Весы Правосудия Божиего. Книга третья
- -
- 100%
- +
На самом деле, родина вовсе не изменилась, ну разве что стала немножко другой, более пестрой, ухоженной, что ли.
Эмоций не описать, их можно только пережить словно во сне, ему все еще не верилось, что, в конце концов, он снова на родине, и это все можно потрогать, а ведь тысячи дней и ночей он ее видел только в воображении.
Весна в России после коричнево-желтой Испании. Тут зелень прям обнимала, ласкала и благоухала, доводя аж до слез истерзанную душу скитальца.
Он глянул на сидящего рядом маэстро, тот тоже не прятал влаги в глазах.
– Ну вот и сбылось, эмиграция, словно трясина, всосала по самые не балуйся и ведь не отпускала, благо ты, Бронька, появился. Спасибо мой друг, спасибо.
– Да будет уже старина, давай мужаться, а то пацаны не поймут.
– Поймут, не дураки, славные у тебя друзья, Бронислав, эти не подведут.
– Не сомневался ни минуты, ведь говорю, они проверены в бою.
– Помню, ты еще в двухтысячном о них рассказывал.
– Давай, старик, сегодня выпьем и песен попоем, надо дать душе разрядку, а то так и до инфаркта недалеко, правда, сердце что у птички скачет.
– Ты слишком эмоционален мой друг, я старше тебя, а вроде ничего, держусь.
– Ну да, а у самого что в глазах, лук вроде бы не режешь?
– Тебе показалось, это от слишком пестрой цветовой гаммы, говорю тебе как художник.
– А, ну да, как сам не догадался, все это от весенних красок.
– Все-то ты понимаешь, и право, душу на изнанку выворачивает, но что делать, тут мы уже есть, радоваться надо, мой друг, радоваться.
– Ну ничего, сейчас в баньку завалимся, и пар наши души очистит.
– Хорошая идея тебя, Бронислав, посетила.
– Двадцать пять лет об этом мечтал, даже не верится.
Тем временем такси уже подкатывало к парковке у мотеля.
Небольшой комплекс, построенный в стиле русской деревни, добротные срубы из сосновых бревен и даже колодец с журавлем в самой середине двора.
– Да, словно в сказке, пацаны, не перевелись еще мастера на Руси.
– Кстати, срубы привезли из Прибалтики, латвийская фирма эту деревню построила, молодцы ребята.
Кузьмич знакомился, радушно приглашая в дом дорогих гостей.
– Банька будет готова часика через два, недавно как затопил, ты, Андрюха, мог бы и заранее предупредить.
– Так спонтанное решение, ничего, подождем, а пока по маленькой из твоих настоичек, Кузьмич, нам не помешает.
– Это мы мигом. Настя, накрывай на пятерых.
– На шестерых, Егор скоро подтянется, по пути говорили, он уже выехал из Питера.
– Ну вот и здорово, значит, почти вся «банда собиралась на совет…».
– Кроме Мурки, не хватает до полного счастья.
– Да обойдемся без дам.
Художник на правах старшего прокряхтел, но похотливую улыбочку скрывать все-таки не стал. Этот профессиональный ловелас и в свои семьдесят наверняка не отказался бы от молоденькой «натурщицы».
– Ох уж эти художники.
Бронька постучал по плечу маэстро.
– Одного только Снайпера не достает до полного счастья.
– В данный момент он живет в Иркутске, но без проблем в нужный момент пулей прилетит и будет ждать нас в Екатеринбурге, любой день, любое время, рад за всех нас, жив-здоров, при деле и так далее, вот так он отвечает.
Виталик, не расстающийся со своим планшетом, продекламировал.
– И что бы мы без тебя делали, наш папарацци. А говоришь, чем могу быть полезен? Во времена информатики и нанотехнологий совсем неплохо иметь своего хакера под рукой.
– Ну до хакера мне не дотянуть, но если такой будет нужен, то поискать обещаю.
Егор подъехал на корвете лимонного цвета.
– Да тебя за сто верст видать.
– Что делать, я всегда любил отличаться от толпы.
– Так как, выиграл свой миллион, побывал в городе мечты игрока?
– В Лас-Вегасе, конечно, побывал, а миллион, скорее проиграл чем выиграл, с переменчивым успехом, однако для души играть продолжаю до сих пор. Про меня ладно, а вот ты, Бронька, какими судьбами, да и вообще, старики, с чего вдруг собрались? Лет двадцать ни слуху ни духу от вас.
– Двадцать пять, брат, четверть века миновало как один день, виновник я, решил побеспокоить вас, господа, но всему свое время.
Кузьмич звал всех за стол.
– Перед баней обжорство не рекомендуется, а посему хозяйка предлагает легкие закуски, а уже потом накормит нас от пуза, не беспокойтесь, вот и мои настоечки: клюквенная, малиновая, хреновуха и медовуха, на дубовой коре и на тутовом дереве, абрикосовая, сливовица и даже инжировая.
– Да тут целая лаборатория, вот так, Кузьмич, по стопочке от всех – и сто пудов копыта откинешь.
– Вот, пробуйте, братцы, зацените по достоинству. И даже вдруг лишнего хапнете, уверяю, с утра головы будут в порядке, на себе проверено.
Конечно же, пробовали, парились и снова пробовали, вечеринка удалась на славу.
Было за что выпить и о чем поговорить старым приятелям.
У каждого была своя история, одна другой занятней, так что время не шло, оно летело, и лишь под утро угомонились престарелые гангстера, разойдясь по спальням.
– Бронька, все бы хорошо, но вот твой приятель Егор, хороший, конечно, он парень, однако нечестные у него глаза, шулер он, глубокий жулик и аферист.
– Да все мы хороши, маэстро, ведь не в гимназиях же благородных девиц обучались. «Нам лижут пятки языки костра, чужие сапоги натерли ноги, работникам ножа и топора, романтикам с большой дороги».
– Не ломай весь кайф встречи, о мой маэстро.
Бронька под хорошим камеркотом напевал песенку из мультика далекого детства «Бременские музыканты».
– Понимаю тебя, Бронислав, но когда ты излагал свой план насчет бриллиантового дела, глаза Егора блеснули алчностью нездоровой, уж мне-то поверь.
– Ну, маэстро, разве можно человека обвинять ради одного только взгляда?
– Как знать, как знать, бывает и вздох может многое предрешить, даже судьбу способен изменить, короче, брат, я тебя предупредил, будь с ним осторожен, и потом, если и есть тут некто лишний, то это Егор. Вот скажи, чем нам может быть полезен этот транжира? Он просто прожигает свою жизнь, ведь, судя по его рассказам, путного-то нихрена не умеет, кроме как в карты играть, грабить да богатых баб разводить. Красавец, отчаянный, конечно, из-под стражи бежал, но нам эти его достоинства ни к чему.
– Маэстро, да успокойся, хорош, то ли плох, но тут он уже есть и от этого нам не отмахнуться. И потом, я не думаю, чтобы он был бы способен на нечто непредсказуемое и умышленно направленное против своих старых приятелей. Да ну, маэстро, он ведь в курсе, с кем дело имеет, и в конце концов, может ведь быть, что тебе показалось.
– Да дай Бог, чтобы так оно и было, но помни, я тебя предупредил.
– Способный на нечто подобное человек по меньшей мере должен быть шизофреником или конченной тварью, напрочь утерявшей совесть и мораль.
– Он далеко не дурак, в покер слабоумный не может играть, но его таланты направлены не на благие дела, а как раз на оборот.
– А мы попробуем его направить в правильное русло, быть может, у него просто не было такой возможности. Надо дать человеку шанс, я думаю, из него получится неплохой снабженец и повар.
– Снабженец шлюхами, проблемами и прочими нехорошими сюрпризами.
– Ну, маэстро, ты неумолим.
– Что делать? Я же говорил, что глядя на лицо человека, о нем можно многое разузнать и даже больше.
– Охотно верю, но обратного пути у нас ведь просто нет, спокойной ночи, мой друг, скоро утро, а мы тут все терки трем.
– Да, утро – оно мудренее.
В хостеле у Кузьмича они отдохнули еще целые сутки, поправили физические и духовные силы, приняли еще одну баньку, составляя план своих дальнейших действий, условились о следующей встрече на том же месте и только тогда отправились каждый по своим делам.
Спешить было некуда, так как «Тойота» еще была в пути, и, судя по расписанию, контейнеровоз должен был прибыть в Санкт-Петербург через неделю.
– Мне некуда податься, – заявил маэстро. – А посему, погощу-ка я тут, на месте у Кузьмича, на малую родину что в окрестностях Алма-Аты за недолью не метнешься, так что давайте, братцы, дерзайте.
Егор с удовольствием одолжил Броньке свой корвет, и они все расстались ровно на десять дней.
До боли знакомая дорога в родные края ничуть не лучше качеством, чем и была четверть века назад, порой казалось, как будто он и вовсе никуда не уезжал.
Те же березы и ели стояли, помахивая верхушками, словно старые приятели, его узнавая.
Такие же грязью убрызганные фуры не спеша ползли по не очень ровной, но родной трассе, а мысли блуждали от одного брата к другому – к кому первому заехать. Он не сообщал о своем приезде, будет сюрприз.
Дочка с зятем и внуком недавно приезжали к нему в Испанию, они жили и работали в Италии, оба зубные техники. Познакомились еще в студенческие годы, создали семью, родили сына. Чего сказать, молодцы и только, дай Бог им здоровья, а остальное у них уже есть.
Сын – тот художник, большой мастер по татуировкам, то он в Норвегии, то колит где-то на островах Средиземного моря, гостил у него в Испании пару лет назад, молодой, ему еще мир познавать хочется, в данное время говорил, что есть какой-то крутой клиент в Прибалтике, так что находится в Риге.
Инна, жена, мать его детей, она, конечно же, не могла ждать его всю свою жизнь, конечно же, был и наверняка есть у нее другой, но дети говорили, что домой, пока они выросли и стали жить каждый своей жизнью, она никого не приводила, умница, пусть будет счастлива, но надо бы заехать, проведать, поблагодарить за детей.
Он и сам ведь тоже жил с другой, Янка у него была чудесной партнершей, им повезло встретить на Канарах любовь, уже шестнадцать лет назад.
Инна удивительная женщина, как ей одной удалось вырастить двоих прекрасных детей, остается загадкой.
«Ей памятник при жизни надо бы поставить, а все из-за моей непутевой головы.
Ну надо же было учудить такое, что в прах разбил не только свою жизнь, а еще и жены, детей да родину покинул на четверть века.
Как могу кого-либо осуждать, раз сам вон какое устроил, о Господи».
С такими мыслями он вел машину по направлению к Ярославлю, в сторону, откуда был родом.
Отец еще держится, вот будет радости, может быть, хоть теперь все соберемся вместе.
Матушка не дождалась, ей эта жизнь выдалась такая, что уж точно не позавидуешь.
Надо же было пятерых родить, муж пьянствовал и издевался, до тех пор, пока выросли сыновья и смогли заступиться, но, видимо, здоровье уже было подорвано основательно, вот и ушла в свои шестьдесят.
Эх, жизнь моя жестянка, сначала к Инке заеду, а там посмотрим.
Глава 9
Дверь открылась, в проеме стояла она, без признаков эмоций на лице.
– Здравствуй, а ты все такая же красивая.
– Заходи.
В глазах бесконечная тоска о потерянном времени и совершенное безразличие к происходящему.
Букет роз он сам поставил в вазу на кухонном столе, оба присели на табуретки друг против друга и молча смотрели прямо в глаза, как бы пытаясь там что-то разыскать, не было слов, да в них они и не нуждались, ведь все и так ясно, жизнь прожита, ушла, как ледоход, как тот песок сквозь пальцы в детстве, и не вернуть уже им прошлого назад, это оба понимали.
– Ну вот, как-то так, любимая моя, прощения просить не стану, спасибо за детей, ты лучшая на свете мама, а я всю эту жизнь бездарно потерял.
– Да почему же потерял? Прожил, и в этом ты не виноват, видимо, так было суждено, и все тут. Ведь после драки кулаками не машут, не так ли?
– Спасибо за слово доброе. Да, жил как жил, пришлось немало поскитаться, но жаловаться на судьбу не смею, она меня оберегала от невзгод, как видишь, жив, здоров и планов наперед имеется немало.
Он вкратце изложил ей о своих намерениях.
– Здорово, ведь надо же пожертвовать целой жизнью, чтобы в конце ее отрыть свой клад и на него построить храм, нечего сказать, занятная получается история, ты ведь не только свою, а и мою вместе с детьми жизнь превратил в агонию, но пусть тебе повезет.
– Инна, дорогая, да ты ведь знала, что не было у меня другого выхода, не в тот рейс, так в другой был бы я застрелен по-любому! Разве не помнишь, что творилось в девяностые годы? Да, потерял четверть века, но ведь вернулся живым, теперь уж некого винить.
– Да я и не виню, всякое тут пережить пришлось, благо, не видно было, что у нас порой болталось в животах, об одеждах, обуви и говорить не будем, латала как могла, всякое видали, но, конечно же, прошло, вон, хоть и в нищете, но дети выросли, как видишь, а я заметно постарела, прошла уж молодость моя, растраченные годы, седину закрашиваю лет уж десять как.
– Ну да, и как всегда я виноват во всем. Ну неужели было бы лучше, если меня тогда в место Ивана пристрелили? Ведь чисто случайно мы с ним поменялись местами, ну захотел он тогда вести машину, а нет – та пуля была бы моей.
– Да, и был бы мертв, а так при живом муже я прожила вдовой, даже не знаю, как было бы лучше. Да и ладно, философствовать можно до самой ишаковой пасхи, конечно, хорошо, что жив ты до сих пор, извини, в сердцах можно всякого наговорить. Так, получается, жить будешь ты теперь в России?
– Посмотрим, но план на будущее вот таков как есть.
– Ну что же, от тебя всего можно ожидать, не изменился, Бронька, ты ни грамма.
– Да ладно, седина в бороде, теперь ведь оба мы уже и дед, и баба.
– Время пришло, да, дочка наша молодцом, а вот художник – он как ветер, весь в тебя, но благо дал Господь талант, не пропадет. Так, говоришь, решил ты отреставрировать наш храм? Ну да, быть может, и правильно, грешков, небось, не счесть за жизнь накопилось.
– Да уж есть с лихвой, но не в моих грехах тут дело, ведь я не зря тогда бежал, там сумка с камнями лежит уж четверть века, и кровь на них, проклятия и твои слезы. Так вот, решил я их на дело благое пустить, быть может, так очистятся они, да и душа моя, по ходу дела, обретет покой.
– Так поступай, как совесть говорит, и пусть сопутствует удача твоим всем начинаниям.
– Благодарю. Послушай, ты ведь бухгалтер, а мне вскоре будут нужны подсчеты, ибо дело-то легальное начинаю, и было бы здорово, чтоб ты мне помогла.
– Все сделаем в лучшем виде, но пробуй хоть этот раз без крови обойтись.
– Да уж постараюсь, мне эти брюлики сначала обработать надо, продать их и легализовать финансы, а то ведь, кроме шуток, налоговая хвост прищемит, и плакали все планы бродячего артиста. Считаю, что было бы неплохо открыть благотворительный фонд, за счет восстановления храма и как-то так все это дело двигать мало-помалу. Видишь как получается, ты желаешь благое дело свершить, так и тут вынужден с хитростью действовать, а то ведь отберут.
– Да, ты прав, тебя ведь спросят, откуда, дескать, средства.
– Так и я о том же, так что надо сесть и схему разработать, но такую, чтоб не подкопаться.
– Ну все правильно, откроем благотворительный фонд на реставрацию храма, а ты потом, камушки продав, небольшими суммами из разных стран, от разных лиц, как бы пожертвования, будешь высылать денежки, а дальше уже я разберусь, что да как расписать.
– Вот и здорово, будем под старость снова при деле.
– Может быть, хотя бы из депрессии выйти удастся, а то я ведь на транквилизаторах сижу который год.
– Вот почему ты такая флегматичная, а то было подумал, что с ней? Тут пропавший муж в появился, а она хоть бы хны.
– Да, я и нервные срывы пережила, и не только, ну не железная ведь, благо вот доктор нашелся нормальный, выписывает снадобья, на них и держусь.
– Ну ладно уже, успокойся, будем при деле, а работа ведь делает свободным, и в конце концов, вот он я живой.
– Не беспокойся, я со своими нервишками справлюсь, вот ты смотри, чтобы снова чего-то не учудить.
– Нет у тебя доверия ко мне, да это и нормально, ведь что ни начинал, все получалось, но до поры до времени, так оно было, но будем надеяться, что этот раз обойдется без эксцессов. Ладно, с этим все ясно, теперь надо бы мне своих братьев да отца повидать, на кладбище к матери заехать, на все есть девять дней в запасе.
– Звони, мы с твоими братьями всегда были на связи, они ведь все эти годы нам помогали, очень хорошие люди, не бросили нас в беде. Долгий рассказ, но как-нибудь при случае, все еще успеется, надеюсь.
– Да, низкий им поклон, давай всех обзвоним, соберемся. Или поехали без звонков, будет им сюрприз.
– Да нет, наверно, ведь я не одна. Что скажет на это мой друг? Езжай ты один, встретитесь, вам и без меня будет здорово, а я и так счастлива, что ты живой вернулся, иди с Богом. А в деле я, конечно же, помогу, как и договорились.
– Ну да, не станем же мы теперь еще и сцены ревности разыгрывать, чай, не маленькие, ведь и я тоже живу с женщиной. Яна. Да ты ведь знаешь, детей в Испании мы вместе с ней встречали.
– Да, конечно, рассказывали, очень хорошая женщина говорят, принимала их как родных.
– Несомненно, да разве с кем попало я бы прожил столько лет.
– Ну вот и здорово, рада за тебя, а мне не так повезло, были пару мужиков, да не теми что надо оказались, теперь есть один друг, но вместе мы не живем, я хочу быть независимой.
– Да уж, ведь и правда, что каждому свое… кажется Сократ изрек эту фундаментальную фразу.
– Согласна, а жизнь все же полна неожиданностей. Кстати, а ты в курсе, что твой внебрачный сын вырос и стал скрипачом?
– Да, его я вообще еще не видел, папаша, нечего сказать.
– Так тоже можешь заехать, он со своей матерью живет в соседнем поселке, да ведь знаешь где искать. Спустя пару лет как ты уехал, она вышла замуж и родила еще одного сына, мы с ней до сих пор подружки. Какой же ты все-таки бабник, Бронислав.
– Так ведь каждому свое, какой уж был, ошибки молодости.
– Так был или до сих пор такой же есть?
– Горбатого могила исправит, не так ли?
– Ай подлец ты подлец, но все равно бабы тебя любят.
– А ты что, тоже до сих пор меня любишь?
– Надо подумать. Езжай уже, жулик ты жулик, а мне надо побыть одной, переработать информацию. Ну надо же, как снег на голову свалился.
Не стал он более задерживаться, поцеловал ей руки и поспешил восвояси.
Слишком много эмоций, так можно и инфаркт схватить.
Да уж, брат, истину пословица гласит, что старая любовь, мол, не ржавеет.
Глава 10
С братьями у отца они собрались в тот же вечер, только мужики, это был уникальнейший из всех вечеров, конечно же, употребляли, говорили, песни пели, ну как без этого, ведь столько лет прошло, видеться не чаялись уже, а тут – на тебе, вернулся блудный сын.
У всех троих его младших братьев жизнь сложилась по классическому варианту. Жены, дети, дома, у младшего даже внук уже родился, самодостаточностью от них веяло за километр.
Счастливые люди, у всех здоровье и успех, и только один Бронька под старость оказался у разбитого корыта, однако с грандиозными планами на будущее.
– Вот так вот, братья, все мы строители, кто на что горазд, вот и будем все вместе наш храм восстанавливать. Средства я раздобуду, и уже через год, максимум два мы преступим к руинам, надо порыться в архивах, найти чертежи, фотографии или эскизы, должна ведь быть хоть какая-то информация, помимо того, что мы сможем разузнать от старожилов. Мой сын ведь художник, может быть, он сможет по рассказам набросать хотя бы приблизительный облик. Кстати, один из моих друзей тоже практикует живопись, правда, он сюрреалист, но как знать, ведь может пригодиться. В худшем случае начнем с расчистки, размеры возьмем со старого фундамента, ну и оттуда наверх.
– Да не бойся, начертим, проект ведь по-любому нам нужен.
– Ну что же, раз два года у нас есть на приготовление, то как раз за это время, полагаю, мы сможем разобраться с бумажным делом.
Иван первым подхватил идею, он слыл первоклассным мастером внутренней отделки, а за ним и Петька с Пашей подключились к обсуждению планов.
Пашка – на всю область знаменитый кровельщик, имел немалый опыт, на его счету было уже три отремонтированных храма с куполами включительно.
Петька – тот занимался современной стройкой, и был одним из лучших подрядчиков в округе, на его опыте насчитывалось более чем достаточно успешных строек. Не ёговоря об особняках, что десятками были построены, а также спортзалы, ангары, областной железнодорожный вокзал был реставрирован его фирмой и принимал участие в реставрации усадьбы-замка еще петровских времен где-то в Подмосковье.
– Да, у нас тут мастеров всех мастей, дай лишь проект и материалы, хоть Зимний заново поднимем, а что нам одна церквушка.
– Вот и здорово, свои мастера, да я и сам, дело прошлое, попрактиковал в Испании не один лишь год. От фундамента до плитки знаю, как и что покласть, так что все вчетвером и будем этим делом заниматься. Так вот, братья, вы пока суть да дело, разберитесь с проектом. Раз уж у Петьки официальная строительная фирма, так его мы и оформим шефом строительных работ. Иван разберется с внутренними работами, ну а Пашке, значит, крыша остается. Стены возведем без затруднений, уж кирпичи-то класть умеем все четверо, то не проблема, людей хоть отбавляй, работников хватает, вот бумажную волокиту протолкнуть – то бывает сложней, чем сама стройка.
– Ну у Петра уж опыт в этом деле есть, и нужные знакомства, насколько понимаю, так что можно понемногу начинать. А мне еще немалая возня предстоит, до того как станет доподлинно ясно, сбудется ли мой план. В общем, будем на связи, братья, уже не пропаду.
У каждого по очереди пришлось погостить, так что время пролетело мигом.
Съездили они и к матушке на кладбище, помянули как положено.
– Можешь и не поверить, но твоя фотография у нее за стеклом серванта стояла, как икона.
– Не удивляюсь, она ведь знала, что вряд ли я вернусь, да так и не дождалась милая.
Он пересказал братьям тот последний с матерью разговор.
– Ну надо же, ведь почти сбылось, отсутствовал ты и правда достаточно долго, на языках уж говоришь, вот только известен каким образом можешь стать?
– Да в наше время это недолго, по интернету вмиг прославиться возможно, вот только какими делами – это другой вопрос.
– Бросьте вы, братья, что будет, то будет, за славой стремиться я не стараюсь, ведь могла та колдунка и ошибиться, и вообще, стоит ли ей верить на слово? Давайте лучше мы поедем ко храму.
Во время Красной Революции разрушенное, в руинах стояло некогда величественное здание.
Березы выросли и даже состарились на месте алтаря.
– Да уж… тут, братцы, придется попросту все срыть и заново начать с самих фундаментов, так будет проще, ибо эти руины реставрации уже не подлежат, дети мои.
«Шутки в сторону, тут все серьезно, Броня».
– И ведь прет же меня на пастырские замашки, да не берите в голову, братцы, просто мне на ум пришел один поп, кто на Канарах проститутками приторговывал, вот я и заговорил на лад священника.
– Разве и такие случаи бывают?
– Бывают, еще и не такие бывают. О, братки, будет время порассказываю.
– Короче, с этим делом нам все понятно, сначала ждем весточки твоей, ну а если положительный исход, начинаем хлопотать по проекту.
– Ну что же, раз так, то дальше нам все ясно, на этом и расстанемся, братья, но полагаю, что этот раз ненадолго. Как только выясню чего, дам знать.
По пути он завернул в тот поселок, где должна была жить мать его внебрачного сына, но дома никого не застал. Ничего, как-нибудь в следующий раз.
Зубы надо бы проверить по старой памяти у Зубочистки, но тоже пока что не беспокоят, значит, не срочно, успеется еще.
– А не постарел ли часом ты, бродяга? – Он задал сам себе вопрос и сам же на него ответил вслух: – По-видимому, что так, ведь раньше я бы мимо не проехал.
Нормально ли, раз человек с собою сам затеял разговор?
Да вряд ли уж. Наверное, схожу с ума, походу дела, попробуй, блин, все это пережить, не только что ума лишиться можно, а и в петлю залезть не ровен час готов.
Держись, браток, закончить дело надо, хоть кажется, что сил уж нет идти.
Снова на стихи бродягу потянуло, похоже, что записывать пора.
Чего не передумаешь, пока рулишь пять сотен верст по российским дорогам, особенно когда привык давно уже к испанским автобанам.
Глава 11
Навстречу никто не опоздал за исключением Егора, тот обещал подъехать лишь пару часов спустя.
– Ну, не военные действия обсуждаем, а ему как снабженцу так и вообще не велика задача – по заранее составленному списку поставить необходимые товары.
Виталик хорошими новостями нагружен, казалось, аж порхает, несмотря на то, что сидел за столом, уткнувшись в свой планшет.
– Благотворительный фонд, братцы, открыть не составляет никаких проблем: необходим бизнес-план, банковский конт, ну и личные данные владельца, конечно, а также необходимо создать веб-сайт, дескать, восстанавливаем храм, пожертвуйте, Христа ради, и так далее.