Сын Ветра

Глава 3. Случайная встреча

— Все узнал. Парень только недавно приехал из поисковой командировки и сейчас отдыхает. Остановился у матери по адресу — Докучаев переулок дом пятнадцать, квартира номер семь. Его мать — Шинкарева Валерия Петровна, 1955 года рождения, работает мастером на производстве, — присаживаясь на водительское сиденье, выпалил Пистон.

— Это тебе все соседи рассказали?

— Что-то соседи, а что-то я сам услышал пока стоял возле подъезда.

— Интересно получается, женщине сорок лет, а она так и не вышла замуж.

— Это можно узнать, если пожелаете.

— Нет, не нужно, все в «цвет». Давай жми на газ, а то нас совсем заждались граждане бродяги.

Сорвавшись с места, черный Мерседес быстро выехал на оживленную улицу. Умело маневрируя в потоке машин, Пистон в полной мере показал авторитету все свои навыки вождения. В какой-то момент Семен стал понимать, что подобная езда без правил приведет или к задержанию сотрудниками ГАИ или к серьезной аварии. Замахав руками, авторитет громко закричал:

— Куда так гонишь, разобьемся!

— Не волнуйтесь, шеф, через несколько минут будем на месте!

Повернув голову к окну чтобы не смотреть на лихорадочные маневры, которые совершает водитель, Ветров стал вспоминать лицо молодого мужчины.

«Глаза, эти запоминающиеся голубые глаза с интересным разрезом. Именно их он запомнил при встрече с Валерией Шинкаревой тогда в 1975 году. Верхняя часть лица очень похожа на маму, а вот нижняя явно на меня. Те же губы, где нижняя чуть больше, чем верхняя. Волевой подбородок с ямочкой. И, конечно, запоминающаяся родинка на правой щеке. Нет, нужно все проверить и уже с помощью медицины, а для этого необходимо взять у парня биоматериал. Но, как? Пошлю Пистона, пусть что-то придумает и получит образец! А дальше дело техники, где несколько стодолларовых купюр прояснят ситуацию», — размышлял авторитет.

Резко затормозив, отчего Семен чуть не ударился лицом о ветровое стекло, Пистон остановил машину у величественного здания сталинской постройки. Монументальные двери с большими медными ручками явно говорили посетителю о том, что здесь проживает только элита общества.

«Осторожнее, не дрова везешь, не хватало еще предстать перед гражданами с разбитым лицом», — проворчал Ветров, покидая салон машины.

Входя в огромное фойе, Семен залюбовался лепниной на высоком белоснежном потолке и люстрами с медными плафонами. За столом сидела вахтерша, которая тут же прошлась пронзительным взглядом по посетителю. Что-то у старушки с цепкими глазами было от надсмотрщицы в женской тюрьме. Такой же властный и пронизывающий взгляд, как смотрят собаки на незнакомца и тюремные надсмотрщики.

— Вы к кому, гражданин?

— В сто сороковую, вас должны были оповестить, — с загадочным видом, ответил Ветров.

Улыбнувшись краешками губ, вахтерша молча кивнула головой и показала рукой на лифт. Оказавшись перед нужной квартирой на десятом этаже, Семен нажал на кнопку звонка. В смотровом глазке что-то мелькнуло, где человек несколько секунд рассматривал посетителя, а потом дверь открылась. На пороге стоял внушительных размеров мужчина в синих джинсах и серой рубашке. На бычье шее словно поводок у собаки виднелась широкая золотая цепь. Судя по исполинской фигуре, он много лет занимался борьбой. Квадратное лицо с широким перебитым как у боксеров носом и узкими серыми глазами не выражало никаких эмоций.

— Вы к кому?

— В покер здесь играют? — сказал условный пароль Ветров.

— Да, здесь, проходите, — пропуская мужчину в квартиру, проговорил верзила.

За длинным столом из красного дерева, уставленного закусками и спиртными напитками, сидели шесть мужчин разного возраста. Одновременно повернув голову в сторону вошедшего, они молча приветствовали вора в законе. На их лицах словно была натянута маска безразличия и холодная вежливость. Лишь один из присутствующих, сидящих во главе стола, негромко поинтересовался:

— Нехорошо получается, Ветер, заставляешь себя ждать! Может обоснуешь почему так вышло?

— Прошу меня извинить, но пробки в Москве!

— Ладно, проехали, давайте перейдем к делу, — сменив тему, предложил вор в законе Яхонт.

В течение последующего часа лидеры крупных ОПГ решали насущные вопросы, одновременно неторопливо выпивая и закусывая. Это была не первая и не последняя сходка, на которой присутствовал Ветер. По сути ничего нового и в этот раз не обсуждалось. Как обычно председательствующий на ней Яхонт завел разговор об отчислении средств в общак и на «грев» бродягам, сидящим на зонах и в изоляторах. Далее последовали разборы конфликтных ситуаций, при которых лидеры договаривались о какой-то спорной точке торговли.

«И стоило ради этого приезжать из Штатов и «тереть» про это за столом, когда можно просто решить вопрос по телефону!» — размышлял авторитет.

Словно уловив мысли Ветрова, Яхонт спросил:

— Ветер, а ты не засиделся у себя в Штатах, может пора перебираться обратно на Родину? Твой преемник Сизый, несомненно, справляется с делами, но твое присутствие в городе поможет решению всех насущных проблем.

— Ага, чтобы меня так же, как Вано и Слепня завалили? Нет уж, лучше я буду в тени и приезжать раз в полгода, чем лежать под гранитной плитой на Ваганьковском кладбище, — подумал Семен Васильевич, но вместо этого только улыбнулся.

Открыв рот, Яхонт хотел высказаться по этого поводу более жестко, но решил не рисковать, а также не создавать на ровном месте конфликт, который мог повлечь за собой очередной разбор. Тем не менее в душе вора старой формации рос огонь гнева и недоверия к ворам покинувших Родину. Вскоре попрощавшись, Ветер вышел из квартиры и ощутил какую-то легкость, словно выплыл из темного омута.

«К черту эти привилегии и воровские сходки, может пора снять с себя корону и просто в удовольствии жить в Америке? А еще завести семью и детей, ведь еще не поздно? Но как быть с ворами, если при такой ситуации они не дадут уйти в тень просто так. Скорей всего и это очевидно, придется все деньги и имущество отдать в общак, а самому остаться без копейки за душой! Не большая ли это цена за то, чтобы отойти от грязных дел и завести семью?» — с лихорадочной скоростью проносились мысли в голове авторитета.

В задумчивости выходя на улицу, где его ждал Пистон, бизнесмен чуть не столкнулся с молодой особой, которая беспечно шагала по улице и крутила головой по сторонам. Было очевидно, что она не москвичка, а приезжая. Во всяком случае на это указывала ее одежда, прическа и то, как она суетливо оглядывается по сторонам словно стараясь запечатлеть в памяти интересные места в Москве. А самое смешное было в том, что, разглядывая внушительный дом сталинской постройки она ела мороженое, а в другой руке располагался фотоаппарат, прозванный в народе, мыльница. Вот и сейчас резко остановившись, она приложила руку с фотоаппаратом к лицу и произвела снимок.

Открыв рот чтобы воскликнуть неприличное слово, Ветер застыл на месте. Охнув от неожиданности, девушка выронила мороженое. Как будто специально, рожок очертил траекторию и проскользил словно лыжник по дорогому пиджаку вниз. В тот же момент на темно-синем костюме показалась белоснежная дорожка, которая заканчивалась где-то в районе брюк. Глядя на то, что сотворил рожок, Семен Васильевич покраснел как рак, а потом выдал тираду слов:

— Твою же мать, куда ты прешь и ничего не видишь перед собой!

В этот момент глаза бизнесмена метали молнии, а грозное выражение лица испугало бы любого бандита. Все это действие с самого начала видел Пистон, но решил не вмешиваться, а наоборот с удовольствием наблюдал зрелищную картину происходящего. Очутившись словно в театре на премьере, где актеры играли комедию, он как ребенок сложил руки на груди и наслаждался действием. По специфике жанра пострадавший, а это был Семен Васильевич, которому неразумная прохожая измазала костюм, должен был как-то наказать девушку, но финал оказался непредсказуем.

Широко открыв глаза, незнакомка смотрела на мужчину как ребенок на взрослого. В ее голубых глазах отражалось море, в котором неторопливо плескались озорные рыбки. Сложив руки на груди все ее существо источало такое раскаяние, что, сменив гнев на милость, авторитет назидательно проговорил:

— Девушка, что же вы так беспечны, вот и костюм мне испортили! Хорошо, что у меня машина, а то, как бы я шел по улице в таком неприглядном виде? Извините, что сказал вам грубые слова ранее, но это от неожиданности.

— Вы не волнуйтесь, сейчас мы все исправим. Я не раз сталкивалась с таким конфузом, — воскликнула незнакомка и спрятав в сумочку фотоаппарат, вытащила носовой платок.

Умело вытирая молочный след белоснежным платком, она усердно работала над пиджаком. Как только ее рука быстро переместилась вниз живота, Семен Васильевич занервничал. Конечно, он был обласкан женским вниманием и особенно проститутками, но то, что происходило далее вогнало его в ступор. Он ощутил то самое волнительное чувство, когда молодая особа ласкала его тело прикасаясь нежными пальчиками к груди и животу. Первый раз это произошло в семнадцать лет, когда Семен был безнадежно влюблен в девушку из соседней школы, а она просто принимала его ухаживания. Так как Семен был в десятом классе, а Вика в восьмом, то девушке явно нравилось, что в нее влюблен более взрослый кавалер. В итоге они несколько раз целовались, где Семен, неумело тыкаясь губами в ее лицо старался произвести впечатление на партнершу. После трех недель молодые люди расстались также внезапно, как и повстречались.

«Господи, как же давно это было!» — чуть не воскликнул авторитет.

Все это время Пистон наблюдал за сценой затаив дыхание. Со стороны казалось, что молодая жена вытирает носовым платком пиджак, который престарелый муж случайно измазал мороженым.

— Ну, ладно, хватит, а то уже люди смотрят, — проговорил Ветров.

— Ничего страшного, пускай смотрят. Плохо, что мы находимся на улице, а не дома, иначе бы я вам все исправила досконально, — пряча платок в сумочку, с невинным видом проговорила незнакомка.

Слова девушки можно было истолковать двояко и удивленно округлив глаза, Семен Васильевич произнес:

— Так что мешает нам это сделать в более удобной обстановке?

В тот же момент череда эмоций промелькнула на милом личике незнакомки. Это читалось как раздражение, удивление и брезгливость. Нахмурив брови отчего на лбу шатенки обозначилась морщина, Света Кольцова, так звали приезжую, ответила:

— Извините меня еще раз за неудобство, которое я вам принесла, но то, что вы предлагаете неприлично. Я не такая доступная, о чем вы подумали.

В очередной раз Семен Васильевич покраснел как рак. Ему ничего не оставалось, как признать свое поражение и постараться загладить вину.

— А что вы скажете насчет того, чтобы посетить парк и покататься на лодке или пройтись по тенистой аллее?

— Вот это приличное предложение для молодой и неопытной в амурных делах девушки на которое я могу согласиться.

— Решено, едем в парк, но сначала я должен переодеться. Если вы подождете меня в машине десять минут, то я сумею сменить одежду на более удобную. А еще лучше, если вы подождете меня на кухне и выпьете что-то из соков, пока я переодеваюсь. Нам ехать всего ничего, потому что моя квартира находится в центре, — весело хлопнув в ладоши, произнес Ветров.

— Хорошо, я согласна, но без приставаний!

В груди пожилого мужчины что-то кольнуло, как бывает, когда встретишь родного человека. В этот момент в голове пронеслась крамольная мысль:

— А что, если после долгих лет метаний и беспорядочных связей с женщинами в мою жизнь ворвалась любовь? И, несомненно, кто-то свыше постарался над тем, чтобы сегодня я встретил ту единственную и неповторимую? Этого не может быть!

— Может, еще как может! Что ты теряешься, давай вперед и с песней! Покажи, как умеешь ухаживать за женщиной! — подсказал внутренний голос.

— Действительно, деньги у меня есть, лицом и телом не урод, правда, не очень молод, но зато опытен! — принимая для себя важное решение, констатировал Семен Васильевич.

— Сударыня, прошу вас в салон.

— Водитель, вези нас на Садовую— Спасскую, 22, — по-барски махнув рукой, воскликнул Ветров.

Склонив голову, чтобы не было видно, как он улыбается, Пистон завел двигатель и тронулся в путь.

Глава 4. Богиня Тигер Тас Обаа

Все ту романтику, которую себе нарисовал в красочных картинках молодой человек, оказалось сном. Работа в поисковой партии, за которую платили солидные деньги, также на всю катушку использовала наемных рабочих. Преодолевая большие расстояния за день и только вечером останавливаясь на ночлег, молодой человек валился без сил. И если в первое время он никак не мог уснуть из-з полчищ комаров и разного рода крылатых гадов, которые атаковали его в палатке, то потом привыкнув, Вячеслав сначала выкуривал комаров специальным средством, а потом накрывался москитной сеткой и тут же засыпал. По роду деятельности пришлось привыкнуть к ночевкам в палатке, преодолению горных хребтов и водных преград, а также к пище, которую нес в рюкзаке. К концу партии Слава уже не мог без содрогания смотреть на консервы или концентрат горохового супа. И тут в свои права вступала охота, где упитанный глухарь или заяц становились идеальным блюдом.

Имея в своем распоряжении карабин Мосина, Шинкарев научился мастерки обращаться с оружием и метко из него стрелять. Но с особым рвением, Слава относился к пистолету ТТ, который, как и винтовку выдали в тресте. Казалось, что пистолет не мог соперничать с винтовкой, но это было явным заблуждением. Тульский Токарев с его мощным патроном творил просто чудеса. Однажды встретив на своем пути взрослого кабана, Слава в полной мере удостоверился в мощи ТТ. Кабан, учуяв опасность не стал убегать, а наоборот с быстротой молнии устремился по тропе к человеку. Острые и длинные клыки хищно торчали вперед и могли причинить человеку тяжелые травмы. Времени думать, а особенно снимать и целиться из винтовки чтобы произвести меткий выстрел просто не было.

Выхватив из кобуры пистолет, Слава быстро прицелился и через секунду тишину леса разорвали восемь сухих выстрелов. Пули, как смертоносные осы устремились к животному. С легкостью пробивая жировую ткань, и черепную коробку, они несли смерть. Неожиданно споткнувшись словно животное напоролось на невидимую стену, кабан завалился набок и захрипел в агонии. Не добежав до группы геологов буквально несколько метров, он рухнул на землю. Потом Слава насчитал на теле секача все восемь отверстий, где три пули были в голову, а остальные в туловище.

— Господи, какой громадный! — выглядывая из-за спины Шинкарева, прошептала Надежда Ивановна, которая была старшей в группе.

— Теперь у нас благодаря Славе будет отличный ужин из кабанятины! — откликнулся Евгений Игнатьевич.

— Ну, если вы только поможете мне разделать этого монстра и приготовить жаркое, — подал голос Слава, ощущая себя героем.

С уважением поцеловав ствол ТТ, Шинкарев на всю жизнь полюбил это оружие тульских оружейников, способное пробить любую шкуру, хоть кабана, хоть медведя. Периодически стреляя из пистолета по стволам деревьев и применяя их в качестве мишеней, он оттачивал меткость. Через год работы в партии молодой мужчина мог с легкостью метко выстрелить из любого положения. Удивляясь его способности, старейший из поисковиков, Евгений Игнатьевич, только разводил руки. От тяжелой работы в тайге лицо Вячеслава огрубело, а скулы заострились. Теперь он стал совершенно другим, а не тем наивным и избалованным жизнью в Москве молодым человеком. Отказываясь от отпусков, Вячеслав хотел больше накопить денег, а потом явиться в Москву богатым человеком. Намереваясь вступить в жилищный кооператив и получить однокомнатную квартиру, Шинкарев стоически терпел зной и холод согреваясь мыслью, что когда-то переступит порог своей собственной квартиры. Это был тяжелый труд, но оправдывался хорошей зарплатой.

Лишь на короткое время между партиями, где Вячеслав отдыхал на базе, он ощущал себя счастливым человеком. Неделя отдыха пролетала как одно мгновение и Слава, чувствуя каждой клеточкой тела радость, наслаждался минутами эйфории. На базе геологов расположенной недалеко от одного из населенных пунктов в тайге, казалось, ничего особенного не было. Конечно, как и в любом месте цивилизации присутствовало телевидение, где с помощью длинной и усиленной антенны ловилось несколько федеральных каналов. Для расквартирования геологов и персонала имелось шесть одноэтажных каркасных домов. Все они как под копирку имели одну комнату. В помещении порядка пятнадцати квадратных метров стояли три солдатские кровати с панцирной сеткой, печь-буржуйка, небольшой письменный стол и цветной телевизор. В тесной прихожей висел медный рукомойник, который по всей видимости видел еще первых старателей.

Еще на базе имелся длинный дом с комнатой отдыха и большим столом для биллиарда. В другой комнате имелась небольшая библиотека. Три высокие полки, заполненные книгами в разных жанрах, давали старателю возможность погрузиться в мир научной литературы, фантастики и любовных романов. И, конечно, отдельной строкой в перечне услуг занимала настоящая баня с русской парилкой.

Но самым запоминающимся местом оказался небольшой бар, находящийся в том же домике, где и располагалась комната отдыха, библиотека и биллиард. Вот здесь и происходило самое настоящее расслабление поисковиков после окончания работ в тайге. Ром, коньяк и водка здесь лились рекой, а мужчины и женщины заняв несколько столов дружно отдыхали под музыку иностранных исполнителей. В первый отдых на базе до этого еще не привыкший спиртному, Слава так «надрался», что на утро не мог поднять голову от подушки. На следующее утро остановившись в дверях, Евгений Игнатьевич посмотрел на бледного юношу и назидательно проговорил:

— Не пей много, козленочком станешь!

— Дядя Женя, мне так плохо! — прошептала Слава.

— Ладно, будем тебя лечить!

Через десять минут мужчина вернулся с банкой маринованных огурцов и стаканом. Налив мутноватый рассол в емкость, он поднял его на уровень глаз и уважительно проговорил:

— Чистейший натуральный продукт, должен помочь!

Большими глотками опустошая граненый стакан, Слава ощущал, как в его тело вливается жизнь, а в голову прояснение.

— Давай собирайся, продолжим твою реанимацию!

— А куда мы пойдем, опять в бар?

— Можно, конечно, и в бар, по короткой программе, но думаю это не лучший способ. Нет, на этот раз в парилку, будем выгонять из тебя хмель!

Через час Шинкарев вышел из бани румяный, как наливное яблочко в одноименной сказке. А еще он зарекся не употреблять спиртное в лошадиных дозах, чтобы потом не умирать на постели с кошмарной головной болью. Вскоре отправившись в очередной поиск, он мечтал о последующем отдыхе и минутах уединения на базе, где интересная книга станет добрым рассказчиком. Через два года случилось событие, которое перевернуло всю его жизнь ровно на сто восемьдесят градусов. Остановившись после длинного и тяжелого пути по тайге и окрестностям горного хребта, группа разбила лагерь. Как обычно, Надежда Ивановна руководила процессом обустройства и разжигала костер, а разнорабочие — Евгений Игнатьевич Колобов и Слава Шинкарев занимались установкой палатки и сбором дров. Взяв на себя установку палатки, Евгений Игнатьевич лениво махнул рукой в сторону лесного массива и проговорил:

— Слава, за тобой дрова, а я поставлю палатку.

Это было честно и кивнув головой, Шинкарев взял в руку армейский фонарик и отправился на поиски валежника. Весенний день медленно угасал, оставляя после себя лишь отблески костра. Неторопливо продвигаясь по лесу, Вячеслав периодически оглядывался назад чтобы не потерять ориентир для обратной дороги. Рядом величественно поднимаясь под самые облака, возвышалась горная вершина. Собрав валежник, Слава уже хотел повернуть обратно, но внезапно какая-то неведомая сила поманила его к подножию горы. Это было что-то сверхъестественное, где молодой мужчина ощутил, как кто-то тихо зовет его.

Бросив на землю валежник, поисковик сам того не ожидая направился к горе. Освещая дорогу фонариком, он уверенно поднимался по узкой тропинке. Тонкая нитка дорожки, чуть заросшая бурьяном, вела куда-то наверх. Не понимая своего действия разумом, тем не менее, Слава упорно шел вперед. Местами тропинка была такая узкая, что путнику приходилось держаться за почти отвесную стену. Неожиданно перед ним показалась небольшая площадка, напоминающая балкон, с которой открывался величественный вид на плато и лесной массив. Где-то далеко виднелся костер и рядом с ним мелькали две человеческие тени.

«Господи, какая красота!» — не в силах сдержаться, воскликнул поисковик, наслаждаясь панорамным видом.

Рассматривая плато с высоты, Слава ощутил, как в груди рождается что-то большое и волнующее. В этот момент он почувствовал себя если не богом, то его верным слугой. Это было так волнительно и прекрасно, что хотелось громко кричать и веселиться. Тряхнув головой словно отбрасывая все это безумие, Шинкарев повернулся лицом к стене. Прямо перед ним располагался узкий вход в пещеру, где темнота и сырость словно призывали его к себе. Уверенно протиснувшись в проем, мужчина очутился в темном пространстве, где ничего не было видно. Раскинув руки в стороны чтобы понять для себя размер пещеры, он не коснулся стен.