Калитка во Вселенную. Пиратское золото
- -
- 100%
- +
Стена напротив Жориного ложа также была завешена почти до потолка книжными полками, заполненными такими же разномастными книгами. Под полками стоял невысокий, но массивный сейф, грубовато раскрашенный «под дерево» коричневой краской. На сейфе разместился небольшой аквариум, в котором, подсвеченная лампой, мельтешила разноцветная рыбная мелочь. Далее у стены стоял шикарный стул тёмного резного дерева, виднелся край кресла и часть письменного стола. Но это Жора видел уже краем глаза. Для того чтобы рассмотреть комнату полностью надо было повернуть голову, а вот это движение ему отчего-то не давалось. Преодолев слабость, Жора достал из-под одеяла руку и коснулся своей головы.
Оп-па… На ней явно имелась повязка, причем – солидная такая, типа «чепец», знакомая Жоре по Афгану. Сам он такое «украшение» ни разу не носил, бог миловал, но видел, как его накладывают при ранениях в голову.
– Где же я словил ЧМТ[1]? Да ещё и такую, что память отшибло… Так, спокойно, а что я вообще помню? Сменился… потом зал, тренировка… Блин! Я же на охоту собирался! Видно что-то на охоте случилось, вот и дом незнакомый, но явно деревенский…
Жора добросовестно попытался шаг за шагом восстановить прошедшие события, но дальше сборов к тётке память не включалась. Самое время было воззвать к хозяевам дома и попробовать у них получить ответ на вопрос – а что, собственно, произошло-то?
К тому же Жорин мочевой пузырь был не просто полный-преполный, а весьма недвусмысленно угрожал лопнуть.
Жора открыл было рот, чтобы подать голос, но вид, открывшийся напротив, заставил его буквально поперхнуться. В комнате через коридор, ещё секунду назад казавшейся безлюдной, спиной к Жоре стояла девушка. Она смотрела в окно, подняв руки к голове и закалывая пышные волосы. Дверной проём, словно рама картины, обрамлял её фигуру. Солнце, светившее контражуром в окно, насквозь просвечивало тонкую ночную рубашку девушки. Её высоко поднятые руки вздёрнули и без того короткую ночнушку на предельно рискованную высоту, а бессовестное солнце позволяло без труда рассмотреть, что под рубашкой у девушки из одежды нет ничего, кроме замечательной ладной фигурки.
Словно почувствовав Жорин взгляд она обернулась, и, ойкнув, одним движением захлопнула дверь. Жора же, в свою очередь в полной мере осознал, что несмотря на черепно-мозговую травму и связанную с ней частичную потерю памяти некоторые органы работают весьма неплохо, угрожая поднять одеяло к потолку, и что на нём из одежды только повязка на голове.
– Ох, ёлы-палы… Ну и как я тут совершенно голый оказался, да ещё с такой соседкой напротив…?
Из-за закрытой двери послышался голос девушки:
– Дед, а дед! Он проснулся!
– Иду-иду… – отозвался низкий мужской голос, послышались торопливые шаги, и в комнату вошёл довольно пожилой на вид мужчина, в цветастой байковой рубашке с закатанными рукавами, под которой виднелась тельняшка, легких тренировочных брюках и домашних тапочках на босу ногу.
Лет ему, по всей видимости, было достаточно много, но сколько наверняка – сказать сразу было затруднительно. Точному установлению возраста препятствовала короткая, ёжиком, стрижка и щётка трехдневной щетины на лице. Но поскольку и ёжик, и щетина были белоснежно-седые, без единого тёмного волоска, Жора остановился на приблизительной цифре лет в 70–75.
– Ну, привет, спаситель – сказал он, и, уловив Жорино движение привстать торопливо добавил – лежи, лежи, тебе пока нельзя лишний раз двигаться. Лечим мы тебя достаточно интенсивно, но еще с денек придется полежать на положении "ни гу-гу".
– Э-э-э – голос Жоры немного дрожал. – Прежде чем продолжить нашу беседу должен все же попросить помочь мне встать. Излишки жидкости в организме убедительно требуют, знаете ли…
– Ну да – звонко хлопнул себя по лбу дед. – Немудрено, третий день спишь, хоть метаболизм мы тебе и притормозили, но все же… Сей момент эту проблему решим, вставать вовсе не обязательно… Натаха, "нянька, утку давай!" – рявкнул он, процитировав он Жванецкого.
– Несу… – отозвался девичий голос, противоположная дверь хлопнула, мелькнул белый халат, и через несколько секунд в комнату вошла давешняя девушка. Теперь, вместо ночной рубашки на ней был одет белоснежный медицинский халат, в руках она держала эмалированную "утку".
– Э-э-э – снова проблеял Жора, вцепившись руками в одеяло.
– Сейчас, сейчас – понял Жорины проблемы дед. Он отобрал у девушки сосуд и сказал:
– Ты пока иди, мы тут сами справимся, чуть позже я тебя кликну, проведем тут консилиум, но вначале мы с Георгием немного поговорим.
– Дед, ты не горячись, ещё будет время поговорить, ему оклематься сначала надо – нахмурилась девушка.
– Ты не переживай, я самую малость… Да и посмотри – неплохо ведь выглядит.
– Вообще-то действительно, неплохо, но всё равно – не злодействуй… – и девушка вышла, оставив дверь открытой.
Дед хмыкнул, подмигнул, и плотно закрыл дверь. Потом он помог Жоре осторожно повернуться на бок, подставил «утку», придерживая её до завершения процесса, после аккуратно поставил наполненный чуть не до краев сосуд на пол.
– Натаха, груз! – снова рявкнул он. Девушка появилась в комнате буквально через секунду, явно стояла за дверью, осторожно взяла «утку» и вышла, снова оставив дверь открытой.
– Да ладно, пусть слушает, зато потом пересказывать не надо будет – проворчал дед, неожиданно легко взял массивный стул у стены, поставил его спинкой к Жоре и уселся на него словно на коня, поставив ноги по бокам.
– Ну-с, теперь давай немножко побеседуем. Ничего, что я на «ты»? Разница в возрасте мне это позволяет…
Жора безразлично махнул рукой, наслаждаясь чувством наступившего облегчения.
– Во-первых, представлюсь – меня зовут Олег Васильевич, фамилия – Пасечник. Кто такой и чем занимаюсь? Я профессор, научный работник, так сказать, подробнее об этом позже… С тобой я уже заочно знаком. Кое-какую информацию почерпнул из твоих документов – извини, пришлось по карманам полазить. Так как ты себя чувствуешь, что болит?
– Да сносно вроде как себя чувствую – Жора прислушался к организму. – Вот когда на бок ложился в башке некий такой дискомфорт плесканулся, боль – не боль, но неприятно, ну и слабость офигенная…
– Немудрено, такая, дружок, у тебя там гематомка внутренняя была – мечта… – старик закатил глаза, словно обзавестись такой гематомой мечтал всю жизнь. – А слабость, это ещё и из-за препаратов, пройдёт быстро, день-два…
– Что значит "была гематомка", мне что, трепанацию тут делали? – армия научила Жору неплохо разбираться в медицине, и он прекрасно понимал, что иначе как трепанацией солидную внутричерепную гематому за такой срок не убрать. Опасность такой фигни внутри головы Жора тоже очень хорошо представлял. – Может меня лучше в больницу как-нибудь переместить, там рентген хоть есть, да и врачи… Вдруг трепанация понадобится…
– Молодец, разбираешься… Но вот в больницу, по ряду причин, по каким – опять-таки позже – тебе пока не стоит рваться. Поверь мне – здесь ты получаешь всё необходимое для выздоровления, намного больше и лучше чем в больнице. Да и рентген здесь есть, тебе его, кстати, делали, нейрохирург твои снимки уже смотрел. Завтра-послезавтра, если понадобится – сделаем ещё, а трепанация, при современных, так сказать, методах лечения вовсе и не требуется.
– Ну ладно, не требуется – так не требуется – Жора отчего-то сразу поверил старику. – А где я нахожусь и что произошло, Олег… э-э-э…
– Васильевич – напомнил старик. – Ты что, вообще ничего не помнишь?
– Только то, что на охоту к тётке поехал, помню… Блин! Три дня?! – Жора едва не вскочил.
– Тихо, тихо, лежи… Не волнуйся, у твоей тётки я уже был. Сказал, что на работе тебя задержали, через недельку приедешь. Елена Станиславовна – милейшая, кстати, женщина – едва не до смерти меня чаем запоила, часа два хлебал. Пирогов тебе передала, извини, сегодня утром последние доели, уж больно вкусны. Но пирог, он свежий хорош, а ты, по нашим прогнозам, должен был ещё как минимум ночку поспать. Ну да ничего, тётка ещё напечёт – Олег Васильевич явно веселился.
– А как вы… – начал Жора.
– Нашёл твою дражайшую тётушку? – закончил за него Пасечник. – Очень просто. Конверт с её письмом был в кармане твоей куртки, на конверте обратный адрес. Отсюда, вообще-то, до её дома минут 20–25 на машине. Догадаться – куда ты ехал со своей сумкой, сложить дважды два, сам понимаешь, было совсем несложно. Сумку, кстати, я ей передал. Однако, то, что ничего не помнишь – это не очень хорошо… – тут он помрачнел.
– О, попробуем один способ… – с этими словами он вскочил и исчез из комнаты.
Через несколько минут в комнату вошёл старик в потёртой брезентовой куртке с капюшоном и геологической эмблемой на рукаве. Под курткой виднелся свитер с высоким воротом. На белоснежной шевелюре красовался берет, лицо украшала не менее белоснежная санта-клаусовская бородка. В руке старик держал за лямки зелёный брезентовый мешок-рюкзак. То, что это был Олег Васильевич, можно было определить только по спортивным брюкам и тапочкам на босу ногу.
Жора открыл было рот, чтобы спросить – что за маскарад, но тут же его закрыл. Он всё вспомнил…
– Электричка… – сказал он, – шпана… Вот значит, кто меня, а я думал – на охоте что-то приключилось…
– Уф, ну, слава богу, – сказал Пасечник. Он снял парик и берет, аккуратно отлепил бороду. Замотал всё это в предварительно снятые куртку и свитер, снова позвал – Наталья! Прибери амуницию!
Затем Олег Васильевич отдал свёрток и мешок безмолвно возникшей девушке. Она взяла всё в охапку и столь же безмолвно исчезла, а Пасечник снова оседлал стул.
– Это, брат, не шпана… Кто это и что – об этом опять-таки попозже. Подробности зависят от хода нашего дальнейшего разговора. Вот ты мне лучше скажи – зачем ты живёшь на этом свете? В чём, так сказать, ты видишь смысл своей жизни? Что хочешь от неё получить и к чему стремишься? Подумай, прежде чем отвечать, не удивляйся этим странным вопросам – они не совсем уместны только на первый взгляд. Конечно можно было построить беседу иначе, но поверь мне – я просто экономлю своё и твоё время, у нас его не так уж и много, по большому счёту…
Сказать, что Георгий был ошарашен – не сказать ничего.
– Ни фига себе – подумал он – в чём смысл жизни… У деда с головой всё в порядке? Он меня дальше что – попросит в двух словах напомнить содержание "Войны и мира"?
Однако Олег Васильевич внимательно, молча смотрел на Жору поверх спинки стула, терпеливо ожидая ответа, и Жора невольно задумался…
– Даже не знаю – чего я хочу в глобальном смысле моей жизни, Олег Васильевич. Я решил так – если не можешь заниматься тем, чем хочешь, занимайся тем, чем можешь. Пока я занимаюсь тем, чем не стал бы заниматься – будь у меня выбор. Но там неплохо платят, квартиру вот для начала хочу купить, а дальше посмотрим. Иными словами, пока просто живу.
– Отлично – кивнул головой Олег Васильевич – то, что надо. Я сразу понял, что ты из себя представляешь, рад, что не ошибся. Значит так, Георгий – я хочу тебе кое-что предложить. А именно – работу. Думаю, что она будет намного интереснее того, чем ты занимаешься ныне, и уж точно гораздо лучше оплачиваться.
– Э-э-э – озадаченно начал Жора…
– Стоп! – Пасечник, подняв ладонь, остановил Жору. – Пока начинаем лечиться. Уверяю тебя, это займёт совсем немного времени. Вернёмся к деталям чуть позже, а сейчас…
– Я здесь! – Наталья, улыбаясь, уже стояла за спиной деда.
– Тьфу ты, муха, испугала… Вот, Георгий, познакомься – моя внучатая племяшка и первая помощница – Наталья, свет-Кузьминишна… Дипломированный медик и кулинар-самоучка. И то – и то получается очень даже неплохо. Ну, вообще-то достоинств у неё на самом деле гораздо больше, ну да потом узнаешь.
– Дед! – протестующе пискнула девушка.
– А? Что? Тьфу ты, дурак старый, глупость двусмысленную плюхнул… Нет, имел-то я ввиду, что и стреляешь ты, Наташка, неплохо, и плаваешь… Спортсменка, словом. Даже с парашютом прыгала… Вот у тебя, Георгий, сколько прыжков? – Олег Васильевич явно старался заговорить, так сказать – заболтать неловкость.
– 39 – автоматически ответил Жора, и тут же изумлённо продолжил – а это-то откуда знаете, что прыгал?
– Я, брат, много чего про тебя успел узнать – три дня это на самом деле немало. Предложение, что я тебе сделал, не могу себе позволить делать абы кому, не наведя предварительно справки. Ну, потом об этом, потом… Пока лечись. Давай, Наталья, действуй.
Он встал, поставил стул на место и ушёл, помахав на прощание Жоре рукой, а Наталья выкатила откуда-то из-за изголовья дивана сервировочный столик на колёсиках. Он был заставлен упаковками с лекарствами, разовыми шприцами и прочей медицинской атрибутикой. Следом девушка придвинула стойку-треногу для капельницы и проворно снарядила всем необходимым для процедуры, но начинать её пока не стала. Далее Жора послушно выпил какие-то разноцветные шарики, запив их жидкостью, налитой в строго определённом количестве в специальный стаканчик-дозатор. Жидкость наливалась из какого-то сосуда из нержавейки, более похожего на контейнер, и Жора даже подумал, что наливается некий медпрепарат, но и на вид и на вкус это была обычная вода. Потом ему всадили в трицепс несколько инъекций, и правда, почти неощутимо – рука у Натальи действительно была лёгкая. Не менее искусно она нашла у Жоры вену и установила капельницу.
– А… – начал было Жора…
– Тс-с-с – закрыла ему рот ладошка – все разговоры потом, сначала лечимся…
Он послушно закрыл рот, и почти сразу отрубился.
Глава 3
Жора шёл по едва заметной лесной тропке. Слева и справа стояли то ли вековые сосны, то ли высоченные кедры, густой подлесок не давал возможности сойти с тропы. Камуфляж, разгрузка, на голове платок-бандана, автомат на шее поперёк груди, на него положены согнутые в локтях руки. Таким манером идти для шеи лишняя нагрузка – автоматный ремень изрядно на нее давит, но зато руки отдыхают. На ногах синие кроссовки «Адидас» сделанные в СССР – кондовые, жаркие, из толстой кожи, немилосердно окрашивают и носки, и ступни в индигово-синий цвет. Однако, пока пластиковая подошва не оторвётся от верха, сносу им не будет. А подошва отрывается не скоро.
В одну секунду лес превратился в серо-коричневые, выжженные солнцем афганские горы с пятнами редкой зелени, только тропинка осталась та же. Еле видная среди каменных осыпей, она петляла между валунов, временами пропадая на каменных плитах, и возникая вновь, проявляясь на песке и щебне. Тропинка вела и вела наверх, к вершине небольшой горы, и Жора уже знал, что будет дальше, но отчего-то совершенно этому не удивлялся.
Не останавливаясь, осторожно ступая по каменному крошеву, стараясь чтобы не сыпались из-под ног с предательским шумом мелкие камешки он снял с шеи автомат и перевёл предохранитель на стрельбу очередью. У, чёрт… он забыл отжать переключатель, и щелчок предохранителя прозвучал предательски громко, словно выстрел.
Вот тропинка ныряет в небольшое ущелье, скалы тут поднимаются по бокам в два человеческих роста, и резко поворачивает направо. Стоп – где-то здесь должна быть проволочка растяжки – а вот и она. Жора осторожно перешагивает через растяжку. Снимать её некогда, он осторожно достает из кармана разгрузки и вешает на проволочку сложенный пополам обрывок газеты, затем еле слышно дважды щёлкает ногтём по микрофончику гарнитуры трофейной рации – тревога… Слышит в наушнике ответный щелчок – сигнал принят. Те, кто идут вслед за ним, в нескольких десятках метров позади, на растяжку уже не попадут.
Ещё несколько осторожных шагов, и Жора видит, то, что видел в своих снах много раз – небольшая площадка в ложбинке на вершине горы, маленький очаг из камней, на нём закопченный чайник, рядом какие-то сумки. Чуть поодаль, на краю обрыва стоит крупнокалиберный пулемёт на станке, накрытый мешковиной. Тряпка свисает с него почти до земли, виден только ствол с набалдашником на конце, задранный в небо, и часть снаряжённой ленты, с торчащими из неё крупными жёлтыми патронами. Ещё чуть подальше в скале чернел щелеобразный проход в небольшую пещеру, перед ним на ковриках для намаза стояли на коленях два «духа» и молились, припав лбами к земле. Один поднял голову и на его бородатом лице отобразилось крайнее изумление. Он не вставая с колен потянулся к изрядно потертому «калашникову», прислонённый к ближайшему валуну. Гремит раскатистой очередью Жорин автомат, стреляет он от бедра, но дистанция пистолетная, метров двадцать, промахнуться невозможно. Жора отчётливо видит облачка пыли, которые выбивают его пули из потертой пакистанской куртки-парки «духа», и тот валится мешком. Но падая, он невольно прикрывает своим телом напарника, и тот, моментально поняв – что к чему, рыбкой ныряет в спасительную темноту пещеры. Жора успел дать вдогон короткую запоздалую очередь, но сразу понял, что, скорее всего – не попал. Он кинулся к входу в пещеру и… проснулся.
Этот сон Жоре снился уже не раз, каждый раз в мелочах немного разный, но в основном происходило одно и то же. Это был один из первых Жориных боёв в Афгане. До этого были, конечно, перестрелки, но где-то далеко от него, ему даже ни разу стрелять не приходилось. И вот так – лицом к лицу, этот бой был первый. И первый раз Жора отчетливо видел, как выпущенные им пули попадают во врага.
В тот раз их группу забросили вертолётом на перехват каравана из Пакистана. Местные безопасники-хадовцы[2] откуда-то узнали, что ожидается большой груз. Помимо всякого оружия скорее всего там будут и «стингеры», столь ненавидимые советскими лётчиками, а это знатная добыча. Захватившие эти пусковые установки могут смело "крутить дырочки" – без награды не останешься. Основная сводная механизированная группа выдвигалась на перехват через Джелалабад, в направлении главного маршрута каравана, а несколько маневренных подразделений забросили вертолётами в места менее вероятного прохода «духов». Причина проста – следовало подстраховаться, поэтому и было принято решение отправить немногочисленные группы, усиленные «Шмелями», "Рысями" и гранатометами «Пламя» для занятия высот, контролирующих возможные альтернативные маршруты каравана.
Чтобы не спугнуть «духов» «вертушка» выбросила Жорину группу в нескольких километрах от высотки, на которой им следовало оборудовать НП. И вот, следуя по маршруту, они и нарвались на замаскированную пулемётную точку-ловушку для советских вертолётов.
В другое время уничтожить такую цель было бы очень даже неплохо, но сегодня перестрелка могла спугнуть караван, а в этот раз это была цель номер один. Поэтому командир группы лейтенант Суховатый только осуждающе покачал головой, когда добрался с основной частью группы до места перестрелки. Жора лишь развёл руками: – Нос к носу столкнулся, тащ лейтенант, даже подумать времени не было!
Тот лишь махнул рукой – мол, и сам всё понимаю, тихо тут никак не сработать…
Жора быстро вполголоса доложил, что один из «духов» успел укрыться в пещере. Лезть во мрак убежища дураков не было, да и время поджимало. Поэтому вход в пещеру просто загородили пулемётом «духов». Его втиснули в проход прямо на станке, предварительно сняв затвор и запихнув под железяку станка мину МОНку[3], установленную на неизвлекаемость. Уже отдалившись от места стычки на довольно большое расстояние, Жора услышал эхо далёкого взрыва, почти наверняка поставившего точку в жизни неизвестного "духа".
Караван, кстати, тогда защучила основная сводная мехгруппа, а на долю Жориной команды достался лишь жалкий остаток банды, уходивший от разгрома. Десяток мулов и верблюдов, навьюченный тюками с боеприпасами («стингеров» там, увы, не было), был истреблён весь, до последней скотинки и погонщика. Ушло лишь два всадника, по которым дружно стреляли все, но душманам в этот раз повезло – никто не попал ни во всадников, ни в лошадей… А Жоре тогда было гораздо жальче бессловесных тварей, чем их хозяев. Поэтому, взяв СВД-шку[4] снайпера, раненого шальной пулей в плечо, Жора хладнокровно ловил в сетку прицела фигурки «духов», карабкающихся по склонам ущелья в попытках уйти, нажимал на спуск и видел, как в облаках пыли кувыркаются вниз по склону их тела, теряя амуницию. Тот бой кончился довольно быстро, поскольку деморализованные «духи» толком и не сопротивлялись.
Домой Жорина группа вернулась полностью и без потерь, было лишь трое раненых, и то – легко. Почему-то именно этот первый бой часто снился Жоре, несмотря на то, что позже были куда более впечатляющие моменты, когда Жора и его товарищи буквально по лезвию ножа проходили рядом со смертью.
Но вот ночной морок сна исчез, Жора потихоньку возвращался в настоящее.
Открыв глаза он увидел уже знакомую комнату, разница была лишь в том, что на шикарном, прежде пустом резном стуле сегодня находилась его одежда – трусы, привычная Жорина зеленая футболка и ФРГ-шный камуфляж из гортекса цвета «осень». Отсутствовали только куртка и ботинки, зато на полу имелись забавные войлочные тапочки-чуни с отворотами. Их то ли сделали из старых валенок, то ли они изначально задумывались войлочными.
Окаянный мочевой пузырь опять принуждал предпринять очередные необходимые действия. Жора сел на диване, спустив босые ноги на пол, и первым делом ощупал свою многострадальную голову – повязки на ней уже не было, но за левым ухом отчетливо прощупывался то ли шов, то ли шрам. Дверь в комнату на этот раз была закрыта, и Жора поспешил одеться, благо его трусы-"боксеры" лежали на стопке одежды сверху.
Ни треноги капельницы, ни столика с прочими медикаментами рядом с диваном уже не было, и Жора, затягивая ремень на камуфляжных штанах с любопытством огляделся. Интерьер, в общем, ему был уже знаком. Из ранее незамеченного имелся только массивный письменный стол темного резного дерева, явно старинной работы. У стола стояло полукресло – также резное, с кожаными сидением, спинкой и подлокотниками. Чуть левее стола имелось окно, прикрытое тюлевой занавесочкой. Дневной свет, лившийся из него, не оставлял особенного сомнения во времени суток.
На столе царил идеальный порядок – никаких разбросанных бумаг, лишь настольная лампа, цвета слоновой кости дисковый телефон и канцелярская подставка-календарь со стаканчиком, заполненным ручками и карандашами. В дальнем правом углу стола белел пластиком монитор компьютера с системным блоком. Клавиатуры и «мышки» видно не было. Протиснувшись между книжной полкой и столом Жора отодвинул занавеску и выглянул в окно.
Там он увидел строение, очень похожее на большой гараж, и скорее всего таковым и являющееся. Чуть правее находился одноэтажный деревянный, явно жилой дом, из трубы которого тянулся дымок, а перед крыльцом деваха лет пяти что-то втолковывала курице с выводком цыплят, попутно рассыпая им корм из небольшой миски. Курица, впрочем как и цыплята к нотациям относились наплевательски, и лопали рассыпаемый корм с пулеметной скоростью.
Организм тем временем настойчиво требовал свое, и Жора, с легким сожалением оторвавшись от забавной сценки за окном, осторожно открыл дверь в коридор.
В отличие от предыдущего пробуждения дверь в комнату напротив была закрыта, в доме было тихо, лишь где-то негромко бубнил телевизор или радио.
– Ау… – осторожно, вполголоса сказал Жора, остановившись на пороге. – Хозяева, есть кто живой?
Противоположная дверь осталась закрытой, но где-то в глубине дома отозвался голос: – Ну наконец-то, проснулся наш герой, мы уж заждались. Сей момент подойду…
И в коридоре возник давешний дед, в той же одежде, включая тельняшку и китайскую байковую рубашку. На носу у него были очки, а в руке он держал развернутую газету.
Как самочувствие? – осведомился он, складывая газету, которую, видимо, читал перед Жориным появлением.
– Слава богу, неплохо, но есть проблемы… В основном физиологические…
– Понятное дело – кивнул дед. – Иди назад по коридору, там два санузла друг напротив друга, но слева Наташкино царство, с ее тряпками, стиральными приблудами и прочими нюансами, в которые дамы нас посвящать не любят. Посему смело ступай направо, где наша, мужская зона. Там в шкафчике найдешь и зубные щётки новые, и для бритья-мытья всё необходимое. Как закончишь с гигиеной иди сюда, побеседуем.
Следуя совету, Жора двинулся по коридору в обратную сторону. Пройдя мимо двери в «свою» комнату он увидел вешалку-прихожую, где среди различной верхней одежды висела и его куртка. Там же стояли на полу его любимые бразильские берцы, а сразу после вешалки нашлась и искомая дверь. Зайдя в немалых размеров комнату, Жора обнаружил душевую кабину, раковину умывальника, унитаз, и длинную хромированную зигзагообразную трубу на стене, типа той, что была в его московской квартире и называлась полотенцесушитель. Рядом, в достаточном количестве, стену украшали вешалки-крючки для одежды. На полотенцесушителе в изобилии имелись полотенца, разного вида и размера. Отличие от московской квартиры было лишь в том, что местный полотенцесушитель был электрический, о чём недвусмысленно свидетельствовал выходящий из него провод, утыкающийся в розетку у пола. Ванны не было, но в углу висел бак электрического бойлера, говорящий о том, что газа для отопления в доме нет, однако горячая вода имеется, чем Жора незамедлительно и воспользовался.