Американец

Глава 1. Страна дяди Сэма

— Слава, ты сделал накладную на запчасти для поставщика? — спросил Грэг, обращаясь к мужчине на английском.

— Конечно, даже отправил ему по почте, — ответил Шинкарев с чистым акцентом.

Подняв большой указательный палец вверх, Грэг направился в рабочую зону автосервиса. С момента приезда к отцу в Штаты прошло почти пять лет. Лос-Анджелес как огромный монстр обвивал незримыми щупальцами приехавших людей и не отпускал из мощной хватки. Первое время Вячеславу было трудно адаптироваться в незнакомой стране и особенно учить язык. Садясь в такси и обозначая адрес, он каждый раз видел чуть насмешливые взгляды водителей, которые безошибочно угадывали в нем иностранца. А некоторые из них, особенно афроамериканцы, тут же ехидно что-то добавляли, чуть понизив голос. Присутствовал еще один момент, который Вячеслава не очень радовал. Пытаясь закамуфлировать свое происхождение, он столкнулся с тем, что его имя никак не переводилось на английский. Точнее выразиться, не имело аналога, поэтому, как и в России, американцы обращались к нему по имени — Слава. Сначала переживая, что не удается слиться с общей массой граждан Америки, Шинкарев плюнул на все предрассудки и остался — Славой. Уделив максимальное время изучению языка, в скором времени мужчина стал разговаривать лучше, чем отец. Даже телохранители Ветрова, которые прожили в Америке несколько лет, говорили хуже и никак не могли понять откуда у молодого мужчины такие способности к языкам.

Отдельное место в познании Америки заняли особенности местных жителей. Это отношение к женщинам, расовой принадлежности, быт, дети и много всего того, что отличалось от менталитета российских граждан. Шинкарева поразил тот факт, что американцы выгоняли своих детей в неизвестность, когда те становились совершеннолетними. Это не укладывалось в русский менталитет, где дети могли прожить с родителями всю жизнь.

Американки удивили Вячеслава своей независимостью. Гордые и неприступные, они с надменным видом смотрели на вторую половину словно подчеркивая статус. Отстаивая свои права по любому вопросу, они не гнушались обращаться в суд. В один из таких переплетов однажды попал Вячеслав. В первый день пребывания в Штатах Слава отправился на работу. Это было первое место, которое ему поручил освоить отец. Небольшой сервис, специализирующийся по разбору автомобилей, находился в двух кварталах от дома Ветрова.

Решив поехать на общественном транспорте, а не на такси, Слава вошел в автобус. Его поразил тот факт, что в транспорте было очень много афроамериканцев и совсем мало белых. Заметив красивую мулатку с объемными формами, которые поражали своим видом, не зная почему, в мужчину вселился бес. Во всяком случае так он констатировал свое состояние. Решив заиграть с незнакомкой, Шинкарев, тщательно выговаривая английские слова, произнес:

— Мадам, как вы прекрасны и поразили мое сердце с первого взгляда!

Удивленно округлив глаза, мулатка, в которой африканская кровь смешалась с европейской, не знала, что сказать. В этот момент на ее лбу образовалась тревожная складка и девушка испытывала муки размышлений. Так как Слава довольно громко и четко произнес предложение, то весь автобус замер от предвкушения интересного спектакля. Молодые особы, а также женщины преклонного возраста тут же как по команде нахмурили брови, а мужчины всех возрастов без зазрения совести стали потешаться над белым. Только сейчас Вячеслав понял, что поступил опрометчиво. Тревожно оглядываясь по сторонам, он не знал, как выпутаться из сложной ситуации.

— Сэр, вы хотели унизить меня? — гробовым голосом поинтересовалась девушка с африканскими косичками.

— Нет, что вы, это знаки внимания и ничего такого!

— Знайте, как только автобус остановится я вызову полицию!

Ситуация приобретала уже уклон судебного обращения. Лихорадочно подыскивая незнакомые слова, Слава готов был упасть на колени чтобы его простили, но тут в голову пришла спасительная мысль. Театрально разводя руки в стороны, он улыбнулся и весело проговорил:

— Как я вас развеселил, не правда ли?

— Я не поняла, что вы хотите сказать? — не отступая от задуманного плана, поинтересовалась мулатка.

— Я начинающий актер и сегодняшний эпизод — это актерский прогон в пьесе. Благодарю вас за те эмоции, которые я получил. Недавно я был во Франции, так вот подобное обращение молодых мужчин начинается именно с таких слов, когда они хотят познакомиться с понравившейся им девушкой.

Сменив гнев на милость, молодая особа одарила Вячеслава красноречивым взглядом и поинтересовалась:

— А вы со всеми женщинами так открыты в высказываниях?

Отступив на шаг, Вячеслав приложил руку к груди и с пафосом ответил:

— Только с теми, кто поразил мое сердце!

Из автобуса под общие аплодисменты граждан, Вячеслав и Дорис, так звали незнакомку, вышли вместе. Решив исправить свою оплошность, а также познакомиться ближе, Слава пригласил девушку в ближайшее кафе на ланч. Беседуя с ней на отвлеченные темы, он понял, что не все так просто в Америке с любовными романами и особенно с другими расами. Эта была первая девушка, с которой он познакомился при странных обстоятельствах. Попрощавшись, Вячеслав решил больше не испытывать судьбу подобными комплиментами и вообще держаться от молодых женщин подальше. Через полчаса появившись в автосервисе, Слава получил выговор от начальника, но нисколько не расстроился, потому что это был первый опыт общения с американками.

Чтобы не потерять связь с Родиной, Шинкарев разговаривал в доме отца только на родном языке. Обычно это происходило на встречах в саду, где за бокалом пива или стаканчиком виски братки рассказывали свои истории. Разгоряченные алкоголем, они в своей манере резко вскакивали с мест и ожесточенно размахивая руками рассказывали душещипательный эпизод из «стрелки» с враждующей группировкой. В этот момент казалось, что браток переживает кровавый эпизод словно он произошел только вчера.

«Ладно, ладно, хватит страхов нагонять, нет этих упырей уже и туда им дорога! Давайте лучше о бабах!» — успокаивая приятеля, сказал Пистон.

Присаживаясь на стул, Мотя все еще находился под впечатлением от сказанного. Еле слышно пробурчав что-то под нос, он тяжело выдохнул и проговорил:

— А, что, хорошая тема и никого не убивают! Кстати, мы давно не приглашали женщин, а то с таким подходом совсем забудешь, как это делается!

— Не бойся, мать природа подскажет! — с улыбкой сказал Шинкарев.

— Если не она, то проститутка точно! — констатировал Пистон.

— А ведь когда-то нам женщины в России давали по любви, а здесь все продажно, — с хмурым видом откликнулся Мотя.

— Страна дяди Сэма, где все продажно и правят доллары! — подал голос Семен Васильевич, думая о чем-то своем.

Ощущая в голове туман от виски, Вячеслав попрощался и пошел спать. В эту ночь он в очередной раз видел страшный сон. Это было так реалистично, словно опять Вячеслав спустился под землю. Отмеряя шагами расстояние, он медленно продвигался все ниже и ниже. Узкий и сырой тоннель, где до стен можно было дотронуться рукой вдруг внезапно расширился. Это ощущалось как по высоте, так и по ширине. Если до этого момента Вячеслав двигался, чуть пригнув голову, то теперь можно было встать в полный рост. Ощутив прилив сил, мужчина с удвоенным рвением устремился вперед. Вскоре тоннель плавно перешел в широкую комнату больше похожую на тронный зал.

Пламя от факела вырывало из темноты наскальные рисунки, где фигурки людей, облаченные в шкуры, охотились на зверя. Луки и копья в руках охотников явственно говорили посетителю о том, что рисунки очень древние. Высокий потолок создавал простор, тем не менее все портил неприятный спертый воздух. Брезгливо поморщившись, Вячеслав медленно осветил факелом пространство перед собой. Вздрогнув, он нервно сглотнул слюну. На каменном полу, которое освещал факел, виднелись человеческие кости и останки животных. Бурые фрагменты явственно говорили о том, что это шкуры медведей и росомах. Оскаленные пасти с длинными клыками пугали путника. Тем не менее весь тронный зал, как его назвал Шинкарев поражал величием. И главным экспонатом здесь была статуя богини с непомерно коротким телом и широким тазом. Сидящая на постаменте женщина с закрытыми глазами безмолвно охраняла свои владения.

Прикоснувшись рукой к глиняной тарелке, где лежали амулеты, Вячеслав ощутил, как кто-то невидимый, не спрашивая разрешения вселяется в его тело. И тут же раздался протяжный женский голос:

— Воин, ты принес мне дары? Осталось тридцать дней! Если ты не сделаешь что должен, твоя жизнь прекратится, как и моя защита.

Проснувшись словно от удара, Слава долго смотрел в потолок невидящим взглядом. Глубокий и пронизывающий все тело голос идола, как эхом повторялся в голове Шинкарева.

«Нет, нужно что-то делать! Нельзя игнорировать слова богини. А если она действительно прервет мою жизнь, что тогда?» — размышлял Вячеслав.

«Ты просто умрешь. А если точнее, то ляжешь в постель и не проснешься. А твой отец решит, что это сердечный приступ! Во всяком случае приехавшая бригада скорой помощи так и подтвердит диагноз», — неожиданно констатировал внутренний голос.

«Как решить этот вопрос?» — прошептал Вячеслав.

«Найди ясновидящего, шамана или ведьму, который и даст ответ на твой вопрос!» — долгим эхом ответил внутренний голос.

От этих слов в груди Шинкарева похолодело, и он ощутил тот непередаваемый животный страх, который посещает человека в минуты опасности. Кровь, разгоняясь по венам сильными толчками била в голову, а руки неприятно тряслись.

«Все, решено, завтра займусь поисками шамана или ведьмы, а потом буду действовать!» — решил Слава и закрыл глаза.

Глава 2. Маги и колдуны

Задача, которую поставил себе Вячеслав, на первый взгляд казалась простой, но не тут-то было. Пролистав объявления в газете, он понял, что этот бизнес находится в тренде среди граждан Америки. Каких здесь только не было объявлений. Это и потомственные колдуны, маги, ясновидящие, ведьмы. В общем полный перечень представителей черных сил, которые отчаянно старались продвигать себя среди населения. Не понимая, кто лучше всего подходит для данного мероприятия, Вячеслав закрыл глаза и ткнул пальцем три раза в первые попавшиеся объявления. В первых двух случаях это были колдун Вуду и ясновидящий маг, а в третьем — прорицатель. Под каждым объявлением стоял номер телефона. Вздохнув, Вячеслав начал обзвон. В трубке телефона раздался приятный женский голос, который поразил глубиной и звучанием.

— Добрый день, приемная колдуна Винсента, слушаю вас, — проговорила женщина.

— Здравствуйте, я хотел записаться на прием, — просто озвучил Шинкарев.

— Одну минуту я посмотрю свободные дни.

Наступила длительная пауза, где видимо секретарь смотрела предварительную запись.

— Я могу вас записать на пятнадцатое апреля в 10.00, — с придыханием ответила секретарь.

— Она с ума сошла, ведь сегодня только пятнадцатое марта! Целый месяц ждать и непонятно что услышать? Нет, так не пойдет, нужно смотреть другие варианты! — чуть не воскликнул Шинкарев.

— Ну, как, вы определились?

— К сожалению, это число мне это не подходит! И вообще, мне нужно срочно и лучше сегодня!

— Что ж, Винсент в качестве исключения может пойти вам навстречу, но это будет стоить двойной тариф. Вы согласны?

— Да, согласен.

— Тогда сегодня в 17.00, Винсент будет вас ждать. Оплата на месте — 500 долларов.

Хорошо, что секретарь не видела эмоций мужчины. Широко открыв рот чтобы закричать, Вячеслав готов был выплеснуть весь словарный запас мата, которым обладал. Приходя в себя после такого предложения, Шинкарев размышлял над дилеммой идти или отказаться. Пятьсот долларов были большие деньги, но на кону стояло мужское самолюбие.

— Я согласен, запишите, — проговорил Вячеслав, словно в этот момент у него свело челюсти.

Проводя возле компьютера целый день и составляя ведомости, печатая накладные и расходники, Шинкарев постоянно думал о предстоящем визите. Ощутимая дыра в пятьсот долларов навевала грустные размышления. Вскоре стрелки настенных часов показали 16.20. Рассчитав время в поездке, Шинкарев вызвал такси и отправился на прием к колдуну.

Двухэтажный дом на оживленной улице города встретил его красивым дизайном оформления входной группы. По двум сторонам мощеной камнем дорожки располагались кустовые розы. Подрезанные на одну высоту умелым садовником они смотрелись празднично. Сам дом, покрашенный в приятный бежевый цвет с красивыми коричневыми ставнями на окнах, притягивал взгляд своим совершенством. Первой была кованая черная дверь, а за ней на расстоянии метра виднелась деревянная со стеклом на всю высоту. По двум сторонам от двери на уровне второго этажа виднелись камеры наблюдения. Нажав на кнопку звонка, Вячеслав услышал приятный женский голос:

— Слушаю вас.

— По записи на 17.00.

Тут же щелкнул автоматический замок, и калитка открылась. Входя в дом, Вячеслава встретила полная женщина в национальной одежде. Черная как сажа кожа создавала неповторимый контраст с белым одеянием. На голове афроамериканки покоился национальный платок в красных и коричневых тонах. На руках как у индусов было надето множество золотистых браслетов. При поднятии руки они скатывались в сторону локтя и обратно. Под накидкой больше похожей на огромное покрывало скрывалось массивное тело с толстыми руками и ногами. Круглое лицо с вывернутыми коричневыми губами смотрелось смешно. Тем не менее на глазах виднелся современный макияж, что совершено не гармонировало с традиционной одеждой.

С интересом осматриваясь по сторонам, Вячеслав словно очутился в краеведческом музее в павильоне Африка. На оштукатуренных и покрашенных в цвет слоновой кости стенах в хаотичном порядке были развешаны копья, луки, боевые топоры, деревянные щиты и маски воинов. Все это создавало неповторимый колорит Африки и проживающих там жителей.

«Прошу оплатить сеанс», — сказала афроамериканка.

Протягивая купюры, Шинкарев ощутил давно забытое чувство словно оказался рядом с Казанским вокзалом, где цыганка предложила ему погадать на удачу.

«Проходите, Винсент вас ждет!» — показывая рукой на лестницу, проговорила женщина, пряча деньги в ящик небольшого стола.

На втором этаже располагалась огромная комната с высоким потолком, где шкуры убитых животных, как ковры закрывали все стены. По центру зала сидел неопределенных лет мужчина в смешной одежде. На голове колдуна располагался национальный платок с головой курицы. Накидка из белого полотна с африканскими орнаментами покрывала иссохшее тело мужчины. Множество колец из благородного металла смотрелись на руках как защита от холодного оружия. Образуя сплошной массив, они невольно притягивали взгляд. Сморщенное и черное лицо мужчины не выдавало никаких эмоций при виде посетителя. Лишь глаза острыми стрелами жалили прямо в сердце. В комнате наступила звенящая тишина, где колдун с наглым видом рассматривал посетителя. Вячеслав не знал, как начать разговор.

— Говорите, что вас беспокоит, — спросил Винсент.

По мере рассказа мужчины, он лишь два раза чуть расширил глаза от удивления, но при этом не издал ни одного звука. Закончив говорить, Шинкарев облегченно выдохнул. Винсент потер иссохшей ладонью лоб и медленно проговорил:

— У вас тяжелый случай, который не так легко исправить. Нужно провести пять сеансов чтобы снять проклятие и освободить от чар идола.

— И это поможет?

Изобразив на лице недоумение словно его обвинили в мошенничестве, колдун авторитетно заявил:

— Приложу все усилия, и мы победим злого духа, который вселился в вас. Сумму вам озвучит секретарь, а сейчас можете идти. Кивнув на прощание головой, мужчина закрыл глаза и погрузился в состояние медитации. Вторым шоком было заявление толстой женщины, которая и встречала посетителя. Открыв книгу в золотистом переплете, она взяла в руку калькулятор и стала производить вычисления. Глядя на это действие афроамериканки, Славе вдруг стало смешно. Все эти манипуляции показались ему наивными. Весь антураж дворца колдуна был каким-то несерьезным и вызывал вопросы.

— За пять сеансов магии вам нужно заплатить 2500 долларов, — с невозмутимым видом озвучила секретарь.

Такого развода Шинкарев не видел давно и покраснев как рак, он тут же ответил:

— Благодарю вас, но я не такой богатый человек чтобы выбрасывать на шаманские фокусы солидные деньги. Прощайте!

С пылающим лицом Слава выскочил из дома словно ему дали под зад крепкий пинок. Внутренний голос в очередной раз иронично констатировал беспечную трату пятисот долларов и бестолковый финал развода. Все внутри Шинкарева кричало о человеческой глупости, а также веры в шарлатанов и целителей. Второй адрес, который он обвел в газете, был неподалеку. Размышляя про себя, стоит туда идти без записи или нет, Шинкарев остановился. Через мгновение решительно махнув рукой, Вячеслав воскликнул:

— Ах, была не была, если не получится, то ничего страшного!

Адрес мага в третьем поколении, как гласила запись в объявлении находился на соседней улице. В очередной раз перед мужчиной показался двухэтажный дом. Построенный в английском стиле с высокими колоннами перед входной группой, он как исполин монументально возвышался среди соседних строений. Низкий цоколь характерный для английских домов, как визитная карточка присутствовал и здесь. Вытянутые и узкие окна, присущие стилю Тюдоров, смотрелись неоднозначно. Казалось, все в доме кричало о Викторианской эпохе и английском владычестве.

Вспомнив статью, где автор рассказывал про английские дома и все что с ними связано, Вячеслав невольно усмехнулся. Оказывается, в средневековой Англии размер налога на дом высчитывался не из его площади или этажности, а из количества окон. Тем более, что стекло считалось предметом роскоши. Поэтому владельцы домов при строительстве стремились соорудить окон как можно меньше, что и приводило к затененности помещений. Чтобы это преодолеть, окна стали делать узкими и высокими.

Рассматривая дом, Вячеслав остановился перед красивым палисадником с благоухающими цветами, которые оттеняли вычурность строения. Под аркой располагалась металлическая дверь, которая никак не вписывалась в общий облик дома. Предполагая, что новый владелец снял старую деревянную и повесил надежную металлическую, Шинкарев ехидно улыбнулся. Америка, как и прежде отличалась уличной преступностью, и грабители могли спокойно влезть в дом гражданина. Возле двери на уровне глаз располагался колокольчик. Тронув медную трубку с округлым наконечником, которую в простонародье называли язык, колокол издал протяжный и довольно громкий звук. Тут же дверь открылась словно слуга стоял возле окна и ждал посетителя. В черном смокинге и белой манишке он смотрелся респектабельно. Дополняли антураж белые перчатки.

— Я на прием к мистеру Одли, — первым произнес Шинкарев.

— Мистер, а вы на какой час?

— Я по срочному делу!

Удивленно приподняв одну бровь, слуга тем не менее пропустил посетителя в гостиную. Квадратная большая комната с приятными светло-зелеными шелковыми обоями и массивным камином производила приятное впечатление. Изящная мягкая мебель, обтянутая нежным шелком, гармонично вписывалась в обстановку. Бежевый цвет кресел и небольших диванчиков с золотым теснением словно освежал помещение. Узкие и высокие окна до потолка были надежно закрыты тяжелыми коричневыми шторами. Главной изюминкой комнаты оказалась массивная люстра под потолком, где наряду с хрустальными плафонами присутствовали и крепления для свечей. Залюбовавшись на это великолепие, Шинкарев совершенно забыл о слуге, который молча наблюдал за посетителем. Переводя взгляд с люстры на стены, Вячеслав видел портреты незнакомых людей, написанные художником. Мужчины и женщины с гордым видом смотрели на посетителя. Облаченные в черные смокинги и великолепные платья, они с английским пренебрежением оценивали гражданина.

—Сударь, так что у вас за дело? — подал голос слуга.

— Извините, совсем забыл сказать про цель визита наслаждаясь творчеством художника, — краснея от неловкости, ответил Вячеслав.

— Так все же?

— Мне нужен прием вне очереди, потому что дело мое не терпит отлагательства.

На лице дородного господина с надменным лицом промелькнуло раздражение и недоумение. Со стороны казалось, что он борется с желанием выставить посетителя за дверь, но пока размышляет о правильности действия. В комнате повисла тяжелая пауза. Развязка не заставила себя долго ждать. Как только Арчибальд, так звали слугу открыл рот чтобы показать посетителю на выход, на втором этаже хлопнула дверь и на балконе появился престарелый мужчина в домашнем халате.

— Арчибальд, что происходит? — глядя подслеповатыми глазами на мужчину, воскликнул хозяин дома.

— Этот господин без предварительной записи хочет получить аудиенцию! Он утверждает, что сие срочно.

— Что ж, значит нужно его принять. Поднимайтесь, сударь! — вяло махнув рукой, проговорил старик.

Пожав плечами, Арчибальд медленным шагом направился в кухню, а Вячеслав стал подниматься по деревянной лестнице на второй этаж. Перед мужчиной показались две двери цвета орех, где одна по всей видимости была кабинетом, а вторая спальней. Входя в кабинет, Шинкарев невольно уставился на длинный стеллаж с книгами по одной стене. Полки с фолиантами поднимались до самого потолка наглядно показывая, как много здесь хранится старинных книг.

«Присаживайтесь и давайте ближе к делу», — попросил маг.

Кратко рассказывая историю про идола и амулет, Вячеслав для достоверности расстегнул рубашку и показал его хозяину дома. Внимательно рассматривая его через лупу, Александр, так звали старика, долго что-то шептал про себя. Наконец устало откинувшись на спинку кресла, он проговорил:

— Я встречал подобные этому амулеты, но они были из Европы. Ими пользовались воины, которые с реликвией получали и защиту. Скорей всего ваш такого же назначения. Но я не знаю, как остановить заклинание, наложенное на вас идолом. Хотя это и претит моей профессиональной этике, но я вам подскажу человека, который точно поможет. Он из России и скорей всего хорошо знает местные обычаи народов Севера, так что вам лучше к нему. Сейчас я напишу адрес. А еще передайте эту записку от меня. На этом все, прощайте!

— А деньги за сеанс, сколько? — смущаясь, спросил Шинкарев.

— Это вам расскажет Арчибальд, а мне пора готовиться к следующему посетителю, который уже подходит к дому.

Спустившись в гостиную, Вячеслав с немым вопросом обратился к слуге.

«Двести долларов», — недолго думая, проговорил Арчибальд.

Расплатившись, Вячеслав вышел на улицу. На душе было спокойно и присутствовало осознание того, что деньги потрачены не зря. А еще, что старик не стал разводить на дополнительные сеансы, как предшественник. Размышления Шинкарева прервал мужской голос:

— Вы разрешите пройти?

Очнувшись, Вячеслав непонимающим взглядом посмотрел на молодого мужчину, который стоял перед ним и улыбался. Выходя из дома, Шинкарев остановился, одновременно преградив дорогу очередному посетителю.

— Извините, задумался.

— Ничего страшного, бывает.

Нужный адрес находился на другом конце города и представлял из себя одноэтажный дом. Больше похожий на деревенский, каменное строение с тремя окнами покоилось на высоком фундаменте. Крыльцо в таком же деревенском стиле со скамейкой у двери напоминало все тот же русский дом. Нажав на звонок, Слава услышал родную речь:

— И кого там к нам принесло?

— Здравствуйте, — обратился к мужчине на русском Вячеслав.

— О-о-о, бывшие соотечественники, по какому делу?

— По рекомендации господина Одли, — протягивая записку, ответил Шинкарев.

— Что ж, проходите.

Читая текст, брови мужчины то поднимались ко лбу, то хмурились. Жилище Константина, так представился мужчина посетителю, не блистало картинами, оружием или чучелами убитых животных, а скорее напоминало обыкновенный дом в русском стиле. Просторная комната имела скромный интерьер, который состоял из объемного углового дивана, пары кресел, шифоньера, комода и круглого стола. Вторая комната была закрыта и скорей всего являлась спальней. По американской традиции у стены величественно занимая место располагался камин.

«Рассказывайте», — предложил хозяин дома.

В третий раз за день Вячеслав стал рассказывать историю знакомства с идолом и подарок в виде амулета. Демонстративно сняв с шеи серебряный медальон, он протянул его мужчине. Глаза Константина тут же вспыхнули огнем исследователя. Рассматривая диковинную вещь, он радовался как ребенок. Сорвавшись с места, Лопырев открыл комод и вытащил толстую книгу в кожаном переплете. Было видно, что книга очень старая, где страницы с толстыми бумажными листами имели какие-то тексты на старорусском. Осторожно переворачивая страницы, Константин хотел найти нужный текст. Наконец обрадованно воскликнув, он погрузился в чтение. Время тянулось как вечность, где Вячеслав успел досконально рассмотреть жилище ученого. Только через двадцать минут закрывая книгу, Константин проговорил: