Салон красоты

Почти одновременно я устроился ещё в одно место. Салон красоты «Лена» располагался довольно далеко от парикмахерской и совсем в другую сторону от моего дома. Тут уже всё было по-другому. Просторное помещение на пять кресел с прекрасным освещением, два маникюрно-педикюрных кабинета, турбо-солярий, косметологический кабинет совмещался с массажным. В холле мягкий диван и стойка с журналами. Администратор предлагала клиентам чай и кофе. Для сотрудников имелась отдельная кухня и туалет. В общем, условия для работы были созданы на высоком уровне.

Хозяйка – Елена Фёдоровна, парикмахер шестого разряда, работала в салоне почти каждый день, а потому и сам салон создавался под нужды мастеров. Сама вкалывала и другим спуску не давала. Дисциплина здесь царила довольно жёсткая, не смотря на то, что большая часть работников были её родственниками. Сын и его вторая жена – парикмахеры, первая жена сына и племянница – маникюрши, дочь была администратором и парикмахером, по мере надобности, а муж исполнял роль снабженца и ремонтного рабочего. Две другие парикмахерши и косметолог были её хорошими подругами. Ну, а я попал в это «семейное гнездо» только на подмену ушедшей в декрет парикмахерше. Но попал не сразу.

В первый же пробный день приключился со мной скандал. Где-то во второй половине дня администратор посадила ко мне мужчину (опять администратор, и опять мужчину). Тот, молча сел, скупо объяснил свои пожелания, и я его постриг. Всё время он молчал и только придирчиво смотрел в зеркало на себя и мою работу. А когда я закончил, он просто взорвался: «Что вы со мной сделали!? Я в таком виде на улицу не выйду! Оболванили! И это вы называете стрижкой?!» Я попытался выяснить суть претензий, чтобы что-то исправить, но в ответ только сыпались недовольные возгласы. А в конце он вообще заявил, что категорически не хотел стричься у мужчины. Тут я не выдержал и съязвил: «Так ко мне-то зачем садились?» Клиент отказался платить и с бранью покинул салон. Естественно, в этот день хозяйка мне уже работать не позволила: «Ты, Валера, погоди, возможно, тебе ещё рановато у нас работать, подучись в той парикмахерской, а уж потом…» С тем я и удалился.

Но через несколько дней Елена Фёдоровна позвонила сама.

– Тебе надо пройти в академии «MATRIX» курсы по стрижкам, а заодно и с красителями нашими познакомишься. Я договорилась, как нашему сотруднику тебе только половину цены надо будет заплатить.

– Хорошо, – согласился я и отправился повышать свой уровень в академию.

И, надо сказать, не зря я потратил деньги и неделю времени. Натали Гейман, мастер международной категории, толково объясняла секреты самых распространённых стрижек, подкорректировала мои скудные навыки и «поставила руку». Даже в чём-то хвалила. Там же я прошёл впоследствии семинары по красителям, уходу за волосами и стайлингу. Что примечательно, всегда на семинарах вызывал интерес сочетание моего немалого возраста и небольшого стажа. Многие удивлялись, как это в таком возрасте можно начинать всё с нуля. Особенно это удивляло молодых парикмахеров и технологов. Признаюсь, меня это тоже несколько смущало в начале, но потом привык. А впоследствии я встречал людей, тоже ставших парикмахерами в немолодом возрасте.

Так я начал работать ещё и в «Лене». А работа эта существенно отличалась от работы в парикмахерской. Если там машинка перегревалась от наплыва клиентов, то здесь она отдыхала, так как приходилось почти всегда работать ножницами. В парикмахерской я почти не красил, а в салоне краски улетали целыми коробками, за что «MATRIX» благодарил нас приятными бонусами в виде бесплатных укладочных материалов и средств по уходу за волосами. Миски для красок, кисточки, фартуки, пеньюары, фирменные футболки тоже обеспечивались бонусами за использование косметики этой марки. В качестве особого поощрения фирма дарила плойки, утюжки и даже фены. Я себе получить фирменный фен так и не успел, но пару футболок, всё же, добыл. Бонусными укладочными материалами пользовался в работе постоянно, чего в парикмахерской просто не практиковали. Вот и получалось, что в парикмахерской я учился работать быстро, чтобы денег заработать, а в салоне набирался опыта работы на качество обслуживания и навыка колориста в окрашивании волос. И то, и другое очень пригодилось мне в совершенствовании своего мастерства и понимании психологии клиента. А клиенты, следует признаться, попадались весьма разнообразные.

Ещё на курсах Макс предупреждал нас, что скандалы неизбежны и учил, как сглаживать спорные моменты. Признаюсь, не всегда мне удавалось найти компромиссные способы, но я старался быть предельно корректным и вежливым. А как же иначе, это ведь часть нашей работы. Конечно же, большинство людей, побывавших в моём кресле, вели себя очень доброжелательно, а иногда даже прощали некоторые мои «косяки». Но были и такие, которых вспоминаю с содроганием. И что характерно, чем выше уровень обслуживания в салоне, тем более привередливыми бывают клиенты. Возможно, это зависит от повышенной стоимости услуг, а, впрочем, устойчивой закономерности нет. В дешёвой парикмахерской тоже бывают скандальные посетители, хотя и значительно реже. А ещё, большое влияние на строптивость клиента влияет профессионализм мастера. Неопытность распознаётся сразу и, значит, можно «выпустить пар». Опытный мастер тоже чувствуется мгновенно своей уверенностью и умением тактично поставить на место зарвавшегося клиента.

Мне на первых порах приходилось не сладко. Взрослому мужчине со сложившейся самооценкой очень нелегко примириться с ролью начинающего ученика, а тем более, «мальчика для битья». Но приходилось мириться, подавлять ущемлённое самолюбие. И лишь со временем, я стал замечать, что мастерство моё начинает гасить агрессию некоторых клиентов. Одновременно с этим я научился, что называется, руками чувствовать негатив, исходящий от таких людей. Возможно, это я сам себе напридумывал, но пальцы просто деревенеют, прикасаясь к голове человека, если в ней зреют плохие намерения, ощущается неприятная скованность в руках. Не знаю, чем это объясняется, но это есть. И другие мастера мне тоже признавались о чём-то подобном. Наверное, это профессиональная интуиция.

В салоне «Лена» однажды в моё кресло села молодая женщина с длинными прямыми волосами цвета «вороново крыло». Нужно было всего-то подкрасить отросшие на один сантиметр корни русых волос. Работа совсем несложная и я намеревался справиться с ней без лишних хлопот, но не тут-то было. Женщина сразу же отнеслась ко мне с настороженностью, так как её постоянный мастер отсутствовал, и она вынуждена была прибегнуть к моим услугам. Мне долго пришлось выслушивать её пожелание и молча кивать в знак согласия, хотя окраска корней в один тон (а тем более, в чёрный) была для меня уже отработанным процессом, и я не предвидел никаких трудностей. Когда она выговорилась, я приступил к работе. Всё шло нормально, даже под её придирчивым наблюдением, пока маленькая капля краски не упала ей на щёку. Такое случается. Вытереть салфеткой быстренько и следа не останется. Но что случилось с моей клиенткой! Она вдруг запаниковала и, не успел я даже глазом моргнуть, стала стирать краску своими наманикюренными пальцами, естественно, размазав пятно по щеке ещё больше. Результат обескуражил её, и она в растерянности зачем-то стала поправлять свежеокрашенные волосы, окончательно испачкав в чёрной краске свои точёные ноготки. А так как ногти схожи по структуре с волосом, то и красятся они тоже хорошо. И вот тут началась истерика: «Ах, мой маникюр! Ах, мой макияж! Что вы со мной сделали! Какой ужас!» Никакие утешения уже не действовали. В панике она порывалась вскочить с кресла и куда-то бежать. Все мои попытки удалить пятна краски при помощи смывки и салфетки натыкались на бурное сопротивление. Честно говоря, я растерялся и совсем уже отчаялся уладить этот внезапный конфликт. Но мне на выручку пришла маникюрша. Надя увела клиентку в свой кабинет, быстро очистила ногти и пальцы, смыв остатки краски и со щеки. Немного успокоившись, клиентка позволила мне завершить работу, не переставая возмущаться. Она сокрушалась об испорченном макияже, который стоил ей огромных денег и времени, и который теперь придётся возобновлять. На самом деле пострадал лишь слой тонального крема с пудрой, который она сама потом легко восстановила, сидя в холле на диване. За эту работу я денег не получил, так как хозяйка взяла с моей взбалмошной клиентки плату только за израсходованные материалы. Я приобрёл лишь опыт. Но что удивительно, эти волосы я красил потом ещё два раза. И уже без истерик. Да уж, загадочные существа – женщины.

Так я и мотался всё лето туда-сюда. В парикмахерской зарабатывал деньги, а в салоне опыт. В отличие от салона работа в парикмахерской была вполне предсказуема и однообразна. И наоборот, салон постоянно преподносил сюрпризы. О чём это говорит? Да ни о чём это не говорит! Сначала мне казалось, что в дешёвой парикмахерской клиент менее привередлив, а в салоне красоты запросы его поднимаются по мере повышения цены на услугу. Но со временем я понял, что это не совсем так. Были очень терпеливые и снисходительные клиенты в дорогих салонах, а попадались отъявленные скандалисты и в простой парикмахерской. Скорее всего, всё зависит от мастерства. Чем выше мастерство, тем меньше претензий. Но, тем не менее, избежать эксцессов не удаётся даже маститым топ-стилистам. Моё же умение только-только зарождалось и на фоне опытных мастеров салона выглядело жалкими потугами. Что, в конечном итоге, не могло быть незамеченным особо склочными посетителями. А то, что такие встречаются, нам говорилось ещё на курсах, и практика подтверждала это неумолимо. Есть те, кто всегда чем-то недоволен, есть просто не в духе сегодня, есть категория «умников», которые всё всегда знают лучше вас и пытаются поправлять, встревая в процесс. Но, пожалуй, самые отвратительные – это «халявщики», которые устраивают скандал, чтобы не платить. Этих как не обсуживай, всё равно не понравится и платить откажутся. А заставить их никак нельзя, нет у нас таких прав и законов. Привыкнуть к скандалам я так никогда и не смог, но постепенно научился сглаживать конфликт, или пресекать его в самом зародыше. Конечно, грубить, как делают это некоторые работники сферы услуг, ни в коем случае нельзя. Хамить клиенту – не уважать себя. Вежливость, внимательность и уважительность – прежде всего. Но и давать себя в обиду тоже недопустимо. Формула «клиент всегда прав» работает до определённого уровня наглости. А как без грубости приструнить зарвавшегося человека, как сохранить своё достоинство и престиж профессионала? Вот это уже тонкая наука. И постигает её, увы, не каждый. И я постиг далеко не сразу. К тому же все люди разные, и подход к каждому нужен индивидуальный. Тут надо быть не только классным мастером своего дела, но и хорошим психологом. Тогда всё это было ещё впереди.

Четыре месяца напряжённого труда сразу в двух местах дали свои результаты. Я поднабрался опыта, научился работать быстро, многое мне дала возможность наблюдать за работой опытных мастеров, качество обслуживания заметно повысилось. В салоне у меня даже появились постоянные клиенты, я работал теперь не только на «залётных», но и по записи. Но и усталость накапливалась стремительно. И однажды я, что называется, взбрыкнул.

Казалось бы, ничто не предвещало беды. В моё кресло села обычная женщина с короткими волосами и давно отросшим мелированием, но первый же её вопрос меня насторожил.

– А вы хорошо умеете стричь? – спросила она, глядя на отражение в зеркале.

– Нууу…,– протянул я, – пока не жаловались, – и это была, конечно же, ложь с моей стороны.

– Точно не испортите? – ещё раз переспросила недоверчивая клиентка.

– Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде, – набравшись наглости, ответил я.

И началось! Началось то, чего я и ожидал. Она придиралась к каждому моему движению.

– Как-то вы не так начинаете стрижку! – возмущалась женщина.

– У каждого мастера свои методы, – успокаивал я её и себя.

– Срез вы делаете не так, как другие, – не успокаивалась клиентка.

– Существует много разных школ, – вежливо парировал я, – меня так учили.

В таком вот духе и продолжалась вся стрижка. Она придиралась, я оправдывался. Она возмущалась, я пытался успокаивать. Стриг очень тщательно, и потому, медленно. Но не помогло. Клиентка осталась недовольна. Тогда я попытался призвать на помощь Елену Фёдоровну, благо она была свободна. Но хозяйка явно не хотела мне помогать, мол, выкручивайся сам.

– А что, что я могу сделать? – отмахнулась она и стала копаться в лаборатории, разбирая красители.

Не скажу чтобы стрижка у меня вышла идеальная, но вполне прилично всё получилось. Высушил, уложил, персонализировал пойнт-катом (это такой метод филировки), подчистил окантовку и уже собрался снимать пеньюар. И тут она мне заявляет, что нужно ей ещё сделать мелирование. Я, честно сказать, на несколько секунд впал в ступор от такой заявки.

– Простите, но мелирование надо было делать до стрижки, – придя в себя, стал объяснять я.

– Ну и что? – был ответ, – вы что, мелирование делать не умеете?

– Умею, – теряя терпение, серьёзно заявил я, – но не буду! – и снял пеньюар.

– Что вы делаете? Почему сняли пеньюар? – возмутилась женщина.

– Я заканчиваю работу с вами, – уже твёрдым голосом объявил я.

– Вы, вы что, не будете меня обслуживать? – теряя былую смелость, вопросила клиентка.

– Нет, не буду, – ещё более невозмутимым был мой ответ, – мы с вами не нашли взаимопонимания, вам не нравится моя работа, я не смогу вас качественно обслужить, – и развернул кресло на выход, – расплатитесь за стрижку и можете записаться на мелирование к другому более опытному мастеру. Пожалуйста!

– Как же так?! – недоумевала она, растерянно-возмущённо.

Возмущения продолжались и у стойки администратора, но тут в дело вступила хозяйка. Елена Фёдоровна самолично записала женщину на мелирование к себе и позволила не платить за стрижку. Возмущение клиентки вдруг угасло, и она удовлетворённо покинула салон. Как выяснилось потом, по записи она не пришла, и оставленный номер телефона оказался недоступен.

А я после этого имел неприятный разговор с хозяйкой. Оказалось, что все её похвалы в мой адрес ничего не стоили, то, что она расхваливала меня клиентам, тоже было, так сказать, авансом. На самом деле работа моя ей не нравилась. Но самое обидное, что она, оказывается, меня «упорно всему учила», а я ничего так и не понял. Чему она лично меня учила? Этого я, действительно, не понял! Да, я многому научился в её салоне, но лишь наблюдая за работой других мастеров, и за ней в том числе, задавая вопросы, на которые отвечали неохотно.

После этого случая я отработал ещё несколько смен и собрался уходить. Забрав трудовую книжку, которую так и не успели оформить, я подарил Елене Фёдоровне свою первую книгу «Самый полный STOP!!!» с благодарственным автографом в знак примирения.

– Не нужна мне твоя книжка, не думала я, что ты такой предатель! – был заключительный ответ.

В чём заключалось моё предательство, я так и не узнал.

«Предатель», молча, повернулся на выход и с неприятным осадком на душе покинул салон «Лена» навсегда.

Лето подошло к концу, в парикмахерской все отгуляли отпуска и вернулись на свои рабочие места, а значит, я уже был не нужен. Ну, что ж, таков и был уговор – только на подмену. Спасибо и на том. Вновь встал вопрос поиска нового места работы. Признаться, я порядком устал за прошедшие месяцы и даже в чём-то разочаровался. Была мысль вообще бросить эту профессию. Но ещё вначале я себе дал один год испытательного срока, чтобы лучше понять, нужно ли мне это. А пока нужно было устраиваться вновь. К особенностям поиска работы я ещё вернусь ниже, а пока пристроился я в «Студию Алины Марининой», что находилась в нашем загородном посёлке. «А что, – подумал я, – от дома десять минут пешком, не надо будет зимой на остановке «сопли морозить», ожидая непредсказуемые маршрутки. Опять же студия! – это вам не какая-нибудь парикмахерская». Подумал так и пришёл проситься на работу. Удивились, конечно, но приняли.