«Империализм как высшая стадия капитализма». Метаморфозы столетия (1916–2016 годы)
- -
- 100%
- +
Подобные обобщения «классика» носят достаточно сомнительный и схематический характер. Не исключаю, что вся работа «Империализм как высшая стадия капитализма» писалась именно для того, чтобы обосновать вывод о скорой, «естественной» и неизбежной победе социализма. О том, что может следовать за монополистическим капитализмом, мы ещё будем говорить отдельно.
«Организованный капитализм» Рудольфа Гильфердинга
Трудно сказать, рассчитывал Ленин на скорую и «естественную» замену капитализма социализмом или нет. Думаю, что нет. Потому что большие надежды возлагал на «субъективный фактор» исторического процесса. А именно на классовую борьбу пролетариата, который и «отменит» частнокапиталистическую форму присвоения. А вот некоторые социалисты в Европе рассчитывали исключительно на «спокойную» «эволюцию» монополистического капитализма, его «объективную трансформацию» в какой-то более совершенный социальный строй. Например, немецкий (по другим данным – австрийский) социалист Рудольф Гильфердинг полагал, что монополистический капитализм неизбежно перерастёт в «организованный капитализм». При последнем будет достигнут такой уровень контроля и учёта всех сторон хозяйственной жизни со стороны крупнейших монополий, когда якобы будет исключена возможность возникновения кризисов. Тут, пожалуй, можно согласиться с Лениным, который написал в первой главе: «Устранение кризисов картелями есть сказка буржуазных экономистов, прикрашивающих капитализм во что бы то ни стало».
Рудольф Гильфердинг
Вывод об «организованном капитализме» ошибочен, в частности, по той причине, что он базируется на представлении о монополиях как о чём-то стабильном и прочном. А также на иллюзии того, что монополии могут устранить конкуренцию. На самом деле возникает «гремучая смесь» монополии и конкуренции, которая гораздо опаснее, чем традиционная конкуренция в условиях простого товарного производства. В седьмой главе работы Ленин пишет: «И в то же время монополии, вырастая из свободной конкуренции, не устраняют её, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим ряд особенно острых и крутых противоречий, трений, конфликтов».
Сами по себе монополии испытывают внутренние напряжения. Взять те же картели. Соотношение сил отдельных участников картельных соглашений постоянно меняется. Одни относительно слабеют, другие, наоборот, усиливаются. Те, которые усиливаются, начинают добиваться пересмотра условий картельных соглашений в свою пользу. Иногда добиваются. Иногда (что чаще происходит) всё кончается развалом картелей. На их месте возникают новые союзы, с иными участниками, с иными условиями. Таким образом, монополия не избавляет от кризисов и нестабильности. Ленин обращает на это внимание: «Напротив, монополия, создающаяся в некоторых отраслях промышленности, усиливает и обостряет хаотичность, свойственную всему капиталистическому производству в целом».
«Ультраимпериализм» Карла Каутского
В работе Ленина также рассматриваются и критикуются воззрения Карла Каутского. Одной из ошибок немецкого социалиста, как считал Ленин, является представление о линейности процесса концентрации и централизации капитала. В конце концов, по мнению Каутского, возникнет ультраимпериализм (он употребил этот термин впервые в 1914 году), состоящий из абсолютных монополий. По принципу: одна отрасль (один рынок) – одна монополия. Каутского такая перспектива не страшила. Он полагал, что при ультраимпериализме исчезнет всякая экономическая основа войн. А о чём ещё может мечтать человечество? То, что нарисованная им модель ультраимпериализма напоминает мировой концлагерь, немца почему-то не смущало. Ленин полагал, что в мире капитала идёт перманентная грызня – между отдельными монополиями, внутри монополий, между монополиями и немонополизированными компаниями. Это именно грызня, а не честная конкурентная борьба. И, по мнению «классика», прежде чем дело дойдёт до абсолютной монополии, до ультраимпериализма, этот самый империализм успеет «лопнуть»: «Не подлежит сомнению, что развитие идёт в направлении к одному-единственному тресту всемирному, поглощающему все без исключения предприятия и все без исключения государства. Но развитие идёт к этому при таких обстоятельствах, такими темпами, при таких противоречиях, конфликтах и потрясениях – отнюдь не только экономических, но и политических, национальных и пр. и пр., что непременно раньше, чем дело дойдёт до одного всемирного треста, до «ультраимпериалистического» всемирного объединения национальных финансовых капиталов, империализм неизбежно должен будет лопнуть, капитализм превратится в свою противоположность». Ленин верил, что произойдёт переход от империализма к социализму.
Карл Каутский
Первый признак империализма: сто лет спустя
За сто лет со времени написания работы «Империализм как высшая стадия капитализма» утекло много воды. Первый экономический признак претерпел существенные изменения.
Во-первых, в начале прошлого века создание монополий происходило без активного содействия со стороны государства. В годы Великого кризиса, начавшегося в 1929 году, и Второй мировой войны на Западе стал складываться государственно-монополистический капитализм (ГМК). Важным проявлением ГМК стало участие государства в поддержке «своих» монополий (т. е. монополий, базирующихся, юридически «прописанных» в данной стране) в деле их продвижения на мировой арене. А также защита своих национальных монополий на внутреннем рынке от иностранной конкуренции. Конечно, после Второй мировой войны был взят курс на либерализацию международной торговли и международного движения капитала. И, тем не менее, государства проводили и проводят курс на поддержку своих монополий. Например, заменяя таможенные барьеры в торговле на нетарифные барьеры. Или поощряя свои компании повышать свою «конкурентоспособность» за счёт развития офшорных операций. Или относясь всё более «толерантно» к нарушениям антимонопольного законодательства своими компаниями и банками. Монополии таких стран Запада, как США и Великобритания, не афишируя, опираются на все ресурсы своих государств (финансовые, информационные, политические, военные) для установления контроля над мировыми рынками, источниками сырья и сферами приложения капитала.
И в то же время они добиваются ослабления и фактического демонтажа государственных аппаратов тех стран, которые составляют периферию мирового капитализма. В качестве примера можно привести соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП). Соглашение о ТТП было подписано в Атланте осенью 2015 года Соединёнными Штатами и ещё 11 государствами Тихоокеанского региона. Соглашение предусматривает, что крупные международные монополии, приходящие в страны региона, могут оспаривать через суды законы принимающих стран на том основании, что они ухудшают их «конкурентоспособность». Фактически государства, подписавшие соглашение, теряют свой суверенитет, оказываются под контролем крупного, прежде всего американского, капитала[11]. Аналогично по своему характеру другое соглашение – о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнёрстве. Оно ещё не подписано, но если крупному капиталу удастся его «продавить», то государства Западной Европы лишатся окончательно своего национального суверенитета, окажутся под железной пятой мировых монополий.
Во-вторых, государство перестало даже формально выполнять многие свои функции, вытекающие из антимонопольного законодательства. Антимонопольный контроль государства особенно ослаб в 70-е годы прошлого века. Это связано с тем, что произошла смена мировой валютно-финансовой системы. На смену золотодолларовому стандарту бреттонвудской системы пришёл бумажно-долларовый стандарт ямайской системы. С «печатного станка» Федеральной резервной системы США был снят «золотой тормоз», он заработал на полную мощность. Единственным ограничением был спрос на «продукцию» ФРС. Для стимулирования спроса на «продукцию» ФРС даже та, далеко не очень эффективная система антимонопольного контроля и регулирования, которая до этого существовала, фактически перестала функционировать.
В-третьих, произошли определённые изменения в соотношении отдельных форм монополий. На сегодняшний день концерны, которые в начале прошлого века были достаточно редкой формой, сегодня во многих странах стали основной формой монополий. Фактически это гигантские холдинги, которые управляют через систему участия в капитале тысячами предприятий в разных отраслях и разных странах мира. Близко к концерну стоит понятие «финансово-промышленная группа» (ФПГ). Количество «этажей» в холдинговых «пирамидах» сегодня больше, чем век назад. Несколько лет назад специалисты технологического института в Цюрихе обработали базу данных, содержащую информацию о более чем 30 миллионах фирм в разных странах мира (по состоянию на 2007 год). Цель работы заключалась в том, чтобы выявить «управляющее ядро» мировой экономики. Под таким «ядром» специалисты понимают те компании, которые через систему многоуровневого участия контролируют большую часть активов мировой экономики. Результатом стало выявление «ядра», состоящего из 147 компаний и банков. Их можно назвать концернами или холдингами мирового масштаба. Но в этом «ядре» есть ещё одно «ядро». На сегодняшний день количество «многоэтажных» холдинговых «пирамид», в рамках которых контролируются активы, измеряемые триллионами долларов, можно сосчитать по пальцам одной – максимум двух рук[12].
В-четвертых, многие монополии начала прошлого века уже можно было назвать международными, поскольку значительная часть их производственных, коммерческих и финансовых операций совершалась за пределами страны базирования монополии. Это было время так называемой «интернационализации» хозяйственной жизни. Но в начале XXI века после интенсивного периода «экономической и финансовой глобализации» (начался примерно в 80-е годы прошлого века и завершился во время мирового финансового кризиса 2007–2009 годов) уровень интернационализации многих монополистических объединений оказался существенно выше, чем во времена Ленина. Нынешняя стадия капитализма – не просто эпоха монополий. Это эпоха транснациональных монополий[13].
В-пятых, резко укрепились позиции банковских монополий. Но об этом разговор ниже.
XXI век: что грядет на смену империализму?
Ещё хотелось бы сказать по поводу «предвидения» «классика», что империализм не успеет стать «ультраимпериализмом», что он «лопнет» и превратится в «свою противоположность». Сегодня, когда разворачиваются трагические события на Украине, на Ближнем и Среднем Востоке, когда мир ожидает второй волны глобального финансового кризиса, когда Европейский союз трещит по швам и т. д. и т. п., действительно возникает уверенность в том, что монополистический капитализм скоро «лопнет». Но вот насчёт того, что он превратится в «свою противоположность», т. е. социализм, у меня большие сомнения. Гораздо больше вероятности в реализации другого сценария: при гигантских накопленных запасах ядерного и другого оружия массового поражения вместе с нынешним монополистическим капитализмом «лопнет» всё человечество. Причины такого конца просты и очевидны: человек XXI века превратился в свою «противоположность». Диалектический материализм и исторический материализм очень плохо улавливают простые и очевидные истины: энтропия в сфере социально-экономических отношений производна от энтропии человека, его духовно-нравственного состояния. Не буду развивать эту деликатную тему, она не укладывается в формат ленинского политэкономического анализа.
Ленин процесс монополизации промышленности и других отраслей реальной экономики рассматривал в тесной связи с банковским сектором экономики. Во-первых, в банковском секторе также происходил процесс концентрации и централизации капитала, что приводило к образованию банковских монополий. Во-вторых, процесс концентрации и централизации капитала в реальном секторе происходил при активной поддержке со стороны банков. О роли и месте банков в монополистическом капитализме – следующий раздел.
Первый признак империализма: особая роль банков
Что такое ограбление банка по сравнению с основанием банка?
Бертольт БрехтО второй главе работы Ленина
Напомним, что первый экономический признак империализма у Ленина звучит следующим образом: «Концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни». Описание первого признака Ленин начал в первой главе «Концентрация производства и монополии». Но для такого описания ему одной главы оказалось недостаточно. Разговор был продолжен во второй главе, получившей название «Банки и их новая роль». Во второй главе рассматриваются такие вопросы, как роль банков в процессе образования монополий в разных отраслях, и создание банковских монополий. В каком-то смысле вторую главу можно рассматривать в качестве подготовительной главы. Для того чтобы в третьей главе можно было приступить к рассмотрению второго экономического признака империализма (образование финансового капитала и финансовой олигархии).
Хотел бы сразу обозначить своё отношение ко второй главе. В ней много интересного материала, характеризующего развитие банковского дела в конце XIX – начале XX веков по отдельным странам. Если в первой главе у Ленина Россия вообще не упоминается, то во второй главе имеются весьма ценные данные по банковской системе Российской империи. Но некоторые «теоретические» положения второй главы, мягко говоря, вызывают сомнения.
Сомнительный тезис Ленина о банках как «скромных посредниках»
Вторая глава начинается сразу же с сомнительного «теоретического» тезиса: «Основной и первоначальной операцией банков является посредничество в платежах. В связи с этим банки превращают бездействующий денежный капитал в действующий, т. е. приносящий прибыль, собирают всё и всяческие денежные доходы, предоставляя их в распоряжение класса капиталистов».
«Основной и первоначальной операцией банков является посредничество в платежах». Это неверно. Главной и первоначальной операцией банков является выдача кредитов, или ростовщичество. Второй по хронологии становления банковского дела является операция привлечения денежных средств на депозитные счета. Платежи и расчёты далеко не главная операция банков, они на этом зарабатывают лишь комиссионные. То, что Ленин назвал банки посредниками, показывает, что он не очень хорошо разбирался в банковском деле. А может быть, разбирался, но не хотел выдать тайны ростовщиков? Впрочем, увы, надо признать, что восприятие банков как посредников, лишь передающих капитал от одних лиц к другим, было господствующим заблуждением, которое специально культивировалось через учебники и учебные программы в университетах того времени. Сегодня такое заблуждение воспроизводится во всех учебниках, которыми пользуются наши студенты. Слава Богу, сейчас есть ряд книг и статей (в том числе в Интернете), которые объясняют, что банки не посредники, они сами создают деньги. Причём создают «из воздуха». Здесь прячется тайна банковского дела. Именно эту тайну «хозяева денег» тщательно оберегают[14]. Правда, ростовщики иногда сами проговариваются. Если верить, то Ротшильд в своё время сказал: «Позвольте мне печатать деньги, и плевать я хотел на тех, кто пишет законы»[15]. Может быть, Ленин обошёл стороной эту тайну, т. к. просто не желал ссориться с ростовщиками и рисковать своей жизнью или своей политической карьерой? Готового ответа у меня нет. Хочу лишь сказать, что когда большевики взяли власть в свои руки в октябре 1917 года, а Ленин стал председателем Совнаркома (премьер-министром), его действия в отношении реформирования банковской системы показывают, что он прекрасно понимал многие «тонкости» банковского дела.
Крайне важным является следующий абзац второй главы: «По мере развития банкового дела и концентрации его в немногих учреждениях банки перерастают из скромной роли посредников во всесильных монополистов, распоряжающихся почти всем денежным капиталом всей совокупности капиталистов и мелких хозяев, а также большею частью средств производства и источников сырья в данной стране и в целом ряде стран. Это превращение многочисленных скромных посредников в горстку монополистов составляет один из основных процессов перерастания капитализма в капиталистический империализм, и потому на концентрации банковского дела нам надо в первую голову остановиться». Нельзя не согласиться с тезисом Ленина, что банки превратились во «всесильных монополистов». Но выросли они не из простых посредников, а из ростовщиков. Правда, после буржуазных революций ростовщики поспешили облагородить свой имидж. Отныне они стали называть себя солидным словом «банкиры».
Ленин забыл о главных банковских монополиях – центральных банках
Итак, банки стали «всесильными монополистами». Однако банковские монополии появились отнюдь не на рубеже XIX–XX веков (это справедливо в отношении монополий в реальном секторе экономики). Банковские монополии возникли на волне буржуазных революций. У нас принято воспринимать буржуазные революции как перевороты, связанные со свержением и казнями монархов, учреждением парламентов, принятием конституций и т. п. Однако одной из главных, но не декларируемых целей любой буржуазной революции является захват ростовщиками права на выпуск денег. Выпуск денег – всегда монопольное право; при феодализме оно принадлежало феодалам или монарху. Обратим внимание: после «славной» революции в Англии и не менее «славной» революции во Франции там вскоре были созданы центральные банки – Банк Англии (1694 год) и Банк Франции (1800 год). Право чеканки монеты от английских и французских королей перешло к ростовщикам, которые и стали главными «бенефициарами» буржуазных революций. После наполеоновских войн Банк Англии прочно «оседлал» Натан Ротшильд, а Банк Франции перешёл под попечительство его брата Джеймса.
Ленин как-то выпустил из поля зрения центральные банки, сконцентрировавшись на более низких звеньях банковской системы – частных коммерческих банках. Такие банки, конечно, «не сами по себе гуляют». Все они находятся под «крышей» и контролем центрального банка, который при необходимости может спасти частные коммерческие банки (центральный банк по отношению к ним выступает в качестве «кредитора последней инстанции»), а может и «казнить» (закрыть банк путём отзыва лицензии). Поэтому картина банковского мира в начале XX века у Ленина получилась частичной.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
См.: Катасонов В. Ю. Русская социологическая мысль на рубеже XIX–XX веков. – М.: Родная страна, 2015.
2
Речь идёт о двух работах: «Что такое друзья народа и как они воюют против социал-демократов» (1894) и «Об экономическом романтизме» (1895).
3
Михаил Николаевич Покровский (1868–1932) – видный русский историк-марксист, советский политический деятель. В советское время его называли «главой марксистской исторической школы в СССР». Член РСДРП (б) с апреля 1905 года. Академик АН СССР с 1929 года. Считается, что именно благодаря Покровскому удалось провести кампанию по разгрому отечественной школы русской истории. Она была заменена стандартным курсом истории, построенным на марксистско-ленинском историческом материализме. Примечательно, что с 20 октября 1932 года по 11 ноября 1937 года имя Покровского носил Московский государственный университет. С 1936 года по инициативе Сталина была организована серия критических выступлений советских историков, в которых Покровский был обвинён в вульгарно-марксистском понимании русской истории. Как редактор Покровский прекрасно знал работу Ленина «Империализм…», однако у него была иная, чем у Ленина, трактовка экономических причин и конкретных инициаторов развязывания Первой мировой войны. Им была создана теория «торгового капитализма», объяснявшая существовавший в России экономический и политический строй. А главную вину за войну он возлагал на царское правительство, которое якобы продвигало интересы российского торгового капитала (в частности, установление контроля над проливами Чёрного моря).
4
Предисловия к французскому и немецкому изданиям появились намного позднее – в 1921 году в журнале «Коммунистический Интернационал» № 18.
5
Главная книга английского экономиста Джона Аткинсона Гобсона называлась «Империализм» (вышла в 1902 году). Известно, что Ленин в период написания своей работы «Империализм как высшая стадия капитализма» приступил к полному переводу данной книги Гобсона. Однако ленинский перевод книги не сохранился.
6
См.: Катасонов В. Ю. Первая мировая война и современный «экономический аутизм» (29.07.2014). // Интернет. Режим доступа: (http://ruskline.ru/news_rl/2014/07/29/pervaya_mirovaya_vojna_i_sovre-mennyj_ekonomicheskij_autizm/)
7
На самом деле в новой социальной «геометрии» в дополнение к двум традиционным измерениям (экономика и политика) необходимо добавить третье измерение – духовную жизнь человека. Получается социальная «стереометрия». Но в данной работе я пока буду говорить лишь о привычных двух измерениях. Размышления о социальной «тригонометрии» – следующий шаг.
8
7-я глава работы (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 27. С. 386–387). Далее все цитаты из работы Ленина даются по данному изданию без сносок.
9
Фритредерство (англ. free trade – свободная торговля) – направление в экономической теории, политике и хозяйственной практике, провозглашающее свободу торговли и невмешательство государства.
10
В современной литературе Великой депрессией принято называть период 30-х годов прошлого века. Между тем, в литературе XIX – начала XX веков термином «Великая депрессия» описывалось состояние экономики многих стран в последней четверти XIX века.
11
Пока это ещё не стало реальностью, поскольку соглашение требует ратификации всеми странами, подписавшими соглашение.
12
См.: Катасонов В. Банки правят миром. А кто правит банками? (21.05.2015). // Интернет. Режим доступа: (http://www.fondsk.ru/news/2015/05/12/banki-pravjat-mirom-a-kto-pravit-bankami-i-33300.html)
13
Последние из имеющихся данных ООН о транснациональных корпорациях: в конце 90-х годов XX века на ТНК приходилось 63 % внешней торговли, 80 % патентов и лицензий на новую технику, технологии и «ноу-хау».
14
См.: Катасонов В. Ю. О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. – М.: Кислород, 2014.
15
Имеется целый ряд модификаций этой фразы, но смысл их при этом не меняется: получение ростовщиками права выпускать деньги даёт им одновременно реальную власть над обществом.