Заоблачная звезда. Фарагундо

Приближаясь к его дому, Фарагундо услышал надрывную мелодию со второго этажа. Необычные звуки, какого-то неизвестного музыкального инструмента, рассекая воздух, неслись в разные стороны. Скрипка, с которой он был не знаком, заворожила не только его, но и всю ближайшую округу. Сначала музыка слышалась на уровне подсознания. Но, подходя всё ближе к дому, надрывные звуки заставили его остановиться и обернуться на балкон.

Его глаза увидели стоящую полубоком к нему стройную и высокую молодую женщину. На вид ей было лет двадцать пять, как ему показалось. Она динамично из стороны в сторону манипулировала смычком. В пригороде не было серьёзных музыкантов, лишь несколько человек умели немного играть на гитарах и мандолинах и по субботам собирались на пирсе под навесом, который был сделан по приказу мэра города для небольших празднеств.

Её чёрные, как смоль волосы были уложены в аккуратный пучок и подколоты длинной заколкой. Чёрное длинное платье с высоким и ажурным воротником подчёркивало и без того её очень высокий рост. Когда она вела смычком в какую-нибудь сторону и туда же подавалась головой, то казалось, что вот-вот потеряет равновесие и упадёт. В некоторые моменты её движения были очень прерывисты, и скрипка издавала непривычные короткие звуки, напоминающие скрип несмазанных петель двери.

Такого Фарагундо в своей жизни ещё не слышал. На противоположной стороне улицы столпилось несколько прохожих, которые с удовольствием слушали музыкальную пьесу, виртуозно исполняемую неизвестной скрипачкой. Неожиданно он поймал себя на мысли:

– Кто она такая? И почему она в доме Юнты?

Вдруг входная дверь в дом отворилась, и на улицу пятясь спиной и прихрамывая, вышел упомянутый интеллектуал. В руке у него была большая пустая плетеная корзина для продуктов. Повернувшись, он увидел своего приятеля и, не выпуская пустой корзины, развёл руки в стороны.

– Фарагундо, дружище, прими мои соболезнования! Патер, был настоящим отцом и заботился о вас, пожалуй, лучше всех отцов в мире! – выпалил он и в два хромых шага оказался перед Фарагундо.

По-прежнему не расставаясь с корзиной, он тут же его обнял.

– Спасибо, Юнта, ты всегда уважал моего отца, я это знаю! – продолжая обоюдные дружеские объятия, выдавил из себя Фарагундо вместе с комом, подкатившим к горлу.

Так они простояли с полминуты. Юнта по-дружески похлопывал свободной рукой плечо Фарагундо, как бы давая понять, что жизнь не остановилась. Медленно отшатнувшись назад, Юнта спросил:

– Ты сейчас не прогуляешься со мной на рынок за продуктами? – и тут же добавил:

– Ко мне вчера вечером издалека на несколько дней в гости приехала кузина. Она работает в музыкальном колледже, преподает скрипку. Сейчас в колледже летние каникулы, вот она и приехала навестить тётку да меня. А мать ушла в город к подруге за сахарным муссом и одному мне корзину не донести, а ты можешь помочь! Да, и заодно, когда вернёмся с рынка, я тебя с ней познакомлю!»

– Пойдем… – повинуясь и не поднимая глаз, одним словом отрезал Фарагундо. И повернувшись, они спокойным шагом пошли на рыночную площадь.

По дороге Юнта не умолкал и пытался заводить разговоры на разные темы, но всегда сталкивался с молчанием со стороны своего приятеля. Фарагундо же быстрее желал закончить моцион на рынок и вернуться к своим домашним.

Через четверть часа они вошли в торговые ряды. На входе пахло рыбой. Быстро взяв свежей и ещё подпрыгивающей скумбрии, они прошли в начало фруктовых и овощных рядов. Там они провели некоторое время, закупая всё необходимое к обеденному столу. Следом они перешли в винный ряд и взяли там большую двухлитровую бутыль крепленого вермута. Последними были ряды с выпечкой и молочными продуктами: Юнте обязательно надо было купить козий сыр и хлеб.

После такого похода корзина набрала приличный вес – фунтов под тридцать! Фарагундо взял корзину и немного напрягаясь, понёс её, периодически меняя руки и слушая пустые разговоры Юнты.

– О, время, как мы тебя не ценим! Сколько в пустую тебя потрачено людьми! – с видом всезнающего старца продолжал Юнта.

И они шли, один хромая и неуёмно рассказывая, другой переваливаясь под тяжестью корзины из стороны в сторону, меняя уставшую руку.

У входной двери дома Фарагундо поставил корзину и с долей шутки сказал:

– Вам еды хватит на все летние каникулы!

Юнта схватил за руку Фарагундо, и с собачьей преданностью глядя ему в глаза, произнес:

– Пошли она очень интересный и загадочный человек! Она волшебница! Пошли, на пять минут? – и он потянул его в дом, одновременно толкая спиной дверь.

Фарагундо тяжело выдохнул и, подняв прилично надоевшую корзину, направился в дом.

– Мы пришли! – восторженно крикнул Юнта.

– Моя дорогая кузина! Спустись к нам! – победоносно завершил он.

По винтовой лестнице поддерживая руками с обеих сторон свое чёрное длинное платье, медленно спустилась очень стройная молодая женщина и статно с легким покачиванием головы подошла к парням. Ростом она была выше Фарагундо почти на пол головы, хотя он сам был выше шести футов. Кожа её лица была белой и шелковистой – в местах, где жили наши друзья, девушек и женщин с такими физиологическими данными не было.

На слегка вытянутом лице незнакомки он увидел глаза, разрез которых был немного поднят к верху в височных областях и придавал ей что-то восточное, а цвет зрачков был настолько особенным, что даже самые черные маслины в сравнении могли показаться жалким подобием светло серого цвета. Самой выразительной деталью её лица были необычно длинные ресницы.

– Здрав-ствуй-те! – низким и в тоже время бархатным голосом медленно по слогам произнесла незнакомка.

Она слегка покачивала головой на каждом слоге произносимого слова. Поприветствовав, она направила свой роскошный взгляд прямо в глаза Фарагундо.

– Марина Барос! – добавила она, продолжая смотреть в глаза растерянного парня.

Преимущество её роста было необычным для Фарагундо. Смотреть снизу в верх в глаза женщины и причём так близко, было для него необычно. В его сознании перевернулись некие песочные часы, и какой-то внутренний отсчёт чего-то нового, запустившись, ударил в правую височную часть головы.

Лёгкий локтевой толчок Юнты быстро привёл сухопарого парня из замешательства в себя.

– Здрасте! – быстро подрезав слово, произнес Фарагундо.

– А как вас зовут? – слегка потянув, загадочно продолжила Марина.

– Фарагундо! – громко и чётко выпалил парень, как будто скомандовал батарее – «Огонь!»

Она еле заметно наклонила голову вправо, на её полных губах чуть застыла улыбка. Отведя взгляд немного в сторону, она тихо спросила:

– Я видела, как вы слушали скрипку, когда я играла на балконе! Вам нравится такой инструмент и такая музыка?

Фарагундо кивнул головой и сказал:

– Я такого никогда не слышал, очень красиво. У нас есть несколько гитаристов, и они же играют на мандолинах!

– И никто не играет на скрипке? – очень удивлённо произнесла она.

В диалог вмешался Юнта:

– Я на кухню, если хотите, идите со мной!

В этот момент в сознание Фарагундо ворвалась мысль о недавно случившемся горе, и боль утраты опять захлестнула его изнутри. Лицо тут же изменилось. И он, опустив голову, сцедил сквозь зубы:

– Мне надо идти, простите!

Резко развернувшись через пару секунд, он уже очутился на улице. Ноги сами побежали по мощёной брусчатке. В голове всё перемешалось, и полетели отдельные картинки последних дней его жизни. Отец, мать, сестра, крёстная, соседский парень Андрэ и все персонажи, которые за эти дни видели его глаза. Как будто из бесконечной колоды карт одна за другой выскакивали на игральный стол и тут же бились другой картой.

Он не заметил, как заскочил домой. Мать сидела на стуле и перебирала вещи отца. Увидев Фарагундо, она двумя руками прижала к губам свитер отца и беззвучно заплакала. Подбежав к матери, он упал перед ней на колени и обняв её, тоже не сдержался. Слёзы с его глаз катились по щекам и сбегали на плечо матери.

Вскоре немного успокоившись и следом успокоив свою измученную мать, он ушёл к себе в комнату. По дороге он слышал, как плачет его сестра, которая сидела на кухне и всхлипывала то тихо, то громко. Вечерело и он, упав на кровать, закрыл глаза.

– «Господи, дай нам силы пережить всё это!» – с усердием внутри себя произнёс он.

Пролетали минуты и вместе сними разные мысли. Горечь потери отца давила на сознание.

Сильная напряженность и усталость сделали своё дело, и он заснул. Ему снилось спокойное море и пустынные улицы города. Его сознание отсекло всё лишнее и всю суету последних дней давая возможность восстановления всех жизненных сил организма.

Проснулся Фарагундо от скрипа двери, сестра зашла к нему в комнату. Заплаканные глаза выдавали в ней плохо чувствующего себя человека.

– Фарагундо как мы будем жить дальше? – подойдя к брату, негромко сказала Адель. Взглянув на неё, и еле сдерживаясь от слёз, он выдавил:

– Будем… – и добавил, прижимая сестру к себе. – Ещё как будем!

На завтрак собрались все домашние и кое-кто из соседей. Все молча ели наскоро приготовленный омлет с помидорами. Фарагундо первым закончил трапезу и, встав из-за стола, перекрестившись с поклоном, спокойно сказал:

– Я на шхуну!

Выскочив на улицу, он побежал по брусчатке. Все присутствующие, выйдя на балкон, проводили его долгим и сочувствующим взглядом.

– Теперь он совсем большой и взрослый, и на его плечи ложится содержание семьи. Я думаю, что Фарагундо справиться! – сказал его мать Ронза.

Все, дружно покивали головами, давая понять, что они с ней согласны.

С моря дул небольшой бриз и шхуну немного покачивало. Опять на глазах всплыл образ обессиленного отца, который пытался мягко по касательной пришвартоваться к пирсу через полукруговой маневр, чтобы избежать больших повреждений судна. Фарагундо мысленно составил план осмотра своего корабля. Он сразу подумал о том, что пострадать мог не только правый борт судна, а ещё и подводная часть борта ниже ватер линии. Поэтому судно надо было осмотреть и ощупать. Фарагундо ждало погружение под воду.

Прибыв на место и раздевшись до кюлотов, он аккуратно сполз в воду и начал подныривать и ощупывать подводную часть судна. К счастью, пройдя весь правый борт, повреждений он не обнаружил. Он уже почти вышел из воды, как вдруг чей-то низкий и бархатный женский голос сошёл откуда-то сверху:

– Добрый день отважному исследователю морских глубин!

Подняв голову его глаза, столкнулись с ярким солнечным светом и на секунду, он увидел силуэт некой высокой особы. Моргнув глазами и отклоняя в сторону голову, он немного сменил ракурс обзора. Наконец Фарагундо разглядел даму, в которой узнал свою вчерашнюю знакомую сестру Юнты – Марину.

Она стояла на верхней части пирса, всё так же одетая в длинное платье, но уже другого цвета. На руках её были короткие легкие перчатки, а над головой был небольшой розовый зонтик, который она изящно опирала на своё, слегка приоткрытое и приподнятое, плечо. Фарагундо робко кивнул ей головой, и немного стесняясь своего полуголого вида, подтянулся и вылез на половую доску пирса.

Быстро надев широкие штаны, он поднял балахон, и немного прикрывая им свой загорелый и вытянутый торс, подойдя к ней, не скрывая удивления спросил:

– Марина? Что вы здесь делаете?

– Кузен посоветовал осмотреть местные достопримечательности, и я направилась сюда! – ответила она.

– Здесь есть что-то лучше пирса? – добавила она, слегка покачивая головой в своей манере.

В тот момент Фарагундо уже натянул балахон, непроизвольно пригладив всю свою копну вьющихся густых, мокрых волос и стал похож на котёнка, попавшего под дождь. Она улыбнулась и сделала к нему шаг. Протянув руку и слегка взъерошив перчаткой его мокрую гриву, женщина убедительно добавила:

– Вот, так лучше!

Парень немного смутился и неожиданно для самого себя предложил:

– Вы шхуну будете смотреть?

Она загадочно и немного кокетливо улыбнулась и с её губ слетело:

– С удовольствием!

Сказанное Мариной слово сопроводилось её томным взглядом чёрных глаз из-под лобья. Фарагундо опять смутился, но нашел в себе силы и протянул ей руку. Робко приняв своей пятерней ее тонкие пальцы, сокрытые под материей перчаток он подвел ее к месту сброса трапа.

– «Сейчас!» – немногословно объяснил Фарагундо, сподобившись к действию.

Рванув к шхуне резким разгоном, он подпрыгнул и атаковал семифутовую высоту. Ухватившись за верх борта, он с ловкостью барса подтянувшись и вскарабкавшись, перевалился внутрь судна на палубу.

– «Бойся, в сторону!» – скомандовал он.

Марина сделала пару шагов в сторону, и в это время с борта скатился выталкиваемый Фарагундо трап, который слегка вибрируя, хлопнул о пол пирса. Подскочив тем же ловким и эластичным барсом к концу трапа, Фарагундо опять протянул руку и принял в свою ладонь уже знакомые на ощупь пальцы в изящных и тонких перчатках.

– Я веду вас, а вы идете за мной и ничего не боитесь. Смотреть надо только на меня и ни куда большее. Понятно? – убеждая, произнес Фарагундо и тут же добавил:

– Трап будет покачивать, поэтому шагать нужно, когда трап идет вниз!

Первые три шага были просты, потом Марина нарушила шаговый ритм из-за длины платья и трап неритмично качнуло:

– Стоим! – громко и убедительно потребовал Фарагундо.

В этот момент она уронила в воду свой шикарный зонтик. Лицо Марины выразило естественный страх. Она схватила его за руку уже свободной от аксессуара рукой и, застыв, подчинилась.

Так как трап был наклонён в сторону пирса, и Марина шла второй на подъём, у неё уже не было преимущества в росте. Фарагундо смотрел в её восточные глаза и видел в них растерянность. В этой женщине уже не было того шарма, с которым она разговаривала с ним вчера и сегодня до подъёма по трапу.

– Ты не бросишь меня? – неожиданно по-простому прошептала она.

– Идёмте, как я сказал! – с не большим давлением ответил Фарагундо. Марина посмотрела ему в глаза.

Через мгновенье, она передвинула ногу, потом вторую и так они пошли до самого верха.

Проворность и ловкость, с которой Фарагундо всегда один забегал по трапу, теперь обратились в вялотекущий финишный совместный проход двух престарелых эквилибристов.

Как всегда, нашлись ротозеи, которые в силу своего безделья смотрели и ожидали смачного падения беззащитной женщины или ещё лучше их обоих.

Фарагундо аккуратно спустился на палубу, не выпуская рук Марины, которая вынуждена была немного, наклонится вперёд.

– Отпустите! – уже мягче сказал парень.

Она подчинилась и в этот момент сильные руки Фарагундо подхватили её за талию и в одно движение потащили вниз на палубу. Как только она оказалась в месте назначения он отпустил её и стесняясь сделал шаг назад.

– Всё! Не надо больше бояться! – с облегчением произнес Фарагундо и смущенно добавил;

– Вы молодец!

Марина перевела дыхание, и на её щеках проступил заметный румянец.

– Ах, зонтик? – спохватилась она.

Фарагундо, молча, скинул с себя балахон, подскочил к борту и перемахнул на внешнюю сторону шхуны. Он слегка ударился о борт коленями, но через секунду солдатиком ушёл под воду. Зонтик намок и скрылся под толщей воды. Нащупав его под водой и осторожно взяв, он вынырнул. Сложив его Фарагундо засунул потяжелевший зонт за пояс сзади и с акробатической ловкостью вылез сначала на пирс, а потом с разгона влетел по трапу на палубу шхуны, оставляя за собой мокрые следы.

– Он просохнет через полчаса, – сказал немного подуставший парень, раскрывая зонт и подвешивая его на бизань.

– Мерси, Фарагундо! – улыбнувшись, спокойно ответила Марина.

– Что? – удивленно переспросил он.

Ничего не отвечая, Марина закрыла глаза. Взявшись пальцами своих тонких рук за один из канатов, она повернулась к морю и глубоко вздохнула всей грудью. Фарагундо подошёл и встал рядом.

– А ты мог бы прокатить меня по морю? – неожиданно продолжила она.

Почему-то сразу вспомнились слова покойного отца:

– Моряк или рыбак должен знать одно главное правило и неукоснительно его выполнять – женщина на корабле к беде!

Но какая-то внутренняя сила подталкивала его исполнить её просьбу. На секунду пришли в голову мысли о незначительной поломанной стенке борта, но она не сыграла никакой роли в дальнейшем выборе решения.

Фарагундо ответил:

– Далеко пойдем?

– Увези меня далеко-далеко туда, где нет печали! И никто, никогда, никого не обижает! Где есть все нужное для жизни…» – она замолчала и уронила свой загрустивший взгляд на водную гладь перед бортом.

– Это есть Царствие Небесное, которое нам обещал Господь! – ответил Фарагундо и почти сразу спросил:

– Почему Вы загрустили?

– Да так, не стоит об этом! – уведя взгляд в небо оборвала она.

Фарагундо резко свистнул и через миг к шхуне подбежал юный паренёк лет тринадцати. Получив указание отдать швартовы, он незамедлительно выполнил его. К этому времени Фарагундо выбрал трап и уже освободившийся канат. Подняв половину парусов и развернув их в нужном направлении, он проскочил на мостик за штурвал и дал лево руля. Шхуна, скрипнув всей своей деревянной основой, послушно тронулась и неспешно пошла, слегка покачиваясь то вниз, то вверх. Выйдя из бухты, Фарагундо, который теперь уже стал полноправным капитаном шхуны, направил её вдоль берега. Уже через пять минут судно разрезая форштевнем упругую плоть воды шло со скоростью больше двадцати узлов. Марина стояла по левому борту чуть полубоком к Фарагундо и молча любовалась красотами скалистого берега, до которого было, немного – нимало, около тысячи футов. Фарагундо смотрел на её руки, плечи и тонкую шею и думал о том зачем он её рассматривает. Его взгляд всё динамичнее скользил по изгибам её тела.

– Какая она утончённая и нежная! – заключил он в своих мыслях.

Ему показалось что эта женщина способна быть бесконечно интересным спутником во многих жизненных ситуациях!

Итак, прогулка продлилась пару часов. Новоиспечённый капитан уверенно прошёл весь водный маршрут, который пожелала гостья, и благополучно вернулся на своей «Удаче» к пирсу номер восемь. Пришвартовавшись, они, используя предыдущий опыт прохождения по трапу, сошли на берег. Их видел каждый десятый житель пригорода: ведь десятая часть населения городка всегда находилась на пирсе.

Скромный диалог, который завязался между ними на шхуне продолжился по дороге к дому Юнты. Фарагундо рассказал Марине о последнем скорбном событии его жизни. Она выразила ему свое сочувствие и успокаивающе провела рукой по его плечу. Марина больше спрашивала сама, чем давала возможность Фарагундо задавать вопросы о себе. Они поднялись по улице выложенной булыжником к дому Юнты, и она сказала:

– Как я проголодалась, а ты не зайдешь к нам?

– У нас сегодня утка с овощами и кексы с сыром! – довольно добавила Марина.

– Нет, я… нет, меня… я пойду! – запутался Фарагундо, и толком не попрощавшись, быстро двинулся в сторону своего дома.

Марина, немного прищурив свои красивые глаза, посмотрела ему вслед. Она в своей жизни никогда не встречала такого смелого и, в тоже время, такого неуверенного парня.

Дома у Фарагундо опять собрались люди. Стол был накрыт свежими блюдами, приготовленными утром матерью и сестрой. Фарагундо проголодался. Он поприветствовал всех и сел за стол. У молодого здорового парня был прекрасный аппетит, и еда, положенная ему в тарелку, исчезала у него во рту с приличной скоростью. Насытившись, он поблагодарил мать с сестрой и пересел на небольшой диван. Гости отобедав тоже стали расходиться.

Семья Черес осталась в своем поредевшем составе. Адель начала сносить посуду для помывки, а мать подсела к сыну и спросила:

– Ты был на шхуне? Как она?

– Да она почти в порядке и пригодна для плавания! Я её проверил на ходу у побережья! Небольшой ремонт я сделаю на следующей неделе».