- -
- 100%
- +
– Ты Василий заходи почаще, – ласково провожал дядю герр Мюллер.
На то у него были и другие причины.
Иногда гаштет посещали заезжие гости – по большей части зажиточные поволжские немцы. Как только они, изрядно захмелев, начинали распевать песни родной фатерлянд, а надо сказать, что бюргеры не забывали ни язык, ни традиции далекой родины, Мюллер посылал полового мальчишку за дядей Васей.
Вот и сегодня по дороге с ярмарки завернули в гаштет трое фольксдойче чтобы отметить выгодную сделку по продаже скотины. Карманы гостей были набиты деньгами, и герр Мюллер стал потирать руки в предвкушении грядущего навара. Для начала немцы заказали по кружке пива, в который предприимчивый хозяин кабака не забыл плеснуть немного водки. Гости осушили еще по паре кружек и перешли на шнапс. Особенно налегал на выпивку толстый немец, которого друзья называли Кренц. Когда посетители изрядно захмелели, Мюллер подсел к ним и завел разговор. Он начал издалека:
– А что герр Кренц, сколько ты еще можешь выпить шнапсу?
– Да хоть литр, если бесплатно нальешь, – Кренц хитро подмигнул друзьям.
– Да он любого здесь перепьет, – задиристо оглядел сидящих в кабаке его товарищ.
– А русского перепьешь? – расплылся в улыбке герр Мюллер.
– Нет такой руссишшвайн, которого не перепил бы наш Кренц, – путая склонения, взревели друзья. Они приехали из далеких заволжских степей, чуть ли не из самого Казахстана, и конечно не знали известного всей округе Ваську-пропойцу. Тут, как по заказу, в кабак забежал Сашка. Мамка послала его за спичками.
– А ну-ка сынок, сбегай за дядькой, – ласково проговорил кабатчик.
– Да спит он еще. Сами знаете герр Мюллер как он вчера нализался.
– Сбегай я его бесплатно похмелю, – настаивал хозяин и в подтверждение вручил Сашке сахарный пряник.
– Отчего ж не сбегать, сию минуту слетаю, – обрадовался гостинцу Санек.
В кабаке произошло заметное оживление. Предчувствуя грядущий спектакль, посетители стали придвигаться ближе к столу заезжих гостей, а иные побежали за друзьями и родственниками. Душа старого Мюллера пела от радости: хороший сегодня выдался денек – и пари выиграю и на посетителях заработаю. Он уже не раз зашибал деньгу подобным образом. Из местных уже никто не осмеливался тягаться с дядей Васей по части выпивки, поэтому проезжие бюргеры могли стать для кабатчика источником легкой наживы.
Наконец появился заспанный Василий.
– Ну чего тут?
– Да вот, герр Кренц, грозится, что перепьет тебя, – выпалил Мюллер. – А я говорю, что нет!
– Перепьет, клянусь свой муттер, – закричал изрядно подвыпивший товарищ Кренца.
– Ставлю червонец, что не перепьет, – подначивал гостя кабатчик.
– Отвечаю, – принял спор заезжий немец и бросил на стол смятую бумажку с профилем Ильича.
А надо вам сказать, что в то время на ленинский червонец, который изначально приравнивался к золотому николаевскому, можно было купить двенадцать килограммов вареной колбасы первого сорта или сто кило пшеничной муки.
Гаштет уже был полон людьми. Сбежались даже дородные немецкие матроны, а дети, которых из-за возраста не пускали в кабак, облепили все окна. Кренц осмотрел огромную фигуру кузнеца.
– Корош русский, корош, – произнес, трезвея, немец. – Но, так не честно. Я уже выпил, а он совершенно трезв.
– Мы дадим тебе фору, – произнес Мюллер, наливая дяде Васе полный стакан водки. Василий, не моргнув глазом, выпил содержимое одним глотком. Он только рад был пить на халяву.
– Еще, еще, – запротестовал немец.
Вася осушил и второй стакан. И потеха началась. Договорились пить по стакану, закусывая каждый только одним соленым огурцом. Немец давился, но пил. Жадной кулацкой душонке было жалко червонца.
Окружающие бюргеры потешались и подначивали, делали ставки и жадно глотали пиво и шнапс. Кабатчик снова потирал руки. На четвертом стакане Кренц спекся. Он только немного отхлебнул, закашлялся и свалился на лавку. Под одобрительные крики присутствующих Василий допил свой шнапс, занюхал огурцом и покосился на Мюллера.
– И это все?
– Все. Бесплатно больше нет, хочешь пить еще – плати деньги, – мелочный кабатчик посчитал, что и так много заработал. Но скупость торговца взяла свое.
– Впрочем, если пересчитаешь спицы того колеса пердежом, – Мюллер показал на стоявшее в углу кабака колесо от телеги. – Налью и еще червонец дам сверху. А не пересчитаешь – чирик с тебя.
В колесе было не меньше восьми спиц.
– Отчего ж не пересчитать, можно и пересчитать, – нехотя поднялся с лавки кузнец.
– Вася, не делай этого, – взмолилась жена. Она была здесь, как и многие из сельчан, сбежавшихся в кабак, чтобы посмотреть на невиданное действо.
– Молчи женщина, – кузнец взял в руки колесо.
Огромный указательный палец уперся в первую спицу и наружу вырвался гулкий утробный звук, сопровождавшийся неимоверным запахом. Пересчет второй спицы был ознаменован не менее громким звучанием и зловонием. В набитом до отказа кабаке было душно. Присутствующие стали затыкать носы тряпками и старались дышать через рот. Посыпались советы:
– Так сильно не перди, береги воздух для следующих спиц.
Но Василий и не думал сдаваться. Когда пердежный подсчет спиц подходил к концу, лицо Мюллера стало вытягиваться. Он уже мысленно ругал себя за то, что связался с этим чертовым русским.
Под бурные аплодисменты Василий закончил пересчет колесных спиц. Но кузнец, казалось, не слышал оваций. Будто бы собравшись с мыслями, он упер свой толстый палец в ступицу колеса, и присутствующие услышали оглушительный грохот, словно рядом выстрелила пушка.
– А это тебе ось! – подытожил дядя Вася и громко рыгнул.
Со всех сторон раздался вопль восторга.
– Цум тойфель, – зло прорычал кабатчик, налил водки и швырнул на стол измятый червонец.
Справедливости ради необходимо заметить, что бюргер, ничего не потерял, так как проигранный чирик был благополучно пропит кузнецом с друзьями в тот же день в кабаке Мюллера.
– Да, незабываемые были времена, – тяжело вздохнув, закончил свой рассказ дед.
Шел последний год НЭПа. Уже скоро многие поволжские немцы будут сосланы в засушливый Казахстан и далее – за Урал. Минули десятилетия. А людская молва и по сей день разносит слух об этом удивительном происшествии.
6. РОССИЙСКИЙ ВИНА
Этот магазин с дегустационным залом находился на перекрестке улиц Московской и Чапаева. Здесь можно было купить и попробовать вина различных сортов. Продавались молдавские, кубанские вина и даже массандровский херес, который редко можно было встретить в обычных магазинах. Обстановка была вполне цивильной, если не считать отсутствие туалета. Зато из соседней подворотней круглосуточно разносился устойчивый запах мочи.
Публика в дегустационном зале тоже была вполне цивилизованная. Здесь можно было встретить чиновника средней руки, университетского профессора, декана и даже проректора. В обществе студенток они сидели за дубовыми столами и вешали им на уши лапшу. Один с масляным взглядом говорил своей спутнице, что ей обязательно нужно идти в аспирантуру, а он естественно поможет. Другой рассказывал, как он служил в Афганистане и чуть не попал в плен к душманам. Только благодаря своей отваге смог вырваться из окружения и спасти раненого товарища. А потом они отправляли погибших в цинковых гробах на родину.
Невольно слушая весь этот пьяный бред, я вспомнил один случай, который врезался мне в память. Как-то раз на пасху я гостил у дальних родственников в Красноармейске Саратовской области – бывшем городке немцев Поволжья под названием Бальцер. Православный праздник проходил здесь весьма своеобразно. Меня разбудили ни свет, ни заря и позвали на завтрак. За большим столом собралось человек семь членов семьи. Посередине стояла огромная творожная пасха. Потом каждый из присутствующих налил себе в большую миску молока и бросил в нее изрядный кусок пасхи. Затем туда же отправилось покрошенное пасхальное яйцо. Получившаяся баланда была старательно перемешана. Чтобы не нарушать их традиций, мне пришлось проделывать за родственниками все манипуляции. Только я попытался попробовать указанное пойло, как услышал дружное:
– Христос воскрес, – и с удивлением увидел перед собой налитый до краев граненый стакан самогона.
Ответив вместе со всеми положенное:
– Воистину воскрес, – пришлось осушить вонючую жидкость и заесть, вернее запить, творожно-яичным месивом.
Как ни странно, оно хорошо погасило возникший после стакана самогонки пожар во рту и пищеводе. Окончив так называемый «завтрак», по местной традиции вся компания двинулась на городское кладбище. Мы шли по улице, вдоль которой почти в каждом доме жили ближние и дальние родственники моей, выпивающей с самого утра, семейки. Зря я втайне осуждал их. Оказывается, так делали здесь абсолютно все. Мы заходили почти в каждый дом, где повторялся уже известный мне ритуал с пасхой, яйцом и самогоном. Затем хозяева присоединялись к нам и шествие продолжалось. Уже на подходе к кладбищу собралась изрядная толпа нетрезвых родичей. В голове сильно гудело и заплетались ноги, когда я увидел нечто, повергшее меня в ужас.
Среди покосившихся и полуистлевших, по виду не православных, крестов местные мальчишки играли в футбол, вы не поверите, человеческим черепом. Удар и вот – бам-балам-бам-бам – покатилась голова.
– Что они делают? Это же кощунство, – возмутился я.
– Да брось ты. Это ж фашист, – отмахнулся один из новых знакомых, видимо, дальних-предальних родственников.
– Какой фашист? Этим крестам лет сто.
– Все они на одно лицо, – зевнул захмелевший собеседник.
Это было старое немецкое кладбище, за которым давно никто не ухаживал. Во время Великой Отечественной всех немцев выселили, и они сюда больше не вернулись.
– Не веришь? – спросил я сидевшего рядом завсегдатая «Российских вин», знакомого доцента истории.
– Почему? Охотно верю, ненависть к фашистам у нас в крови, – ответил он. – Видел бы, ты как ухаживают за могилами наших бойцов в Германии. А насчет пасхи с водкой, так я приведу тебе другой пример экстремального чревоугодия.
КУЛИНАРНЫЙ ЭКСТРИМ
Однажды удалось выбраться с женой на недельку в Таиланд. Поехали туда в первый раз, поэтому выбрали доступную по ценам Паттайю. Перед поездкой составили список обязательных мероприятий, без которых невозможно окунуться в атмосферу страны, а затем рассказать об этом так, чтобы все завидовали. Наряду с поездкой на слонах, тайским массажем, посещением шоу трансвеститов и т.п. в нем, между прочим, значилось – поедание насекомых. «Кто тараканов не едал, тот Таиланда не видал!» – сказал мне искушенный товарищ, и на прощанье как-то двусмысленно подмигнул.
Об изысках тайской кухни наслышаны многие. Однако когда девушка-гид на экскурсии спросила, пробовал ли кто-нибудь блюдо из насекомых, вся группа (а было нас человек пятьдесят) скромно промолчала. Следующий день мы с женой посвятили поиску экзотического блюда. Несмотря на то, что на улицах Паттайи множество торговцев всяческой снедью, продавцов насекомых нам найти не удалось.
Уставшие, мы возвращались в отель, прямо напротив которого вели бойкую торговлю несколько лоточников. Затеплилась последняя надежда. Мы выбрали на вид самого вменяемого и попытались объяснить, чего хотим. Несколько раз прозвучало английское слово «битлз». Я пытался изобразить жука или кузнечика. За это время мы успели познакомиться с улыбчивым тайцем, которого звали Абу. Было видно, что он всеми силами пытался нас понять, но наши попытки оказались тщетными.
На следующий день мне в голову пришла гениальная идея. В меру своих способностей я нарисовал на салфетке усатого жука и кузнечика, как поется в песне «коленками назад». Вечером мы показали рисунок Абу и произошло чудо – он нас понял. Видели бы вы, сколько радости было в его глазах. Абу стал угощать нас пивом и вот что он рассказал. Оказывается, торговцы насекомыми появляются только с наступлением темноты, не раньше восьми часов вечера. То ли потому, что днем они этих самых насекомых отлавливают, то ли потому, что местные власти не совсем поощряют подобное занятие. Мотто-рикши развозят свой товар на прикрепленных вместо мотоциклетной люльки прозрачных лотках и останавливаются в строго определенных местах. Один из них торгует как раз рядом с Абу. Чтобы не ждать, он предложил купить за нас различных насекомых и взял в задаток пятьдесят бат. Это такие тайские деньги.
Вы думаете, что после этого я наконец-то попробовал заветное блюдо. Как бы – не так. Когда поздно вечером мы возвращались в отель, огорченный Абу вернул деньги и сказал, что торговец приезжает всегда, но в этот день почему-то не приехал. На следующий день повторилась та же история. Когда после восьми вечера мы подошли к лотку Абу, продавца насекомых по- прежнему не было. При этом Абу заявил, что раз такое дело, то он «угощает», и как только торговец появится, он отберет самых лучших насекомых бесплатно.
Раздосадованные мы побрели вдоль улицы. Пройдя не менее ста метров, мы вдруг услышали позади радостный крик: «Мистер, мистер!». Это могло означать только одно: «Он приехал!». И действительно, рядом с лотком Абу расположился живописный таец с полным ассортиментом насекомых. Правда, он ни слова не понимал по-английски, но нас сразу же выручил верный Абу, который выступал переводчиком. Диалог был примерно таким:
– Что вы хотите?
– Каждой твари по паре, – ответил я.
– Дифферент, – поправила жена.
– Ту, – добавил я, – показав два пальца и ткнув поочередно в размещенные на лотке поддоны.
Торговец невозмутимо стал складывать насекомых, а заодно и несколько лягушачьих лапок в некое подобие дуршлага. При этом он ловко оторвал жесткие хитиновые панцири у двух больших тараканов, а затем погрузил дуршлаг на пару минут в кипящее масло. Наблюдая всю эту процедуру, я сильно стал подозревать, что некоторые из насекомых были живыми.
Итак, «контрольная закупка» была сделана. Дело оставалось за малым – съесть «насыщенных белком» козявок. Когда я выкладывал их на поднос, запах был ужасным. Но еще ужаснее был их вид. Между тем экзотические продукты были вполне съедобны. Самыми вкусными оказались большие жуки (или тараканы) и саранча. Внутри было мясо, которое вполне могло бы сойти за дичь. Что же касается более мелких форм (кузнечиков, червячков и личинок), то по вкусу они напоминали что-то среднее между нашей воблой и обычными чипсами. Захрустишь – не устоишь! Запив эту трапезу изрядной порцией местного виски «Меконг» и отполировав рисовым пивом «Чанг» (что означает «слон»), я наконец-то почувствовал себя настоящим тайцем. Кстати, в целях профилактики желудочно-кишечных заболеваний действительно рекомендуется запивать подобные блюда крепкими спиртными напитками.
Когда на очередной экскурсии опять прозвучал вопрос гида:
– Кто пробовал насекомых?
Выдержав паузу и убедившись, что все молчат, я с гордостью ответил:
– Ну, я ел, – вся группа обернулась на меня.
– Понравилось? – продолжила девушка-гид.
– Конечно, – ответил я и не удержался от гастрономических подробностей. Послышался шепот:
– Надо тоже попробовать.
– А еще будете есть? – не унимался гид. И тут, сам не зная почему, я истошно заорал:
– Н-е-е-т!
7. БАРРАКУДА
В этом ресторане на Волжской улице я впервые попробовал невиданные для моей советской юности продукты: лягушачьи лапки и крокодила, каракатиц и текилу.
А было это так. Шел 1998 год. Как-то в январе мне позвонил Дима Ропотов, коллега по работе и предложил сходить в недавно открывшийся ресторан «Барракуда». Он пригласил меня, чтобы отпраздновать удачную сделку. Что-то там Дмитрий выгодно продал. Вообще он был человеком прижимистым. Хоть я его и недолюбливал, но согласился с затаенным желанием хорошенько покутить на халяву. Ведь до этого он не раз угощался за мой счет.
Зимняя стужа навевала тоску. А в ресторане было тепло и по-домашнему уютно. Интерьер был выдержан в морском стиле. С потолка нависали растянутые рыбацкие сети, в них запутались чучела диковинных обитателей моря: лобстера, рыбы-шара, краба, ската, крылатки-зебры и, конечно, барракуды. Было сказочно красиво. Уже потом я увидел всех этих тварей воочию, когда побывал на Красном море. В центре зала висел здоровенный марлин, то ли высушенный, то ли из папье-маше. Играла тихая расслабляющая музыка. Публика подобралась солидная. В глубине зала я заметил даже заместителя мэра города.
Видимо, Диман был здесь не первый раз. Он кивнул бармену. Нас усадили за свободный столик, официант зажег свечку в стеклянном шарообразном вазоне. Принесли меню.
– Что будем есть?
– Кто пригласил, тот и заказывает, – посмотрим, насколько ты раскошелишься, подумал я.
– Ты лягушек ел?
Не дожидаясь ответа, Дмитрий продиктовал:
– Две порции лягушачьих лапок, каракатиц и крокодила.
Щедрость Ропотова сильно удивила, но я не подал виду и вальяжно развалясь на стуле, проговорил:
– Ты кое-что забыл. Что мы будем пить?
– Ах да, бутылку текилы.
– Это что такое?
– Увидишь.
Сначала принесли ноль семь «Текилы», бутылку «Швепса», нарезанный лимон и зачем-то блюдечко с солью. «Сауза Голд», сорок градусов – прочитал я на золотой блестящей этикетке.
– Что за самогон?
– Темнота! Это напиток из мексиканского кактуса агавы. Есть текила осветленная, но самая натуральная – оранжевого оттенка.
– Сивуха из кактуса? Ничего, пойдет.
Я налил две рюмки и уже собирался выпить, как Дмитрий остановил мою руку.
– Неправильно пьешь. Смотри как надо.
Он насыпал горку соли между большим и указательным пальцем левой руки, выпил, слизал соль и закусил лимоном. Потом скорчил такую довольную гримасу, как будто выиграл джек-пот.
Нехотя, я повторил манипуляцию. Однако надо сказать, подобная процедура мне понравилась.
Затем за неспешным разговором мы съели лягушачьи лапки, кусочки крокодилового мяса и каракатицу. На гарнир, помнится, было картофельное пюре. Мне все время хотелось выведать у товарища, какую же сделку он провернул втайне от меня и так широко отмечает? Но он уходил от ответа. Зато рассказал мне интереснейшую историю из собственной жизни, которую я раньше не слышал. Я приведу ее ниже. Напоследок Дима подозвал официанта и приказал ему:
– Уважаемый, сделай-ка нам «текилу-бум».
Официант налил в рюмку крепкий напиток, добавил «Швепс», накрыл салфеткой и как грохнет ее об стол. Я аж вздрогнул. Содержимое рюмки закипело пузырьками, и Диман его с наслаждением выпил. Следующая бум-рюмка была за мной. Таким образом, мы допили бутылку.
– Больше всего мне понравилась текила-бум, а каракатица не понравилась, уж больно пачкается чернилами – зараза, – рыгнув, проговорил я заплетающимся языком на выходе.
Потом я еще не раз по дороге с работы забегал в «Барракуду», выпить бумкнутого напитка. Приходил всегда один, садился у барной стойки. У Димана закончились деньги, а поить я его собирался. Со временем даже подружился с барменом. С ним было о чем поговорить. Хорошим барменом является не тот, кто виртуозно управляется с шейкером и жонглирует бутылками, а тот, с кем можно отвести душу. Однажды он рассказал мне историю про одного посетителя ресторана.
Это был богатый еврей. По мнению бармена, возможно, он не был евреем по национальности, но был таковым по сущности. Приехал клиент на дорогом внедорожнике, стол заказал заранее. С ним была пара гостей – женщина и мужчина, возможно, семейная пара. Отмечали какую-то знаменательную дату, как потом оказалось, день рождения этого самого еврея. Знакомого бармена поразил беспрецедентный факт, о котором ему поведал официант. Именинник отозвал его в сторону, и чтобы никто не слышал, заказал одну (!) порцию дорогого черепахового супа, но попросил разделить ее на три тарелки. Зато потом долго хвалился перед своими гостями, какой он щедрый, тыча пальцем на цену блюда в меню.
В заключении, как и обещал, приведу вам буквально дословно рассказ моего коллеги Ропотова. Если я и приврал, то только самую малость.
ЗАНЯТНАЯ ИСТОРИЯ С ВАУЧЕРАМИ
Эта поездка в Москву запомнилась им на всю жизнь. Состоялась она на второй день после памятного обстрела из танков Дома правительства России или, как его называли – Белого дома.
Два товарища Дмитрий и Юрий работали в одной из финансовых компаний Саратова. Обоим было лет по двадцать пять, оба высокого роста. Один, Дмитрий, был черноволосым, другой – Юра с волосами русого цвета. Друзья не так давно закончили ВУЗы и в поисках хорошей зарплаты устроились в одну фирму, которая занималась обменом приватизационных чеков на акции ЧИФов (чековых инвестиционных фондов). Конечно, это был всероссийский лохотрон, следующий, после грандиозного чубайсовского развода людей на ваучеры.
Прибыли наши герои в Москву 5 октября 1993 года. Прямо на Павелецком вокзале к ним подкатили два омоновца в бронежилетах, шлемах и с укороченными автоматами АКСУ. Они проверили документы, тщательно общупали молодых людей во всех местах, включая промежность, и предложили открыть чемоданчик-дипломат. У Юрия ноги подкосились – дипломат под завязку был забит ваучерами, упакованными в стянутые резинками пачки по сто штук. Но служители закона видимо были настолько тупыми, что сквозь пальцы посмотрели на все это богатство и отпустили парней. Дмитрий облегченно выдохнул:
– Если бы там были деньги, нам несдобровать.
– Я, конечно, слышал об обстреле Белого дома, но не думал, что все так серьезно, – ответил Юра.
– Надо обязательно будет туда сходить и сфотографироваться. Это будет историческая фотка.
Но сначала необходимо было сделать несколько важных дел: сдать приватизационные чеки в несколько фондов и продать на бирже левые ваучеры. Левые – значит реализованные неофициальным путем, неподконтрольным руководству фирмы. Дело в том, что многие ЧИФы в оплату за свои акции принимали чеки либо натурой, либо деньгами по номиналу в десять тысяч рублей. В октябре 1993 года на Российской товарно-сырьевой, впоследствии – товарно-фондовой бирже ваучеры можно было продать уже выше номинала, а разницу положить в карман.
Решили начать с продажи приватизационных чеков. Операционный зал товарно-сырьевой биржи (РТСБ) располагался тогда на улице Мясницкой в здании бывшего почтамта недалеко от станции метро «Тургеневская». Уже начиная от выхода метро и до самого здания биржи, растянулась длинная цепочка желающих купить ваучеры. У каждого из них в руках была табличка с ценой в рублях и долларах за штуку, а также приписка: «за большой пакет – особая цена». Для начала друзья намеревались продать 100 ваучеров.
У самого здания биржи, наконец, ребятам предложили хорошую цену – 11 долларов за чек. Доллар стоил тогда что-то около 1200 рублей. В общем, цена хорошая. Продавец предложил пройти в здание почтамта, чтобы он мог проверить подлинность ваучеров. Новоявленные коммерсанты расположились у широкого подоконника на первом этаже почтового отделения. Вокруг все было спокойно, ничего не предвещало беды. Кроме того у окошка обмена валюты стоял милиционер и наблюдал за порядком. Сначала продавец отсчитал тысячу сто долларов и дал их Юре, чтобы он убедился, что они настоящие. Баксы были подлинные, и Юрий спокойно вернул их торгашу. Тот сложил стопочку пополам, перетянул резинкой и сунул в барсетку. Затем продавец взял пачку ваучеров и стал долго рассматривать их на просвет, проверяя наличие водяных знаков. Все это он проделывал напротив большого окна, откуда просматривалась вся Мясницкая улица. Только потом ребята поняли, что и с улицы их было видно как на ладони. Вся эта утомительная процедура была придумана для того, чтобы подельники успели подготовиться.
– Все в порядке, – удовлетворенно сказал продавец и бросил пачку в барсетку.
Достал оттуда же сложенную пополам связку долларов и протянул ее Юрию. Сверху явственно была видна стодолларовая купюра. Парень снял резинку, и пытался было пересчитать банкноты, как вдруг кто-то схватил его за руку с криками:
– Баксы! У него баксы! Я никогда не видел баксов! Покажи!
Юра инстинктивно сунул руку с долларами в карман. Крикун, который появился как черт из табакерки, так же быстро пропал со словами:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.