Славушка и соляной камень
- -
- 100%
- +
«И чем же я ее перережу? И узел не распутать, больно хитро сплетен, без навыка только хуже запутать можно».
Славушка огляделся. Вокруг, кроме палок да листьев, ничего подходящего не было. Можно было бы камнем острым перебить канат, да только этот вариант был не самым лучшим. Во-первых, единственное место, где камнем разжиться можно, – берег реки, а его уже вражина занимает. А во-вторых, даже будь у Славушки камень, стук о дерево его с головой бы выдал. И не убежать, не скрыться от вражеских лазутчиков после. Все знали, что финны в лесу как у себя дома ориентируются. Вмиг они мальчика нагнали бы да как единственного свидетеля их коварства и порешили.
Времени на раздумья оставалось мало, плот уже почти полпути проделал. Еще немного – и за середину реки перевалит. Правда, от тяжести он сильно замедлился. Тяжело пыхтели внизу лазутчики, подтягивая его, кряхтели, сопели, упирались. Но все одно – рано или поздно плот они подтянут. И станет их на этом берегу уже не трое, а две дюжины почти, и все при оружии.
«Думай, думай, башка ты безмозглая! – ругал самого себя Славушка. – Нет у тебя никакого камня, чтобы канат перебить. Думай же! Хотя… – тут мальчика осенило. – Как это нет камня?»
Тут же он руку за пазуху сунул, нащупал теплый от тела камень и вытащил его наружу. Эка невидаль! Камень тот, оказывается, еще и светится. В первый раз Славушка того не приметил, сейчас же, была б ночь густая, можно было бы при этом свете легко книжку читать. Удобная штука! Только как это сейчас помочь может? Чудно было бы, если бы сейчас из камня опять меч вспыхнул, как в тот раз. Только не знал Славушка, как этот камень работает. Может, слова какие-то волшебные сказать нужно? Да вроде как тогда он ничего такого не говорил, камень тогда сам по себе в меч превратился.
Мальчик отчетливо помнил, что камень ему сова сбросила. Он, дурень, грешным делом решил, что им получится в волка швырнуть, хоть как его отвлечь. Вспомнил он и о том, как посетовал тогда сове: мол, лучше бы ты меч мне сбросила.
«Значит, – решил Славушка, – дело не в словах волшебных, а в том, чего ты сам пожелаешь. Ладно, проверим».
Мальчик вытянул руку с камнем вперед, зажмурился и изо всех сил представил огромный полыхающий меч. Открыл один глаз. Нет меча. Просто камень. Да – не простой булыжник. Да – светится странно. Но все одно, от этого света никакого проку не было. Зажмурился еще раз, представил меч поменьше. Во всех красках представил – обоюдоострый, с долом, зазубринки у гарды. Рукоять, навершие, даже плетение хитрое на рукояти вообразил. Открыл глаза, а там… нет, не меч, но малюсенький кинжал. Даже не кинжал, а стилет, причем, судя по всему, не настоящий, а игрушечный. Лезвие – чуть больше четырех пальцев руки Славушкиной.
«Вот те на! – подумал отрок. – Да я такой саблей даже чирей у себя на заднице не вскрою. Неужто нельзя было нормальное оружие подать?»
Но делать было нечего. Взглянул Славушка на реку и ахнул мысленно – плот уже середину миновал. Действовать нужно было тем, что дали, и без того этакой-то зубочисткой полдня пилить придется. Приготовился мальчик к долгой и кропотливой работе: такой пилочкой канат перерезать – это еще постараться нужно. Даст Род, только у самого берега он оборвется, когда поздно будет. Но только Славушка поднес свое игрушечное оружие к канату, только до волокон его дотронулся, как произошло нечто из ряда вон выходящее. Он-то рассчитывал, что пилить канат таким оружием придется долго и упорно, да еще и усилия прилагать неимоверные. Навалился он на канат всем телом… да и провалился сквозь него. И не только сквозь канат провалился – он еще и сквозь толстый ствол осины проскочил. Только и успел рукою за ветки схватиться, чтобы прямо на голову лазутчикам не грохнуться. Испугался очень Славушка, что выдаст себя. Да и что в таком-то деле плевом промахнется, не ожидал. А ведь как есть промахнулся! И как такое вообще могло с ним произойти?
Троица внизу его так и не заметила, финны были увлечены работой тяжелой. Шутка ли, такую махину через реку перетащить, да еще и с людьми.
Воротился Славушка к осине. Глядь, а веревка на месте и кора на дереве даже не поцарапана.
«И вот как, скажите на милость, можно было тут промахнуться? – недоумевал мальчик. – Я же четко видел, куда ножичком этим тыкаю!»
И только он это подумал, как раздался странный звук. Дерево перед ним как-то странно волокнами своими взвизгнуло, а затем под напряжением каната сползло в овраг с диким треском. Прямо на головы троим лазутчикам.
Финны с чужого берега увидели странную картину: ни с того ни с сего дерево, к которому канат крепился, рухнуло прямо на головы бурлакам. А в образовавшемся проеме стоит мальчик, в руках ножичек игрушечный держит. Глазюки свои выпучил, глядит ошарашенно и видит, как утягивает тяжеленный плот за собой эту огромную осину в воду. А вместе с нею – и троих финнов. И все без памяти – видать, лихо стволом осиновым по голове получили. Почуяв неладное, люди на плоту в воду начали сваливаться да своим ходом, как были, в шапках, шубах, сапогах к берегу Славушкину поплыли. Только их головы и видно было в сумерках. Орут все, на иноземном ругаются, стало быть.
Перевел мальчик взгляд на другой берег, а там суматоха. Кричат все, за другой конец каната хватаются, пытаются плот опустевший подтянуть. Да только течением его так сильно унесло, что ничего у них не выходит. Славушка даже сосчитать успел, сколько их там было, но еще человек тридцать, не меньше.
Ох, и обрадовался отрок такому финалу! Никак не ожидал он от клинка своего такой прыти. И совсем, глупый, прятаться не спешил. А зря. Не заметил он, как на том берегу из лесу вышел старик высокий с посохом. Злобно тот старик поглядел на Славушку, да как начнет что-то себе под нос бормотать. Эх, поздно он того старца заприметил.
Как тут свело виски у Славушки, как закрутило его! Из глаз искры посыпались, затем зрение пропало. Голова кругом шла, в ушах шумело, как во время проливного дождя. Никак тот старик колдуном был! Да только что Славушке с этой догадки-то? Уже поздно. После драки, как говорится, руками не машут. Так плохо ему стало, что перегнулся он через пенек осиновый да и рухнул прямо на берег галечный, чудом лишь руки-ноги не переломал. Да если бы и сломал, не почуял бы боли за той, что в висках его сейчас билась. Еле успел Славушка камень свой вновь за пазуху убрать. Ничего не понимая, встать попытался, да только ноги его уже не слушались, они у мальчика будто свинцом налились. Единственное, что он успел сделать, так это упасть так, чтобы видно ему было, что там на берегу вниз по течению творится. А там, мокрые и злые, уже финны из воды выползали – те, кто выплыть смог из речки Волыни. Вылезли они, руками машут, пальцами в сторону Славушки показывают, ругаются. Дождались везунчики последних выплывших и сурово двинулись стенкой на паренька.
А боль у него в висках все не прекращалась, а, напротив, с каждой секундой все сильнее становилась. Последнее, что Славушка успел увидеть перед тем, как во тьму спасительную провалиться, это как один из финнов – тот, что первым на него шел – из-за пояса нож кривой достал и хищно ухмыльнулся. И всего ничего до Славушки ему идти осталось...
«Успеть бы в туман обморочный упасть, – подумал мальчик, – прежде чем меня резать начнут».
Глава 7
Нелегко Славушка в себя приходил. Несколько дней маялся он в горячке, потом обливаясь, себя не помня. Все ему мерещилось, что его колдун тот изнутри огнем сжигает, со свету сжить пытается. Славушка и убегал в тех снах, и прятался, да только все без толку. Настигал его колдун всякий раз. И всякий раз мучил. Часы летели, беспокойные ночи сменяли друг друга. Чередовались и сны Славушкины. В одном из последних причудилось ему, словно колдун вновь настиг его, но на сей раз жечь огнем он мальчика не стал – придумал более страшное наказание. Он Славушку уменьшил. Наложил свои чары, забубнил, забормотал себе под нос, и начал отрок уменьшаться. Вот уже он ниже всех сверстников в крепости, вот он уже ниже кур, меньше собаки, меньше кошки. Мышь огромная пробежала мимо – чуть было Славушку не зашибла. И все скукоживался он и скукоживался. И уже букашки-таракашки всякие его выше да такие страшные все. Даже мураши комнатные стали казаться мальчику огромными чудищами, а сам он становился все меньше и меньше. И казалось Славушке, что это никогда не закончится, что так и будет он уменьшаться, пока и вовсе не исчезнет с лица земли. Наконец, стал он таким маленьким, что все-все вокруг казалось ему огромным. В простых предметах нельзя было ничего угадать. Али гора это, али лапоть, али ущелье непреодолимое, али в полу щель… Поднял Славушка свою голову крошечную, посмотрел наверх и увидел, как по миру идет великан огромный, ножищами своими топочет. Пригляделся он и обомлел – никакой это не великан был, то Мареська, сестрица его, по сеням шла. И, естественно, уменьшившегося братца своего она не видела, да и не могла увидеть. Шла Мареся прямо на него и не ведала, что может сейчас непоправимое сотворить, не знала, что вот-вот раздавит она Славушку. Бросился он бежать со всех ног, с пути сестрицы убраться пытается, да только к тому времени он уже настолько маленьким стал, что и ноготочка не успел пробежать. В самый распоследний момент поднял мальчик голову и видит, как огромная пятка сестрицы опускается прямо на него. Еще секунда – и хррррясь!
С криком проснулся Славушка, руки вперед выставляет, защититься пытается.
– Тише, тише, родной… – шепчет Мареся, ручник холодный ко лбу брата прикладывая. – Очнулся? И горазд же ты спать, братец!
– Ты? – простонал Славушка.
– Я, соколик, я. Кому ж еще быть?
Не поверил Славушка в морок. Не могла быть Мареська рядом. Точно помнил он, что погибнуть ему должно было. Уж тот финн и нож свой достал, и зубоскалил ехидно. Как есть – очередной морок колдуна это, а не сестрица. Опять в беспамятство Славушка впал. Правда, на сей раз он уже просто спал, глубоко и крепко. Жар ослабел, лица чуть заметно румянец коснулся. Задышал отрок мерно и спокойно, отпустила его болезнь горячечная. И проспал он так еще один день и ночь целую. А на третий день с момента нападения колдуна Славушка окончательно в себя пришел.
– Пить хочу, – слабым голосом попросил он, завидев подле себя сестрицу.
«Неужто не отходила все это время?»
Утолив жажду, первым делом поинтересовался:
– Давно я тут?
– Три дня уж. Бабка Вайка тебя выходила, а я ей помогала за тобой ходить.
– Портки мои где?
– Нечего тебе, – хихикнула Мареська, – без порток пока полежишь.
Славушка стыдливо прикрылся грубой рогожею, только осознав, что лежал тут нагой целых три дня, а Мареська за ним ходила и убирала. Она ж единственная в ученицы к бабке Вайке попала, кому ж еще.
– Да ладно тебе, – прыснула Мареська, ничуть не смутившись, – чего я там не видела? Ты ж со мной в одном корыте плескался, покуда нам зим по восемь не стукнуло.
– И все одно, ты не столько сестрица мне, сколько девица, – пояснил свой стыд Славушка. – Негоже девицам парней видеть.
– А парням?
– А что парням?
– Парням гоже за девицами подглядывать? – продолжала веселиться Мареська.
– И парням негоже, – подтвердил Славушка и тут же пожалел о том, что сказал.
Мареська его уже подлавливала на том, что он с ребятами девок на реке пугал. Сперва подкрадутся к берегу чуть поодаль да вверх по течению. А после поднырнут и промеж девок купающихся вынырнут с криками и улюлюканьем. Эх, и визгу-то от них было, от девок, а после беготня по полдня друг за дружкой. И самое главное, что со стороны брата да сверстников его это была действительно шалость невинная. Парни-то подольше зреют, нежели девки. А вот девицы в такие шутки иные смыслы вкладывали, о которых Славушка еще и не слыхивал даже.
Ничего Мареська на то Славушке не ответила, понимая, что не время сейчас такие прения устраивать.
– Пойду, за бабкой Вайкой схожу, – подбоченившись, сказала сестрица и почти что вышла в сени, но Славушка ее остановил:
– Погоди, Мареська, иди сюда, сядь-ка, – он привстал с лежака, соломы сестре подпихнул, чтобы сидеть не жестко было, и принялся расспрашивать. – Расскажи, я как тут оказался? – обвел помещение глазами и добавил. – И где это – тут?
– Может, после, а? – затянула ломаться Мареська, но Славушка ее за руку взял и потребовал:
– Нет уж, сестрица, я тут уже три дня, а по всему должен был уже рыб кормить. Рассказывай давай, что там было?
– Ну ладно, неугомонный, слушай. Я, как ты велел, до крепости побежала. Сова твоя мне прекрасно путь-дорогу показывала. И да, – Мареська ударила Славушку кулачком в плечо, – жук ты хитрый! «Филарет меня учил, по солнцу…», – передразнила она брата. – Трепло ты, братец! Больше никогда не буду верить тебе. Сова тебя из лесу вывела! Эх, и до чего же она у тебя умная!
Славушка смущенно улыбнулся возмущающейся сестрице и уточнил:
– А сейчас она где?
– А кто ее знает? – пожала плечами Мареся. – Может, охотится, а может, какими другими совиными делами занимается… Правда, каждую ночь к тебе прилетает. Я ее впускаю, она на печи сидит да глаз с тебя не сводит. Странная она. Но умная. Все, что ни скажу, понимает. Я уж третий день ей дивлюсь.
– А где это мы?
– У бабки Вайки ты, во врачевальне. Отец велел еще в ту зиму специальную избу поставить у нее на задах. Он, оказывается, еще той зимой нападения ждал. Никак не думал, что финны летом на приступ пойдут.
– Понятно… – протянул Славушка. – Все-таки то финны были? Угадал я?
– А бес их знает! То ли финны, то ли угры – их, кочевников лесных, не разберет никто. Даже отец такого племени раньше не видывал.
– А было-то что? Добралась ты до крепости, а дальше что?
– Так ты ж не перебивай вопросами глупыми, – насупилась Мареська, – я все правильно да по порядку и расскажу.
– Извини. Продолжай, Маресьюшка.
– То-то же. Так вот, я в крепость, а ворота закрыты. Кликаю стражу, а на башнях никого. И странно так было – стражи нет, ворота подняты, хоть и день-деньской на дворе. Подумала, уже знают про лазутчиков. Побежала в обход, до лаза тайного пробралась…
– А про лаз ты откуда знаешь? – вновь подивился сестре Славушка. Он-то считал, что, акромя него и еще двух верных друзей, никто о том лазе не ведает.
Мареська вновь языком цокнула:
– Про тот лаз уже все дети знают. Одни вы, дурни, считаете, что это тайна великая. Как я, по-твоему, из крепости за порывай-травой бегаю?
Славушка таким вопросом не задавался, а теперь понял – вона как. Мареська же тем временем рассказ свой продолжила:
– Попадаю я, значит, в крепость и первым делом встречаю деда Филарета. Идет писарь понурый, дороги не разбирает, глаз мокрый. Все Филарет бороду на себе рвал. Я ему на глаза попалась, а он так и подпрыгнул – решил он, что мы с тобой сгинули в болотах, потому-то шел да убивался. Он ведь, как только понял, что нас не видит, сразу бросился искать да кликать. Потом понял, что мы круто пропали и без помощи уже не обойтись. Вернулся он тогда в крепость, отца нашего кликнул. Тот – дружину в копье. Говорит: «Чтобы Славушка да Мареська вокруг трех сосен заплутали? Быть того не может! Никак колдун или ведунья злая в округе объявились да мороку нагнали». В общем, отрядил отец полдружины с Филаретом лес прочесывать, а сам со своими ратниками поскакал краем леса до озера Бачун. Чего уж он там забыл, я не знаю, но так мне Филарет рассказывал. Вернулись они все под вечер. Уставшие, угрюмые. А тут я прибегаю с новостями важными. Филарет сперва обрадовался, а потом чуть не озверел. Схватил за косу – да к отцу. Отец меня сперва обнял, затем расспрашивать стал. Я ему все рассказала, что ведала. Тогда он меня крепко так за плечи схватил, весь дух вытряс, пока меня, дуру рыдающую, в чувство не привел. Он выведать у меня пытался, где именно переправу вражина наводит. А я-то рассказать не умею, да и карт никаких вы с Филаретом еще не написали. Сказала, что показать могу. Поскрипел отец зубами, поводил желваками да и взял меня с собой. Я им путь и указала.
– А дальше что?
– А то, что успели мы вовремя. У финнов что-то с той переправой не заладилось. Часть из них утопла, а остатки, человек десять, наши ратники вмиг раскидали. А тебя вороги увезти на тот берег хотели, уже к веревке какой-то привязывали. Отец тогда тому финну, что тебя пленить хотел, голову отрубил. Я сама видела, только ты отцу не говори – я обещала глаза держать закрытыми.
– А ты где во время битвы была?
– У Силыча за спиной, на коне его, – Славушка заметил, как густо зарделись щеки сестрицыны.
Силыч, самый молодой да проворный воин в отцовой дружине, всем девицам в крепости нравился. Видать, и Мареська под его очарование попала. Мальчик эту новость про себя отметил, но решил приберечь ее на будущее. Да и не особо важно ему сейчас было, чьим ликом мысли сестрицы заняты.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.