Виго зубы оборотня

Глава 3,

в которой Виго знакомится со сборщиком налогов, встречается с псом, открывает шкатулку своей матушки, знакомится с хранителем и видит тревожный сон

Отобедав и отдохнув, Виго спустился в гостевой зал. По дороге он прошёл мимо открытых дверей комнаты, где вчера произошло несчастье. Практически весь пол и мебель обуглились от взаимодействия серебряного порошка и ядовитой крови твари. Хвоя можжевельника, необходимая в таких случаях, насыпанная поверх почерневшего дерева, несколько забивала неприятный запах гари и горелого металла. У окна, на единственно оставшемся, целом табурете восседал хмурый стражник, недовольный необходимостью караулить злое место. Заметив Виго, он отвернулся к окну и сделал вид, что не заметил сына повелителя. Вздохнув, юноша пошёл мимо. Трусость, проявленная им вчера, хоть и была необходимым средством для спасения жизни, но авторитета она ему явно не прибавила. Попробуй он сейчас укрепить клыки оборотня на оружии или на доспехах, то пределу шуткам и презрению не было бы конца. И все-таки молодой человек был впечатлён поступком своего наставника. Обладание столь редким амулетом сулило немалые выгоды и плюсы. По поверьям того времени клыки, закреплённые на оружии, существенно улучшали его свойства. Оружие становилось более острым, не требовало столь частой правки и заточки. Доспехи становились прочнее, а если клыки носить на шее, то возможность видеть в темноте увеличивалась многократно. О других возможностях юный Шметерлинк не знал. Как это делалось, знали лишь грюсгрисы с уровнем знаний не меньше Ламунара. Открывающиеся возможности обладания клыками забивались лишь тревогой о шраме. И мысль о шраме, тревожно пульсирующая в голове, не отпускала ни на минуту. Желание поделиться ею снова охватило молодого человека. Но с кем? Гилберт слишком молод и навряд ли удержит в себе его тайну. Конраду Виго доверял в большей степени, но не был уверен в том, что старый вояка поведёт себя адекватно. Отец был суров, справедлив, но с нечистью всегда боролся бескомпромиссно, и тёмные подземелья родного замка замаячили с новой силой. Оставался Ламунар, старец всегда с теплотой относился к нему, много знал, всегда старался идти навстречу, и скорее всего, он найдёт способ избавиться от проклятия. В этом случае клыки могли бы сыграть решающую роль. Поведение Лайлы его беспокоило меньше всего. Да и неплохо всегда иметь под рукой смазливую красотку. Или под одеялом? Чтобы развеяться и привести чувства в порядок, он решил прогуляться.

На выходе из дома Виго был неожиданно остановлен огромной чёрной псиной, чей мощный корпус, украшенный коричнево-кирпичным подпалом, венчала тяжёлая квадратная голова с массивными челюстями. Знаменитый ротвольский пёс, одетый в широкий шипастый ошейник со стальной бляхой на груди, неожиданно возник на пороге и взглядом своих влажных внимательных глаз остановил юношу. Пёс вытянулся в стойку, его мышцы напряглись и теперь перекатывались под холеной шкурой подобно напряжённым пружинам, спешащим вырваться на волю.

– Нельзя, Кросби! Свои.

Остановил собаку дородный, как бочонок, человек. Освещая своей беззубой улыбкой комнату, человечек аккуратно взял собаку за ошейник и представился:

– Местный сборщик налогов, господин, а это мой пёс Кросби. Он мне очень помогает в работе и в случае чего защищает. Не волнуйтесь, он очень умён и воспитан.

Пёс, недовольно ворча, подошёл к Виго, обнюхал ноги, вдруг как-то прибился и виновато завилял обрубком хвоста. Эта дурацкая, на первый взгляд, привычка рубить хвосты имела под собой вполне обоснованную причину, собаку труднее было схватить. Пёс обошёл хозяина и сел слева у его ног, попеременно глядя то на него, то на Виго.

– Вот видите, он вас признал, – захихикал бочонок, крутясь вокруг юноши. – У меня много работы и выполняю я её всегда вовремя и аккуратно. Мастер Нейфер всегда мной доволен. Очень, очень жаль, что такая беда приключилась. Кабатчик всегда исправно платил, иногда даже вперёд. Хотя и был человеком крайне неприятным.

– Послушай, любезный, и как долго ты работаешь сборщиком налогов?

– Уже третий год пошёл, мой господин. Как предыдущего повесил мастер Нейфер за казнокрадство. И за все время я ни разу не ошибся и не был наказан.

– У тебя все ещё впереди. Скажи, а служанку Лайлу ты давно знаешь?

– Да, поди уж больше года. Да, да, больше года. На прошлый праздник земли заезжал за деньгами, а она в зале убиралась. Ещё тогда заметил, до чего мила девка. Хозяин-то был нелюдим, особенно последний год, как дела у него пошли в гору. Во как все обставил, двор расстроил, конюшню поставил на десяток лошадей, коровник, свинарник. Хоть и лошадей-то у него отродясь не бывало. Настоящий барсук. И люди его правильно барсуком прозвали, и место это Барсучий лог. А такую девку себе в услужение взял, наверно, не только пол мести и котлы мыть. Может, ещё для чего.

– Так больше года говоришь, как стал богатеть твой приятель?

– Не приятель он мне, – бочонок замахал руками. – Не приятель. Как зыркнет из-под густых бровей, что даже не по себе. Кинет деньги на стол, схватит грамоту. Махнёт рукой, мол, уходи побыстрее, даже пивом не угостит. Да место здесь такое, местных нет, только проезжие. А Кросби весь изрычится да испсихуется весь, пока мы на дворе по делам службы. На дух не переносили друг друга. Ну, теперь я знаю, почему.

–– А сейчас зачем пожаловал сюда?

–– Пора дорожный налог собирать, вот я и начал издалека.

Виго, потрепав собаку по холке, обошёл суетящегося сборщика налогов и медленно двинулся к группе смеющихся латников, раздумывая над его словами. Все-таки очень хотелось поговорить с Конрадом. Латники тем временем занимались обучением военным премудростям Гилберта, вовсю потешаясь над его неумением правильно крутить моргенштерном. Они не оставляли в покое молодого оруженосца и придумывали ему все новые и новые задания, с которыми он справлялся с переменным успехом.

–– Плечом работай! Вот так! Подправляй, дай вернуться на место. Бей слева, переноси удар, теперь справа. Да по ноге себе не задень. А то придётся тебе на костылях тренироваться, – поучал стражник, здоровый детина, прыгающий перед Гилбертом с длинной палкой и тыкая ею то в лицо, то в живот обучаемому. Тот, раскрасневшийся от усердия, отбивался от палки тяжёлым моргенштерном, но чаще промахивался, чем попадал. Среди веселящихся солдат Конрада не было, и, решив не вмешиваться в процесс тренировки, Виго побрёл дальше. Заглянул в конюшню, погладил своего жеребца по морде, посмотрел на кухне и, не найдя нигде Конрада, отправился обратно в дом. Первое, что он подумал, войдя в комнату, было: «Не слишком ли много для меня одного за день?». Ещё бы, на его кровати спала Лайла. Прекрасные формы обнажённой девушки были искусно полуприкрыты. Недвусмысленный намёк стал медленно разжигать в груди сладко ноющий огонёк желания. Вмиг позабыв недавние сомнения и подозрения, Виго запер дверь на щеколду, быстро разделся, сетуя на мешающую повязку, и юркнул под одеяло. Будто во сне, Лайла обвила его шею руками, их губы встретились, и окружающий мир со всей его действительностью рухнул в тартарары.

Очнулись они от любви, когда за окнами наступил вечер, и липкие сумерки растеклись по комнате. Лайла вскочила с постели и принялась одеваться, путаясь в одежде. Затеплив свечу от быстрого огня, она сдёрнула белую салфетку с блюда, стоявшего на столе, налила вина в высокий глиняный бокал, повернулась к вальяжно раскинувшемуся на кровати Виго и томно сказала:

– Вам хорошо, мастер?

– Неплохо.

– Давайте я вас перевяжу.

Опытными руками Лайла аккуратно стала снимать старую повязку. Шрам почти затянулся и сейчас выглядел как красноватый жгут, протянувшийся через всю грудь.

– Ты так хорошо это делаешь, что мне кажется, что ты где-то этому училась, – совершенно искренне признался Виго.

– Я все делаю хорошо. Разве это не было заметно раньше?

– Заметно было, даже очень. Кстати, как давно ты здесь служишь?

– Если это в данный момент так волнует вас, то чуть больше месяца. Я это уже говорила мастеру Нейферу, когда он меня допрашивал.

– А мне один симпатичный сборщик налогов поведал, что он тебя знает на этой работе уже год.

– Этот бочонок с жиром спутал меня с Анной, он постоянно её домогался и торчал в зале целыми днями, постоянно делая недвусмысленные намёки. Да и сегодня, наверно, ради неё притащился. – Лайла холодно взглянула в глаза Виго.

– Тогда он от своей безответной любви что-то напутал.

– Скорее всего. Ну, вот и все. Сейчас поешьте и ложитесь спать. Мне же надо собраться в дальнюю дорогу. Надеюсь, ваше решение взять меня с собой столь же непреклонно, как и раньше?

– Несомненно.

– И последний вопрос? Можно?

– Давай.

– А что теперь будет с домом? Хозяева-то все мертвы, родственников у них не было.

– Я думаю, Нейфер приберёт его себе, раз уж так все хорошо случилось.

Лайла, сухо коснувшись холодными губами его руки, быстро выскочила за дверь. Виго сел за стол и принялся жевать давно остывшую курицу, запивая её сильно разбавленным вином. Кто из двоих врал? Скорее всего, Лайла. Да, в сущности, и наплевать, кто, когда и сколько работал в этой харчевне. Хотя странно, что с её появлением барсук начал богатеть. А как же иначе, стало больше приходить народа, чтобы полюбоваться такой красоткой. Может, кое-кто даже женихался к ней. Просто надо быть настороже и попытаться избавиться от красотки уже в Пограничье. Внезапно вспомнив о хранителе, он решил полюбопытствовать.

Закончив есть, молодой человек тщательно прибрал на столе, запер дверь, осторожно водрузил шкатулку на середину столешницы и, задержав дыхание, медленно повернул ключ. Ничего не произошло. Тогда он осторожно открыл крышку. Опять ничего не произошло. Виго привстал и опасливо заглянул в шкатулку. Первое, что он увидел, были два маленьких настороженных глаза, смотревших внимательно из вороха каких-то перьев. Их взгляды встретились. Примерно через минуту рядом с глазками показался маленький влажный пёсий носик. потом возникли розовые поросячьи ушки. Существо привстало и потянулось мордочкой к Виго. «Вот ты какой, бабушкин герой». – в рифму подумал Виго. Существо фыркнуло, по-утиному чихнуло и, опираясь на маленькие, покрытые мелкой, рыжей шерстью, лапки, выбралось из шкатулки.

– Так ты будешь моим хозяином? Ну, судя по тому, что ты первое, что я увидел, ты и есть мой хозяин, – разговаривая само с собой, лохматое существо, уперев лапки в бока и с сопением пробуя воздух, расхаживало вокруг шкатулки. Виго несколько онемел от такого обращения и уж никак не ожидал увидеть такое чудо вместо таинственного хранителя дома. А тот тем временем, увидев или унюхав курицу, постепенно стал поскуливать, теряя самообладание. Его сипловатый, с надрывом голосок вывел юношу из оцепенения.

–– Хозяин, а хозяин, покорми своего верного слугу, не будь жадным.

–– Да, да, пожалуйста, ешьте на здоровье, – сказал Виго, ставя на стол остатки курицы и хлеба.

–– И вина не забудь, – потребовал хранитель.

Виго взял кувшин с остатками вина и, плеснув немного в пустую розетку из-под варенья, бережно поставил её перед хранителем. Тот с урчанием расправлялся с курицей, не забывая при этом смахивать в рот неосторожно пробегающих тараканов, заставляя каждый раз морщиться Виго. Наконец существо насытилось и, вылакав по-собачьи полную розетку вина, утробно рыгая и отдуваясь, развалилось среди набело обглоданных костей, вывалив округлившийся, надутый розовый животик.

– Хозяин, это по твоему указанию меня целый год держали в шкатулке? Кормили одними заклинаниями, и, если бы не благословенные клопы, я бы окончательно похудел и превратился в мумию? – поинтересовался хранитель, ковыряя в зубах осколком кости.

– Нет, что вы. Вас я получил благодаря завещанию моей матушки. Ротвольский мастер изловчился вас захватить и приручить для меня.

– Ха, ха, ха, изловчился захватить, изловчился приручить. – с издёвкой повторило лохматое существо. – Он меня обманом взял! На сладкое молоко взял! Я был голоден несколько дней: ни одной мышки, ни одного сверчка. А тут не успел появиться на пороге молоко-о-о, парное, нецеженое, с пенками. Кто же устоит, я спрашиваю, кто устоит?

– Я устою, – поскромничал Виго.

– Ладно, стоический хозяин, закончим этот разговор. – Существо поскреблось под мышкой. – Будем здесь жить? Я чувствую, что нет. Нехороший домик, со злобой. Может, спросить чего хочешь?

– Вначале хотел, теперь что-то сомневаюсь.

– В чем сомневаешься, во мне сомневаешься или в себе?

– Столько странного произошло за последние два дня. Да и вы какой-то не совсем такой, как я думал. Сам не знаю, хочу ли я знать, что будет. А вы знать можете будущее?

– Ага, ещё находить клады, лечить дурные болезни, рыть колодцы, разгонять тучи, нагонять тоску и выбивать долги. Кстати, под маленький процент.

Виго, поняв, что над ним издеваются, грустно улыбнулся. Надежды, возложенные на хранителя, медленно, но неуклонно таяли, просто на глазах.

– Я даю тебе свободу, хранитель, – с неким вызовом ответил юноша, сознательно переходя на «ты». – С этого момента ты свободен и можешь убираться на все четыре стороны.

Хранитель быстро заморгал белёсыми ресницами и, подойдя к краю стола, попытался заглянуть своему хозяину в глаза.

– Ступай, ты свободен. Мне не нужны неучтивые слуги, которые к тому же ничего не умеют.

– Я умею ухаживать за скотиной, охранять дом, могу долго сохранять продукты свежими, могу убаюкивать детей. Знаю множество песен и историй. И если меня хорошо кормить и баловать, то лучшего хранителя вам не найти.

И вдруг удивительно нежным голосом запел хранитель. На глаза сразу навалилась тяжесть, потянуло прилечь, вытянуть ноги, расслабиться. Молодой человек прилёг на широкую кровать, даже не сняв сапоги. Глухое раздражение сменилось покоем. Приятная нега обняла тело. Виго попытался очнуться, дёрнулся, но сон поглотил его уже безвольное тело.

«Незнакомый лес. Старые, кряжистые деревья. В конце аллеи охотничий дом, куда я часто приезжал летом. Из-за кустов, усеянных ярко-красными ягодами, выходит старая сука Буна. Приветливо помахивая обрубком хвоста и виновато улыбаясь, собака садится слева и, толкая мордой руку, просит ласки. Моя Буна, ты же давно умерла от старости и похоронена в песке, на берегу огромного свинцового моря. Тогда я был маленький и долго ревел над твоей могилой. Даже сейчас начинает щемить сердце, когда я вспоминаю твоих щенков, расползающихся попискивающей стаей по моей захламлённой комнате. Ты вернулась ко мне. И ты со мной, и мне хорошо. Я слышу слабое поскуливание. Поднимаю голову. Метрах в пяти, на опавшей листве сидит Буч. Его морда окрашена алой кровью гекко. Шкура порвана. Злобные ящеры, своими острыми, как иглы, зубами, порвали её во многих местах. Бедняга Буч так и погиб, не разжимая мощных челюстей на горле свирепой твари. Собачки мои, вы были моими лучшими друзьями. Но Буна, зачем ты скалишься? Буч, зачем ты рычишь? Не надо ссориться. Но собаки прыгают друг на друга и, хрипло дыша, начинают драться за право быть со мной рядом. «Нет, не надо!» – кричу я. И вмиг перед глазами комната. Белый дым. Нейфер с ухмылкой замахивается мечом. Темнота. Свет. Темнота».

Комната. Белое белье. Жжение и зуд в раненой груди. Виго открывает глаза и, стряхнув с лица капли липкого холодного пота, смотрит на серый потолок. Закрыть глаза он боится. Понимая, что это сон, он пытается сдержать судорожно бьющееся сердце, пытается успокоиться. Веки тяжелы, их не поднять. И проваливаясь в бездонную пучину сна, Виго едва успевает попросить, чтобы кошмар не вернулся.

Глава 4,

в которой отряд продолжает свой путь, попадает на ярмарку, Виго обретает ненадолго нового друга, Конрада обвиняют в измене

Как только мутные контуры вековых елей обозначились в начинающем светлеть небе, в недружелюбной гостинице начались сборы в дорогу. Они прошли быстро и организованно, под чётким руководством Конрада, и окончательно Виго проснулся уже в седле. Отряд медленно втянулся на лесную дорогу. Кроме охраны Виго, их сопровождал до границы десяток людей Нейфера. Остальные должны были остаться в таверне дожидаться своего командира и охранять место происшествия. Не успели первые лучи солнца коснуться влажных от росы листьев, как путников ожидал новый неприятный сюрприз. На обочине, раскидав в стороны руки, лежал толстый сборщик налогов. Рядом, свернувшись калачиком, лежал верный пёс. В нескольких шагах небольшой пони, запряжённый в маленькую повозку, меланхолично щипал траву.

Прячась от неумолимо надвигающегося дня, тревожная ночная мгла, втягиваясь языками белёсого тумана, уползала под лапы вековечных елей. Наступало утро. Где-то солнце уже согревало соскучившуюся по теплу и свету землю, а здесь, на лесной дороге в Шоймек, ещё царил предрассветный полумрак.

Три человека, держа лошадей под уздцы, стояли на дороге и тихо переговаривались, словно боялись раньше положенного времени разбудить лес. У их ног, раскидав руки в стороны, лежал толстый сборщик налогов. Рядом, виновато опустив лобастую голову и поджав обрубок хвоста, стоял знаменитый ротвольский пёс. Изредка поскуливая, он лизал счастливое лицо своего хозяина, словно пытаясь разбудить его. Реагируя на малейшее движение стоящих людей, пёс угрожающе рычал, не прекращая своих бесплодных попыток разбудить хозяина.

– Сборщик налогов, – сказал Виго, удерживая лошадь, косившую глазами на собаку и дёргавшую головой. – Кто же убил его? Лихие люди? И как?

– Навряд ли. Они в первую очередь убили бы пса и забрали повозку. Видимых следов убийства нет. Смотрите, кошель все ещё привязан к ошейнику, – ответил Конрад, нагибаясь к собаке. – У нас нет времени больше здесь задерживаться. Оставим пару человек. Из Шоймека приедут люди, пускай они и разбираются.

– Что будет с собакой? – спросил Виго.

– Пристрелят, – ответил Конрад. – Будет мешать, точно пристрелят.

– Я хочу взять собаку с собой.

Легко спрыгнув с лошади, Виго присел на корточки, позвал:

– Кросби, Кросби. Иди ко мне, хороший.

Собака, услыхав кличку, прекратила лизать лицо мёртвого хозяина, поставила уши и внимательно посмотрела в глаза Виго. Их взгляды встретились. Через мгновенье пёс осторожно подошёл к человеку и преданно сунул лобастую голову ему под руки. Кросби этим утром нашёл себе нового хозяина.

– Вот так-то лучше. – Виго потрепал собаку по холке и, приговаривая ласковые слова, аккуратно снял кошель с ошейника собаки. Развязав засаленные тесёмки, молодой человек высыпал немного содержимого себе на ладонь. – Одна мелочь. Немного успел собрать.

Определив место вновь приобретённому попутчику в фургоне, сын правителя дал знак продолжить движение. Правда, с определением места не обошлось без проблем. Собака скалилась, рычала и наотрез отказывалась укладываться рядом с Лайлой, сидящей на своих узлах. Кросби выбрал место себе сам, подальше от девушки, у задней стенки фургона. Это не помешало псу весь дальнейший путь ворчать и скалиться по малейшему поводу.

Дорога постепенно оживала. Чем выше поднималось солнце, тем чаще и чаще стали попадаться крестьяне и торговцы, бредущие со своей нехитрой поклажей. Группами или поодиночке они выходили с лесных тропинок и вливались в слабый ручеёк, который по мере приближения к ярмарке становился все более и более полноводным. Люди победнее тащили на себе свой нехитрый груз, более зажиточные чинно шагали рядом с гружёными подводами. Купцы, двигавшиеся во главе целых караванов, даже позволяли себе иметь охрану, скорее, символическую, нежели необходимую. Вид этих охранников, увешанных грозным, но бесполезным оружием, вызывал кривые усмешки у спутников Виго. Так, медленно обгоняя набирающий силу человеческий ручеёк, отряд был вынужден уменьшить скорость и тащиться вровень со всеми. Но вскоре лес окончательно расступился, и человеческая река влилась в теснины знаменитой Золотой ярмарки.

На огромном поле, перед мостом, расположились многочисленные торговые ряды, окружённые невысокими домами и сарайками. Этот лабиринт складов, лавок, мастерских был окружён невысоким каменным забором, несколько ворот были распахнуты настежь, и у каждых торчала группа охранников. Для продавцов и покупателей были выстроены кабаки, бордели, гостиницы и другие злачные места, где можно переночевать и с лёгкостью найти и потерять любую сумму. Здесь можно было купить или продать все: начиная со швейных игл и кончая дорогими восточными копьями, кожаные напёрстки и пограничные брони, грубый холст и нежнейший шёлк, простые глиняные миски и тончайший карандский фарфор, соль из глубоких приболотных шахт и заморские сладости и пряности, маленьких игривых обезьянок из южных стран и выносливого конягу тяжеловоза из окрестностей Бархема, рыбу – от колючего ерша до свирепого нарвала, победителя кораблей, шкуры гекко, из которых шьют плотные куртки и непромокаемые плащи, и бесценную кожу медлительного лоэ, что даёт людям великолепную обувь, жемчуга различного вида и цвета, в ожерельях и на вес, железные цепи и золотые цепочки, драгоценные камни, тайные порождения гор, и бурый кирпич, созданный руками глинокопов, с отмелей Чёрной реки. Мясные и рыбные ряды предлагали столько сортов мяса, копчёностей, колбас и рыбы, что казалось во всех языках мира не найдётся столько слов, чтобы только назвать их. Мука и зерно, хлеб и пироги, изысканное вино и хмельное пиво множества сортов и видов. И весь этот муравейник бурлил, кипел, переливался. Здесь запрещалось торговать лишь серебром, как металлом наиболее ценным и используемым в магических действах, щенками ротвойльских псов, зубами либо шипами драконов, хотя последние, скорее, существовали лишь в легендах, огромными гвардейскими конями из Пограничья и мистическими атрибутами, способными призывать к жизни тёмные силы мрака. Кроме этих запретов, существовало другое множество различных ограничений, но только нарушение этих каралось наиболее жестоко. Провинившегося ждала смерть. И никто не вправе был отменить её. Редкая неделя проходила без зрелища, столь любимого людьми той жестокой эпохи. Уличённого в нарушении одного из запретов, а обычно это была либо торговля серебром, либо тайными амулетами, выводили на середину моста и, накинув на шею крепкую льняную верёвку, сбрасывали вниз. Обычно в конце падения, когда кончалась верёвка, у бедняги отрывало голову. Но находились и такие крепыши, что попадали в могилу вместе со своей неестественно вывернутой после падения головой. Но постоянно существующий спрос на запретное будил в людях щемящее чувство риска и возможность быстро разбогатеть. Снова находились отчаянные головы, пытающиеся пощупать свою судьбу за вымя. И вновь тонко пела нить, обрывая вместе с головой мечту о недосягаемом богатстве.

Отряд остановился в тени двух огромных охранных башен, стоящих по обе стороны каменного моста. Башни были построены очень давно, и сейчас навряд ли бы кто вспомнил, кем. Сложенные из циклопических речных булыганов, с массивными дубовыми дверьми, окованными широкими стальными лентами, они могли выдержать осаду неприятеля даже с незначительным гарнизоном. Узкие бойницы в пять этажей перекрывали все возможные подходы. Сейчас здесь располагалась таможенная и пограничная охрана. Такие же башни высились и по другую сторону моста, обозначая начало земель Пограничья. Здесь им предстояло расстаться, возможно, навсегда.

– Прощайте, мой господин! – сказал Конрад, похлопав Виго по колену. – Удачи вам. Может быть, и не свидимся никогда. Я и охрана возвращаемся обратно. С той стороны вас встретят люди князя и препроводят в Бархем. Ещё раз простите, что не уберёг Карла. Он погиб, как бесстрашный воин.

– Конрад! – Виго явно не хотелось расставаться со старым воином и наставником. – Я ведь ещё являюсь вашим господином, и вы обязаны выполнять мои желания?

– С этой стороны моста, да.

– Я хочу, чтобы вы сопровождали меня дальше, но не как преданный слуга, а как верный друг и товарищ. Подумайте и решите, как свободный человек. От каких-либо обязательств передо мной я вас освобождаю, поэтому любой ваш ответ я приму с благодарностью. Возможные вопросы с моим отцом я беру на себя.

– Мне очень приятно это слышать от вас, мой господин.

– Виго. Зовите меня отныне Виго.

Конрад приложил правую руку к груди и склонил голову. Он думал.

Бряцая оружием, к Виго и его спутникам подбежал солдат, несущий таможенную службу. Припав на одно колено и отдав дань уважения высокому гостю, охранник обратился к сыну повелителя.

– Мой господин, мы предупреждены о вашем прибытии и все приготовили к переходу. На той стороне вас с утра дожидается господин Салана. Где-то за час до вашего прибытия мы получили голубиную почту, адресованную вам.