товаров и сюда. 3 дня работы – неделя отдых или две или месяц. Те у кого хоть какие-то амбиции были, давно уехали. Остались только те, кто всем доволен. Поэтому я сюда и переехал. Аптеку открыл, тоже нелегальную, так что я тоже флибустьер. Плаваю в Мекку, иногда в Сахаровку езжу, закупаю лекарства и продаю здесь, причем за любую цену. Иногда дороже, иногда дешевле. Местные не знают почём деньги. Хотя я не в убытке. Был бы я по-амбициозней, магазин бы тут открыл. Спрос есть. Но зачем мне? Я такой же все. Тихий скромный анархист.
Аптекарь закончил и улыбнулся.
– Классная история, – сказал Егор, хлебнув еще чая, – и чай у вас вкусный. Жаль тут офиса никакого нет, тоже бы тут завис. Офисный флибустьер. Или слишком банально?
– Может еще чайку? – спросил, смеясь, аптекарь.
– Нет, спасибо, – поднял ладони вверх, Егор. – Только вы не все мне рассказали.
– Вообще-то всё. Что еще вы хотите? – не понял аптекарь.
– Вы не рассказали мне про своих друзей, – Егор кивнул на иконы, которые, казалось, слушали их беседу.
– Про них? – аптекарь обернулся и перекрестился. – Ну да, вы правы. Они одна из причин по которой я здесь. Может быть и главная причина. Только про нее сложнее рассказывать, – аптекарь налил себе еще чаю, отхлебнул и продолжил. – Я люблю Христа и я – христианин. И если допустить, что у каждого христианина в этой жизни есть свое призвание, то мое призвание скорей всего миссионерство. Мне взбрело в голову, что Христос посылает меня сюда с целью принести этим людям благую весть.
– Классно. И как успехи?
– Не знаю. Скорей всего никак. Но, – аптекарь задумался, – я же не профессиональный миссионер. Я не раздаю брошюрки, не пристаю к прохожим, не завожу интимные беседы. Это не моё. Я скорее случайный проповедник.…. Не знаю, как сказать… Можно просто смотреть с кем-то в небо или на ребенка или песенку петь хором и, если хор будет достаточно хорош, то тогда и Христос будет рядом. И тогда самых простых слов, которые обычно пролетают мимо ушей, – может быть достаточно, что бы изменить всё. Я один раз уже тут попытался открыть пасть, но получились одни слова. Это было на прошлое Рождество. Была обычная бухаловка, но возникла странная пауза. Я почувствовал, как дыхание, сердцебиение, даже урчание в желудке всех присутствующих сливается в одну большую волну. Чудесное ощущение. И я открыл рот, что бы рассказать про пастухов мерзнувших в поле, про волхвов с мешками, про рожающую в хлеве девочку, но… но изо рта выскочил кролик, как из шапки фокусника – выскочил и поскакал куда-то. Меня конечно выслушали из уважения, но Христос так и не пришел. Волна оказалась слишком хиленькой и не выдержала веса моих слов.
– Вы сильно расстроились?
– Не сильно. Скорее обрадовался. Я понял, что волна возможна. А если она возможна, то я ее дождусь…
4.
– Горка, слушай ушами. У Евы был хвост. Хвост был лохматый, длинный, как раз до земли, если расправить. Хвост был очень эмоциональным – мог в узлы завязываться, мог торчать, как штык. Адам этот хвост очень любил. Ему нравилось наматывать его себе на шею, как шарфик. Он наматывал его себе на шею и говорил: «Я – дома». И он, действительно, был дома.
– Где ты начиталась такой ереси?– спросил Егор, уютно уложив голову между ног Таисии.
– Мне сон приснился. А сны не могут быть ересью.
– И куда этот хвост делся?
– Она его потеряла.
– Какая трагедия, – усмехнулся Егор. Он хотел натянуть на себя простыню, но не дотянулся.
– Ужасная трагедия. Девочка потеряла хвост. Она стала похожей на Адама. Не совсем конечно, но можно перепутать, если надеть штаны и пришлепнуть усики. А Адаму еще хуже пришлось. Он стал бездомным. Даже последний бомж не знает насколько он стал бездомным. Ужасная трагедия. Налей-ка мне водички, дружок.
– Слушай, Таюк, может притормозишь немного? Еще двенадцати нет, а бутылка почти пустая.
– Ну, мы же вдвоем заливаем.
– Не правда. Я только два глотка сделал. Я сдохну такую жуть пить. К тому же мне сегодня на ваш день танкиста идти. Придётся глюкать с аборигенами, что б не сожрали, как чужеземца.
– Не отвлекайся, Горка. Двойной, без льда, без колы, без молока и лавровых листочков. Просто остатки водки и сыр свой блатной давай на закусить. Не заставляй меня шевелится.
Егор выкарабкался из кровати, налил в стакан оставшуюся водку, добавил немного «Кока-колы», взял толстый кусок порезанного сыра, положил на кусок батона и подал хозяйке отеля. Таисия приподнялась на кровати, широко улыбнулась, взяла стакан и бутерброд, медленно выпила, запихала сыр с хлебом в рот, после чего снова упала на кровать, закинув руки вверх.
– Слушай, Таюк, ты с таким распорядком не боишься умереть? Причем не когда-нибудь, как все, а прямо сейчас. Вырубит поджелудочную или мозг превратится в компост. А здесь, кроме юродивого аптекаря, врачей нет.
– Меня Бог бережет, – глупо улыбнулась Таисия и заерзала на простыне, – лучше накрой меня жестко. Давай, Горка.
– Ну, Таюк, – недовольно махнул рукой Егор. – Ты такая классная интересная женщина, но ведешь себя, как… плохо, короче. Ты со своей внешностью-разумностью могла бы столько всего добиться в этой жизни, а забилась в нору и бухаешь, как ненормальная. Алкоголь вообще-то вреден не только для здоровья. Эстетика у него мерзкая.
– Взамен хвоста Еве подарили этанол и оргазм. Плохая замена, но не такая уж и плохая. Иди уже сюда… пожалуйста.
– Ментов у вас, вообще, не бывает что ли?
– Редко. В основном, мы сами к ним плаваем. Иногда приезжают за данью, но они хорошие и недорого берут.
– А у вас только браконьеры? Контрабандой не занимаетесь?
– А что тебе надо? «Хонду» какую-нить?
– Ничего не надо. Просто хочу посмотреть на настоящих бандитов.
– Странный ты, Горка. У нас нет ни бандитов, ни контрабандистов и браконьеров тоже нет. У нас только рыбаки-трудяги.
– Жаль. Ну а хулиганы-то должны же быть? Авторитеты какие-нибудь.
– Зачем тебе? Хочешь, что б тебя отпи*дели? Тебе придется очень постараться, потому что у нас люди добрые. Оставить? – Таисия показала на дымящуюся в ее руке сигарету.
– Давай, – чуть, подумав, сказал Егор. Взяв сигарету, он глубоко затянулся, подавился дымом и закашлялся. Таисия стукнула его по спине.
Они едва одетые сидели в небольшом саду на заднем дворе. Сад был засажен яблонями. Яблони были в яблоках. Земля была усыпана плодами в разной степени гниения.
– Хотя у нас есть один бандит, реальный убийца, – сказала Таисия. – Это мой мУжик.
– Александр Григорьевич? – удивленно спросил Егор.
– Видишь тот холмик? – Таисия показала на странную насыпь посреди сада, где-то сантиметров 20 высотой. Егор кивнул. – Под этим холмиком глубокая яма. Она набита обезглавленными трупами. Уже не утрамбуешь, выпирают.
– Трупы? – переспросил Егор.
– Да, трупы. Это мои любовники. Бывшие. Как мужик застукает меня с кем-нибудь, сразу хватает лопату и голову с плеч. Голову отвозит контрабандистам в Мекку – на сигареты меняет, а тушку мы тут закапываем.
– Зачем контрабандистам головы?
– В Японию переправляют. Там есть чуданутые коллекционеры.
Таисия посмотрела на Егора с улыбкой. Егор отвел взгляд. Видно было что он занервничал. Наконец, Егор встал, подошел к сараю и взял прислоненную к стене лопату.
– Я проверю? – спросил он, кивая на холмик.
Таисия звонко засмеялась.
– Я пошутила, – сказала она, – там гнилые яблоки.
Егор поставил лопату на место, вернулся к подруге и сел рядом на скамейку.
– Смешно, конечно, – сказал Егор, – а если серьезно, не боишься, что муж приедет внезапно, а мы тут… – Егор замялся, подбирая нужное слово.
– …трахаемся, как дети, – подсказала Таисия.
– Скорее, как черти. Не боишься?
– Ни капельки. Ведь мы с тобой не просто фигней страдаем. У нас же любовь, да? Ты же заберешь меня с собой в Москву? Мой мУжик меня отпустит. К твоей жене я тебя не ревную. Ты ж меня только узнал. Но ты сразу разводись. Что канитель разводить. Детишек можем себе забрать. Я люблю детишек. Квартирку оставим твоей бывшей. Она счастлива будет. А мы купим для нас дачку за городом. А то говорят в Москве машин много, дым-туман, а я дитя природы. Мне нужен свежий воздух. А «Хонду» что б туда-сюда мотаться, можно тут приобресть с бешеной скидкой. Здорово я придумала, зайчик?
Таисия взяла Егора под руку. Егор засмеялся, пытаясь придать смеху оттенок искренности.
– Хорошая шутка, – сказал, наконец, он.
– Смейся, пока для тебя это шутка.
Егор заглянул девушке в глаза. Таисия сделала крайне серьезное выражение лица, но хватило ее ненадолго. Через несколько секунд она захохотала.
– У тебя случайно нет танкистского шлема? – спросил Егор, вертясь перед зеркалом. Он одевался на выход.
– Чего? – засмеялась Таисия. – Совсем сдурел?
– Чисто для маскировки, – ответил Егор, – что б не догадались, что я не танкист.
– В Москве все такие придурошные или у тебя справка?
– То есть, нет шлема? Странно. Одену шарфик тогда. Одну секунду.
Егор пошел в коридор, где так и валялись его вещи. Он быстро вернулся с длинным, ярко-голубым шарфом в цветочек. Таисия, увидев шарфик, снова захохотала.
– Жаль, что «клоун» не комплимент, а то утопила бы тебя в лести, – с трудом сказала она.
Егор обмотал шею шарфом, подмигнул своему отражению и, склонившись над Таисией, крепко поцеловал ее в губы. Таисия попыталась завалить друга к себе на кровать, но Егор выскользнул из ее цепких объятий.
– Меня ждут танки. Ты им проигрываешь по многим параметрам, – сказал Егор и вышел.
5.
Егор специально пришел пораньше. Он думал, что будет в «Сто…я» одним из первых, но у дверей уже играла музыка и курил народ. Егор подошел к крыльцу. Мужчины расступились, пропуская чужака.
– Здравствуйте, – громко сказал Егор и широко улыбнулся.
Кто-то пробормотал «здорово», кто-то «привет», кто-то просто кивнул. Егор достал из кармана сигарету, засунул в рот и похлопал по карманам. Один парень молча протянул ему спички. Егор взял коробок, чиркнул спичкой, но передумал прикуривать.
– Спасибо, – сказал Егор и вернул коробок. Положив сигарету за ухо, Егор поднялся по ступенькам, открыл дверь и зашел в столовую.
В столовой было многолюдно и шумно. Тут тоже курили. Сизый табачный дым клубился под потолком. Посреди зала стоял большой стол, на котором лежала толстая скатерть. Скатерть была заставлена открытыми пивными бутылками. Все остальные столы были сдвинуты в конец зала. Народ толпился вокруг большого стола.
Егор подошел к прилавку. Он хотел взять бутылку пива «для маскировки». На прилавке стоял ящик с пивными бутылками. Егор заглянул за прилавок. Никого не было. Егор вытащил одну бутылку. Он хотел скрутить крышку руками, но она не скручивалась. Егор стал искать глазами открывашку. Тем временем из подсобного помещения, вытирая руки, вышла продавщица Валерия.
– Эй, притомози, – сказала она, вместо приветствия. – 150 с тебя.
– Добрый вечер, Валерия, – сказал Егор. – Вы же мне должны бутылку и кредит у меня.
– У Валерии и спрашивай. Я – Варя, – ответила продавщица и замерла в ожидании денег.
Егор полез в карман, достал 200 рублей и протянул их продавщице. Продавщица положила деньги в кассу, достала 50 рублей сдачи и бросила на прилавок. Егор смотрел на продавщицу с удивлением. Это однозначно была Валерия, даже татуированная буква «В» на руке была такой же.
– Мы с Валерией близняшки, – ответила, наконец, продавщица на вопросительный взгляд. – Открыть?
– Если не трудно, – сказал Егор и протянул женщине бутылку.
Варя взяла бутылку, ткнула горлышком в глаз, дернула и подняла голову. Вместо глаза торчала пробка. Выглядело это крайне глупо. Продавщица выбросила пробку в мусор, а открытую бутылку поставила на прилавок, после чего снова ушла в подсобку. Егор взял бутылку и пошел к шумной компании.
Это была полностью мужская компания, человек 12-15. На появление Егора никто не отреагировал. Осмотревшись, Егор обнаружил, что заставленная бутылками скатерть на самом деле не скатерть. Это был красный флаг со звездой и золотистыми кисточками по краям.
Егор хлебнул пива и чуть не выплюнул его на пол. Вкус был жуткий. Точно не «Хайникен». Егор посмотрел на этикетку. Пиво называлось «Сливочным». На этикетке была морда суровой коровы в бескозырке. Реализм был пугающим.
Егор стал искать в толпе ремонтников с вчерашнего катера или ковбоя-бомжа или хотя бы аптекаря Феофила. Знакомых не было. Вдруг Егор поймал на себе суровый взгляд. На него не отрываясь смотрел невысокий квадратный мужчина в черном плаще. Взгляд был недружелюбным. Егор широко улыбнулся в ответ. Квадратный мужчина никак не отреагировал на его улыбку. Егор отвел взгляд и стал прислушиваться к разговору.
Солировал мужичок средних лет в синей толстовке. Он стоял в центре круга и размахивая руками рассказывал свою историю. Егор догадался, что мужичок рассказывает про недавно просмотренное кино. Главной проблемой фильма было, что «написали «эротика», а сиськи бабы так и не показали».
– …значит бракованные они. Когда у артистки сиськи красивые, она ими везде машет. Будет кино про хромую собачку, она и там их развесит. Стеснятельность – прошлый век. Сейчас, если девка не хочет раздеваться, значит только, что она дефектная. Написали, гады, «эротический триллер, 18+», а только задницу борова показали. Зачем мне эта задница? Я и на свою могу полюбоваться – спина гибкая. Я девчонку хотел заценить. А то, что она стонала пол фильма, так это и подделать можно. Может это кошку за хвост дергали?