Город Под Облаками

– Вечный вопрос, противостояние, отрицание и … – задумчиво про себя произнес дед, – теперь ты все знаешь, свяжи воедино, познай себя. Познай свою сущность, Пий?

– Моя сущность? Не-е-т, это не моя сущность, ты говоришь сейчас не о сущности Пия, я понял к чему ты клонишь, ты хочешь сказать, что сущность человека и Нага едина, как бы мы не казались друг другу разные и не … – и тут Пий, как осенило, он вскочил на ноги и стал ходить по залу, – противостояние, отрицание, – бубнил Пий как ошалелый, – кто ты дед? Ты пророк? Почему ты все знаешь? Вот почему Каю ты так нужен, но по каким-то причинам он не может с тобой встретиться, вот где вопрос, а я могу. Ты пророк? – Дед, не шевелясь, как изваяние молча сидел погруженный в свои думы. – Нет, ты не пророк, ну это теперь не важно, просто я знаю, что ты сказал, ты сказал мне … или это не ты говорил, да это говорил Сократ на суде … ну, что же было, … «Ты сейчас сказал все. Ты действительно вплотную подошел к седьмой эпохе, но этот последний шаг должен теперь сделать только сам.», Наг потому и мудр, что он понял, что я сказал, а я нет, потому и сейчас не знаю, но догадываюсь. Он прошел сквозь меня снизу-вверх по позвоночнику … баланс, произошла передача или обмен … воли, силы или власти не знаю … баланс всегда равен нулю. А у Кая ее нет, он врет, он никто и Союз никто, просто вымысел. А может Кай вообще не существует, он просто искусственное создание, потому так и волнуется, цепляется за последнюю возможность?

– Ну, пора отдыхать, – неожиданно дед встал, прервав Пия, – завтра важный день и надо хорошо отдохнуть.

Наутро, проснувшись, Пий еще долго лежал, глядя в потолок и вспоминая сон, в котором Кай пытался напасть на него и не мог, так как невидимая преграда не давала ему ее пересечь. Но Пий видел эту ненависть и агрессию, исходившую от Кая. Откуда такая отрицательная энергия в нем, видно, что он не владеет собой, как будто им кто-то управляет. Посторонний, невидимый.

На столе лежала новая рубаха, только более нарядная, праздничная, поверх рубахи лежал пояс и головной обруч, такие были всегда на головах деда и Леи. Пий осторожно держал в руках пояс и обруч, разглядывая замысловатые узоры и поражаясь мастерству Леи. Если бы он не видел, как она при нем их плела никогда бы не поверил, что это можно сделать руками, вот так просто сидя вечером у окна. Казалось, что и в пояс, и в обруч вплетены нити из неизвестного метала, они были прочные и мягкие и отливали внутренним светом меди. Пий одел рубаху, пояс и обруч, стоял посреди комнаты, боясь шевелиться, настолько все это было не обычным, не реальным. Зеркала в доме не было, потому Пий увидел себя только в отражении воды и, все равно, на него смотрел совсем другой человек, а не Пий, каким он себя знал.

Спускаясь с холма, Пий увидел Лею у небольшого озера. Она сидела на мостках, проложенных от берега, и смотрела в воду. Пий подошел поближе и увидел, что Лея опустила руку в воду, а из глубины показалась темная спина какой-то большой рыбы и коснулась ее руки. Пий от неожиданности онемел, хотя, подходя, он хотел поблагодарить Лею за такие красивые вещи.

– Он уже очень стар и пришел попрощаться, – неожиданно для Пия сказала Лея, не поворачивая головы в его сторону, – но он прав, пора, время пришло уходить.

Они молча шли вдоль озера, по небольшим перелескам, полянам и Пий заметил, что Лея прикасается руками к траве, листьям, веткам, как бы невзначай, но это выглядело как с рыбой, прикосновения явно было обоюдными.

– Ты, наверное, понимаешь язык животных и растений? – наконец спросил Пий.

– Да, мы общаемся, но не так как ты думаешь. Болтают языком только люди. Протяни руку и почувствуй …

Пий коснулся пальцами ствола, какого-то дерева, почувствовав шероховатость коры, ее твердость и неуловимую вибрацию, такую же он на мгновение почувствовал во тьме, – ты знаешь, вот такое ощущение я испытал только раз в жизни, когда во тьме мысленно оказался на берегу реки. Тогда все вокруг меня имело вот такое же ощущение единого, – Пий не мог подобрать слова, – я тогда так остро почувствовал, что все это есть, и я есть, и все это, да и не только это, а все … ну ты понимаешь … но ведь кто-то же это все дал мне и меня, и тебя, и все-все, и вот тогда почему-то меня охватило такое щемящее чувство благодарности, во мне как будто что-то проснулось, я такого никогда и представить не мог. Ведь понимаешь, если посмотреть отрешенно от всего, то так все просто оказывается, а за этой видимой простотой обыденности, естественности, знакомого стоит такая непостижимая сложность, многообразие, бесконечность изменений и потоки-потоки, океаны бесконечности живого и мертвого … а ты даже не песчинка в этом водовороте, а вообще неизвестно что … – Пий, разговаривая сам с собой забыл о Леи, но опомнившись, взглянул на нее с виноватой улыбкой, – совсем тебя заговорил.

– Ну, что ты, люди любят поговорить о наболевшем, и это очень хорошо …

– У вас так хорошо здесь, – Пий с грустью смотрел в даль, – но придется возвращаться. И что делать … ума не приложу … как быть?

– Да не беспокойся ты так.

У Пия перехватило дыхание, когда он услышал эти слова – именно это он услышал в себе тогда, там, когда он тонул в водовороте Зеленой. Пий смотрел на Лею, а та только улыбалась, как будто ничего не произошло.

– Я знаю, тебя беспокоит Кай и все что происходит сейчас в мире, – Лея говорила так просто, как о чем-то совершенно прозаичном, – вспомни ее слова: «ЖЕНА: … А тогда он просто подошел ко мне и сказал: «Пойдем со мной», и я пошла. – И никогда потом не жалела. Никогда. И горя было много, и страшно было, и стыдно было. Но я никогда не жалела и никогда никому не завидовала. Просто такая судьба, такая жизнь, такие мы. А если б не было в нашей жизни горя, то лучше б не было, хуже было бы. Потому что тогда и… счастья бы тоже не было, и не было бы надежды. Вот.». Постарайся понять его, «Они же не виноваты… Их пожалеть надо, а ты сердишься.».

– Лея, ты удивительный человек. Вот ты сейчас сказала и как будто ничего не произошло, не случилось, я ведь понимаю кто он, действительно … может и не жалость, но, во всяком случае … «СТАЛКЕР: Они же не верят ни во что. У них же… орган этот, которым верят, атрофировался!», ни веры, ни надежды, ни горя, ни счастья … только страх и … ненависть. Ненависть ко всему живому, потому что он даже не мертвый, он никто, как, наверное, страшно вот так понять свою никчемность … или не полноценность. Ты не из мира живых, ты искусственное порождение чьих-то амбиций …, а не хочу, не хочу о нем.

Они подошли к дому, где их уже ждал дед.

– Ну, пора идти, время пришло, – сказал он, но без обычной своей улыбки.

Втроем они подошли к краю холма, Пий увидел, что снизу к ним по тропинке поднимаются трое мужчин. Когда они поднялись на холм и остановились, то Пий, разглядывая их, заметил какое-то сходство между ними. Ну конечно они одна семья: отец сын и внук, внуку на вид было лет двадцать не менее. Вдруг из-за Пия вышел дед и встал рядом с ними, Пий обомлел, так дед старший – он прадед. Вот он род человеческий, Пий смотрел в их лица, открытые, ясные глаза. Выделялись, конечно, глаза – они были бездонны, все небо и беспредельность сливались в их глазах, как будто они были одно целое. Каждый из них снял с плеча мешок и выложил из мешка на скатерть, которую видимо, положила для этого Лея, меч, щит и шлем. Старик подошел к Пию, снял с его головы обруч и положил так же на скатерть.

– Атрибуты война. Ты заслужил их по праву, потому они передаются тебе навечно.

Неожиданно они расступились по сторонам, и Пий оказался в центре, образованного ими круга и, при этом, он увидел, что стоит на камне, которого раньше не замечал, солнце засветило в этот момент каким-то особенно ярким светом. Перед Пием стоял дед, по правую руку от него стоял сын, а по левую – внучка Лея. Дед держал на вытянутых руках небольшой металлический венец, который на солнце сверкал всеми цветами, как будто солнце специально в данный момент освещало именно его, дед подошел к Пию и одел ему венец на голову.

– Князь, будь достоин рода человеческого, будь мудр и справедлив, – будь справедлив Княже, – хором повторили остальные, – а теперь иди.

Пий как во сне, не произнеся ни слова, и ничего не понимая пошел по тропе, а с ним рядом Лея. Так они дошли до поворота и когда скрылись за лесом, то неожиданно Пий увидел ту самую поляну, на которой он оказался, когда прибыл сюда. Но тогда он шел почти целый день, а сейчас и пяти минут не прошло, и вот она. Они остановились посредине поляны и Лея ему указала вперед: – тебе туда, и ты дома. Не беспокойся, все, что не делается все к лучшему. И, запомни, нет ничего, что было бы не важным.

Пий поклонился ей и, не оборачиваясь, пошел вперед и, выходя с поляны в лес, буквально вошел в свою комнату в башне.

В дальнем углу в тени стоял Кай.

– Ну что Пий, видел деда?

– Да, видел.

– Разговаривал с ним?

– Да, разговаривал.

– Что он сказал тебе обо мне?

– Что ты создание искусственного разума. Ты создан, а не рожден.

– Да я создан, а ты знаешь, что мой разум во много раз превосходит твой – рожденный?

– Тебя создал человек, для того, чтобы ты помогал ему, для добрых дел, а ты возомнил о своей исключительности. Ты лишь программа, не более, и ты без человека обречен к деградации, а не развитию.

– Я могу подчинить себе человека, а не уничтожать, я могу выращивать вас и буду жить вечно.

– У тебя нет будущего, человек приходит в этот мир для опыта и познания, через них душа совершенствуется и постигает истину, а что можешь постичь ты сегодня. Ты только в этот момент и нет у тебя ни завтра, ни вчера, а только сейчас.

Неожиданно издалека послышались приближающие неторопливые размеренные шаги. Пий уже знал, что это идет Архонт. Кай с ненавистью смотрел на Пия, оба ждали. Вот справа от Пия начал проявляться сначала контур, а потом и вся фигура Архонта, но в отличии от прошлого раза впереди него беззвучно шли два францисканца. Выйдя на середину, Архонт остановился, перед ним стоял францисканец, а слева второй – выбор был очевиден, место для Пия рядом с Архонтом за францисканцем. Пий подошел и встал рядом. Кай рванулся к ним и был отброшен неведомой преградой, сон Пия сбывался наяву.

– Время пришло, Совет Миров готов принять решение. – Произнес Архонт и процессия двинулась вперед.

– Совет Миров, а разве он не распущен? – удивленно спросил Пий.

– Совет Миров для принятия решения происходит только раза в эпоху, только когда пересекаются Королевские линии, а то, что распущено это лишь собрание отдельных цивилизаций для решения локальных вопросов.

Так они подошли и пересекли насквозь стену Башни Пия. Пий ожидал увидеть парк, но там, где они оказались, повергло Пия в шок, он шли просто в пространстве, а вокруг разверзся хаос: клокотали вулканы, трескались и раскалывались планеты, бушевали ураганы, сверкали молнии, уходили и поднимались из пучин океанов материки и все это вокруг них бушевало, ревело, металось, клокотало, нисколько их, не задевая и не касаясь, а они посреди всего этого неистовства безмолвно спокойно не торопливо шли и шли не останавливаясь. Наконец они подошли к стене, такую стену Пий уже видел в пещере Нага. Они, также, не останавливаясь, вошли в нее. Тьма снова охватила Пия, но на этот раз она подхватило его, и они понеслись в никуда. Неожиданно тьма отступила, а он остался стоять просто так в пространстве. Вокруг не было абсолютно темно, был некий внутренний свет от бесконечного числа звезд заполнявших все вокруг. Пий был не одинок, впереди очень далеко он увидел сидящих трех женщин. Он узнал их, они выглядели именно так, какими их Пий увидел в первые мгновения их встречи. Посередине сидела Зеленая, по правую руку от нее сидела Айэль, по левую руку – Лея. Между Пием и женщинами справа он увидел стоящего человека и поначалу не узнал его, но приглядевшись, понял, что это Архонт, а напротив Архонта, слева от Пия, стоял не кто иной, как Ной. Они все находились на прозрачной горизонтальной поверхности, а вокруг них звезды двигались в едином хороводе. Вдруг что-то вокруг изменилось, все звезды на какое-то мгновение ярко сверкнули и начало светать. Солнце встает, сразу понял Пий. Свет звезд постепенно стал меркнуть, но сверху явно светила одна яркая звезда, которая начала увеличиваться и с ее увеличением становилось светлее вокруг. Все стояли и молча смотрели вверх. Пий не верил своим глазам, сверху к ним по небу шел старик, но он шел вверх, как там по тропинке взбирались те, троя – вверх на холм и, в то же самое время, он шел сверху-вниз, спуская к ним и по мере его приближения солнечный свет становился все ярче, пока не наступил день, а старик не остановился посредине лицом к Пию.

– Жизненная воля проявлена? – это был не голос, как будто вся вселенная содрогнулась от этого звука, такая в нем была мощь и власть.

– Проявлена, – прозвучали одновременно три женских голоса.

– Мудрость проявлена?

– Проявлена, – раздался голос Архонта.

– Справедливость проявлена?

– Проявлена, – услышал Пий голос Ноя.

– Суть познания?

Этот вопрос уже относился к Пию, Пий попытался сглотнуть и пересохшим надтреснутым голосом произнес:

– Благодарность через сострадание!

И в то мгновение, когда Пий замолчал, все остановилось. На мгновение, на бесконечную долю мгновения, но все замерло, в ожидании, и, именно в это мгновение, Пий испытал нечеловеческое счастье, оно его просто залило, в сознании Пия возникло явственная картина, как вокруг него движутся галактики, планеты, вселенные, люди, животные и еще бесконечное все, а он касается их руками и чувствует их прикосновение и его просто заливал нескончаемый поток радости, любви, счастья … я вошел, только и успел понять Пий.

– Быть По Сему! – это был раскат грома внутри Пия, с оглушительным треском в его груди раскололось пополам золотое яйцо и из него полился огромный поток света, в котором Пий оказался, как в воде или во тьме. Свет, только и мелькнуло в голове Пия мысль, но он не белый и он кипит. Свет весь бурлил, переливался, искрился, какой-то невероятный поток сконцентрированной энергии сам в себе, в любой момент готовый вырваться. Но, есть свет и есть я, опять поймал себя Пий на том, что он смотрит на свет, осознает его, хотя он одно сознание и растворен в свете. Через какое-то время свет начал убывать и стали проявляться контуры каких-то объектов, все явственнее и явственнее, пока Пий не увидел, что свет уходит внутрь стен пещеры, в которой он находится.

Пий стоял в пещере Нага. Только если в тот раз над Пием была ночь и звезды, то сейчас над его головой было синее, залитое солнцем, небо. Он стоял посредине столпа, на котором возлежал Наг и он в этот раз светился голубовато-синим внутренним светом. Перед ним был широкий проход из пещеры, впереди было небо и облака, а может быть снежные вершины гор. Пий огляделся по сторонам, рассматривая сверкающие стены, «Иди прямо по тропинке, там впереди дом», вспомнились слова Леи, да, именно так, с этого все начинается.