Одиночный побег
- -
- 100%
- +
«Ну что ж, наверное, у нее долго никого не было, и это хорошо!» – думал Олег. Ведь и он с сегодняшнего дня остался без Лены. «Теперь у меня будет женщина. Ведь она так смотрела на меня! Женщина, которую я действительно хочу».
В воскресенье подходил срок платежа по кредиту, который Олег взял вместе с карточкой в одном крупном магазине. С утра он поплелся в ближайший «Ашан», чтобы вставить деньги в автомат. Эта операция ему очень не нравилась, но приходилось проделывать ее ежемесячно, чтобы не обложили штрафами. Иногда ему хотелось проснуться как-нибудь утром, и – ты никому ничего не должен – вот оно счастье-то! Но, увы, об этом оставалось только мечтать.
Итак, он пошел в «Ашан» вставлять деньги в ненавистный ему банкомат. Мимо ходили целые семейства с битком набитыми продуктами огромными корзинами. Ходили красотки с ногами от ушей. Одна из них прошла мимо него, держа в оттопыренных пальцах тысяч семь, не меньше. Это даже были не пальцы, а когти – такие длинные и загнутые, как у беркута.
Девушка подошли к прилавку небольшого магазинчика, торгующего редкими коньяками и всяким дорогим алкоголем. Олег обратил внимание не только на то, как она держала эти деньги, но и на то, как она их положила на блюдце. Так положила и отвернулась, наверное, там вдали было что-то интересное. Продавщица тоже не обращала внимания на деньги. Она на витрине за прилавком искала подходящую бутылку. Видимо, были некие трудности с ее доставанием с самого верха – бутылка и впрямь оказалась литра на два. Так что деньги вообще никого не интересовали в данный момент.
Наверное, если б он подошел и протянул за ними руку, некому было бы ему возразить. Ну что ж, Олег так и сделал.
Шутка, дорогой читатель. Конечно, он так не сделал.
Во-первых, это было бы преступлением и его могли поймать – тут же полно народа. А во-вторых, да во-вторых, черт бы с ними – с этими бабами с ногами от ушей и их деньгами! Тем более, девушка уже повернулась и смотрела на приближающуюся к ней бутылку. Бутылка плыла по направлению к девушке, а Олег смотрел на этикетку. Кажется, это был «Henessy». Продавщица забрала семь тысяч с блюдца, и длинноногая красотка, повиливая бедрами, удалилась к своему «Поршу». Олег даже проследил за ней немного.
Вот она проходит через вертушку – а кошелек-то лежит прямо на поверхности в сумке – того и гляди свалится! Она ей, сумочкой, еще так покачивает при каждом шаге, стуча каблучками… Но нет, не свалился. Девушка вышла на улицу сквозь стеклянные двери и поцокала – поцокала – рраз и точно! – села в «Порш кайенн» и укатила, зараза! Даже кошелек не уронила…
А Олег стоял понуро, наблюдая за отъезжающим «счастьем». В том смысле, что это, наверное, счастье, думал он, быть такой обалденной брюнеткой с кучей американских банктнот. И тут в голову ворвалась мысль о похоронах. Как же я мог забыть, – сегодня же отпевание Сашки Михайлова на Динамо! Так, в двенадцать! А сейчас? Уже без пятнадцати!
Олег рванул по направлению к метро.
Глава вторая
Странное знакомство, которое чуть не стоило ему жизни
Церковь была в Петровском парке.
Отпевание уже шло полным ходом. Луч свет падал на Сашку Михайлова. Он лежал как живой.
Черт возьми! Как так? Жил человек и умер, и лежит, такой же живой на вид, но только мертвый. Луч света медленно двигался по лицу, батюшка кадил, певчие пели. Мужики стояли вокруг. Все в черном, некоторые в тельняшках.
Тут был и бывший старлей Игорь Белов, позывной «Монах». Егор тоже пришел. Олег поздоровался с ним кивком головы. В конце концов, батюшка толкнул неплохую речь о том, что скоро все «там» будем, и надо бы приготовиться.
После отпевания Олег вышел на улицу. Белов, одутловатый, с круглым лицом и серыми, слезящимися на ветру глазами, пожал ему руку:
– Вот она, жизнь человеческая. Позавчера еще по телефону разговаривали. Планы строили. Он рыбалку любил.
– Да, – сказал Олег неопределенно, так как не знал, что сказать.
– Молодец, что пришел. Сам где сейчас? Давно не виделись.
– Нигде.
– Да, Егор говорил, ушел с работы.
– Ушел.
– Куда теперь?
– Не знаю пока.
– Давай ко мне в охрану. Люди нужны, – предложил Белов.
«Монах» – таков был позывной Белова на войне, где он командовал ротой десантников. Он был мужик надежный, командовал он жестко, но, благодаря дисциплине, установленной им, сберег не мало солдатских жизней. Теперь он был начальником сети ЧОПов, до этого он занимался ценными бумагами и еще чем-то.
Олег взял его номер телефона. Народ стал садиться в ритуальный ПАЗик.
Егор подошел:
– На поминки придешь?
– Постараюсь.
– Приходи обязательно. В семь.
– Хорошо. – Олегу не хотелось ехать на кладбище
Егор не настаивал.
Он тоже философски вздохнул и пошел к автобусу.
Олег посмотрел вслед отъезжающему автобусу и почему-то в этот миг ему вспомнился Грозный в январе 95-го.
…Поземка, немного ниже нуля. Он шел по разбитой площади от чеченцев к своим, а в спину ему смотрели автоматные дула и чеченский снайпер. Конечно, они не должны были стрелять. Но, когда Олег прошел рухнувший блок и подбитое БМП, автоматная очередь прошила воздух над головой. Олег упал и прижался к земле. Наверное, тогда у него и появилась эта седая прядь. Он лежал секунд десять, затем поднялся, посмотрел назад. Они не скрывались. Два чеченца лыбились в темном проеме окна. Даже отсюда были видны их белые зубы и торчащие дулами вверх автоматы.
– Молодой человек! – кто-то дотронулся до куртки Олега сзади.
Олег обернулся.
Перед ним стояла не старая еще женщина, из тех, что как раз чаще всего встречаются в церкви. На вид ей было лет тридцать пять – тридцать семь. Слегка нелепая, в каком-то дешевом плаще и странной шляпке-берете на голове. Лицо ее было в веснушках, а рыжие локоны выбивались на лоб из-под берета. Она вперилась в Олега бесцветными глазами:
– Молодой человек! Вы не поможете инвалиду?
Ну, естественно, что же еще может попросить девушка в церкви?! Помочь инвалиду или, в лучшем случае, передвинуть баки со святой водой из одного угла в другой.
Олег, конечно, согласился.
Инвалид сидел в кресле-каталке на выходе из церкви. Надо было помочь спустить коляску по ступенькам. Это был необычный инвалид, инвалид-пижон, можно так сказать. В хорошем костюме, трость с набалдашником из оникса. Лицо со шрамом, нависшие брови, зловещий взгляд серых глаз, незаметно перетекающий в ухмылку. Дорогие ботинки.
Олег помог спустить коляску девушке. Ее звали Катя. Уже собирался откланяться, но тут девушка спросила:
– Вы не покараулите его пять минут? Я такси поймаю и сразу сюда.
Что делать? Конечно, Олег согласился. Катя ушла за ограду, Олег же остался наедине с этим странным инвалидом.
– Что смотришь? – спросил тот глухим, надтреснувшим голосом, уловив взгляд Олега. – Не нравлюсь?
– Да нет, почему? – смутился Олег.
– Да, ладно! Небось, думаешь, раз инвалид, сиди дома – че в церковь поперся?
– Да ничего я не думаю.
– Да это она меня притащила, – вздохнул он, словно оправдываясь. – Тебя, кстати, как зовут?
– Олег.
– А меня Борис… Ну, чего смотришь? Бог прикует – рога вырастут! Церебральный паралич, слыхал, с детства?! Ладно, помоги мне встать!
Олег опешил:
– Вы что, ходите?
– Иногда, когда писать хочу. Не в кресле же мне… Ну ка… – Он подтянулся на руках, привстав из кресла. – Помоги- ка мне дойти до тех вон кустов!
Своей тростью с острым штырем он врубался в землю. Олег поддерживал его под локоть, так они добрались до кустов. Там он расстегнул штаны и справил свою нужду, пока Олег смотрел в сторону. Непосредственный дядя!
Что ж делать? Раз уж Олег с ним связался, пришлось сажать его обратно в кресло.
– Я в детстве еще, – бухтел Боря, – когда с карусели упал, позвонок один повредил. А тут еще церебральный паралич. Ща справок соберем и в Сербского на обследование. У нас направление!
Катя уже искала их:
– Куда вы запропастились? Я уж вас ищу!
– Да это, он тут пописать захотел! – оправдывался Олег.
– А, это он всегда! Не надо бы его слушать, так бы потерпел! Ну, такси ждет у ограды! Пойдемте. Поможете его погрузить?
Олег обреченно покатил Борю к выходу.
Там оказалась белая «Волга» скорой помощи 20-летнего возраста примерно. Рядом курил не внушающий дружелюбия мужичек водитель. Посмотрев на всю честну компанию, он открыл заднюю дверь, куда обычно засовывают носилки.
– Обратно не буду вытаскивать, – пробурчал он, запихивая туда коляску.
По его лицу было ясно, что раз он сказал, значит, так и будет.
Олег помог Боре сесть на переднее сиденье.
– Да не тушуйся, шеф! Заплатим! – крикнул Боря.
Катя посмотрела на Олега:
– А вы очень торопитесь? Может, доедете с нами до гостиницы? Мы заплатим, вы не волнуйтесь!
– Да что уж там, – смутился Олег. – Не тороплюсь.
Он не знал, почему так сказал. Уже давно хотелось свалить отсюда. Язык как-то сам не повернулся сказать «пока». Добрый он что ли? Тоже добренький нашелся! Да не пошли бы они! Впрочем, все равно делать нечего. Теперь он безработный и холостой. Наверное, добрый.
Он сел в эту «Волгу» и поехал вместе с ними.
Лицо водителя не излучало радости.
– Где тут у тя магнитола? – повеселел Боря. – А ну давай включи к какую-нибудь музычку! – он стал вертеть ручку. – Да не робей! Заплатим, деньги есть! Бог прикует – рога вырастут! За музыку сделаю тебе надбавку!
Катя весело поглядывала по сторонам. Ей, видимо, нравилось, что все так благополучно устроилось.
– А вы москвич? В Москве родились? – она уставилась на Олега, как будто от этого вопроса зависело, будут они дальше общаться или нет.
– Я в Москве, – ответил Олег нехотя. – А вы?
– А мы из Углегорска. Боре на заводе направление дали в Сербского. Мы сейчас по поликлиникам ходим, справки собираем… – она затарахтела довольно скоро.
Олег умел отключаться.
Мягкая музыка в машине и монотонный рассказ Кати навели на него легкий ступор. Он думал о Сашке Михайлове, о войне… Сквозь музыку из-за стекла доносилась речь Кати, пока все не потонуло в белом мареве забытья.
…Грозный, январь 95-го. Поземка мела по разрушенным бетонным плитам.
Батальон прорывался к дворцу Дудаева. Из разрушенного дома стреляли. Где-то засел снайпер. БМП догорало неподалеку. «Монах» приказал залечь среди арматуры и развороченного бетона.
В пустых глазницах дома напротив то и дело появлялись красные точки. Надо было пересечь эту площадь. Без танка здесь не обойтись. Шарахнуть бы хорошенько по нижнему этажу так, чтобы весь дом осыпался! Но танка не было. Ситуация приобретала неопределенно затяжной характер.
Вдруг Белов закричал:
– Прекратить огонь!
В оконном проеме замаячила белая тряпка. Кто-то размахивал белой тряпкой, привязной к дулу автомата. Десантники, среди них Олег, вылезли из укрытия. С той стороны показался человек. Кажется, он вышел из подвала.
– Эй, командир! – закричал чеченец. – У нас тут гражданские, раненые! Пускай уйдут! Давай перемирие!
Белов знал, что перемирие может быть выгодно духам, так как они ждут подкрепления. Он вылез на поверхность.
– Кто говорит?
– Это я говорю – Хамзат Бароев, полевой командир!
Старлей оглядел оставшихся десантников и позицию.
– Чего надо? Откуда там гражданские? Дом давно разрушен! – заорал он в направлении чеченов.
– А я знаю?! – Хамзат тоже кричал. – Слушай, пошли одного сюда, а я к тебе пойду. Что горло драть?!
Белов спустился к бойцам. Там было человек десять.
– Кто пойдет к духам?
Олег вызвался сам. Он не знал почему. Наверное, потому что все молчали. Он слышал эти рассказы про найденные трупы наших ребят отрезанными носами, выколотыми глазами… но все же пошел.
– Молодец, сержант! Оставь документы и оружие, – скомандовал «Монах».
– Может быть, взять пару гранат? – Олег вошел в роль героя.
– Не надо рисковать.
Олег заметил тогда, как уважительно посмотрели на него ребята. Краска прилила к лицу. Что-то защекотало под ложечкой и потянуло внизу живота. «А вдруг не вернусь?» – промелькнуло в голове. Мама, девушки… все неслось стороной. – «Нет, – он отбрасывал эти мысли, – война есть война, я должен отличиться».
Белов хлопнул его по плечу, и Олег влез на бруствер и закричал:
– Я иду!
С той стороны уже шел по площади Хамзат.
– Эй, Хамзат! – крикнул Белов. – Подними руки, чтоб я видел!
Хамзат на мгновение остановился, затем медленно поднял руки.
– Хорошо! Только пускай твой тоже поднимет!
Олег поднял руки и в таком положении поравнялся с чеченским командиром. Хамзат посмотрел на него косо и зло, выдавил из себя, усмехнувшись:
– Не бойся, мы тебя не больно зарэжем!
Он уже прошел мимо, прежде чем Олег успел ответить что-то.
У подвала его встретили два чечена, ощупали с головы до ног и слегка подтолкнув, спровадили внутрь.
Внизу было накурено. Работала рация. Значит, у них была связь и, возможно, скоро будет подмога. На столе посреди комнаты стояла бутылка водки, стаканы, там же валялись шприцы, бинты, какие-то лекарства или наркотики. В углу сидел трясущийся старик. Видно было, что ему страшно.
В глубине он заметил женщину с двумя детьми. Все они зло смотрели на Олега. Какой-то раненый чеченец подошел к нему и что-то начал орать на чеченском. Рыжий конвоир с большой бородой резко одернул его и указал дулом автомата на его место.
– Всэх вас убиом, – только прошипел тот, садясь на место.
Олег тоже сел на стул, хоть ему и не предлагали.
Конвоиры стали базарить о чем-то на чеченском друг с другом, пока не заработала рация. Рыжий подошел к ней, и оттуда послышался голос Хамзата.
– Руслан, выводи людей! Давай по одному! Чтоб каждый постоял пять секунд у входа. Они должны видеть! – Все это перемежалось чеченскими словами.
Дед, женщина с детьми, еще кто-то вылезли из своих углов и пошли на выход. Все они бросали на Олега злобные взгляды. Женщина плакала, дети тоже.
Хамзат стоял перед Беловым.
– Что дальше делать будем?
«Монах» смотрел в бинокль на выходящих из дома гражданских:
– А что дальше? Сдайся в плен, и мы займем это здание.
– Этого я сделать не могу, – Хамзат хитро прищурился. – Командир, давай наоборот, а? Зачем тебе надо кров проливать? Иди домой. Там тебе жена ждет.
– Разговор окончен. Даем вам 10 мин, дальше или вы сдаетесь, или мы воюем.
– Ну что ж, дело твое, командир! Мое дело предупредить. Мы на своей земле. – Хамзат повернулся и не спеша последовал по направлению к дому, всем своим видом изображая достоинство.
Глава третья
Чемодан денег не валяется под ногами
Резко раздвинулись створки лифта отеля Мариотт на Тверской. Олег вытолкал коляску с Борей в просторный коридор с красной ковровой дорожкой.
– А тут неплохо, – заметил Олег.
– Давай до конца. У нас номер люкс. Катюха постаралась.
– Как вы его сюда одна поднимаете, когда никого нет? – обратился Олег к Кате.
Та скромно потупилась:
– Да мне швейцары помогают… Да и вообще, я сильная! – она улыбнулась и веснушки сделались розовыми.
Вся троица ввалилась внутрь. Олег огляделся. В двухкомнатном номере – на кровати, на тумбочках – продукты в магазинных упаковках: печенье, красная рыба, батоны копченой колбасы…
Олег снова удивился:
– А вы неплохо устроились!
– Да фигли нам быкам! – сострил Боря. – Местком помогает!
Плазменный телевизор, балкон. Боря подъехал к холодильнику, достал упаковку с пивом.
– Ты пиво иностранное пьешь?
Олег вышел на балкон. С высоты восьмого этажа открывался отличный вид на центр Москвы.
– Это ж, сколько тут номер стоит? Наверное, бешеные деньги?!
Боря ухмыльнулся:
– А я знаю что ли? Это Катька знает. Она у нас казначей!
Катя скромно потупилась.
Боря достал из холодильника бутылку водки.
– Мы в Углегорске на заводе работали спиртовом. Зарплату полгода не давали, или так, спиртиком… Кто-то спился, кто-то голодал. Вот, нашего завода! Перед отъездом купил. Экспортная!
Катя в мгновение ока очистила стол и стала накрывать его всякой снедью:
– Мы тоже голодали. Продержались семь дней! – Столик на колесиках задвигался и на нем появилась закуска.
Боря копошился в холодильнике:
– Ну это так, для поддержания коллектива. И то это больше она. А я в налоговую написал, и баста. Сначала, дело решили замять… я в Москву, в федеральное – они по новой разнарядку спускают. Смотрю, приглашает меня директор. Сам бледный, руки трясутся – думал, у меня в Москве связи. Трубку держит и говорит – звони ему при мне, он мне повестку прислал, скажи, что не смогу прийти, заболел. Позвонил, а тот и сам не рад – завод-то крупнейший в области! Ну, дали денег и еще на лечение послали. Ща будем в Сербского ложиться! – Он ловко справлялся с доставанием продуктов и перекладыванием их на стол.
Олег тем временем осмотрел ванную с туалетом:
– Неплохо, неплохо… Джакузи…
– Это все нам завод оплатил, – пояснила Катя, нарезая колбасу. – Испугались с Борей связываться! Он инвалид, 20 лет на заводе работает сливщик-наливщиком! Он как в налоговую написал, его сразу хозяин пригласил. И зарплату дали, и лечение оплатили.
Боря раскладывал закуски:
– С Борей связываться – себе дороже, они знают! Пиво без водки – деньги на ветер. Открывай пиво!
Олег поморщился:
– Да я не пью, спасибо. – В глубине души зашевелился червь сомнения – а черта лысого еще делать? Когда еще побываю в таком номере? Остаться что ли?
И остался.
Боря понял его сомнения с полувзгляда: – Я сам не пью, но за знакомство надо. – Он врубил аудиосистему и полилась музыка. Профессиональный навык сливщик-наливщика Боря подтвердил сполна, ловко открывая бутылку и разливая жидкость по бокалам:
– За знакомство!
Через какое-то время, уже «в расфокусе», Боря, глядя на Олега, бормотал:
– А ты че в церковь-то пришел? В Бога веришь, что ли?
Олег, покачиваясь из стороны в сторону:
– Товарища отпевали… в Чечне воевали.
Боря удивился:
– Ты в Чечне воевал? Когда?
– В 95-м, призывником. В Грозном, потом в Шатойском районе… Потом в Первомайской…
– Скажи на милость! – опрокинул стопарь Боря. – А я в Афгане воевал под Кандагаром. Потом в Пешаварской тюрьме сидел. Слыхал, как наши своих бомбили?
– Ну… – Олег сказал неопределенно, так как ничего такого не слыхал.
– Так вот это меня… Свои же гады… На руках товарищей выносил! Двое мы остались тогда…
Олег понимающе кивнул.
– Так ты какого года-то? – поинтересовался Борис.
– Семьдесят шестого.
– А я шестьдесят первого. А во вторую воевал?
– Нет. Там контрактники в основном. С меня армии хватило…
Боря помолчал.
– Я тоже потом в бизнес пошел. – Боря выпил и задумался. – Кооператив у меня был. С бандитами воевал. Пуля вот от них в позвоночнике. Пулю вынули, а ходить извиняйте… Вот езжу 15 лет… Афган прошел, а тут…
Олег, смутился:
– Ты ж говорил, карусель, церебральный паралич…
Боря метнул на него огненный взгляд:
– Это само собой, тут наложилось… в тот самый позвонок.
Катя подхватила разговор, замяв неловкую паузу:
– Мы процедуры проводим. Врач говорит, надежда еще есть. И не такие вставали!
Олег понимающе кивнул.
– Ну, – Боря подмигнул, – проси у меня, че хочешь! Для тебя – вот все исполню! Певец!
Олег, выпив:
– С чего ты взял, что я пою?
– А, какая разница! – махнул Боря рукой. – Вот нравится она? – он показал на Катю. – Женись, я разрешаю!
Олег усмехнулся. Без старого плаща и дурацкой шляпки она выглядела уже не так смешно. Впрочем, не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки – это всем известно.
Боря не унимался:
– А знаешь, как она поет? Женись, говорю, пока я не передумал… У меня и приданое есть. А ты думал? Миллион не хошь? Долларов!
Олег усмехнулся:
– Сколько?
– Миллион! Долларов! Сколько… – Боря полез под диван и извлек откуда-то из темноты листок бумаги в прозрачном файле. – Вот, гляди! – он протянул ему листок.
Олег нехотя взял документ и уставился на него непонимающим взглядом. На гербовом бланке красовались слова «простой вексель» и «Урожай».
– Ну и что это?
– Темнота, все понятно, – заключил Боря, вырвав бумажку из рук Олега. Своим кривым пальцем с грязью под ногтем он стал водить по документу:
– Вексель ЗАО «Урожай» на 200 миллионов рублей. Видишь? ЗАО «Урожай» обязуется безусловно уплатить по этому векселю денежную сумму в размере двухсот миллионов рублей. А вот тут, смотри, – придвинулся он к Олегу, – …процентов годовых непосредственно предприятию, лицу, а дальше-то – пустое место, видишь? Да еще проценты! – весело подмигнул Боря. – Смотри, видишь, печать есть, подпись… а вот кому передано – пустая графа! Я что предлагаю: я тебя вписываю, хоть сейчас, ты идешь, куда мы скажем, и получаешь 200 миллионов. Из них себе оставляешь, как договорились, 5 процентов, то есть 10 миллионов! Правильно я говорю? – обратился он к Кате.
– Правильно, – сказала Катя. – Все справедливо!
Олег не помнил, когда они говорили о 5-ти процентах, но цифра в 10 миллионов ему нравилась. Он задумался, в голове его пошли шальные мысли:
– Э… ребят, может, мы такие дела по трезвяку делать будем?
– А ты что, много выпил что-ли? – удивился Борис. – Здоровый, вроде, мужик! По трезвяку оно уже не так интересно будет. Я вот никогда не пьянею, хоть бутылку водки выпью, хоть две! Учись, студент!
– А чего вы сами не получите? Впишите себя и…
– Э-э, мы не можем, нас там знают… – Боря осекся. – В смысле, мы работаем там, поэтому не имеем право!
– Да – кивнула Катя, – мы не можем.
– Ну что, согласен? – Боря уставился на Олега.
– Ну а что, можно в принципе! Вписывай! Только… 5 процентов от двухсот будет… будет 10 лимонов, правильно! Это мне нравится!
– Ну вот, – обрадовался Боря, – а я о чем?! Предложение выгодное!! Только ты дай мне расписку, что остальные вернешь!
– Да не вопрос. Че за расписка?
– А вот мы сейчас… – Боря засуетился, сделал знак Кате, и на столе моментально появилось пустое место, ручка и бумага
– Вот это дело! – обрадовался Борис. – Вот это по-мужски! Вот здесь и пиши. – Он начал диктовать, а Олег писать: – Я, такой-то, такой-то, обязуюсь… как это лучше-то, Катюх?
Катя задумчиво подняла глаза к потолку и отрапортовала:
– Обязуюсь из тех денег, что я получил по векселю серия, – Катя взяла вексель и зачитала серию и номер, – и номер… отдать 200 миллионов…
– Сто девяносто! – поправил Олег. Какой-то чертик поселился внутри него и подгонял его все дальше и дальше, словно в азартной игре, что-то защекотало внутри, как будто ему только что дали попробовать неведомый наркотик.
Катя с Борей переглянулись. Боря подтвердил:
– Конечно, сто девяносто! Десять оставляет себе.
Катя продолжила:
– Хорошо, 190 миллионов рублей отдать Кантору Борису Аркадьевичу, 1961 года рождения. Дата, подпись.
Олег передал бумагу.
– Только ты никому об этом не говори! Это наша, между собой сделка, – подмигнул Боря.
У Олега не было возражений:
– Да не вопрос! Могила! 10 лимонов мне сейчас очень даже…
– Не, могилы не надо! – заулыбался Боря. – Я тебе верю!
– У Бори таких бумажек много! – весело заметила Катя.
Борис метнул на нее неодобрительный взгляд, но тут же махнул рукой и ловко опрокинул стопарь.
– Я, брат, этим делом давно занимаюсь. Они думали, фраера нашли. Борю можно просто так на болту вертеть! А я, тем временем, бумажки-то скупал – мно-ого их у меня там разных акций всяких! – махнул он неопределенно куда-то в сторону. – Но такая, вексель называется. Таких пять штук, на миллиард, но мы пока с этой начнем… Если будешь с нами работать, эх, брат, и заживем! Ладно, Катюш, давай спой! Давай-давай, не ломайся! – Он налил в три стакана. – Эх, выпьем за нашу Родину – мать, за которую мы воевали!
Катя встала и начинала петь, как Пелагея, ее голосом. Получалось красиво. Боря подхватил, сверкнув железным зубом.
Захмелев, помог и Олег:
– Не для меня придет весна…
Не для меня Дон разольется…
И сердце девичье забьется
С восторгом чувств не для меня…
А для меня кусок свинца.
Он в тело белое вопьется,
И слезы горькие польются,
Такая жизнь, брат ждет меня…
Боря радовался:
– А, говоришь, петь не умеешь! Эх, мы еще не так споем!
Рассвет за окном.
Центр Москвы, мало машин. Пришло утро. И утро пришло жестко. Жутко болела голова.
– Дебил, – сказал Олег и пополз до туалета. Его тошнило.
Погасив свет и умывшись, он лег обратно в постель.