Радужный-Техно

Глава 4. Ягоды – шаг

Сделав шаг, сразу оказался по колено в жиже. Туча комаров (сначала я подумал о них) взвилась в воздух и облепила меня с ног до головы. Разглядев назойливых насекомых поближе, я понял: мне конец. Выглядели они как пауки на неудачной татуировке кривого мастера, но при этом с крылышками и огромным жалом. Точней даже, это было не жало, а самый настоящий саморез, который висел на голове комарика.

Я не знаю, что у кого в такие моменты проносится перед глазами – у меня пронеслась одна четкая мысль: «Мне кобзе! Прощай мама, прощай папа, в общем, всем пока, меня сейчас съедят!» Хлопнув рукой чисто рефлекторно, я понял, что убить этих тварей тоже дело непростое – они крепче челябинских комаров на порядок! Махая руками, как мельница, пригнувшись, я пытался убежать, но бесполезно. Во-первых, бегать по кочкам дикого поля, проваливаясь, было достаточно непростым занятием. Во-вторых, на каждой новой кочке сидели еще кома-пауки, которых я так стал называть про себя.

Через какое-то время я вдруг осознал, что эти удивительные создания испытывают ко мне только рефлекторный интерес: сначала они садятся на кожу, но побегав немного и неприятно пощекотав ее, взлетают и покидают меня. Перестав махать руками, замерев на месте, я с облегчением понял, что жало этих милых созданий предназначено не для меня, а для каких-то других существ. Или, может быть, они вообще вегетарианцы и едят тут болотную тину. Мало того, я, видимо, был им неприятен, так же как и они мне. Я перестал дергаться как подвешенная на нитке кукла и стал ждать, пока все эти «аэропланы» не вернутся на свои базы на кочках.

Внимательно рассмотрев этих чудесных комариков, я понял, что я точно не на планете Земля, ну или в каком-то странном ее месте, эволюция в котором шла своим отдельным путем. Существа, которые атаковали меня, действительно не похожи ни на одно из насекомых, которых я видел в своей жизни или про которых читал. Первое, на что я обратил внимание, – лап у них существенно больше восьми, по-моему, то ли 10, то ли 12. Хоботок и жало это, которое торчало из морды, были не свойственны нашим обычным кровососущим. Из знакомых органов у странного существа были только два фасетчатых глаза, как у мухи.

Я находился на той самой поляне, которую вот уже несколько дней видел из нашего измерения (я решил называть его про себя Родное). Это измерение, или место, или планету, я стал называть Радужным. Так как все в этом измерении было как будто раскрашено сумасшедшим художником: и трава в этом поле, и деревья в лесу, который виднелся где-то в районе километра от меня, – все это было совершенно необычных оттенков. Наш осенний лес, когда все деревья окрашиваются в яркие цвета, казался бледным пятном по сравнению с тем буйством красок, которое царило в этом измерении. Каждая травинка была окрашена как минимум в три цвета: у корня более темный, насыщенный, чуть бледней – к шапке, а цветок, бутончик или кисточка – совсем другого цвета. В общем, процесс фотосинтеза на этой планете шел каким-то своим загадочным путем и, видимо, не нуждался в зеленом цвете хлорофилла. Но так или иначе, кислород в атмосфере присутствовал – ведь дышал я достаточно легко. Аромат вокруг был хотя и незнакомым, но, скорее, приятным, и даже болотные кочки, в которые я то и дело проваливался, не испускали запаха гнили или удушливого болотного газа.

Отдышавшись после своей борьбы с кома-пауками, я решил двигаться в сторону леса, так как возникла мысль, что все-таки в лесу должно быть интересней, чем в поле. Нужно было придумать, что тут вообще делать и как отсюда выбираться.

Кочки, если не считать немыслимого цветового сочетания, были совсем как у нас: обычная непаханая земля, по которой крайне тяжело топать. Выбравшись на поверхность, которая казалась более плотной, но всё же чертыхаясь и проваливаясь через каждые два-три шага, я побрел в сторону леса. Движение по дикому полю, которого, судя по всему, ни разу не касался плуг, само по себе занятие крайне утомительное, если к тому же добавить кома-пауков, которые то и дело взвивались роем и садились на меня. Пусть я уже знал, что эти твари мне ничем не угрожают, но все равно каждый раз сердце мое проваливалось глубоко в пятки и я с трудом сдерживался, чтобы не замахать руками и не побежать опять, выпучив глаза.

Все-таки есть разница с Родным даже в мелочах: в нашем мире всегда есть доминирование одного цвета. Летом это зеленый, осенью – желтый, зимой – белый, весной – сначала коричневый, потом опять зеленый. Тут же каждая каждая травинка и каждое растение имели свой цвет, от пепельно-серого до невообразимо оранжевого. Пожалуй, даже разработчики компьютерных игр до такого смешения красок не доходили. Мозг, уже подготовленный первыми «видениями» еще в Каневе, уже не отторгал картинку, и сейчас потихоньку все цвета начали выстраиваться в пазл. Даже показалось, что есть некая закономерность в этом буйном разнообразии. Мои старые знакомые кома-пауки на фоне дикой цветовой раскраски смотрелись как-то серовато. По крайней мере, они были все одного оттенка, светло-коричневого с розовыми вкраплениями, и помахивали прозрачными крылышками. Если бы не винт под носом и количество ножек, можно было вполне принять их за обычных земных насекомых. Других чудищ я тут пока не видел и очень надеялся, что никогда не увижу.

Небо было привычного голубого цвета, солнце светило как обычно, ничем не отличалось от нашего, облака тоже медленно плыли по направлению… в общем, куда-то плыли. В целом это производило впечатление приятного места: было достаточно тепло и комфортно, солнце сияло еще достаточно высоко над горизонтом. И если тут в принципе есть ночь, то до ночи было еще далеко.

Лес, когда наконец я дойду до него! Блин, хождение по дикому полю, пусть даже и диковинному, можно сказать сказочному, это ни при дамах сказать, ни пером описать… Петляние между кочками бирюзового цвета, с которых мои новые знакомые набрасывались тучей и облепляли все лицо и плечи. Солнце, которое час назад казалось милым и теплым, в итоге запарило меня достаточно сильно, и пришло понимание, что у меня есть проблема, и проблема эта называется «вода». Болотная жижа, которая хлюпала между кочек, не вызывала у меня ни доверия, ни малейшего желания пить. Хотя на крайний случай, конечно, можно попробовать воспользоваться этой жидкостью. Но я все-таки надеялся, что до такой крайности дело не дойдет и я смогу найти источник более чистой влаги.

Лес, как и поле, тоже поражал обилием красок. Деревья были разноцветными сами по себе: и зелеными, и синими, и, что удивительно, коричневыми. Листья тоже поражали богатством оттенков. Исключением из местных правил был подлесок, который состоял в основном из кустов зеленого цвета, зато плоды на этих кустах дразнили всеми цветами радуги.

В тени леса передвигаться стало проще, лесная почва, как и у нас, обладала лучшей проходимостью, я даже заметил какие-то тропинки.

Зайдя в лес, я замер в надежде услышать звон ручейка. Пить хотелось уже очень сильно, но воды не было и жажда мучила меня все сильней. Я подошел к ближайшему кустику с диковинными плодами и невольно залюбовался. Игра красок была причудливо красива: фрукты на ветвях чем-то напоминали персики или нектарины, только цветовое исполнение этих фруктов было крайне разнообразным. Интересно, означает ли цвет степень зрелости плода или нет? У нас вот если зеленый – это неспелый, а красный или темно-синий – уже созрел. Как же понять, какой плод какой степени зрелости, если тут это понятие вообще применимо?

Жажда отключила в организме сигнал опасности, и я решился съесть один плод, размером с мой кулак. Выбрал розовый, про себя рассудив, что он должен быть средней спелости. На вкус он показался гибридом яблока с персиком, нежная мякоть начала справляться с моей жаждой, и тут меня стало накрывать. Сначала я понял, что на меня накатывает волна, очень похожая на опьянение, тепло вместе с приятной волной пробивало мой организм от желудка до кончиков пальцев. Легкая дрожь и мурашки бегали по телу, вызывая всплески эйфории, которые накрывали меня, волна за волной. Я присел на траву возле куста и подумал, что плоды не просто плоды, а ключи в ворота рая. Мое сознание начало движение вне зависимости от тела, голова заработала с великой скоростью: я разгадал замысел цветового исполнения Радужного и ощутил, что тут действительно все полностью совершенно и дополняет друг друга. Только крайне не хватает музыкального содержания. В Радужном было противно тихо – не хватало хорошего музыкального бумбокса или, на худой конец, пения птиц. Ну да ладно, смысл строения бытия все равно стал мне понятен и известен. В любом случае я внезапно открыл для себя, как устроена Вселенная: все в ней было закономерно и планомерно, ответы на все вопросы – понятны и просты.

Я лежал рядом с кустом и думал о великом, мне было очень хорошо. Голова, как мне казалось, функционировала как вычислительный мегакомплекс, который мог решить любую мировую проблему на раз-два-три, только вот никакие мировые проблемы в данный момент меня не интересовали, кроме, пожалуй, двух. Первая – мой организм где-то там, внизу живота, хотел сходить в туалет, и вторая – я чувствовал, что плод уже прекращает свое действие, а на улице наступает вечер. То есть с момента, как я зашел в лес, прошло где-то 4–5 часов. Что радовало – плодов было очень много, и я понимал, что мне этого хватит надолго. Встав на ноги, я решил, что сначала все-таки нужно облегчить организм, а потом уже приступать ко второму плоду. Осмотревшись, я заметил недалеко от себя полянку, на которой не было кустов: сама мысль осквернить плоды вызывала во мне ужас. Это же ключи сознания, даже запах моих испражнений не должен коснуться кожицы этих растений.

Пройдя к полянке, я справил естественные нужды организма и вернулся к «своему» кусту. Я решил съесть красный и белый плоды сразу вместе, так как чувствовал жажду и хотел продолжения эффекта посильней. Сжевав первое «яблоко», я принялся за второе… и провалился в самый центр галактики, где мне открывалось всё больше и больше истин и понимания сути строения Вселенной…

Утро наступило, солнце слепило мне в глаза, я провалялся всю ночь, отходосов или похмелья как такового от плодов не чувствовалось, было только устойчивое желание съесть еще, и как можно скорей, чтобы опять вернуться в эйфомир. В общем, проснувшись, я решил опять прогуляться на поляну, так как организм жил какой-то своей, уже далекой от меня жизнью и иногда вызывал у меня жесткий дискомфорт, но нужно было все-таки обслуживать это тельце. Я ощутил, что мое сознание уже вне тела как такового, я как бы управлял телом со стороны и, хотя чувствовал всё, что тело желает, но был от него независим. Мне в целом было хорошо: я познавал законы Вселенной, видел свое будущее и прошлое, все это мне очень нравилось, и значимость тела была делом вторичным. Смешно было думать о том, как я жил раньше, как я воспринимал свое тело самым главным своим местом… Как же я сильно заблуждался! Сейчас я понял, как многогранен мир, как много я постиг благодаря этим плодам, как они вкусны, эти «ключи счастья». Скорей, скорей к плоду! Каким закусить сейчас? Розовый я ел, красный ел, зеленый ел… нужно попробовать оранжевый. Сорвав оранжевый плод, я жадно впился в него зубами. Косточки у плода были странные, таких я еще не встречал: кубической формы, размером около половины сантиметра. Грызть я их боялся, поэтому просто выплевывал. Дожевав фрукт, я почувствовал новую волну эйфории, которая неизменно накрыла меня. Оранжевый был помягче и оставил меня в сознании, а не отправил изучать Вселенную. Но желания добраться до куста и сорвать еще чего-нибудь не возникало, поэтому я прилег на своем месте, с полуприкрытыми глазами, и снова подумал, что вот чего не хватает – так это музыкального сопровождения. Около меня пробежал огромный таракан, но я даже не шевельнулся: все равно, пусть бегает, у него свои дела и свои цели, с моими они никак не соприкасаются. И потому он не враг мне, этот таракан-тараканище. Мысли закружились вокруг этого усача: как он, такой вот большой, вырос и бегает тут? Откуда-то из глубин подсознания всплыла мысль, из какого-то фильма, что насекомые не достигают больших размеров потому, что в процессе эволюции не смогли отрастить легкие. Судя по всему, местный таракашка не просто обладал легкими, но и прекрасно ими пользовался. Да, интересно, конечно, смогу ли я понять мысли таракана… и нужны ли мне его мысли вообще? Ну вот о чем может думать таракан? О-о-о-о, он наверняка хочет залезть на куст и что-нибудь сожрать – но нет, этого я ему позволить не могу, все плоды мои!!! Таракану бой! Злость накрыла меня с головой, но лень была выше: в конце концов, плодов полно, а бедный таракан тут ползает один. Ну сколько он сожрет? Ну 1, ну 2 – что мне, жалко, что ли? Всем хватит! Только интересно, а как долго растут эти фрукты – если лет по сто, то мне может и не хватить! Хотя, наверное, все-таки хватит, сколько я тут по времени – больше суток, а умял всего 4 плода, причем с одного куста, я от этого-то куста еще не уползу никак, а их в округе вон сколько. Но вдруг только это растение такое волшебное, а на всех остальных обычные персики?

Мысль об этом заставила меня побороть лень, встать и побрести к соседнему кусту, до которого было немыслимое расстояние – метров 10, не меньше. Сорвав темно-синий плод, я вернулся на свое место и откусил от него. И через минуту почувствовал новую волну. «Нет, все-таки тут, наверное, все кусты волшебные», – подумал я и улетел в космос.

Вернулся на бренную твердь из центра галактики я на следующее утро, от привычно палящего солнца мысль в голове была только одна: пора кушать, плоды ждут меня. С небольшим беспокойством я осознал, что мое тело крайне истощено и дико хочет жрать, но уделять этому особенное внимание я не собирался, так как мысль о том, что нужно пойти куда-то и поискать себе еще другой еды, выводила меня из себя, это представлялось невозможным. Поэтому, посетив полянку-туалет, чтобы справить свои уже достаточно скудные потребности, я вернулся к любимому кусту и позавтракал сразу двумя персико-яблоками, потом положил рядом с собой еще два, чтобы не подниматься за ними днем.

Мысль о том, что я ничего не ем, кроме плодов, витала где-то на краю сознания и вызывала беспокойство, которое тем не менее испарилось вместе с очередной дозой эйфории. Я перестал чувствовать голод, и меня ничего уже не беспокоило.

Глава 5. Пробуждение

Что за странная рожа? Такого противного видения у меня еще не было. Сквозь пелену приятных мыслей пробилась расплывчатая фигура, дальняя часть моего сознания отреагировала на это явление и подняла из вселенной наверх логическое мышление. Личность была явно не человеком: синеватая кожа и фиолетовые глаза четко на это указывали, но сознание восприняло это легко, сейчас оно вообще всему очень просто находило объяснение. Все в мире было совершенно и взаимосвязано, я чувствую себя чудесно! Природа прекрасна и удивительна, как гармоничен мир!

Сухой каркающий голос индивидуума опять заставил сфокусировать на нем часть моего безграничного разума. Сосредоточившись на голосе, я отчетливо понял, о чем он мне хочет сказать: «Съешь этот плод, съешь этот плод, мелкий гадёныш!» Но почему гадёныш? Это какое-то недоразумение, совсем неправильное слово для столь безграничного разума, как мой! Да как он смеет меня, Великий Мозг Вселенной, называть таким мерзким словом? Уже три отдела сознания из великого множества сфокусировались на странном существе с неприятным голосом. Передо мной стоял старый противный эльф и держал в руке черный плод с Куста Познания (так я для себя стал его называть). Я понял: мое воображение создало это существо, чтобы оно приносило мне плоды, которые я буду потреблять (чтобы не вставать самому), ведь это здорово! Я вальяжно протянул к существу руку, и оно вложило мне в нее черный плод. Такого цвета я еще не пробовал, мне почему-то казалось, что они перезрелые и невкусные. Но назойливое существо предлагало мне именно черный, упрямо повторяя фразу: «Съешь его, гадёныш». Пока все части моего сознания искали значение слова «гадёныш», рука поднесла плод ко рту и я, зажмурившись, начал его жевать. «Персик» был сладким, даже приторно сладким – все-таки он, похоже, действительно был самым зрелым из всех плодов «дерева познания»! Новое море эйфории и знаний уже начало набираться на границе вселенной, и я, в предчувствии того, как оно меня сейчас накроет, закрыл глаза. И тут дальний уголок сознания, который пребывал где-то на краю Вселенной, просигналил, что эльф поднял мое тело за шкирку, как мешок с картошкой, и, отвесив мощный пинок под зад, пихнул его вперед.

…Открыв глаза, я увидел коричневые деревья с зеленой листвой. Как это необычно, но очень узнаваемо! Какой знакомый шум и запах, о котором я уже успел позабыть. Мое сознание потихоньку собиралось в единое целое, причем делало это с большой неохотой. Оглядевшись, я вдруг понял: это лесопарк на краю Канева, минут 15 пешком от моего дома. То есть я вернулся! Эйфория от последнего плода потихоньку проходила, правда, странное дело, мне хотелось срочно вернуться в это состояние, хотя накрывало уже прилично и тремор рук был достаточно сильным.

Поначалу меня настиг страх: как же так, кустов нет, я вернулся в Родное! Но на смену страху начал подступать голод, который был намного сильнее всех остальных мыслей. И к тому же я начал понимать, что сильно замерз, так как в Родном мире было существенно холоднее, чем в Радужном.

Встав на ноги и отряхнувшись от листвы и мусора двух миров, я решил двигаться в сторону дома. Голова была ватной, мысли вязли в трясине… Ощущение, будто в голову вставили старую доску и провели несколько раз через полушария мозга, оставив в нем 1000 заноз! Я с трудом осознавал, где я нахожусь, но парк на берегу Днепра мне был хорошо известен: мы тут много раз жарили шашлыки, ловили рыбу и бухали с друзьями. И мои ноги сами по себе потащили меня в сторону дома, голова понемногу прояснялась, тремор отпускал, я все больше и больше чувствовал голод и жажду.

Все-таки этот мерзкий эльф выбросил меня из Радужного, прервал мой великолепный трип! Желание найти и уничтожить старикана крепло. Хотя, с другой стороны, сейчас начало приходить понимание: еще пара дней такого полета – и я бы сдох, как пить дать сдох бы.

Дойдя до окраины своего микрорайона, я увидел гидрант, из которого тонкой струйкой текла вода, этот гидрант с водой я помнил с раннего детства: практически все лето он служил источником водички для питья. Хоть вода из него пахла ржавчиной и старыми трубами, этот вкус не пугал, а даже, скорее, радовал. Я подошел к гидранту и стал жадно всасывать тонкую струйку. В детстве у меня всегда с собой был вентиль от этого типа гидрантов, которых в наших дворах было много, и мы в жару всегда могли набрать воды в брызгалки и попить. Вентиль я стащил в дворницкой и гордился этим фактом, пока его не отобрали у меня старшие ребята из соседнего двора. Сейчас, само собой, никакого вентиля у меня не было, была только жажда, и поэтому я терпеливо ловил струйку, которая медленно наполняла мой рот. С каждым глотком воды я все больше возвращался к жизни и все меньше верил в реальность произошедшего со мной.

Сознание искало оправдание всему случившемуся, и самое подходящее объяснение было такое: употребление паленой водки с последующей интоксикацией и длительной галлюцинацией. Вопрос только – когда и с кем я нажрался этой дури, после которой очнулся в лесу с таким вот жутким похмельем. Похмелье правда было странным: тело чувствовало дикую усталость, жажду и голод. Наличие в состоянии похмелья голода было непривычным – обычно желание поесть появлялось только к концу следующего дня, и то на уровне сознания. Какой, кстати, сегодня день недели? Хороший вопрос, ответа на которой у меня не было. В Радужном я провел больше нескольких дней, но сколько именно – было крайне тяжело сосчитать. После того как я принял решение срывать по несколько плодов, чтобы не вставать с лежки для их употребления, день и ночь вообще превратились в нечто однообразное и единое. Да и был ли вообще этот Радужный? Фух, слишком тяжело сейчас об этом думать, каждая мысль проходила почти с физическим скрипом. Голова была не просто деревянной, а практически онемевшей. Я закончил пить, хоть все еще чувствовал жажду, так как язык и горло были пересохшими, но желудок уже славно булькал, наполненный водой. Борясь с чувством тошноты, я побрел к своему дому.

Дойдя до квартиры, вытащив ключи, которые каким-то чудом так и продолжали лежать в кармане джинсов, я с трудом вспомнил, как и куда это нужно вставлять. Открыв дверь, я поразился вони, стоявшей в квартире – не то чтобы вонь была делом непривычным, но просто в этот раз она была круче обычного. Я закрыл дверь, просто толкнув ее ногой, пошатываясь, дошел до комнаты, рухнул на диван и потерял сознание, погрузившись в обычный сон…

***

Проснувшись, я не хотел открывать глаза. В голове была каша. «Блин, я все-таки, наверное, сошел с ума», – никакого другого объяснения я не мог найти произошедшему. Какой-то Радужный, плоды с эффектом ЛСД или даже круче, недельный трип, в конце – эльф и возвращение в Родное! Но какие удивительно яркие воспоминания! Открыв наконец глаза, я еще раз убедился, что нахожусь в своей квартире. В нос опять шибанули вонь и запах разложения. Заставив себя встать, я заглянул на кухню: источник вони стоял на плите в виде пельменей, которым было очень много времени. Цвет плесени на секунду напомнил мне причудливые краски того мира, где я был. Уставившись на это соцветие, я соображал, откуда такое могло взяться. Потом вспомнил, что решил купить пельмени «Светофор», которые оказались гадкими, но зато они были разных цветов. Не доев, я оставил их в кастрюле, в которой варил. Видимо, плесени вкус этих пельменей показался более привлекательным, а расцветка самой плесени получилась достаточно веселой!