Пусть приснится Земля

– Ха, но ты не командуешь армией, у тебя под командой нет даже полка.

– О да, в этом ты прав, старина. Я всего лишь лейтенант. И тем не менее, что бы воспрепятствовать такой переброске войск противника, нужно уже первую атаку начать на пределе возможности, без резервов. И начать необходимо рано утром, на рассвете, как только артиллерия сможет вести прицельный огонь. А так же атаки всех остальных пунктов русских укреплений необходимо начинать одновременно, доведя концентрацию сил на узлах боя до максимальной величины.

– Например?

– Пожалуйста, смотри, – Клод взял прутик, и расчистив перед собой землю от золы, быстро набросал план расположения войск, – вот, на деревню Бородино нужно бросить все 30 тысяч, что окажутся под рукой у вице-короля. И бить не в лоб, а с флангов. Окружив кавалерийскими дивизиями позиции русских полков. Но начать нужно с артиллерийского удара, и бить пока наши не подойдут к их позициям. Тремя пехотными дивизиями атаковать противника по фронту. И тогда за полчаса слабое русское прикрытие на берегу Колачи будет сметено и уничтожено. В результате такой молниеносной атаки русские просто не успеют подогнать резервы к Бородино. Минут 20 только уйдёт на посылку нарочных с донесениями и приказаниями, на размышления командующего и так далее. Тем более, связанные атаками других пунктов, они не сразу поймут куда же важнее бросить резервы.

– Ну а ещё?

– Хорошо. На центр я бы направил весь корпус Даву и весь гвардейский корпус, придав им 5 тысяч кавалерии Нансути и доведя численность орудий до 230-и.

– Какая мощь!

– Да, это более 60-и тысяч отборных войск. Они общей атакой за час уничтожат все русские войска на этом центральном направлении.

– Здорово!

– Ты понимаешь, Жуан, в 5 часов 40 минут на узком участке фронта в половину лье мы бросаем в бой более 80-ти тысяч солдат при 340-ка орудиях. Этот сверхкорпус лучших сил армии уничтожит любого врага, кто бы перед ним ни стоял.

– А дальше, дальше, Клод?

– Дальше ещё интереснее!

Офицеры распалились. Молодые головы пьянила русская настойка и фантастическая мысль закончить битву до полудня, тем самым выиграв компанию, положить конец этой ужасной и самой кровопролитной войне.

– Отлично Клод, это здорово, просто гениально! – Жуан был в восхищении.

– Да господа, это очень интересная мысль, но, согласитесь, очень рискованная.

Офицеры резко обернулись на твёрдый спокойный, с повелительным оттенком голос, и тут же вскочили на ноги. Перед растерянными офицерами стоял сам Император Франции. Наполеон смотрел в их лица спокойно и внимательно. Казалось он ещё продолжает прислушиваться к смелым идеям вольтижёра.

– Ваше императорское величество, мы с другом всего лишь мысленно хотели представить возможные варианты сражения, если Вы изволите его дать, – медленно произнёс, собравшись с мыслями, Жуан, у которого лёгкий хмель быстро улетучился из головы.

– Ну разумеется, господа, и заранее распределили все силы моей армии. Впрочем, мне нравится, что и младшие офицеры моей армии могут мыслить неординарно. Ваша идея, лейтенант, любопытна, но весьма опасна, – император обернулся к сопровождавшим его офицерам и продолжил, – а впрочем, самые безрассудные решения порой приносили самые поразительные результаты. Что же касается резервов, то довольно давно я пришёл к выводу о том, что чрезмерная забота о резервах и тыле сковывает полководца. Пример такой скованности, при известной степени наблюдательности, вы можете обнаружить у Антония и у австрийского эрцгерцога. Но я не только главнокомандующий, я ещё и император Франции. Ответственность, лежащая на мне, не позволяет поступать безрассудно, – он снова обернулся к молодым офицерам и закончил. – Всё, господа, прощайте, и будьте завтра мужественны, как настоящие воины и истинные французы.

Глава 3

Солдаты стояли в боевом строю, поёживаясь от утреннего тумана. Из-под козырьков киверов смотрели глаза, тысячи глаз. Но Клод не смотрел в эти глаза, ему не нужно было в них смотреть. Он знал, там то же, что и в его глазах.

– Сейчас ребята, сейчас, скоро будет дан сигнал, – успокаивал он больше себя, чем их.

Лейтенант смотрел по сторонам, оглядывая тысячи синих мундиров, застывших в ожидании начала. В теле чувствовалась нервозность, какая-то неприятная мелкая дрожь. Он знал по опыту, что как только будет дан сигнал к атаке, всё пройдёт. Он испытывал это уже не раз. «Скорее бы уж началось, чего он тянет?» – мысленно подгонял Клод того, кто должен был бросить его и его людей вперёд.

И вот залп! Сзади, у Каменки, орудия залились огненным воем. Сотни раскалённых ядер понеслись в стан врага.

– Солдаты, за Францию, вперёд!

Подгонять никого не надо было. Сборная дивизия из семи тысяч лучших вольтижёров Европы с воем бросились в тёмный сырой лес. Удар был страшен. Передовые секреты егерей просто смели не убивая, опрокинули и дальше, вперёд. В лес! В этот жуткий и топкий могильный лес. Стреляя залпами и по одиночке, ведя огонь по всем направлениям, сбивая кустарники и иссекая свинцом стволы деревьев. Впереди офицеры и знаменосцы, путаясь в зарослях, рубя клинками и пробивая дорогу штыками, тучи вольтижёров втягивались в лес.

– Вперёд ребята, живей! – Клод кричал не жалея связок, – помните солдаты, успех всей атаки зависит от нас!

Клод рубился, отбивался, резал и отскакивал от русских штыков, ругаясь он вёл своих солдат в смертельный бой. Драка с егерями занялась сразу со всех сторон, и в лесу схватились в ожесточённой рукопашной схватке почти тринадцать тысяч человек. Дрались страшно, с дикой злобой и невообразимой жестокостью, разя врага чем только удавалось. Душили, резали, рвали лица руками, топтали упавших, добивали раненных и кидались на новых врагов. По всему лесу стоял ужасный шум. Сталь билась о сталь, рвала мундиры и жаркую живую плоть. Хлопки выстрелов сливались с воплями умирающих. Вольтижёры теряли по десятку на каждом метре. Они шагали по трупам врагов и друзей, лезли вперёд, не зная преграды, заливая лес своей и вражеской кровью.

– Вперёд! – хрипел Клод, размахивая покорёженным окровавленным клинком. – Вперёд солдаты! Чёрт вас подери! Вперёд во имя всего! Наши идут по кромке леса прямо на батарею… – он увернулся от удара штыком, отрубил правую руку егеря, отпихнул ногой поверженного врага, и обернувшись крикнул своим солдатам. – Только вперёд, иначе нам конец, мы бьём их!

Солдаты не отвечали, да и мало кто слышал его крик, сходясь на штыках, стреляя в упор, рубясь палашами, они скорее чувствовали присутствие своего командира и пробивались вперёд, спасая себя, честь и атаку, в которую бросил их маршал Даву.

А русские отходили, отбиваясь и убивая лезущего на пролом, сквозь огонь и бурелом, упорного француза. Сумасшедшая атака в крови и ужасе продолжалась, а великая битва ещё только началась. Лес уже горел, но ни егеря Шаховского, ни вольтижёры Даву не думали уступать его. Бешеная резня шла теперь в дыму. Противники стоили друг друга. Они не знали пощады, искренне веря, что умирают за правое дело.

Клод разбил обе ноги и исцарапал лоб. Кровь стекала по лицу за ворот, кивер сбили, мундир стал липким от пота и крови, сочившейся из раны на боку. Весь он был испачкан грязью и изодран. Ножны лейтенант выбросил ещё в начале атаки, и теперь, посреди леса, не раз уже раненный, он рубился своим страшным для врагов клинком. Спасая себя и губя других, он уже не кричал, а хрипел, всё зовя и зовя солдат вперёд, на простор, на выход из леса, который должен был показаться за спинами русских егерей. Ругань, кровь, стоны и крики, клинки, штыки, разодранные окровавленные мундиры, оскаленные зубы и распахнутые в предсмертном ужасе глаза. Через всё это только вперёд, сметая врага, давя раненных, вырывая у мёртвых ещё заряженное оружие, душа и кусая, но только вперёд. Презирая смерть и трусость, через горы трупов, и чавкая под ногами кровавой жижей, к выходу из этого проклятого леса, ставшего огромной могилой для тысяч, вчера ещё живых людей.

Изо всех сил Клод ударил эфесом сабли по глазам ринувшегося на него солдата. Тот бросил ружьё, и, схватившись руками за окровавленное лицо, повалился на него.

Тело уже плохо слушалось, и увернуться он не смог. Они упали. С большим трудом лейтенанту удалось оттолкнуть тело егеря. Сил уже не осталось, но нужно было встать. Еле удерживаясь на ногах, опираясь на саблю, он выпрямился.

Пуля молча ударила его в грудь. Прямо в сердце. Выстрела он не слышал. Взмахнул руками и упал навзничь. Смерть была мгновенной и пришла как избавление от мук. Его жизнь держалась на такой тонкой ниточке, что оборвать её не составляло никакого труда. Он упал рядом с пораженным им, живым ещё, русским солдатом.

А роты идут вперёд. Есть только приказ. И ещё есть подкрепления. Но должен же быть предел убийству и безумию. Должен быть, но не сейчас и не здесь. И нет передышки, а есть только новые солдаты, идущие на прорыв, обходя горы трупов, обгаженных, окровавленных и исковерканных до ужаса. Опять солдаты идут вперёд. Но это уже не вольтижёры, тех уже нет, они все легли вместе с егерями. Они лежат обливая друг друга кровью. Тринадцать тысяч сердец навсегда замолкли в этом лесу.

Глава 4

Работа в центре шла как обычно. Уже многие годы группы обслуживания сменяли друг друга, проводя исследования и опыты, просчитывая процессы и обеспечивая эти труднейшие и энергоёмкие операции.

Очередная команда перехвата, приняв дежурство у предыдущей смены, расположилась в комнате отдыха. Четыре человека убивали время кто как мог. Уже около восьми лет специальным командам из особого отдела охраны Переноса не было работы. Но служба есть служба, и четверо профессионалов готовы были в любой момент приступить к своим прямым обязанностям: перекрыть канал временного Переноса и встать на пути людей, которые ради наживы, избегая наказания, или просто по неосторожности могли перешагнуть барьер своего настоящего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.