- -
- 100%
- +
– Вставай, друг! – приказал Александр.
Иван поднялся и ощупал затылок.
– За что так меня? Что я сделал? – спросил он стоявшего с виноватым лицом колобка.
– Извини, земляк, не хотел, – ответил тот. – Так вышло.
– Ни хрена себе, вышло! А где Надька?
– Внизу, в машине нас ждет, – сообщил Александр. – Пошли.
– Пошли.
Иван дошел до двери и остановился.
– Что еще? – спросил бандит.
– А как же я дверь запру? Квартиру могут ограбить.
– Да чего тут грабить? У меня в сарае и то добра больше.
Иван обиделся. До сих пор он считал себя всё же довольно зажиточным мещанином, однако, оказывается некоторым его дом, его крепость напоминает сарай! И даже хуже!
– Я остаюсь, – сказал он.
– В смысле?
– Я буду охранять свой дом до тех пор, пока не накоплю денег на новую дверь.
– Сколько стоит новая дверь?
– Почем я знаю? – огрызнулся Иван. – Пятьсот баксов.
Александр молча достал лопатник толщиной с буханку хлеба и вытащил пять зелёных бумажек.
– На, держи.
– Спасибо! – Иван шмыгнул носом и от нахлынувших чувств полез обниматься. – Спасибо, друг! Век не забуду твою доброту!
Тот высокомерно ухмылялся, отступая под натиском его счастья.
– Не надо. Не стоит благодарности. Ты чё, в натуре!
Иван остыл и придирчиво оглядел свою одежду.
– А как же я пойду в таком виде?
Он демонстративно выставил вперед лишённый рукава голый локоть.
Бандит почесал нос и выудил из лопатника еще одну сотню долларов.
– На, держи.
Увидев такую неслыханную щедрость, Иван подумал было вернуться в квартиру и провести ее полную инвентаризацию, но вовремя опомнился. Зажав деньги в кулаке, он пнул напоследок изуродованную дверь и преисполненный чувством собственного достоинства, потопал вниз по лестнице.
– Куда едем? – спросил сидящий за рулем Колян, когда друзья забрались наконец в машину.
– В больницу! – приказал Александр.
– В какую?
– Вот в эту! – Иван ткнул в направлении травматологии.
– Ага, – кивнул Колян и завел движок. Проехав двадцать метров, он остановился. – Всё, приехали.
– Так! Выгружаем даму и несем ее аккуратно!
Александр выбрался из машины и развел бурную деятельность.
Небо стремительно темнело. Зажигались звезды, фонари и окна домов. Иван смотрел на, лежащую рядом, жену и потихоньку трезвел. О чем она хотела поговорить? Может быть, решила пойти на перемирие? Вряд ли. Мама не позволит.
– Эх! – вхдохнул он. – Кабы не была ты такой маменькиной дочкой!
До Александры Надьке конечно далеко, но не намного. Возможно и такое, что её появление на свет обошлось без участия папы-ботаника, слишком уж типаж не тот.
– Ванька! – весело крикнул Александр. – Иди сюда!
Из дверей клиники рысцой выбежали два человека в белых халатах с носилками. Колобки подбадривали их неприличными словами. Надежду бережно уложили и, в том же темпе, поволокли лечить ей руку.
Иван выполз на свежий воздух и потянулся, зевая во весь рот.
– Все будет тип-топ! – сказал ему бандит. – У меня тут связи кругом. Я как-то раз лежал здесь… или не раз, не помню! Но дело не в этом, минут через двадцать-тридцать Нанадя будет как новенькая и рванем ко мне!
– Почему ты называешь ее Нанадей? – спросил Иван.
– Так это… она ж сама так назвалась.
– Надя! Надежда ее зовут! На-дя!
– На-дя, – удивленным эхом повторил Александр. – Слушай! За это стоит выпить! Ты как?
– Давай, – кивнул тот.
– Коля-ан!
– Ага…
Через полчаса Ивану стало лучше. Александр врубил музон на полную катушку, мешая спать обозлённым бандитским беспределом граждан.
– Подруга подкинула проблем! Сука! – вопил он, стараясь переорать звуки, вылетающие из динамика.
– Точно, – тихонько поддакивал Иван, мотая головой в такт музыке и думал, а почему, собственно, не пришла Александра? Обещала ведь зайти вечером.
– Санек, послушай! – крикнул он, но тот ничего не услышал.
– Эй, мафиозо! – Иван пихнул его в плечо.
Александр убавил звук и повернулся к нему.
– Чего?
– Давай твою жену разыграем.
– Как это? В карты что ли? Нет, не пойдет!
– Да ты чё, не понял, в натуре?
– А-а! – радостно осклабился тот. – Теперь понял! Разыграем. А как?
– Ну, я как был для нее, так и буду частным детективом. Пусть думает, что ты её в самом деле грохнуть хочешь.
– Клёво! – протянул Александр. – А нахрена?
– Так ведь клёво же!
– Точно! – тот поднял указательный палец. – И это главное, жить надо весело.
– В натуре!
Иван уже начал осваивать бандитский сленг и это пришлось ему по душе. Он уже вошёл во вкус, с водкой в голове и баксами в кармане многие проблемы отпадали сами собой.
– За это надо выпить, – сказал Александр. – Колян!
Спустя примерно час Иван вдруг вспомнил, что ему надо проведать жену.
– Санек, а чё, в натуре, Надька так долго? – пьяно спросил он.
– Пойдем поглядим!
Александр выполз из машины и слегка покачнулся. Хмель наконец-то добрался до его стриженой башки, а что касается самого Ивана, то он и вовсе упал на землю.
Бандит легко поднял его, закинул руку, лишённую рукава, стоимостью в сотку баксов, себе на шею и потащил в больницу. Иван брёл как в тумане, ноги перестали слушаться, голова постепенно наливалась свинцовой тяжестью.
– Держись, братан! – шептал .Александр. – Сейчас мы найдем её.
Они поднялись по ступеням и вошли в здание.
– Эй! – заорал бандит. – Есть тут кто?
Впереди маячила табличка с надписью "ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ".
Дверь была открыта, Александр заглянул внутрь.
– Вот сволочи! – ругнулся он. – Куда же все запропастились?
– Брось меня, – простонал Иван. – Я больше не могу, мне плохо.
– Ты посиди здесь, а я пойду найду кого-нибудь.
Александр затащил его в приёмный покой, уложил на кушетку и вышел в коридор.
Иван почувствовал, что летит. Полет был тяжелым и безрадостным, в голове вихрились какие-то неотчётливые тени, черно-белым калейдоскопом закручиваясь в гигантский смерч.
– Улетаю-таю, таю… – промычал он и заунывно простонал.
– Ты давно тут лежишь? – услышал он голос.
– Не знаю.
– Что у тебя?
– Мне плохо.
– Да, вид у вас, батенька, неважнецкий. Машенька, готовьте инструменты, будем оперировать. У парня явный аппендицит.
– Хорошо, Виктор Степанович.
Иван открыл глаза.
– Ты чё гонишь, в натуре! – заявил он.
– Кого? Да вы лежите, голубчик, а то не дай бог, перетонит будет.
Иван и не пытался встать. "А что, – подумал он. – Вдруг и впрямь аппендицит?"
Он ощутил прикосновение чьих-то мягких рук и отключился…
Александр нашел Надежду спящей в больничной палате. Дежурные медсёстры даже и не пробовали остановить его, побаиваясь дородной, под два метра, фигуры.
– Надюша! – счастливо позвал он, приподнимая одеяло.
Та лежала переодетая в какую-то хламиду, правая рука, по локоть обмотанная бинтами, покоилась на равномерно вздымающейся и опускающейся груди. Тихое посапывание говорило о глубоком сне.
С соседних коек зашикали рассерженные тётки.
– Чего надо? – повысил он голос. – Отбой был, всем спать!
Тётки замолчали.
– Наденька! – ласково прошептал он снова. – Проснись, детка, дам конфетку. Да ты проснешься, стерва, наконец?!
Надежда зевнула.
– Кто там? – сонным голосом спросила она. – Лёшь, ты?
– Лёша? – удивился Александр. – Гы, гы-гы! Лёша!
Его пробил истерический смех. Тётки снова ожили.
– Гражданин, как вам не стыдно?
– Не мешайте спать!
– Пошёл вон! Ты, морда!
– Цыц! – сказал Александр. – Я ухожу. Но я ещё вернусь.
Он накрыл Надежду одеялом и вышел из палаты.
Хрупкая молоденькая медсестра толкала перед собой передвижную тележку с лежащим на ней телом. Девушка совсем недавно закончила медучилище и еще не привыкла к ночным дежурствам. Одно дело – гулять до утра, целуясь с парнями в тени парковых кустов, но совсем другое – работать, не закрывая глаз. Время еще детское, всего-то одиннадцать часов, это даже ещё не ночь, а вечер, но у бедняжки уже не было сил, страшно хотелось спать. А тут ещё дежурный врач, Виктор Степанович,(кстати, такой проказник!) велел готовить больного к операции.
Она зевала во весь рот, когда на пути вдруг возникла огромная черная фигура и со всего маху налетела на тележку.
– А-ам! – не успев прервать своего расслабительного зевка, сестра издала ни на что не похожий звук, да так и застыла с разинутым ртом.
Александр отшвырнул тележку прочь.
– Ты, корова! – проорал он. – Смотри, куда катишь!
Иван всё ещё летал в своем пьяном сне и вдруг ему приснилось, что он, наконец, приземлился. Причем довольно таки ощутимо и болезненно. Александр нечаянно наступил ему на ногу и он взвыл благим матом.
– Ванька, ты? – удивленно спросил бандит, узнавая в воющем теле дружка. – Что с тобой? Куда ты его везёшь?
– В операционную, – заикаясь от страха, сказала медсестра. – У него аппендицит.
– Чё, в натуре? Иван, ты слышишь меня?
– Под…под…
– Чего ты там бубнишь?
– Подними меня…
Александр схватил его за руку и поставил ногами на пол.
– Как тебя зовут, красотка? – спросил он девушку.
– Ма…Маша.
– Блин! Вы, в натуре, все сегодня охренели! То Нанадя, теперь Мамаша. Врача, чисто случайно, не папашей кличут?
– Нет, Виктором Степановичем.
– Веди к нему!
Машенька послушно повернулась(попробуй откажи)и, ежесекундно оглядываясь, повела их за собой. Александр вновь водрузил друга на тележку, чтобы не устать, и повез его за ней.
Виктор Степанович восседал в своем кабинетике за столом, накрытом серой простыней.
– Здорово, папаша! – поприветствовал его бандит.
– Ваши уже были, – грустно ответил врач. – Руку поправили, жить будет.
– Он меня зарезать хотел! – раздался из коридора голос Ивана.
– Ах, это? – врач снял очки. – У пациента аппендицит.
– Нет у меня никакого аппендицита!
– Это вам так кажется. Поверьте, я специалист, мне виднее.
– Ты, придурок! – заревел Иван. – Аппендицит мне еще в армии вырезали, я вспомнил!
– Да? – удивился тот.
– Ты чё, не слышал? – с угрозой спросил бандит.
– Слышал. А что товарищ делал в приемном покое? Впрочем, – он махнул рукой, – это неважно. Важно то, что теперь можно слегка расслабиться.
– Как?
– Вы спирт пьете?
– Нет, грызу, блин! – огрызнулся Александр.
– Вот и чудненько!
Виктор Степанович обрадовано поставил на простыню литровую бутыль с приклеенной бумажкой, извещающей, что внутри содержится яд.
– Чё за отрава? – озабоченно спросил бандит.
– Чистый медицинский спирт.
– Наливай.
– А что, развести не надо?
– Как это? Это чё, прикол такой, да? – на круглом лице Александра читалось искреннее изумление.
– Нет, это не прикол, – вздохнул врач. – Это патология. Национальная трагедия.
– Чё еще за фигня? – спросил бандит и взял в руку наполненный до краев одноразовый стаканчик.
– Все пьют. Все деградируют. А потом попадают к нам. Или в морг.
– Тьфу ты! – Александр даже сплюнул. – Ты чё каркаешь под руку?
– Неужели вы думаете, что от моих слов что–нибудь зависит? – заинтересованно спросил врач.
Тот ничего не ответил, так как был занят чрезвычайно важным делом. Залпом выпив спорт, он вдруг закашлялся, схватился за горло и посинел лицом.
– А… кха! Сво… лочь! Да я…!
– Что с вами?
Виктор Степанович с ещё большим интересом взглянул на него. Потом вроде как спохватился и еще раз внимательно изучил наклейку на бутыли.
– Опс! – произнес он. – Ошибочка вышла.
Александр округлил глаза, кое-как продышался и смог наконец разборчиво сформулировать свою мысль.
– Отравил, сука!!! – заорал он. – Чё ты мне подсунул, гад?
– Спирт.
– А чё тогда за ошибочка?
– Шутка. Пошутил я.
Шутка?! Так и убить недолго! Ты почему не предупредил, что спирт неразбавленный?
– Как это не предупредил? Я же предлагал развести.
– Не, ну ты в натуре, идиот. Спирт развести он предлагал! Я вот тебя сейчас самого разведу! А может тебя подослал кто? Колись, падла!
Александр подозрительно прищурил глаза и потянулся к поясу, видимо в надежде обнаружить там пистолет. Но того не оказалось, и он сунул руку за пазуху, явно беря пушку.
– Мочи его, Санёк! – крикнул из коридора Иван. – Знаю я таких шутников-приколистов. Погоди, я щас встану.!
Вновь раздался страшный грохот и он, по-собачьи, то есть, на карачках, вполз в кабинет.
Виктор Степанович водрузил очки на нос и многозначительно произнёс:
– А ведь нет у вас пистолета.
– Откуда ты знаешь? – удивился Александр и вытащил руку из-за пазухи.
– А я телепат.
Врач плеснул в свой стаканчик немного спирта и протянул его Ивану.
– На, ты ведь этого хочешь.
Тот подполз к стоящей у стены кушетке, взгромоздился на нее и взял стакан.
– Нет, – сказал он. – То-есть да. То-есть… не совсем, чтобы…
– А как это? – спросил Александр, наморщив шарообразный лоб.
– Что?
– Ну, это… телепат? Психопат знаю, телефон знаю, а телепат… Это чё, телефонный психопат, что ли? Психоз по телефону? Слушай, папаша, это круто! Иной раз, в натуре, так скучно бывает, что охота нервы пощекотать.
Виктор Степанович от удивления раскрыл рот. Подобной интерпретации он еще не слыхивал.
– Слушай! – продолжал Александр. – Ты мне телефончик-то свой черкани, я, как соскучусь, позвоню, ты мне жути нагонишь. Идёт?
– Идёт, – ошеломленно пробормотал врач и машинально накарябал на клочке бумаги номер своего сотового телефона.
– А сколько за минуту базара берешь?
– Ну… я…
– Короче, вот тебе задаток и месяц будешь обслуживать бесплатно.
Александр достал из лопатника пачку баксов, не считая отслюнявил несколько бумажек и бросил их на стол. Врач среагировал молниеносно – зеленые пятна долларов в какую то долю секунды растворились в карманной глубине его халата, после чего взгляд его приобрёл несколько маслянистую окраску.
– На вот, возьми мою визитку, – сказал Александр. – Короче, ребята, я так думаю, за это стоит выпить.
И тут, будто вдруг что-то вспомнив, он повернулся к Ивану:
– Эй, слышь, а чего это твоя жена тебя Лёшей называет?
– Как? – не понял тот. – Когда?
– Да вот сейчас. Я к ней в палату зашёл, а она меня Лёшей назвала.
– Ну?
– Чё ну?
– При чём тут тогда я? Сам сказал, что она тебя так назвала.
Бандит снова наморщил лоб и расплылся в улыбке.
– А-а! Дошло! Она просто забыла, как меня зовут! Конечно, такой шок пепережила девушка, бывает. Я вот свою иногда тоже в запарке как только не назову.
– А она тебя?
– Ты на чё это намекаешь?
Иван съёжился под его колючим взглядом, но Александр вдруг расслабился.
– Впрочем, ты прав, – грустно, с оттенком сожаления в голосе, сказал он. – Иногда бывает.
– Так мы будем пить? – вклинился в разговор врач. – Я, конечно, извиняюсь.
– А как же?! Только свою отраву убери, никакой это не спирт.
– А что же тогда?
– Хрен его знает!
Александр достал из кармана телефон и набрал номер.
– Колян…
Через час кабинет дежурного врача напоминал небольшой дансинг-зал, совмещённый с мини-баром. Александр лихо отплясывал с полураздетой, хохочущей Машенькой, Иван страшно храпел, развалившись на кушетке, а Виктор Степанович тайком от всех, боясь привлечь всеобщее внимание, пытался наощупь определить количество обманно заработанных баксов.
Глава 4
Иван очнулся, пробуждаясь от тяжелого сна. Кто-то острыми коготками царапал ему лицо и он открыл глаза в надежде отыскать причину столь бесцеремонного обращения со своей особой.
На носу, весело чирикая, сидел воробей. Чуть дальше, на гардеробе, прыгала целая стая мелких, жизнерадостных пташек. Иван громко чихнул и в комнате поднялся невообразимый визг и стрекотание сотни крылышек.
– Пошли вон! – крикнул он и застонал от нахлынувшей вдруг головной боли. – Нет. Только не это! Опять нажрался, как свинья!
Ему стало невыразимо гадостно на душе. Какого чёрта вчера произошло? Сколько же можно напиваться?
– Пора завязывать с пьянкой, – пробурчал он и вспомнил, что вчера уже несколько раз произносил эту фразу.
Однако, как это ни странно, он кое-что помнил из вчерашнего дня. С воспоминаниями о вечере, конечно, было туговато, но всё же…
С трудом повернув голову, Иван обнаружил, что лежит на своем диване, в своей же комнате.
– Как я здесь оказался? – удивился он и, попытавшись присесть, обнаружил, что сидеть абсолютно невозможно. – Нет, я лучше лягу!
Глядя в потолок, Иван следил за плавными движениями люстры и гадал, почему она таки двигается? Голова закружилась и он закрыл глаза, негодуя из-за того, что какие-то пигалицы не дали ему как следует поспать.
"Да что вообще за жизнь такая пошла? – думал он. – То будильник трезвонит, как угорелый, то бандиты бьют по затылку, то птички по квартире летают. И все это время у него раскалывается голова и надо пить!"
– Всё! – решил он. – Завязываю! Хватит, надоело!
В самом деле, пусть пьют другие. Просто надо быть немного умнее, зачем ради какого-то сомнительного удовольствия подрывать свой, и без того слабый, организм?
Иван с завистью подумал об Александре. Вот у кого всё легко получается: и здоровья Бог дал немеряно и всего остального в избытке. Конечно, при таком раскладе можно жить, как захочется, поплевывать на законы, на граждан. Да вообще на всё!
Ведь не хотел он вчера пить, а пришлось. Саша сказал, мать его, он сделал. И так всегда – кто круче, тот и лучше.
– Что за жизнь такая говенная? – произнес Иван, обижаясь на весь мир.
Из коридора совершенно отчётливо доносились звуки хлопающих дверей, топот спускающихся и поднимающихся ног и он вспомнил, что его собственная дверь уже не так надежно предохраняет дом от постороннего внедрения.
Это воспоминание усилило мрачность его настроения. Однако, бандитские деньги где-то должны…
Иван беспокойно поёрзал, ощупывая брюки. На рубашке карманов отродясь не было, поэтому оставалась единственная надежда на маленький задний карманчик. Он с трудом перевалился набок и судорожно зашарил по правой ягодице, расстегивая пуговицу.
Пусто, как в новом холодильнике.
– Не-ет!
Протяжный вой был полон отчаяния. Кто-то украл все деньги, но вот кто? Какая…, … принесла его домой? Кто рылся в его карманах?
Иван настолько расстроился, что на несколько минут даже забыл и о мучительном похмелье, и о больной голове.
– Всё! – в сердцах выпалил он. – Купил новую дверь, мать вашу! Купил также и рубашку, отца вашего за обе ноги! Ну как тут не пить? Один стресс за другим!
Он вскочил и потопал в ванну, где сволочное зеркало нахально возвестило ему о помятости и потрепанности внешнего вида.
– Да пошло ты! – ругнулся Иван и открыл кран.
– Ну, гады, узнаю, кто спёр деньги! – грозил он, яростно намыливая лицо и споласкивая его холодной водой. – За такое и убить мало!
Он обтёрся грязным, давно не стиранным полотенцем и вышел в прихожую. Входная дверь была аккуратно прислонена к проёму, но по бокам зияли довольно просторные щели.
Иван наклонился, чтобы посмотреть как следует характер повреждений, надеясь на то, что, возможно, ещё не все потеряно и дверь ещё послужит верой и правдой. Немножко фанерки, гвоздей, клея, краски…
Неожиданно с той стороны послышались легкие шаги, дверь пошатнулась и начала падать.
Следует заметить, что человек, который беспробудно пропьянствовал две недели, отличается заторможенной реакцией, помутнением рассудка и довольно неадекватным отношением к действительности.
Поэтому Иван сначала испугался от внезапности, потом удивился по той же причине, потом… Потом дверь с грохотом помутила его сознание.
Александра испуганно смотрела на рук своих дело и не понимала, как подобное могло произойти. Из под упавшей двери торчали конечности частного детектива Ивана Сергеевича Хламина, предпринимавшего слабые и от того малоэффективные попытки выбраться наружу. При его теперешнем состоянии любой, даже самый лёгкий предмет смог бы доставить массу неудобств, не говоря уже о довольно внушительной двери.
– Извините, – сказала Александра. – Здравствуйте.
В ответ она услышала нечто не очень разборчивое, но зато насыщенное эмоционально.
– Вы, наверное, заняты, да? – спросила она. – Я зайду попозже.
В этот трагичный момент наконец показалась голова Ивана, ради количества снабженная третьим глазом прямо посредине лба.
– Твою мать! – рявкнул он, ничего не видя перед собой.
Александра отпрянула назад так, что чуть не уронила маленькую сумочку, повешенную через плечо.
Иван освободился от плена, вскочил и в праведном гневе принялся топтать ненавистную дверь. Голову он обхватил руками, после жестокого удара по лбу боль вспыхнула с новой силой и напомнила о вчерашнем загуле. А также и о позавчерашнем, о позавчерашнем, о… короче, обо всех загулах мира за последние сто лет.
– Иван Сергеевич, что вы делаете? – испуганно спросила Александра. – Не надо так нервничать, иначе вы не сможете работать.
– Что?! – задыхаясь от усталой ярости, выпалил Иван и тут только осознал, что находится не один, а в присутствии клиентки.
– О, Сашенька! Это вы? Добрый день. А я тут тренируюсь, учения, знаете ли произвожу.
Слегка придерживая лоб рукой, он галантно поклонился.
– Проходите, пожалуйста. Извините за беспорядок. Сами понимаете, мне, как самому настоящему частному детективу, необходима тренировка. Отрабатывал это… ну, в-общем, пути проникновения в помещение.
– Боже мой, как интересно! – прошептала Александра, томно прикрыв свои прекрасные глаза и присела на кресло.
– Ещё как интересно! – подтвердил Иван. – А я вас вчера ждал. Не терпится, знаете ли… ну, как бы получше выразиться, продолжить наше общее дело.
– Да-да! – Александра открыла сумочку. – Я принесла фотографии мужа и сотовый телефон.
– Замечательно! – Иван даже не взглянул на фото. Не хотел омрачать приятные минуты неприятными воспоминаниями. – Теперь у нас с вами есть связь.
– Да! – Александра прикусила губу и страстно задышала. – Ты мой сыщик, ты мой герой!
"Я твой прыщик, ты мой геморрой", – почему-то возникло у Ивана в голове продолжение и он улыбнулся идиотской улыбкой.
Дальнейшее происходило по уже накатанному сценарию и через час Иван снова шёл за сигаретами, зажав в кулаке новую пятисотрублевую купюру. Александра осталась довольна их связью и он внутренне ликовал. После её посещения будун проходил начисто, во всём теле образовывалась приятная, томительно-волнующая легкость, а голова окончательно прояснялась, наводя порядок в мыслях.
Интересно, как долго будет длиться эта романтическая связь?
– Блин! – вспомнил он вдруг. – А ведь муж-то её опять мог все прослушать. А-а, да и хрен с ним! Пусть Надька отрабатывает. Лёшу какого-то приплела! Кстати, что это за таинственный Лёша такой?
Постепенно, шаг за шагом, Иван припоминал все события прошедшего дня. Стоя на балконе и куря третью сигарету подряд, он ронял пепел вниз и задумчиво разглядывал окна травматологии. За каким из них сейчас Надька? Надо же, выпила-то всего один бокал, а сколько последствий!
Иван настолько увлекся разглядыванием нелегкой задачки о местонахождении Надькиной палаты, что не сразу сообразил, почему ему что-то мешает? Оказалось, что это телефон.
– Вот зараза! – выругался он. – Спокойно жить не дадут!
– Алло! – рявкнул он в трубку довольно нелюбезно.
– Надежду позови, – сказал тёщин голос.
– Какую такую Надежду? – удивился Иван. – Вы в прачечную звоните.
– Послушай ты, нахал! Быстро позови мою дочь к телефону!
– Нет здесь таких.
– Как нет? Она ж, дура, к тебе пошла. Свой сотовый дома забыла.
– А зачем?
– Ты… ты что, хочешь сказать, что Надя к тебе не приходила?
Иван бросил взгляд через окно на больницу и усмехнулся.
– Она не дошла, – сказал он. – Попала под машину. Теперь в больнице лежит.
– Что?! Что ты сказал?!
– Что, что! Врачи говорят, шансов очень мало.
– О, господи! Как же это?!
Тёща чем-то там забулькала, видимо, мимоходом чаи гоняла, может ещё что?
– В какой она больнице?
– В травматологии.
– Постой, так ведь это же рядом с тобой!
– Ну?
– Так почему же ты дома сидишь, негодяй?! Почему не с ней?
– А она меня сама бросила! И потом, нечего пьяной по улицам разгуливать.
– Пьяной? Ты что, с ума сошёл?
– Это я сошёл? Кто такой Лёша, признавайся?
– Какой еще Лёша?
– Вот и я хочу знать, кто этот самый Лёша, имя которого называла Надька. В коме, конечно.
– О, Боже! – взвизгнула тёща. – В коме!