Иллюзия смерти

– Сюда я вернусь ночью… Может, увижусь с Верушкой. А как бы мне посетить семью дочки, не пугая их? Они живут в другом районе города.

– В твоём нынешнем положении сие желание легко исполнимо, – ответил Амалиэль. – Помысли о любом земном обиталище – и в тот же миг подле него очутишься. А устрашить… Ты не властен над ними. Видеть и слышать тебя наяву ныне живущие не способны.

– А почему на мне одежда, в которой я был перед… перед своей смертью? – спросил Алексей.

– Одеяние души изначально неотличимо от того, что было на тебе в миг исхода, – пояснил Амалиэль. – По Божьему усмотрению оно способно преображаться в иное – когда придёт срок.

– Впрочем, неважно, какое на мне одеяние, – махнул рукой Алексей. – Я очень хочу увидеть дочь.

Действительно, как и утверждал Амалиэль, в следующую минуту новопреставленный оказался в трёхкомнатной квартире дочери. Красивая и стройная женщина чуть старше тридцати лет в цветном фартуке поверх домашнего халата резала овощи на кухонном столе. Рядом стоял её Ангел‑Хранитель. Отец девушки начинал привыкать к такому положению дел и воспринимал его как должное. Она тихонько напевала незнакомую Алексею песенку. «Юля, Юленька, доченька… – с грустью подумал покойный. – Готовишь ужин для семьи и даже не подозреваешь, что я умер». В большой комнате муж Юли, Юра, сидел возле компьютера и читал российские новости. Рядом стоял его сын Николай и жалобно просил:

– Ну, пап, ну включи мне стрелялки…

– Подожди, сынок, я дочитаю новости – и стреляй на здоровье, – отвечал отец.

Позади Юры и Николая так же стояли Ангелы‑Хранители. Один из них смотрел с каким‑то особым умилением на своего подопечного, ещё не достигшего зрелого возраста. По крайней мере, так показалось Алексею. В маленькой комнате внучка Вероника рассаживала кукол, приговаривая:

– Ты, Машенька, сегодня вела себя хорошо – вот тебе мороженое. Ты, Танечка, не слушалась мамы – тебе не дам никаких сладостей…

Рядом с ней никого не оказалось – вообще никого.

– А почему она одна? Где её Ангел‑Хранитель? – спросил Алексей у своего сопровождающего.

Тот с заметной грустью в голосе ответил:

– Её до сей поры не погружали в святую воду. Отроковица под покровом Отца Небесного. Он не допускает падших ангелов. До семи лет дитя безгрешно и безответственно перед лицом духовного закона. Но всё же таинство крещения потребно: внезапная кончина без него – окаянная участь. Алексей с неодолимой тоской в сердце смотрел на близких ему людей и боялся даже представить, что через два дня покинет Землю и долго‑долго никого из них не увидит.

Появившееся в этот момент желание посетить малую родину тотчас же сбылось – и он оказался возле родительского дома в деревне недалеко от города. Старая рубленая хата стояла с заколоченными окнами. На входной двери ржавел навесной замок. Прямо напротив по‑прежнему росли две огромные берёзы. Будучи маленьким, Алексей любил с друзьями залезать на их мощные ветви – очень высоко. А сейчас на них сидели несколько бесов, по виду напоминавших детей. Они качали ножками и насвистывали какую‑то несуразную мелодию. В воздухе над деревней этих тварей оказалось без счёта. «Как же живут люди с ними бок о бок и даже не подозревают об этом?» – пришло на ум Алексею. При этом новопреставленный из последних сил старался не обращать на демонов своего внимания.

… Он вспомнил, как отец, Михаил Игнатьевич, и мать, Мария Павловна, часто ругали его за лазание по высоким веткам.

– Упадёшь – станешь никому не нужным инвалидом! – строго говорили они. Иногда дополняли ругань более убедительным аргументом – кожаным ремнём…

Люди простые, деревенские: отец – тракторист в колхозе, мать – доярка. И методы воспитания подрастающего поколения у них были незамысловатые – такие же, как и у их предков.

Перед глазами чётко возникли две родные согбенные фигуры: родители стояли возле берёз и смотрели вслед отъезжающему в город Алексею. Воспоминания о них невольно навеяли грусть… Сзади дома, как и в прежние времена, находился огород в десять соток. Раньше на нём отец с матерью сажали картошку. Росли здесь и фруктовые деревья: яблони, груши, вишня, – а также кусты крыжовника и чёрной смородины. Сейчас участок зарос бурьяном чуть ли не в человеческий рост, но на яблонях и грушах висели несозревшие фрукты. «Когда станут спелыми, наверное, местные мальчишки в ночное время соберут урожай – как и мы когда‑то», – с некоторой иронией подумал новопреставленный. Как давно это было… Как бы хотелось увидеть всё это вновь…

После смерти родителей, предприняв несколько безуспешных попыток продать своё родовое гнездо, Алексей решил всё оставить как есть – только заколотил окна досками, чтобы несовершеннолетние хулиганы не лазили внутрь и не разбивали стёкла. Вовнутрь он попал без проблем: захотел – и сразу оказался в комнате. Убранная старая металлическая кровать, старинный сундук у стены, самодельный деревянный стол с лавками и даже иконы в углу – всё было покрыто слоем пыли и паутины. Своего попутчика, который молча стоял рядом, он воспринимал как давнего и единственного друга.

– Вот здесь я жил до самого окончания школы, пока не поступил в машиностроительный техникум в областном центре, – тихо произнёс Алексей.

– Мне сие ведомо… Я всюду следовал за тобой, – ответил Амалиэль.

– Ах, да… Я и забыл, – вздохнул Алексей. – А где сейчас моё… тело? Мы можем его увидеть?

– Плоть, по всей видимости, покоится в мертвецкой палате, – пояснил Амалиэль. – Если пожелаешь, можем посетить это место, однако зрелище будет тягостным.

… В следующую минуту они уже стояли в комнате с несколькими бетонными столами. На них лежали голые тела четырёх мертвецов. Несколько сущностей, напоминавших вампиров из западных фильмов, при виде ангела рванули наружу – прямо через окно, легко пролетев сквозь грязные стёкла. На цементном полу валялся резиновый шланг, из которого подтекала вода и стекала по специальному желобку в канализацию. Специфический запах этого мрачного места всегда неприятно раздражал новопреставленного – вот и сейчас он непроизвольно поморщился. На одном из столов лежала голая древняя старуха с распущенными седыми волосами. Её дряхлый живот был разрезан и грубо зашит – шов тянулся через всю грудь и живот. Рядом находились довольно молодые мужчина и женщина с яркими гематомами по всему телу – похоже, это были последствия страшной автомобильной аварии. Скорее всего, при жизни они были супругами.

А на столе у окна лежало до боли знакомое и некогда родное тело. Грудная клетка и живот оказались также разрезаны, но пока не зашиты. Вместо внутренностей изнутри виднелась простыня, перепачканная кровью, – непонятно, как она там оказалась. Алексей с большим усилием воли поборол возникшее неприятное чувство.

– А можно я попробую войти в своё тело? Может, оно оживёт хотя бы на минуту? – с надеждой спросил Алексей.

Амалиэль посмотрел на подопечного с мягкой снисходительностью – словно взрослый, услышавший наивный вопрос младенца. В его взгляде читалась не насмешка, а тихая печаль: понимание того, что душа ещё не осознала новых границ своего бытия. По крайней мере, именно так показалось новопреставленному.

– Вторгнуться в плоть весьма затруднительно, однако можешь попытаться, – произнёс ангел. – Предупреждаю: ощущения будут тягостными. Бытие плоти безвозвратно прервано. Лишь Отцу Небесному сие подвластно, да святым угодникам, которых Он сподобит особой благодати.

– А если тело вскрыто – Господь может его оживить? – не унимался Алексей.

– Несомненно. Владыке всё подвластно, – твёрдо ответил Амалиэль. – Вспомни преподобного Максима Исповедника, изрёкшего великую мудрость: «Нелепо сомневаться в том, что всемогущий Бог может осуществить что‑либо, когда возжелает этого».

Алексей всё‑таки подошёл к своей плоти и неуклюже попытался проникнуть в неё через разрезанную грудную клетку. Ощущения действительно оказались крайне неприятными – словно ныряешь в холодный лёд, помня при этом, как когда‑то нырял в летнюю, чуть прохладную воду. Одной неудачной попытки для новопреставленного оказалось вполне достаточно. Он твёрдо заявил:

– Хочу попрощаться с родным городом, где прошла большая часть моей жизни.

В тот же миг странники оказались в центре города. Долго и молча они прогуливались по набережной известной реки, любуясь спокойными, неспешными водами российской красавицы. Однако злые духи и здесь портили впечатление: летали по воздуху, кричали непристойности, кружили вокруг живых людей, в спешке снующих во все стороны по своим делам, и что‑то нашептывали некоторым из них на ухо.

– А вся эта нечисть каким‑то образом влияет на жизнь человека? – спросил Алексей у своего Ангела‑Хранителя.

– Ни единое греховное деяние на земле не совершается без участия падших духов, – ответил ангел. – Святитель Игнатий Брянчанинов в своих трудах писал: «Князь тьмы приставляет к человеку одного из лукавых духов, который, повсюду следуя за ним, старается вовлечь его во всякий вид греха».

Дальше развивать эту тему новопреставленный не стал…

Алексей пожелал – и очутился на лавочке под старыми липами, затем переместился к памятнику Ленину. Некогда подобные монументы возводились в каждом городе: где‑то их впоследствии снесли, а в родном районном центре сохранили. Мимо прошли два смуглых человека, явно не православной веры. Они о чём‑то громко ругались между собой. Рядом с ними двигалось с десяток демонов: они что‑то нашептывали в уши спорящих, при этом успевая скандалить и между собой. Новопреставленный долго провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду. После этого посланник со своим подопечным прогулялись по тротуару вдоль побережья. При ходьбе Алексей старался не сталкиваться с людьми, обходил их стороной – предыдущий жизненный опыт давал о себе знать.

Амалиэль же шёл неторопливо, слегка опустив голову, но не петляя и не обходя препятствий в виде живых людей и сопровождающих их благих духов – словно кроме него на бульваре никого не существовало. Казалось, его нисколько не заботило, что он ненароком заденет прохожего плечом или даже столкнётся с ним лоб в лоб. Горожане – идущие и сидящие на лавочках – новопреставленного и его Ангела‑Хранителя явно не видели и не обращали ни малейшего внимания. Удивил Алексея тот факт, что Божии посланники при встречах не приветствовали друг друга, словно игнорируя присутствие себе подобных. «Может, они общаются телепатически, – подумал покойный. – Возможно, и я так научусь».

Вдруг новопреставленного и его наставника обогнала молодая девушка с большим букетом цветов. Время от времени она наклонялась к нему и, по‑видимому, вдыхала прекрасный аромат. На ней было лёгкое светлое платьице, едва прикрывавшее красивые стройные ноги. Вокруг девушки кружились голые бесы, выкрикивая непристойности. При этом они принимали вызывающие позы, всячески стараясь привлечь её внимание. Но девушка шла, ни на кого не обращая внимания, – цокала высокими каблучками по асфальту, погружённая в свои мысли. Сзади, в отдалении, следовал её Ангел‑Хранитель – с опущенной головой и грустным, как показалось Алексею, выражением лица.

Заметив, что Алексей залюбовался молодой очаровательницей и провожает её взглядом, Амалиэль тихо произнёс:

– По всей видимости, она идёт после чувственной встречи с юношей. Её разум наполнен непристойными образами и химерами. Антоний Великий предупреждал: «Возбуждаемая воспоминанием похоть есть корень страстей, родственных тьме. Находясь в сем похотном воспоминании, душа не знает о себе, что она есть вдуновение Бога, и бросается на грех, не помышляя о крайней беде, в какой будет находиться по смерти, – безумная».

Новопреставленный ничего не ответил. Он сразу отвёл взгляд от предмета соблазна и, помолчав немного, спросил:

– А может ли Ангел‑Хранитель как‑то повлиять на свою подопечную в подобных ситуациях? Помочь ей устоять?

– Лишь укорами совести и знамениями небесными. Воля человеческая свободна в избрании пути – между грехом и отступлением от него.

… А через минуту неразлучная пара уже бродила по лесу, где прошлой зимой покойный иногда прогуливался на лыжах вместе со своей женой. Ярко‑зелёные сосны стояли стройными рядами, словно солдаты на параде. Этот хвойный лес был искусственно посажен людьми на месте некогда сгоревшей смешанной чащи. Меж деревьев проходила извилистая тропинка – по‑видимому, зимой именно по ней протаптывали лыжню. Алексей узнал даже сломанную берёзку, под которой приходилось низко нагибаться во время лыжных прогулок. Амалиэль шёл чуть сзади, по‑видимому, понимая душевное состояние своего подопечного. А в памяти новопреставленного невольно возникла завораживающая картина. Необычная тишина царила среди ровных шеренг сосен: их ветви, покрытые снегом, чуть провисли под его тяжестью. Впереди, петляя между деревьями, виднелась накатанная дорожка. Лыжи скользили по ней, заметно увеличивая скорость передвижения. Сзади старалась не отстать верная супруга. Морозный воздух перехватывал дыхание – а вместе с ним приходило ощущение абсолютной беззаботности и счастья. «Верушка, наверное, без меня в лес не пойдёт», – с лёгкой грустью подумал бывший лыжник. Между тем на улице потемнело, но Алексей по‑прежнему отчётливо видел окружающие предметы. Краски лишь немного поблекли – и всё.

Вдруг, по ходу своего движения, чуть в стороне от тропинки, по которой шёл новопреставленный, он заметил мужчину. Тому явно не исполнилось и сорока лет, но безмерно грустное выражение лица создавало ложное впечатление человека, повидавшего жизнь. В руках у незнакомца была верёвка, а взор обращён чуть вверх – на толстые сучья сосны. Вокруг него водили хоровод не менее двадцати демонов, каждый – причудливого, отталкивающего вида. Они распевали какую‑то гнусную песню, и в припеве отчётливо звучали слова:

– Давай, давай, уже начинай!

Мы заждались, а ты удавись!

Ангел‑Хранитель несчастного стоял в стороне, молитвенно сложив руки на груди и подняв взор к небесам.

– Почему бесы не боятся Ангела‑Хранителя? – дрожащим голосом спросил Алексей у Амалиэля.

– Этот смертный отверг Божие вспоможение и по своей воле предался власти демонов, – ответил тот. – Мы лишь через молитвословия просим Создателя вразумить грешника…

Алексей не пожелал оставаться свидетелем грядущего самоубийства и той расправы, которую бесы учинят над своей жертвой.

– Хочу в своё жилище… Вера, наверное, пытается уснуть. Может, она покинет тело – и я её увижу? – сменил тему разговора новопреставленный, обращаясь к своему Ангелу‑Хранителю.

Тот промолчал. Однако почти в тот же миг Алексей вместе с ангелом оказался в квартире Петровых. Супруга при включённом свете лежала на кровати, ворочаясь с боку на бок, и никак не могла уснуть… «Как я прошлую ночь», – с нежностью подумал бывший муж. Он стоял в ногах у родной женщины, а Амалиэль – возле иконки в углу на кухне, скрестив, как обычно, руки на груди. Рядом находился и Ангел‑Хранитель Веры Павловны, похожий на Амалиэля словно брат‑близнец. Но между собой они не проронили ни единого слова – и этот факт вновь показался несколько странным новопреставленному. Однако и он сохранял молчание. Чётко слышно, как тикают старые ходики на стене… Вдруг из наконец уснувшего человеческого тела показалась Вера Павловна – родная и некогда любимая.

– Вера, Верунчик, – обратился к ней Алексей, – ты только не пугайся…

Однако договорить он не успел. Супруга, вскрикнув от неожиданности и ужаса, скрылась в своей «кожаной крепости» и вновь принялась ворочаться с боку на бок. Затем, натянув на голову летнее одеяло, замерла и притихла…