- -
- 100%
- +
Шел июнь 20*# года. Стояла жуткая жара, несмотря на холодные ночи. Грей только что переехал в город, где должен был начать новую жизнь. Городок был небольшой, но очень оживленный; получилось так, что он видел только свой дом, когда только въехал, парк, куда пошел гулять, и больницу, куда попал, чуть не задохнувшись на прогулке. Попал он туда, как узнал позже из-за астмы, хотя до этого такого с ним не было. Как гром среди ясного неба, или как снежный ком на голову.
Грей лежал уже третий день и ждал доктора. К нему заходили его будущие одноклассники, которые хотели поскорее с ним познакомиться. Его навестили двое: староста, высокая шатенка с голубыми глазами и низкий брюнет с кариеми глазами. Они были рады знакомству с ним, как и он. Они желали скорейшей выписки и всего наилучшего.
Вслед за ними пришел и доктор. Оказалось, Грею надо было пройти серию осмотров, чтобы заполнить медкарту и выявить другие заболевания. Из-за этого ему пришлось лежать дольше, чем он рассчитывал. Хоть город был и небольшой, но больница была огромная, как и больница для взрослых. Представляла она собой только три здания: главный корпус, где лежали больные и проводились разные анализы, экспертизы и операции; старый корпус, где был травмпункт, и непонятное зданьице, где проходила лечебная физкультура, физиотерапия и была столовая персонала. Кроме того, была территория вокруг, где можно было гулять.
В глав корпусе было пять этажей и один подвал, где был морг и архив. На этажах были разные отделения: на пятом, где был Грей, находилось отделение кардио-хирургии, иммунологии и трансплантация костного мозга. С этого же дня он начал ходить по разным врачам и медленно запоминать расположение отделений.
Тем же днем он шел от ортопеда, что был на третьем этаже. Между его этажом и этим располагалось отделение, куда никому не пожелаешь попасть. Идя по лестнице, он как можно быстрее прошел этот этаж и прошел к его коридору. Он уже почти вошел, как увидел, что из отделения трансплантации выходили люди. Он замер, почти открыв дверь, и стал смотреть на них. Шли два доктора, заслоняя кого-то, и медсестра. Они прошли совсем рядом, и он увидел кто был между ними: это была девушка его возраста (а ему было 16 лет) и такого же роста. У неё были черные волосы с серебряной непослушной прядью, а тело было стройное и "живое", как и её лицо: в тот момент она была немного мрачная, хоть это не лишало красоты черт её лица. Но больше всего выделялись глаза: они были довольно большими, широко распахнутыми, с интересом смотрящими на мир. Они были изумрудные с небольшим оттенком нефрита. Казалось, что вся жизненная энергия, всё её сознание было сосредоточенно в её глазах. Проходя мимо, она подняла взор на него. Только в этот момент он заметил, что она была неестественно бледна. Доктора не заметили зрительного контакта между пациентами и пошли к лифту. Грей старался не пользоваться лифтом, так как им там были тяжело больные, или так передвигались носилки после операций. Грей стоял ещё с минуту, глядя ей вслед; что-то заклинило в его голове в тот момент, и он долго не мог прийти в себя.
Ночью, кода он лежал в постели, поток мыслей сотрясал его голову. Кто она? Знакомы ли мы? С чем она лежит? Почему смотрела так? Пропустив этот "локомотив", он перевернулся и стал соображать: с чем– неизвестно. Возможно, с тем, о чем я даже думать не хочу, но там пересадка не только костного мозга, но ещё и органов. Может ей почку надо пересадить? Или ещё что-то… Теперь он лежал на животе: Я её мог видеть в парке, но это вряд ли. Судя по одежде и внешнему виду она лежит тут давно (одета она был в помятую рубашку от пижамы и спортивные штаны, а на поясе была повязана шаль, как бы создавая юбку) (того кто недавно лег, не пустили бы в это отделение из-за бактерий), а я тут недавно, тем более два дня я просто не выходил за пределы палаты. Снова он оказался на боку: но кто она? Может, будущая одноклассница? Или, просто лежащая в больнице, которую я выйдя никогда не увижу…
Обход сегодня затянулся: его слали с одного этажа на другой и так целый день. Уже было 6 часов вечера, когда он ехал на лифте со второго к себе. Он зашел машинально, даже не смотря есть там кто. Инстинктивно он нажал кнопку 5, и только потом заметил, что также нажата кнопка 4. Это значит, что лифт ехал на этаж, где находились отделения онкологии. Тут он решил обернуться. Сзади стояла та самая девчонка. Она была в той же одежде, но вид у неё был гораздо мрачнее. Казалось, что она тоже его не заметила.
Но внезапно она подняла голову. Увидев его, её лицо стало немного живее и радостнее. Тоже произошло и с глазами, но печаль осталась и в них.
–Слушай… А ты…
–Да, это я два дня назад выходила с докторами и медсестрой. Ты видел меня в тот момент, а я видела тебя.
Только сейчас Грей заметил, что в правой руке у неё был планшет с зажатой бумагой. Возможно там что-то было, но он не видел из-за освещения. Тут лифт доехал до её этажа. Грей отошел к стенке, а она стала медленно подходить. Они стояли ровно друг напротив друга, и тут он увидел, что глаза её стали ещё радостнее.
–Я лежу тут, а именно в самом правом коридоре, палата номер 6. Если захочешь, если тебе разрешат, то можешь зайти ко мне.
–Хорошо, а я лежу в иммунологии, в палате номер 9. А как…
–Меня зовут Мэй– ответила она, уже стоя за дверьми лифта.
–Грей…
–До скорого!
Тут дверь закрылась, и он поехал вверх.
Так я познакомился с ней.
На следующий день ко мне зашел заместитель главврача больницы. По образованию он был онкологом, но из-за своего поста занимался всеми отделениями. Это был высокий, худощавый молодой человек; брюнет в очках, за которыми скрывались серые глаза. Он расспрашивал Грея о его состоянии, читал решения докторов, а к концу диалога стал говорить о его впечатлениях в новом городе. Так получилось, что разговор пошел в сторону больницы и её пациентов. Поэтому Грей решился спросить.
–В отделении онкологии лежит девушка, которую зовут Мэй… Она…
–Ты уже с ней познакомился? – очки блеснули в свете ламп: Я знаю её давно– постоянно видел идущую в школу. Она учится в ....... H:>;5, 2 :;0AA5 9– .
То есть, если бы мы были в школе, мы бы учились вместе. Но только сейчас каникулы, поэтому трудно сказать.
–У неё лейкемия. Она проходит курс химиотерапии. Но возможно, потребуется пересадка костного мозга. Думаю, ты хотел бы с ней встретиться?
–Да, если возможно.
–Она довольно легко переносит курс, поэтому ей позволяют передвигаться по больнице, но в сопровождении. Каждый день она выходит гулять во двор.
–Тоже в сопровождении?
–Да. Если тебе будет лучше, а тебе скоро будет, я могу разрешить тебе с ней находится на улице.
–Было бы неплохо…
Доктор ушел. Он был совсем молодой, наверное, ещё вчера закончил университет, поэтому понимал всю ситуацию так легко. Но слова, сказанные им, не дают мне покоя. даже ночью того дня я с трудом заснул, думая о ней.
Следующим утром я встретил доктора. Он был в коридоре, когда я пошел заварить себе чаю.
–Ты то мне и нужен: насчет вчерашнего, я зайду через пару часов и отведу тебя туда. Если ты понял?
–Да, спасибо.
Два часа пролетели незаметно: я сходил ещё на пару осмотров и как только зашел к себе, как увидел доктора, сидящего рядом с моей койкой.
–Ну что же, пошли! Только учти, у неё вчера вечером была химия, поэтому она скорее всего будет спать; да и в целом она будет вялой. Если так можно сказать…
–А разве химиотерапия, это не очень тяжело для организма?
–Для кого как. Она, например, переносит её с легкостью.
Мы пошли к лифту, а на нём спустились на 4 этаж. Мы прошли по правому коридору от лифта. Мы прошли до середины коридора, где была дверь. Такая же, как и все другие двери в этой больнице; на ней была надпись: шлюз-палата №6. Немного погодя, доктор открыл дверь и тихо вошел внутрь. Я последовал его примеру. Пройдя ещё дверь, я оказался в обычной палате. Там был стол, стулья, шкаф и огромное окно. В центре комнаты стояла койка, прямо под набором ламп, рядом с розетками. На ней лежала Мэй. Она явно дремала, будучи немного утомленной. Под левой её рукой был тот самый планшет, а под правой два пульта: вызова медсестры и регулировки спинки кровати. Услышав, что кто-то вошел, она немного пошевелилась и снова легла. Доктор подошел к окну и стал ждать. Я сел на стул рядом со столом и стал рассматривать комнату: рядом с койкой стоял прикроватный шкафчик. На нем стояла бутылка воды, стакан с карандашами и несколько тетрадей. Прошло несколько минут, и она открыла глаза и стала рассматривать нас.
–Ну, вот ты и проснулась. Я считаю, что он может посидеть с тобой, немного. Вы ведь знакомы?
–Да– ответила она бодрым голосом: Я его знаю.
–Ну вот и прекрасно. Я вас оставляю, как только смогу, вернусь.
Теперь он ушел. Я стал смотреть на неё, она на меня. Диалог никто не мог начать. Тут я обратил внимание на её планшет.
–Слушай, ты была с ним в лифте. Что там?
–Я люблю рисовать. И тут времени более чем достаточно и вдохновения тоже. Ты можешь мне помочь дорисовать эту картину.
–И как же?
Ту она подняла спинку и взяла пару карандашей. Перехватив планшет, она попросила прикрыть шторы. Сделав это, я пошел к столу. Тут она попросила меня передать ей пару карандашей.
–Но у тебя в стакане их несколько.
–Там стоят ТМ, М, Т, 2Т. Все в нескольких экземплярах. А мне нужен 6М, 3М. Хорошо?
–Сейчас.
Я нашел эти карандаши и передал ей. Когда я подошел к ней, я ощутил тепло, исходящее от неё. Но как только я подошел, она закрыла рисунок.
–Рано ещё смотреть. Подожди!
Взяв карандаши, она снова стала усердно водить ими по бумаге. Я сидел и ждал. Ждал почти час. Но вскоре она отложила инструменты и позвала меня:
–Посмотри, теперь готово.
Я встал и подошел к ней. Она развернула свой планшет и теперь я смотрел на картину. Всё изображение было черно-белое, но эта цветовая гамма создавала неповторимую атмосферу, которая есть только у картин, написанных в графике.
На рисунке было изображено яблоко, подле бокала, наполовину полного. Из-за цвета было непонятно, что это за жидкость. Но форма бокала подсказывала, что это вино. Яблоко немного блестело на свету, в нём было две дыры. Словно червь пролез внутрь и туту же выполз, поняв, что не может есть этот плод.
–Это очень красиво, но немного непонятно мне.
–Да? Я, если честно, сама не знаю, что хотела нарисовать.
Тут она подняла правую руку и стала разглядывать её.
–Я просто увидела образ, и захотела нарисовать....
Тут она вынула из планшета лист и стала делать наброски. Явно у неё была какая-то идея. Так мы и сидели: она рисовала, а я ждал пока она что-то скажет. Спустя полчаса она опустила планшет и посмотрела на меня.
–Идея возникла?
-Да, я вспомнила, как видела необычайной красоты облака. Они сплелись в странную форму и держали её почти весь вечер. Я запомнила эту картину, а разум её дополнил нужными образами. Теперь я вспомнила этот момент и готова его отобразить на бумаге.
–А что это будет?
–Секрет– ответила она, кокетливо улыбнувшись.
Это был первый раз, когда она улыбнулась полностью. Не просто спрятав лицо и немного обрадовавшись, а показывая всю красу своего улыбающегося лица.
–Я считаю, что тебе пора.
Мы не заметили, как доктор вошел, чтобы отвести меня обратно.
–Но также, я могу разрешить тебе сопровождать её во время прогулки сегодня и дальше, если не пойдет аллергическая реакция.
–Он может пойти со мной вместо медсестры?
–Да, ты ведь не против?
–Совсем нет.
Сказав это, она опустилась на подушку полностью и стала смотреть на нас из глубины перины. Грей встал и пошел к себе за доктором. Она провожала их взглядом, а Грей сказал:
–До встречи.
Ближе к шести часам дня его снова навестил доктор. Он отвел его прямо в палату к Мэй. Она уже вставала с кровати и делала это очень неспешно. Как только я вошел она немного ускорилась, но всё равно её мы ждали ещё 7 минут. Вскоре она уже была полностью готова идти; была Мэй в той же одежде, только вместо тапочек, которые она носила внутри больницы, на ней были кроссовки, довольно потрепанные и старые, но при этом они были когда-то известной фирмы.
Мы вышли в коридор и поехали на лифте. На первом этаже доктор остановил нас перед выходом.
–Так, сейчас 6:05. Чтобы я встретил вас тут в 6:45. Не позже. Ладно?
–Ладно– ответили они хором.
Мы вышли из холла и Мэй повела меня куда-то. Куда я не знал, даже ощущение у меня было, что она меня ведёт, а не я её. По территории больницы я почти не ходил и не знал куда мы идём.
Она отвела меня к лавке, которая стояла на возвышенности, прямо рядом с забором. Сев, она постучала по лавке, призывая меня сделать тоже самое.
–Я всегда здесь сижу, потому что здесь виден лес и закат.
Поскольку было лето, до заката оставалось ещё 4 часа. Грей пригляделся и стал рассматривать лес, который колыхался от ветра.
–Послушай, к тебе приходили ученики из твоего класса?
–Да. Такая высока девчонка и брюнет.
–Они и из моего класса.
–Получается, что мы могли учится в одном классе!
Его логическую цепь прервал смех Мэй. Он был звонкий, энергичный, немного детский, но не заразительный.
–Да ты прямо Шерлок. Кто же тогда убийца?
–Элементарно: дворецкий.
Теперь мы смеялись уже вдвоем.
–Мы могли быть в одном классе… Ко мне эти двое даже не зашли, а ведь знают, что лежу тут. Сестра им рассказала бы.
–У тебя есть сестра?
–Да, она родная моя сестрёнка– зовут София, но живет она у дяди с тетей. У тех не было детей, и тетя горевала, а у мамы была двойня. Но родители Софии не хотят, чтобы мы встречались, или хотя бы виделись.
Теперь между ними повисла пауза, прерываемая лишь колыханиями листвы и дыханием Грея, что было очень прерывисто. Звуков дыхания Мэй не было слышно.
–Доктора говорят, что химия вряд ли поможет. Возможно, нужна будет трансплантация костного мозга. Сестра единственный донор из всех в городе.
Теперь он смотрел ей прямо в глаза. Они были словно бездонное озеро, в котором запросто можно было утонуть. Хоть Мэй была красиво всей собой, но глаза были наиболее прекрасной её частью. Он смотрел в них, а они смотрели на него.
Так продолжалось долго, но Грей не выдержал:
–Аха… Может дальше пойдём? Всё же сидеть можно и в палате…
–Эхх– теперь она смотрела на него искоса, будучи явно недовольной:…
–Я имею ввиду, не то, о чем ты подумала. Я просто не понимал этого до сего момента. Прости!
–Эхх, ладно. Но я даже согласна с тобой: лучше походить по территории.
Они шли по аллее, где росли деревья и проходили в большом количестве доктора.
–Слушай, а разве при химии не выпадают волосы и ресницы…?
Он повернулась к нему, чтобы он мог увидеть названные им объекты во всей красе, ведь они у неё были очень густые и шелковистые. Тут Мэй внезапно достала из кармана резинку и стала заплетать косу из двух прядей.
–Да, это так. Я не знаю, почему я такая… Доктора разводят руками и задаются вопросами. Теперь как?
Она чуть ускорилась и теперь стояла перед ним, указывая на свою прическу. Она заплела ту пепельно-белую прядь в косу с темной. Так она мне даже больше понравилась.
–Теперь ещё лучше. – ответил я, затаив дыхание.
–А было как?
–Прекрасно…
Тут она засмеялась. Просто смеялась, а я пытался понять почему. Кажется, понял…
Они зашли в больницу и уже поднимались на её этаж, попутно обсуждая то, что могли бы уже сделать в школе, если бы не лежали тут. Теперь они уже шли к её палате, как увидели, что из соседней выходят доктора и вытаскивают носилки. На них кто-то лежал, но был накрыт простыней. Они быстро протащили его мимо, а Грей теперь смотрел на Мэй. Она стала смотреть на него, видя, что его трясет от увиденного…
–Я не люблю, когда кто-то умирает, и даже своим врагам не желаю такой участи…
–А у тебя есть враги?
Она поняла, что он хочет уйти от темы, чтобы не напрягать её. Она обернулась и заулыбалась:
–Конечно нет!
Грей лежал в своей койке и думал. Изредка он поглядывал на календарь, где было отсечено завтрашнее число.
–Получается, 22 июня у неё День рождение… Что же ей подарить?
Идей у меня почти не было: я не мог пойти и купить ей полноценный подарок, только оставалось думать над этим.
–Привет!
Тут в комнату вошел мой знакомый, который жил в другом городе и приехал навестить меня. Он был невысоким очкастым блондином.
–Рад тебя видеть!
Минут тридцать мы болтали о том о сём, как вдруг я спросил.
–А ты всё ещё увлекаешься гончарным делом?
–Да, а что?
–Можешь изготовить это– с этими словами Грей протянул своему другу листок бумаги. Тот посмотрел на него и спросил:
–Я не буду спрашивать зачем, но ты уверен? Я имею ввиду, что оно именно так и должно выглядеть?
–Да.
Завтра он принес мне этот предмет, завернутый в бумагу. Оставались одни сутки до её дня рождения…
Сегодня она была после химии. Лежа в своей кровати, она разговаривала со мной, изредка замолкая и смотря в окно. Но вот пришло время уходить, но она остановила его.
–Ты зайдешь завтра ко мне?
–Да, а как же…
–Просто– она немного замялась: завтра у меня очень важный день, и я хотела, чтобы ты был завтра рядом…
Она мне не говорила про день рождения– я узнал от доктора.
–Да, я завтра приду…
–Только приходи с 3 до 5. Утром ко мне приедут родители…
Она сказала, что у неё завтра день рождения, и что этот год для неё будет особенно важен. Она предчувствовала это…
Так я и ждал нужного времени. Я мог сам передвигаться по больничным коридорам, и в три с чем-то часа пошел к Мэй. В руках я сжимал подарок, завернутый в красивую бумагу. Я спустился на лифте, вошел в коридор, распахнул дверь палаты.
К койке и стулу были привязаны шары, а на столе стояли коробки, обернутые в подарочную упаковку.
–С Днём рождения, Мэй!
Она лежала как всегда, но сегодня была особенно веселая. Увидев меня, она чуть не вскочила, но я её остановил.
–Рано для прогулки– это тебе.
Грей передал ей предмет, завернутый в бумагу. Мэй недолго сидела и рассматривала его. Потом она посмотрела на Грея, потом на подарок и развернула его. Это была необычайной красоты кружка для карандашей: она была нестандартной формы и имела несколько лотков по бокам– для принадлежностей.
–Ого.... Спасибо…– ответила она, произнеся все слова особо нежным тоном. её сияющее и живое лицо стало ещё живее; она тут же схватила стакан с карандашами и стала их переставлять: вскоре все карандаши, ластики и прочие "инструменты" стояли в новом стакане. Мэй поставила их, и тут же схватила блокнот, который лежал рядом. Записав в него что-то, она стала смотреть на Грея.
–Я сказала о своём дне рождении только вчера… Как ты успел так быстро это раздобыть?
–Ну, я узнал давно. Просто подготовился заранее?
Тут она снова стала серьёзной.
–Ты видел мою карту? И мой вес?
Грею стало понятно, что она не хотела, чтобы кто-то знал её вес, поэтому решил спасти положение.
–Ну, доктор сказал…
Тут в комнату вломился вышеупомянутый доктор. Он сжимал в руке коробку карандашей одной известный фирмы. Они славились своим качеством и насыщенным цветом.
–Добрый день, Мэй! С днём рождения тебя! Это для тебя!
Он подскочил к ней и вручил пачку карандашей. Она с радостью приняла их. Вскоре они уже лежали ряжом с другим подарком. Тем временем доктор смотрел в блокнот, попутно что-то бормоча под нос.
–Мэй, твои анализы очень хорошие. Химия даёт положительный эффект. При этом ты себя прекрасно чувствуешь?
–Да, вполне.
–Сегодня можешь погулять подольше. Но только в сопровождении медработника…
–Или…
Продолжила его мысль она. Грей крепче схватился за ограждение койки.
–Или Грей. Через полчаса можно будет находится на улице. Я ещё сегодня зайду. Удачи вам!
С этими словами, он вылетел из палаты.
Грей и Мэй некоторое время ещё сидели в палате. По прошествии 30 минут, Мэй сползла с койки, одела обувь, повязала шаль на пояс и, подмигнув, пошла к выходу.
Они спустились и гуляли по территории почти два часа. За это время они обсудили все оставшиеся темы для разговоров. Под конец прогулки они стояли у забора, за которым был виден холм.
–Этот холм– граница парка. С него открывается вид на прекрасный лес… Ну и на кладбище…
Грею не нравилась такая тенденция разговора. Особенно учитывая факт её дня рождения. Они пошли к входу в больницу, как Мэй задрала голову и увидела человека на крыше.
–Смотри туда! Неужто крышу открыли?
–А туда возможно выйти?
–Да: там есть ограждения и поэтому туда можно выйти больным. Я давно хочу туда забраться…
До её палаты мы шли бодро, но ближе к ней, Мэй согнулась и облокотилась на перила.
–Что с тобой?
–Чего-то… нехорошо…
Грей помог ей добраться до койки и быстро пошел искать врачей и медсестер. Вскоре они уже были рядом с ней, а его попросили пойти к себе.
Так он и ждал завтрашнего дня, пока доктор не зашел к нему. Он всё это время сидел и выжидал: его голова разрывалась от мыслей, что сама судьба мешает ему быть рядом с ней… Что именно она сделала это с ней, хотя и свела их таким образом…
–Доктор, что с ней?
Тот немного промолчал, прошелся до окна и ответил:
–Ей стало немного хуже, сейчас к ней нельзя. Но по её состоянию завтра ты сможешь с ней увидеться. Но гулять она не сможет…
–А крыша?
–В смысле?
–Я видел, что крыша открыта. Я узнал, что больные могут её посещать…
–Да, это так… Послушай, …
Он приблизился и стал пристально смотреть на Грея.
–Я понимаю, почему ты хочешь к ней. Я понимаю, почему она ждет больше всего тебя. Я тоже был в вашем возрасте…
Так примерно диалог и закончился. Грей не соврал, сказав, что узнал насчет крыши: он спросил у медсестер.
Сутки длились вечно, а он ждал одного: когда ему разрешать зайти к ней.
Они сидели на лавке на крыше. Ветер колыхал её прекрасные волосы, а он наблюдал за ними. Они сидели и молчали, наслаждаясь присутствием друг друга. Мэй стало лучше, хотя она с трудом передвигалась. Это не мешало им продолжать говорить обо всем, о чем они могли даже думать.
Лежа в постели, Грей понимал, что сказал доктор. И теперь он с нетерпением ждал следующего дня…
Ночь сегодня была темнее обычного. Почему-то Грей не мог спать: он лежал и думал о ней. Но тут внезапно он вскочил и почувствовал что-то. Что-то нехорошее должно было случиться. Он подошел к двери в коридор и хотел выйти, как увидел медсестер, которые стояли у дверей в коридоре. Это его остановило, но он продолжал расхаживать по палате, осознавая, что что-то происходит…
Это было три часа ночи. Мэй проснулась ночью и поняла, что ей всё хуже. Она опустила глаза на пульт под левой рукой, который вызывал медсестру, но ей было не до того: она понимала, что умирала, но тянулась за мобильным телефоном. Тут перед её глазами промчались воспоминания, произошедшего на крыше.
–У тебя есть мобильный?
–Да, но я ими не пользуюсь: они возмутители спокойствия.
Он посмотрел на неё с задумчивым видом.
–Ну, на всякий случай… Может обменяемся номерами?
–Давай!
После того как они это сделали, Мэй достала свой планшет с листком.
–Послушай, Грей, я создала эту картину после знакомства с тобой. Посмотри, пожалуйста!
Он увидел её творение: на листке были изображены облака, которые выстроились полукругом, как-бы создавая Колизей или амфитеатр древности. В центре шел ангел, который шагал по лестнице вниз, а крылья его становились чернее с каждым шагом. Вокруг сидели и стояли другие ангелы, которые проводили его взглядом.
–Как ты это придумала?
–Однажды я ехала на электричке и увидела эту картину: облака создали что-то наподобие амфитеатра, а в центр бил луч света… Эта картина врезалась мне в память надолго, но только с твоим приходом я смогла правильно расположить образы и нарисовать её…
Теперь она тянулась за своим телефоном, который лежал на прикроватной полке. Она тянулась, ей оставалось совсем немного. Но тут…
Грей, лежа на этаж выше, почувствовал что-то, а точнее отсутствие кого-то…
Он стоял на холме. Где-то сзади возвышалась больница, а он смотрел на лес и на кладбище. На окраине появилась новая могила, со свежими цветами. На камне было написано имя Мэй, а под ним стоял тот самый стакан для карандашей. Глаза Грея были влажными, а взгляд пустым.
–Прости, Мэй…
Тут он услышал шорох. Оглянувшись, он увидел девчонку, поразительно похожую на Мэй. Только у неё были русые волосы с серебряной непослушной прядью, а глаза были голубыми. Он сразу понял, что это сестра Мэй. Так они и стояли: она сверху, а он снизу, глядя друг на друга…