Иллюзия смерти
- -
- 100%
- +
– Благоприятнее посещать сии святыни при жизни и предаваться непритворным молитвословиям, – произнёс Амалиэль, словно в ответ.
Перед глазами возникло круглое здание. Оно служит как бы футляром для маленькой часовни, или кувуклии, как называют её греки. В ней имеются два отделения: в первом находится известный камень, отваленный Ангелом от Гроба Господня, во втором – пещера Гроба Господня. Греческие батюшки строго следят за порядком. Стояла довольно длинная очередь. Алексей по привычке пристроился последним… Не стал пользоваться посмертными возможностями мгновенного перемещения. К тому же он мог запросто пройти сквозь толпу – и никто бы ничего не заметил. Людская река двигалась, шумела на разных языках… Иногда вдруг зазвучит орган на полную мощность. Алексей сосредоточился на своих мыслях, не замечая других людей, ушёл в молитву о себе и близких, словно остался один на один со святыней. Запах ладана, мерцание свечей… Придел Ангела. От плиты Гроба Господня исходит тепло.
На три секунды он коснулся лбом камня, поцеловал его и вышел, словно во сне…
– Памятуешь свои ночные видения о хождении по водной глади? Желаешь узреть сущий «пуп Земли»? – спросил Амалиэль.
– И сон тот забыть не могу, и увидеть, конечно, хочу, – взволнованно ответил Алексей.
– Зришь невдалеке купол Кафоликона?
– Да…
– Сей меньший из четырёх куполов храма Гроба Господня, зримый отовсюду, расположен не над истинной сердцевиной, а над западной частью храма. Однако сама сердцевина имеет иное, сокровенное толкование. Сквозь этот купол проходит земная ось, а прямо под ним, на особом постаменте, помещено приземистое мраморное полушарие. Оно именуется «мезомфалос» – «пуп земли».
Безусловно, новопреставленный смотрел на то, что показывал Ангел, с душевным трепетом. Затем они поднялись по лестнице вверх – на Голгофу, место, где стоял Крест, на котором был распят Христос. В глубине притвора высится само Распятие. Алексей преклонил колена пред престолом, под которым в полу помещён серебряный диск с отверстием в середине – он обозначает место, где был поставлен Крест. Новопреставленный прикоснулся к святыням. Возникло ощущение, будто он растворяется во времени, в скорби, в событиях, которые здесь произошли. Соприкосновение наполнило душу светом, миром, любовью и… непомерной тяжестью. Новопреставленный не смог вынести подобного впечатления и мгновенно оказался на улице.
– Почему мне вдруг стало так тяжело находиться на Голгофе? – спросил он у Амалиэля.
– В сём месте каждый человек откликается по‑иному, – ответил Ангел. – Обусловлено сие духовным и душевным состоянием раба Божия, силой его веры и способностью к сопереживанию. Душа не скрыта за телесной оболочкой – она куда более ранима. Отчасти эта тягота ниспослана, дабы смертный осознал величие жертвы Христовой: Он по собственной воле претерпел несносные муки и страдания. Порой подобное случается и с сынами Адама, одержимыми нечистыми духами…
– Я слышал, что в святых местах некоторые люди вылечиваются от тяжёлых болезней, – скорее вопросительно, чем утвердительно, произнёс Алексей.
– Подобное случается по благодати, обитающей в сих окрестностях, – произнёс Амалиэль. – Однако лишь с теми, кто непритворно уверовал во Спасителя. Таковые боголюбцы ощущают чудесную благодатную лёгкость, трепет и благоговение.
– Неужели и я одержим бесами? – в страхе спросил Алексей и добавил: – Раз мне стало плохо…
– Может статься, сие есть напоминание о грядущих затруднениях с неведомым исходом, – грустно, как показалось новопреставленному, сказал Ангел.
– Ты о мытарствах?
– Истинно… А ты осознаёшь потерю от того, что не посетил Святой город при жизни?
– Да. Сейчас я глубоко сожалею о своём легкомыслии, – ответил новопреставленный.
– Сие уже не изменить, – резюмировал Хранитель, чем поверг подопечного в уныние.
– Мне стало страшно, и я хочу домой, – дрожащим голосом произнёс Алексей.
Путешественники в ту же минуту оказались в родном городе… Тем не менее чувство страха и роковой неизбежности, тяжёлым грузом упавшее на душу новопреставленного, и здесь не давало покоя. «От самого себя не убежишь», – промелькнуло в голове недавно умершего человека. Однако исходившая от Амалиэля благотворная энергия ощутимо успокоила, и, чтобы окончательно прийти в себя, новопреставленный продолжил беседу:
– А после меня… В смысле, после того, как Бог определит мне место, куда будешь направлен ты? – спросил новопреставленный.
– Сего ведать мне не дано – я всецело в воле Отца Небесного, – ответил Амалиэль.
– А после прохождения мною мытарств… Если по милосердию Божьему мне удастся их преодолеть, где я буду находиться? – не унимался новопреставленный.
– В некоем месте: в адских темницах либо в райских обителях, – пояснил Ангел. – Там ты будешь ожидать воскресения и Страшного суда.
– А рай – это сады с фруктами и пением чудесных птиц? – спросил Алексей.
Амалиэль вновь поглядел на подопечного, как на несмышлёное дитя, и произнёс:
– Несколько иначе. Каждому воздастся по воле Божией, известной лишь Господу, но в границах заслуг, обретённых при жизни. Чистый духом удостоится большего. Да и число небесных высот далеко не едино, и все они отличны друг от друга.
– Это какой‑то новый, совсем непохожий на наш мир? – уточнил Алексей.
– Может статься, он будет и сходен с тем, к коему ты привык, – ответил Ангел. – Если ты того пожелаешь, и если Отец Небесный позволит исполниться твоей воле…
– Я там буду один?
– Ты, по Божьему попущению, сможешь призвать в свой мир подобных себе – сородичей и знакомых, если они изъявят желание. Или сам ступишь в их юдоль, если будет на то дозволение. В скором времени узришь это сам, – произнёс Амалиэль. – Верно подметил один из учителей Церкви IV века, Ефрем Сирин: «Каждому определено своё, по мере того, что сделано им». Подобное изрёк и святитель Григорий Богослов: «Здесь ты странник и пришелец на чужой земле. Отсюда возвратит тебя Бог в твоё Отечество. Подвиги твои недолговременны, а награда выше труда».
На улице между тем стемнело, и недавние путешественники, не прерывая беседы, вернулись в квартиру Петровых. «Мы столько времени провели здесь вместе с Амалиэлем, а я даже и не подозревал об этом», – подумал новопреставленный. Вера Павловна при включённом свете только что легла в постель. Она объехала достаточно много инстанций со своим зятем: похоронное бюро, ЗАГС, морг, снова бюро. Отказать Юрий не мог, ведь машину «Форд‑Фокус» купили практически на деньги тестя. И везде – бумажки, бумажки, бумажки… И оплата услуг. Не забыла посетить и Троицко‑Успенский собор в центре города – заказала все необходимые службы, рекомендованные священнослужителями. И в заключение, в ресторане, самом ближнем к кладбищу, забронировала зал, где собиралась провести поминальный вечер для родственников и друзей. Устала так, что только прилегла, как… увидела прямо на кровати своего покойного супруга.
Но ужаса, как в прошлую ночь, не ощущалось. Она внутренне поняла, что уснула сразу, как голова коснулась подушки, и что видит обычный сон. Вера спросила:
– Алёшенька, это ты? Как ты там? Где?
– Здравствуй, Верушка. Как хорошо, что ты решилась поговорить со мной, а то завтра после похорон я покину Землю. Здесь мне помогает и всё разъясняет Ангел‑Хранитель, его зовут Амалиэль. Он ушёл на кухню, чтобы не пугать тебя и дать возможность нам поговорить. Кстати, был вчера на квартире у Юли, всех видел… Обязательно скажи дочери, чтобы срочно крестила Веронику. В любом храме, только пусть не откладывает. Скажи, что я тебе приснился и наказывал.
– А ты мне не снишься? Ты на самом деле здесь сидишь со мной?
Алексей улыбнулся, но, чтобы не пугать супругу неоднозначной правдой, ответил:
– Конечно, я тебе просто снюсь… Но Юле ты всё равно скажи, не забудь. Попроси её мужа Юру продать нашу машину – «Москвича» я имею в виду. Какие‑никакие деньги – тебе они потребуются. Гараж, кстати, тоже продайте. По мне сильно не плачь: даст Бог, скоро увидимся. Всё будет хорошо… Ведь мы не грешнее многих. Ты в храме заказала панихиду?
– И на третий, шестой, девятый и сороковой дни – всё как положено, – торопливо ответила Вера Павловна.
– В похоронном бюро договорилась, что придёт батюшка и перед выносом тела произведёт отпевание, а на кладбище – перед тем, как предать тебя земле, – совершит литию.
При этих словах она зарыдала, осознав, что говорит, как ей показалось, страшные вещи. Она думала, что слушать их Алексею неприятно. Тот решил её успокоить:
– Верушка, я знал, что ты сделаешь всё правильно. Эти службы сильно помогут мне там…
Однако супруга пропала так же неожиданно, как и появилась, и разговор непроизвольно прервался. Алексею ничего не оставалось, кроме как покинуть спальню и оказаться на кухне. Там он увидел Амалиэля – спокойно и задумчиво смотрящего на звёздное небо через окно. Рядом, точно в такой же позе, стоял и Ангел‑Хранитель Веры Павловны. Между собой они не проронили ни слова. О чём думали два безгрешных духа, известно только Господу. Свечение, исходящее от обоих на фоне ночи, приобрело светло‑золотистый оттенок. Новопреставленный сел на табурет рядом и также молча стал наблюдать за маленькими светящимися точками, находящимися, где‑то там, в непомерной глубине космоса…
Глава 5. Хоронить самого себя. Как это?
Как и обещало звездное небо ночью, последующий день выдался солнечный. На улице около двадцати градусов по Цельсию и к обеду явно поднимется до тридцати. « Жаль, что я умер в такую прекрасную летнюю погоду, – подумал Алексей, – ну, зато земля не мерзлая, легче копать». Эта мысль несколько позабавила покойника, на ум пришли стихи Анны Ахматовой:
«Пусть миру этот день запомнится навеки,
Пусть будет вечности завещан …».
Он, не советуясь с Амалиэлем, перенесся на кладбище к могилам родителей своей супруги. Впрочем, Ангел оказался рядом без особого приглашения. За оградой два незнакомых мужика, с голыми торсами копали новую глубокую яму. Их рубашки висели на металлической ограде. Рядом спокойно стояли их Ангелы Хранители, а в воздухе кружились, ставшие уже привычными, демоны…
Работа спорилась, лезвия лопат вгрызались в землю и вскоре поверх ее стали видны только головы копальщиков.
– Как интересно устроена жизнь… Люди при большой власти и просто бродяги, богатые олигархи и те, кто влачит жалкое существование, – перед этой ямой все становятся равными, – тихо произнёс Алексей.
– Лишь отчасти, – ответил Амалиэль. – Сия яма – врата в иное бытие, и оно будет для каждого смертного весьма различно. Для менее грешных – врата в обитель блаженных, для иных – в преисподнюю. Преподобный Ефрем Сирин вразумлял: «Мучительность раскаяния грешника при смерти превышает даже страх смерти и разлучения». Желаешь ли ты присутствовать при таинстве отпевания?
– Конечно, хочу. А что, уже пора? – изумился новопреставленный.
Ангел совсем тихо ответил:
– У тебя осталось немного времени и возможность проститься с этим миром. Ты видишь его в последний раз. Подумай, где в этот миг желаешь оказаться?
Как-то непроизвольно Алексею вспомнился автомобильный завод, некогда известный на всю страну. Предприятие, на котором трудились тысячи земляков. Для них и построен целый район многоэтажных домов, в одном из которых прошла большая часть жизни бывшего начальника отдела снабжения. А сейчас? Именно этот вопрос, на который, впрочем, ответ заведомо известен, заставил новопреставленного посетить некогда родное учреждение. Немного постояв среди полуразрушенных цехов, умершему снабженцу довольно быстро захотелось покинуть это место… При всем притом по территории бегали, летали и прыгали буквально сотни разновидных бесов. Они кричали, визжали, спорили между собой, иногда дрались. «Здесь тоскливее, чем на кладбище», – подумалось покойному.
По возникшему внутреннему порыву новопреставленный оказался на центральной площади города – Красные ряды, центральный универмаг, здание речного вокзала из стекла и бетона, вызывали непонятную ностальгию, которая возникает обычно по давнему прошлому. И какую-то тоску от мысли, что этого больше он никогда не увидит. Толпы народа шли мимо, торопились по своим делам, чуть сзади почти за каждым человеком двигались Ангелы Хранители. Однако и среди людей и над ними кружились демоны всех мастей и разрядов, и…никому никакого дела нет до недавно почившего такого же жителя славного города. А он тихо побрел по набережной, в последний раз любуясь рекой красавицей, известной во всем мире. Вспомнился почему-то давний разговор с жителем утопающего в цветах городка Феодосии на берегу Черного моря, куда Алексей с женой приехал отдыхать в 2004-м году.
– Вы с каких мест? – Спросил тот.
– С Волги… Приехали с супругой полюбоваться морем, позагорать, искупаться. В общем, прекрасно провести отпуск.
– А мы с женой собираемся в Ярославль, там живут наши родственники. Мечтаем отдохнуть душой и телом, искупаться в матушке Волге… Там неповторимо красивые места.
« Не ценим мы очарования местности, где живем, – подумалось Алексею, – все думаем, мол, хорошо, где нас нет»…
Между тем легкий ветерок вызвал волнение обычно спокойных вод, образовав небольшие волны. В этом месте Волга широка и напоминает море, но свое, родное, ни с чем несравнимое. Над рекой кружат белые чайки, выискивая свою законную добычу. Они что-то выкрикивают на своем языке, иногда резко касаясь воды, при этом хватая когтями или клювом зазевавшуюся рыбешку, и также быстро поднимаются в небо. Насмотревшись вдоволь на речные красоты, Алексей присел на лавочке меж старых лип на верхней набережной… Вдруг он увидел молодого мужчину, который прошлый вечер встретился в лесу. По всей видимости, тот так и не решился отяготить душу суицидом. Парень, упершись руками о чугунное ограждение, с заметным наслаждением любовался неспешно текшими водами и парящими над ними чайками. А рядом с ним, чуть сзади стоял Ангел Хранитель, с умилением смотря на небо, по-видимому, вознося хвалы милосердию Создателя. Новопреставленный с удивлением посмотрел на Амалиэля, но спросить ничего не успел – тот опередил его ответом:
– Следует полагать, заступник сего грешника умилостивил Отца Небесного, дабы вразумить опекаемого…
Немного помолчав, Ангел добавил:
– Если желаешь узреть таинство отпевания своего и вынос тела, настал час.
В ту же минуту бывший снабженец оказался в похоронном бюро, неподалеку от места, где он находился. Посередине небольшой комнаты стоял красивый, полированный гроб из какого-то ценного дерева. На стене висело распятие, а под ним фотография улыбающегося Алексея, сделанная лет пять назад зятем Юрием. Бросалась в глаза черная траурная полоска в углу. Новопреставленный поглядел на свое какое-то ссохнувшееся тело в гробу, в ногах которого лежало много цветов и денег, пожертвованных, по-видимому, родственниками и друзьями на его похороны. У изголовья покойника стояла заплаканная вдова, одетая в скорбное платье. На голове черный платок. В гардеробе супруги подобного одеяния Алексей никогда не видел. Видимо долгие годы лежало где-то в шкафах среди белья и одежды. Рядом с Верой Павловной стояла дочь Юля, так же во всем черном. На ее глазах виднелись невысохшие слезы. Дочь новопреставленного за локоть поддерживал зять Юрий, а с другой стороны к нему прижался, обхватив ноги руками, сын Николай. Он явно казался, напуган и растерян. Тут же находился и приехавший с Москвы родной младший брат Евгений со своей супругой Ольгой. Однако их детей на церемонии прощания не оказалось… «Видимо нашлись более важные дела, чем похороны родного дяди», – с грустью подумал усопший.
С обеих сторон гроба стояли знакомые люди, с бывшей работы, соседи по дому. У всех лица выражали скорбь и соболезнование. Сзади каждого из пришедших проститься находились ангелы и…никакой нечисти в траурном зале. Пришел батюшка в церковном одеянии и с кадилом в руках. Он ходил вокруг гроба, читая молитвы и распространяя дым и специфический запах от своего рабочего орудия. Алексей и его Ангел Хранитель встали справа у изголовья неподвижного тела и, скрестив руки на груди, повторяли заупокойные слова священнослужителя. В руках присутствующих оказались горящие свечи, многие люди время от времени крестились… Когда батюшка закончил ритуал, работники похоронного бюро вынесли тело на улицу и вместе с гробом поставили на два табурета. Кто не хотел ехать на кладбище, подходили к гробу и прощались…
Затем домовину с неподвижным телом загрузили в автобус-катафалк, вместе с крышкой, венками и большим деревянным крестом. В это же транспортное средство уселась супруга Вера Павловна, дочь Юлия и брат Евгений с женой Ольгой. Остальные сопровождающие разошлись по своим автомобилям. Печальная процессия направилась в сторону кладбища. Алексей присел на свободное место на лавочке прямо напротив своей жены, его Ангел Хранитель встал рядом, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову вниз. Новопреставленный с грустью смотрел в окно последнего средства передвижения, время от времени переводя взгляд на свое тело и родных. До боли знакомые улицы с зелеными деревьями вдоль дороги вызывали у него странное чувство. Ему казалось, что он смотрит документальный фильм о родном городе, а не видит наяву знакомые пейзажи.
Наконец подъехали к кладбищу. Остановились на дороге, рядом с тропинкой, идущей к могиле. Гроб вновь поставили на два табурета рядом с автобусом-катафалком. Родные и знакомые по очереди подходили к неподвижному телу и по старому обычаю целовали покойника в лоб. Непроизвольно и Алексей подошел к некогда «самому себе» и еле удержался от того, чтобы сделать поцелуй. Дальше бренную оболочку в гробу понесли меж кладбищенских оград на руках. Возле свежей ямы процессия вновь остановилась. Тот же батюшка прочитал литию и, наконец, тело Алексея с его новым тесным домиком на веревках стали опускать на дно последнего пристанища. Зарыдала супруга и дочь… Внук Николай отвернулся в сторону, стараясь скрыть свои слезы. Он ведь мужик, он не должен плакать… Раздались звуки падающей земли на крышку гроба, которую своими руками кидали родственники. Вскоре в дело вступили работники похоронной службы. Они быстро закопали яму свежей землей, сделав сверху характерный холмик. Поставили деревянный крест и снизу у подножия фотографию покойного.
Алексей смотрел на происходящее с двояким чувством. С одной стороны с каким-то непонятным удовлетворением, вот, мол, наконец, все и закончилось. И в тоже время появилась жалость к близким и родным людям, которые явно страдали, и страдали из-за него. При этом покойный не совсем понимал, зачем переживать о бездыханном теле, ведь сам он по-прежнему жив и к тому, же бессмертен. Своя плоть, которая раньше ассоциировались с ним самим, не вызывала никаких эмоций. Ему казался, безразличен неподвижный манекен, закопанный в землю и совсем не интересна его дальнейшая судьба…Люди меж могил потихоньку стали пробираться к автобусу и своим машинам. Алексей поднял глаза. Метрах в тридцати над ним кружились веселые бесы. Некоторые махали руками новопреставленному, приглашая к себе, другие открыто кричали: «Очень скоро ты будешь наш». Несколько пар нечисти кружились в танце… «У них, видимо, смерть грешника всегда праздник», – с грустью подумал новопреставленный. А себя в этот момент он осознавал именно грешником, которому нет прощения…
Между тем организованная транспортная колонна направилась к ресторану, где должен пройти поминальный вечер. Таков русский обычай – и в горе, и в радости выпить чарку вина. Когда прибыли на место и стали рассаживаться, Алексей присел на лавочку рядом с женой и дочерью. Прямо на него уселась толстая соседка из квартиры на втором этаже. При случайных встречах всегда здоровалась, изображая доброжелательность на своем лице. Правда, ни новопреставленный, ни толстушка от необычного контакта плоти с духом ничего не ощутили… Амалиэль встал за спиной подопечного. Во время застолья, после того как кто‑то из присутствующих прочитал по памяти «Отче наш», Ангел обратился к виновнику траурного торжества:
– Твое время на Земле подошло к концу. Нам пора – на поклонение Господу. Как начертано в Библии: «Благоволит Господь к боящимся Его, к уповающим на милость Его».
– Неужели я увижу самого Бога? – наивно спросил Алексей.
–Не так, чадо. Ни единая тварь Божия не зрела существа Его таким, каково Оно есть. Однако Господь, снисходя к немощи людской, обретал сообразный ей образ и являлся пророкам. Ты узришь храм Небесный и ощутишь славу Божию – пред ней и преклонишь колени свои.
– А где находится этот храм, и как мы с тобой попадём туда?
Ангел поднял взор к небесам и произнёс:
– В скором времени мы встретим Ангелов высших чинов, и они препроводят тебя в Храм. А следом откроют пред тобою райские обители.
Алексей общался с Амалиэлем в полный голос, нисколько не заботясь о том, что кто-то может их услышать. Он просто встал из-за стола и отошел чуть в сторону. Однако живые люди, не могли улавливать подобные звуки, а их Ангелы Хранители на привычную для них беседу не обращали, ни малейшего внимания.
– А сколько уровней Рая мне будет дано увидеть? – поинтересовался новопреставленный.
– Толкования на сей предмет мне не дано знать, – ответил Амалиэль. – Сверх третьестепенного неба я ни разу не восходил. Я не из высших Ангелов и значительную часть времени провожу в земном мире.
– Ты сказал, что есть высшие Ангелы… А их… сколько разрядов ты знаешь? – спросил новопреставленный.
– Мне ведомы лишь девять ангельских чинов, слуг Царя Небесного, – ответил Амалиэль. – Всякому чину Господом дарованы свои таланты: у единого имеется дар молитвы, у иного – бодрствования и бдения, и прочее. Каждый исполняет своё служение пред Лицом Божиим.
– А бесы все одинаковы? – Спросил Алексей.
Прежде чем ответить, Амалиэль мягко взял за локоть своего подопечного и повёл его к выходу. При этом он продолжил беседу:
– Падшие чины, в свой черёд, обладают иными страстями и пороками. Если душа человеческая при исходе из плоти не завершила духовные потребности, не исповедалась во грехах, то низшие духи получают власть над нею, считают её своей и уводят с пути к Отцу Небесному.
– А если я не пройду мытарства, то какова будет моя судьба? – спросил Алексей.
При этих словах он остановился у самого выхода из ресторана и с явной заинтересованностью ожидал ответа.
– Если запнёшься на каком‑либо мытарстве, то пребудешь в преисподней до скончания веков и Страшного Суда Господня, – ответил Ангел.
– Там надо мной будут издеваться дьявол и его слуги? Жечь в огне, в котлах с кипятком? Избивать и всеми способами причинять боль? – с тревогой вопросил Алексей.
– В темницах грешники томятся от лишения света Благодати Святого Духа, от невозможности зреть Христа, общаться с себе подобными, – пояснил Амалиэль. – Страдание их – в осознании несбыточности истинного покаяния и исправления грядущего, в утрате способности творить добрые дела и прочее…
Алексей в такой ответственный момент вдруг решил удовлетворить свое любопытство:
– Ты сказал, что кругов ада много и на каждом присутствует дьявол? Как это возможно?
Ангел Хранитель прекрасно понимал состояние своего подопечного, важность данного разговора для него. Именно перед исходом с Земли люди пытаются в течение нескольких минут узнать все и сразу,…поэтому не торопил, а терпеливо разъяснял. При этом Амалиэль старался не обращать внимания на то, что многие вопросы повторяются по смыслу, и он уже давал на них вполне исчерпывающие ответы.
– На всяком круге преисподней властвуют демоны во главе с частным игемоном, – продолжил Ангел. – Сии божьи твари имеют нужду в Божественном вдохновении ради самобытного бытия. Будучи лишёнными его, они выискивают и черпают силу от иных тварей, прежде всего от сынов Адама.
– Так если у человека забрать энергию, он, наверное, умрёт? – изумлённо спросил новопреставленный.
– Падшие духи овладевают силой страстей нечестивцев, – пояснил Амалиэль. – Исступление любой страсти чревато потерей духовной силы. У каждой страсти – гнева, блуда, сребролюбия, чревоугодия, гордости и прочих – своя сила. Посему и существует деление демонов по видам: демоны блуда, гнева, печали и так далее. Всякая страсть лишает сынов Адамовых духовной силы – ею и насыщаются лукавые. Для них смертный – обычная пища.
– Ну, это у живых людей они отнимают часть энергии, а с мёртвых… То есть с души человеческой после смерти тела – что они могут взять? – спросил новопреставленный.
– В земной жизни к грешнику сии имеют малый доступ, а в адских темницах обретают неограниченную власть, – ответил Амалиэль. – Словно тряпку станут выкручивать, выжимая без остатка…
– А как молитвы близких людей и заказанные в храме могут изменить мою будущую жизнь, улучшить её?
– «Как мы молимся за живых, которые нисколько не отличаются от мёртвых, так можно молиться и за умерших», – гласит святой Иоанн Златоуст, – пояснил Ангел. – Порой участь усопших менялась по прошению блаженных либо сородичей, угодивших Отцу Небесному своими благодеяниями и сподобленных горних селений. Они имеют дерзновение ходатайствовать пред Создателем о потомках – как при жизни, так и после исхода. Ради этого и нужны панихиды, литургии, милостыни…