Первый рассвет

– Р-р-р-агх! – взревело существо, попытавшееся вонзить в меня когти, но покореженный металл доспеха устоял под его натиском. Правда, веса нападавшего хватило, чтобы я ткнулся лицом в грудь мертвеца, перепачкавшись в его крови. Меч остался лежать рядом.

– Черт! – крикнул я и попытался перекатиться, но существо крепко прижалось, лишая меня подвижности. С трудом отжавшись от покойника руками, я смог выхватить нож из крепления на левом плече и наугад ткнул им за спину. Лезвие встретилось с чем-то мягким, раздался истошный визг, и мне на затылок пролилось несколько капель вонючей жидкости. Зато я почувствовал, что освободился от цепкой хватки противника, так что сделал рывок, не забыв подобрать с земли меч.

Оказавшись на ногах, я столкнулся взглядом с небольшим гуманоидным чудовищем, которое едва ли доставало мне до середины груди. Ярко-красная кожа существа отчетливо сияла даже в затемненном лесу. Из пасти врага торчали изогнутые клыки, вместо носа – две длинные щели, сужающиеся и расширяющиеся при дыхании. На голове будто росли тугие веревки коричневого цвета, спадавшие ему на плечи. Чудовище не было вооружено, но его узловатые руки, касавшиеся земли, оканчивались толстыми когтями, которыми он играючи мог вспороть человеку брюхо.

– Помоги… мне… – вновь прохныкал монстр тем же голосом, что я слышал у дороги. При этом на его лице, вернее, морде, не было ни намека на слабость или попытку разжалобить. Нет, его желтые глаза с узкими черными зрачками, как у кошки, буквально изливали в мир непреодолимое желание убивать.

– Какого дьявола?.. – только и смог прошептать я, как вдруг скорее почувствовал, чем увидел стремительное движение справа. Легкое дуновение ветра, еле слышимый свист рассекаемых частиц воздуха, что смог достичь моего подсознания в обход обычного восприятия мира.

Чудом успев сделать шаг в сторону и выставив полуторник, я получил тяжелый удар по мечу, который буквально швырнул меня обратно на дорогу. Мне удалось устоять на ногах, но связки рук чуть не лопнули от напряжения, когда я пытался снизить энергию выпада. Теперь я с большим трудом удерживал клинок на весу.

– Бей его! Руби! – верещал низкорослый монстр, весело скалясь и приплясывая от нетерпения. Из тени деревьев вышел еще один враг, который выглядел так же, как и первый, только был раза в полтора выше и крупнее. В мускулистой руке чудовище сжимало длинный меч с рукоятью, рассчитанной на две ладони. Клинок был в ужасном состоянии – затупленное лезвие было покрыто толстой коркой ржавчины, а от эфеса остался лишь голый стальной “скелет”. Как бы то ни было, в руках чудища, что превосходило меня по росту на целую голову, эта рухлядь по-прежнему оставалась очень грозным оружием.

Зверь зарычал, оскалив свои длинные, размером с кинжал, клыки, после чего побежал в атаку. Широко замахнувшись, чудовище рывком опустило меч сверху-вниз. Этот удар мог запросто развалить меня напополам, но я не собирался сдаваться так просто. Припав на одно колено, я выставил клинок над головой. Оружие неприятеля звонко скользнуло по лезвию, но мне удалось изменить направление удара, заставив его уйти в сторону, как дождевая вода стекает по косой крыше. Конечно, враг был настолько силен, что я чуть не сломал руки, пытаясь удержать меч в нужном положении, но риск того стоил – выпад чудовища ушел в пустоту, а мне удалось подняться на ноги и, описав клинком полную окружность, косо рубануть его под колени.

Меч с глухим чавканьем впился в мясистую ногу монстра, из-за чего тот яростно заревел в ответ, но перерубить толстую кость мне было не под силу. Дернув эфес на себя, я смог оставить на икре чудовища глубокую царапину, из которой тут же полилась темно-красная жижа.

Чудовище тряхнуло головой, словно приходя в себя, а затем вновь атаковало меня справа, не дав ни секунды передышки. Я встретил его ответным ударом, вложив в него все силы. К счастью, мне удалось остановить клинок врага в опасной близости от своей шеи. Оказавшись друг против друга со скрещенными мечами, я первым сообразил толкнуть оружие вперед и вверх, целясь противнику в горло.

Краснокожий умудрился дернуться назад и в сторону, увернувшись от выпада. Клинок лишь оцарапал кожу, но я и не рассчитывал так быстро закончить схватку. Подрезав зверя, я тут же прокрутился по часовой стрелке и обрушил меч сверху, словно хотел придавить его тяжелой могильной плитой.

Неожиданно для себя я натолкнулся на толстую полоску стали. Каким-то непостижимым образом чудовище смогло приготовиться к удару и умело парировало выпад, заставив меня пробежать несколько шагов вслед за оружием. На моем плече вспыхнул острой болью мощный удар, из-за которого наплечник подломился вовнутрь, сминая и царапая кожу. Неприятно, но не критично – я еще мог биться.

Выставив меч острием в сторону ухмыляющегося чудовища, я заблокировал очередной выпад, как вдруг первый монстр кинулся на помощь своему собрату. Я понимал, что не успею вернуть тяжелый полуторник в исходное положение для защиты. Все, что мне оставалось – заученным движением дернуть левой рукой топорик из перевязи и от души махнуть им в сторону нападающего.

Дуга стали на полной скорости вонзилась прямо в морду чудовища. Кровь хлынула во все стороны, как сок из спелого граната, но враг и не подумал останавливаться. Невзирая на выросший из его носа топор, он все равно ударил меня острыми когтями, один из которых глубоко вонзился в сочленение между грудной пластиной и наплечником. Жгучая резь пробежала по телу, как разряд молнии, достигнув самых отдаленных его кончиков.

Скрипнув зубами, я вырвал топорик и опустил его вновь, уже вертикально. Делать это левой рукой было не очень удобно, но хорошо заточенное оружие с легкостью прорубило череп твари. Мерзкое создание, чья морда превратилось в заготовку для котлет, с протяжным стоном повалилось на землю, застыв с вытянутыми вперед руками.

Оставшийся на ногах противник воспользовался моей заминкой и хорошенько рубанул меня поперек груди. Я успел подставить меч, однако удерживал его лишь правой рукой, а потому не смог нормально встретить удар. Мой же полуторник с огромной силой вдавился мне в лицо, разбив нос и хорошенько оцарапав кожу. Во рту появился солоноватый привкус крови, когда я падал на спину не меньше чем в пяти шагах от того места, где стоял изначально. Зубы громко клацнули, благо мне удалось убрать из-под них язык, чтобы попросту его не откусить. От груди по всему корпусу разливалась тягучая ломота, вызванная ударом гарды. Господи, разве может обычный человек противостоять такой свирепой злобе?!

Скалящийся противник не желал давать мне спуска. Он уже бежал вперед, намереваясь закончить начатое. Рассмотрев стремительный алый росчерк, в который превратилась на бегу его фигура, я хорошенько примерился и швырнул вперед собственный шлем, ведь я так и не успел накинуть его на голову перед началом сечи.

Противник от души рубанул металлический кругляш, очевидно, приняв его за мою голову. Я воспользовался выигранным мгновением, чтобы самому рвануться вперед и из положения лежа совершить точный укол в мускулистый корпус врага, целясь ему под ребра. Меч с трудом, но все же пробился сквозь точеный рельеф мышц брюшного пресса снизу-вверх, после чего остановился в грудной клетке, врезавшись в позвоночный столб.

Краснокожая тварь истошно завопила и наотмашь ударила меня левым кулаком по скуле. Шея громко хрустнула, и я уж было подумал, что заработал перелом. Впрочем, в который уже раз упав на землю, я радостно осознал, что могу шевелить конечностями. К горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело, но сквозь застившую их пелену я смог наблюдать за противником.

Чудовище выронило из лап огромный двуручник и обеими руками схватилось за эфес моего меча, который косо торчал из его груди. Жалобно подвывая, зверь потянул рукоять от себя, явив миру искупавшийся в алой крови клинок. Из обнаженной раны водопадом хлынула густая ярко-красная жидкость. Сначала крик чудовища усилился, его глаза наполнились ужасом, который смотрелся чертовски неестественно на лице создания, будто вышедшего из самых глубин преисподней. Вскоре голос врага сошел на нет, и краснокожий монстр рухнул на колени, а затем упал лицом вперед, зарывшись в придорожную грязь.

Приподнявшись на локте, я внимательно осмотрел ближайшие стволы деревьев. Больше чудовищ не было. Собрав волю в кулак, я рванулся вверх, но нахлынувшее головокружение заставило меня забыть об этом. Расположившись настолько комфортно, насколько это было возможно в сухой траве подлеска, я молча таращился на темные кроны деревьев и восстанавливал силы.

Да, такого я еще не видел. Чудовища, что напали на Устинг, вели себя как обыкновенные налетчики, вот только еще более кровожадные. Они огнем и мечом прошлись по городским улицам, истребляя всех, кто попадался им на пути. Но это поведение было понятным и предсказуемым. Я бы даже сказал, естественным для таких страхолюдин, ведь другого от них и не ждешь. Но здесь…

Краснокожие будто учились. Находили новые способы заманить, заморочить путнику голову, застать его врасплох. Очевидно, человек в капкане был мертв, причем очень давно. Хитрые создания тьмы притаились рядом, слушая его мольбы о помощи. Каким-то образом они поняли, что эти слова смогут привлечь жертву, и готовились напасть на меня из засады. Боюсь, если так и дальше пойдет, у людей не останется против пришельцев ни единого шанса. Я должен выбраться из Аверии как можно скорее, оставить позади родину, обращенную в выжженную пустыню, чтобы сообщить народу Дамира об опасности. Быть может, если мы объединим усилия, у нас еще будет шанс…

Мои размышления резко прервал звук шагов. Пока что они доносились издалека, но стремительно приближались. В страхе раскрыв глаза, я бросил взгляд вдоль тропы в ту сторону, откуда пришел. Вдали мне удалось заметить еще с десяток краснокожих, вооружившихся человеческими мечами и топорами. Проклятые твари внимательно оглядывались по сторонам и принюхивались, выставив во все стороны клинки. Выглядело так, словно они что-то искали. Или кого-то.

Дьявол их забери! А что, если краснокожие могут почувствовать гибель собратьев? Это бы объяснило, почему на месте схватки вскоре обязательно покажутся еще. О нет, они ведь совсем скоро до меня доберутся!

Я весь покраснел от натуги, отрывая утяжеленное доспехами тело от земли, и заковылял прочь, не забыв и о мече. Убитые краснокожие уже начали истаивать, превращаясь в багровый дымок, который поднимался от их плоти. Не знаю, как объяснить этот факт, но чудовища всегда возникали словно из ниоткуда, а после гибели также быстро исчезали, оставляя после себя лишь небольшое облачко алого тумана.

Незаметно нырнув под прикрытие кустов, я аккуратно двинулся вдоль течения реки, стараясь разорвать дистанцию с незваными гостями. Если у меня возникли такие сложности лишь с парой чудовищ, боюсь представить, что от меня останется после встречи с целым отрядом этих силачей. Я старался держаться ближе к деревьям, чтобы преследователи не смогли меня заметить даже на столь почтительном расстоянии.

Вскоре размеренное журчание реки сменилось шумом приближающегося водопада. Обернувшись назад, сквозь неясные промежутки между еще более смутными тенями деревьев я не увидел фигур противника, а потому позволил себе небольшой привал. Скинув походный мешок в удобную ложбинку меж здоровых корней исполинского дуба, я уселся поверх него, положив голову на холодную, умирающую кору.

Дьявол, откуда чудовища вообще взялись? Я преодолел почти всю территорию родной Аверии, и на пути мне попадались лишь зияющие выбитыми окнами опустевшие деревни, и никаких ответов. Иногда там прятались шайки обезумевших от голода людей, готовых рвать друг другу глотки за последний кусок заплесневелого хлеба. Ах да, еще мелькающие на горизонте краснокожие, что буквально выедали мою родину, истребляя запасы урожая и испуганную скотину. Помимо угрозы от непонятных чудовищ, вырастающих из воздуха, нельзя было забывать и о других опасностях, что подстерегали невнимательного путника. Порой мне встречались какие-то мистические сферы, переливающиеся всеми цветами радуги. Они медленно парили в метре над землей, освещая сумеречные окрестности, и на первый взгляд казались вполне безобидными. Впрочем, незадачливой пташке, на которую я как раз охотился со своим луком, повезло куда меньше. Пернатая красавица случайно пролетела рядом со сферой, а та вдруг вспыхнула, ослепив меня красной вспышкой. Открыв глаза, я увидел лишь выбеленные дочиста косточки, которые разлетелись во все стороны, словно скорлупа раздавленного ореха. С тех пор я зарекся держаться как можно дальше от любых блуждающих огоньков, но от страха, засевшего глубоко внутри, было некуда деваться.

Погрузившись в глубокие раздумья, я и сам не заметил, как глаза сомкнулись от усталости. Меня сморил сон.

* * *

– Рассел, отлично выглядишь!

– Спасибо, мама, – поклонился я женщине с длинными каштановыми волосами, собранными в несколько изящных завитков. Несмотря на солидный возраст, Веллар Тронт не поддавалась гнету прожитых лет. Она нисколько не растеряла своей аристократической стати, и спина ее оставалась прямой, как древко копья.

– Отцовский доспех так здорово сидит на тебе! Вот он, защитник и наследник нашей славной фамилии! – мать в восторге прижала ладони к груди, рассматривая меня со всех сторон.

– Я уже давно не юнец, – смущенно отвел я взгляд в сторону. – Мне кажется, это перебор.

– Послушай, сынок, – ее рука оказалась на моем начищенном до блеска наплечнике. – Зря ты так скромничаешь. Не забывай, что теперь ты глава древнейшего рода Аверии! Да даже королевская семья не может похвастаться такой богатой родословной! В общем, держись молодцом, и задирай нос повыше. Придворные дамы это любят, а мне уже давно пора нянчить внуков.

– И зачем я вообще согласился на этот парад, – буркнул я, подойдя к высокому окну нашей резиденции в Устинге.

– От такого не отказываются, – покачала головой матушка. – Ты ведь лучше других знаешь, какой отвратительной, какой ужасной была эта война для всего королевства! Да где это видано, чтобы бароны объединились против своего законного правителя, помазанного по всем законам Всевышнего!

– Они желали лишь преумножить свои богатства, – подтвердил я, рассматривая городскую площадь, куда уже стекался народ. Жители Устинга никогда не отказывались от зрелищ, а уж военный парад с участием королевских войск и рыцарей, доказавших свою верность государю, точно обещал быть интересным. – Я точно знаю, что мятежники не думали о жителях Аверии, затевая свой переворот. Лорд Вертин, которого мы захватили последним, признался, что хотел наложить лапу на королевскую казну, и больше ничего. Противно даже говорить об этом!

– Это уж точно, – подтвердила мать. – Ты не представляешь, как страшно было нам, матерям, слышать новости о гибели рыцарей из известных семей, которые все же примкнули к восстанию.

– Неужто ты жалеешь их? – удивленно поднял я брови. – Они присягали на верность королю, а потом забыли о клятвах, подняв оружие против своих же братьев!

– Это и печалит меня сильнее всего на свете, – грустно вздохнула она. – Знать, что где-то совсем рядом проливается благородная кровь. Такие хорошие семьи! Ардены, Вертин, Каллес, – все казнены… Я молилась Богу за их заблудшие души, просила вернуть их к свету, но все напрасно.

– Бог здесь ни при чем. Предатели заслуживали смерти, и я рад, что лично вершил над ними справедливый суд. Аверия не дрогнула даже перед дамирскими легионами, и простоит еще тысячу лет под мудрым правлением династии Талгаров!

– Истинный патриот, – благоговейно прошептала мать и крепко обняла меня. В уголках ее красивых голубых глаз выступили слезы. – Кстати, чуть не забыла! – вдруг отпрянула она и быстро смахнула с лица влагу. – Помнишь Мелиссу?

– Тетушку Мели? – улыбнулся я, впустив в сознание яркие картины родом из детства. Огромный замок семьи Равес, конные прогулки, уроки фехтования с братом, и добрая тетушка, которая всегда была рядом, угощала нас сладостями и рассказывала удивительные сказки. – Разумеется! Как поживает ее сын… Андар, если я не ошибаюсь?

– Все такой же непутевый, – отмахнулась матушка. – Мелисса очень переживает, как бы Андар не пропустил торжественное шествие.

– Как это? Если он должен быть в парадном строю, значит, он там будет, – пожал я плечами.

– Боюсь, ты плохо знаешь младшего Равеса. В последнее время он увлекся картами…

– Что? – я так резко повернулся к матери, что чуть не задел ее локтем. – Это возмутительно! Ты же сама говорила, что азартная игра – суть игра дьявола? Да его давно нужно было выгнать из ордена ко всем чертям!

Возмущение переполняло меня, как горячий пар, что с легкостью поднимает жестяную крышку над кипящим котлом. Рыцарский орден Аверии – священное объединение, которое дорожит своей репутацией! Во всем мире люди знают о воинах нашего славного королевства, исповедующих все добродетели Всевышнего. Рыцарь ордена – образцовый служитель короля и церкви, чья душа не может быть затуманена греховными делами и даже помыслами. Любой из нас, кто был уличен в измене праведному пути Бога, немедленно подвергался позорному изгнанию, и я был полностью согласен с политикой мастеров. Разве может человек, не знающий верности к Всевышнему, быть надежной опорой для своей родины?

– Будет лучше, если это останется между нами, – тихо прошептала мне мать.

– Но…

– Представь, что случится с бедной Мелиссой, если ее сына лишат титула? Боюсь, бедняжка не переживет такого потрясения. Ты ведь знаешь, что случилось со старшим Равесом?

– Да. Погиб при штурме Зальца. Мне пришлось вести его людей за собой.

– Именно. Это же был последний оплот восстания, когда в Устинге народ уже вовсю праздновал победу! Жуткая весть чуть не свела Мелиссу с ума. Хочешь, чтобы и ее наследник потерял единственное, что еще делает их благородной семьей?

– Нет, – сдался я, понуро опустив голову.

– Вот и славно, – похвалила матушка, едва тронув меня за предплечье. – Не мог бы ты проследить, чтобы Андар точно появился на параде?

– Где же мне его искать?

– Мелисса как-то говорила, что они собираются в небольшой таверне, спрятанной за городскими банями в Ткацком квартале. До церемонии еще достаточно времени!

– Знаю, – вздохнул я и направился к выходу.

– После церемонии сразу же направляйся в наш замок! Говорят, в окрестностях неспокойно. Я поеду уже сейчас, и буду ждать тебя на месте.

– Хорошо. Я не буду задерживаться.

– Большое спасибо, сын, – улыбнулась она и расположилась в мягком кресле с узорчатой обивкой. – Большое спасибо.

Глава 2

Очередное “утро” не сулило ничего доброго – все тело разламывалось от боли после поединка, а живот остервенело урчал, требуя хоть какой-нибудь пищи. Решив, что разводить костер под открытым небом слишком рискованно, я взвалил на себя тяжелую ношу и продолжил путь, надеясь отыскать в дороге что-нибудь съестное. Сделав несколько глотков из разогнавшейся перед водопадом реки, я вновь вернулся на тропу, которая вскоре вывела меня из темного леса.

Вереницы холмов раздались в стороны, открыв взору большое чистое поле, скрывающееся в вечных сумерках. Тут и там светились магические сферы, несущие смерть всякому, кто осмелится подойти. Отродясь в нашем мире не было ничего волшебного – о всевозможных колдунах и заклинаниях я слышал лишь детские сказки, которые мне рассказывали матушка и тетя Мели, но даже тогда я не верил в эти дурацкие россказни. Однако теперь чародейство уверенно вступило на земли Аверии, полностью изменив мое представление о том, что реально, а что нет.

Вновь сосредоточившись на тропе, я размеренно вышагивал по уплотненной полоске земли, окруженной жухлой, ссохшейся травой. Солнце так и не появлялось, а без его энергии, его жизненной силы, природа моей родины приходила в упадок. Не знаю, сколько нужно времени, чтобы полностью истребить флору и фауну в целом государстве: недели, месяцы или годы. Как бы то ни было, я погибну гораздо быстрее, если не найду хоть пару съедобных корней, а потому я стойко брел вперед, с трудом переставляя отяжелевшие ноги.

Наконец-то! Узкая проселочная тропа вывела меня к имперскому тракту. Эта широкая дорога, выложенная настоящими каменными плитами, уверенно бежала на северо-запад, к Срединному плато, служившим своеобразными воротами в земли Дамира.

Мастера империи строили лучшие дороги на всем белом свете, превратив это, казалось бы, простое ремесло в настоящее искусство. Тракты, проложенные предками современных дамирцев, веками служили армиям и грузовым повозкам, которые могли ехать из конца в конец своего необъятного государства напрямую, игнорируя любые естественные препятствия. Реки, овраги и даже горные хребты подчинились человеческой воле и умелым рукам, которые соорудили гигантские мосты и длинные тоннели, поддерживаемые сложной системой арочных конструкций.

Немудрено, что король Аверии заключил со своим главным союзником выгодное соглашение: Империя выписала нам своих архитекторов для прокладывания крупных трактов через все государство в обмен на крупную сумму в золоте, которая требовалась Дамиру для набора дополнительных войск в связи с обострившимся ситуацией в районе Волглой Низины. Стоит заметить, что баронский мятеж, переросший в полномасштабную гражданскую войну, начал зреть как раз в период постройки дорог, за которые Аверия, по мнению отколовшихся аристократов, заплатила слишком высокую цену. Сейчас, идя по отполированным камням этой исполинской конструкции, видя сложную систему отвода грунтовых и дождевых вод, которые не могли причинить тракту никакого вреда, я понимал: дамирцы строили на века, так что решение короля было более чем оправдано.

Погрузившись в свои мысли, я пропустил момент, когда чуть было не наступил на тушу оленя, который выскочил на дорожное полотно и встретил здесь свою смерть. Резко наскочив на внезапное препятствие, я встал как вкопанный, вернув занесенную для шага ногу на место.

Тело животного, судья по тяжелому сладковато-кислому запаху, пролежало здесь приличное количество времени, однако вездесущие насекомые-трупоеды к нему даже не притронулись. Мышцы и жир давно усохли, шкура плотно обтягивала проступившие очертания костей, однако и глаза, и кожа оленя сохраняли свой первозданный вид. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что чуть позади разлегшейся посередине дороги туши на дороге валялись несколько маленьких камней. Стоило мне отвести взгляд, как камушки тут же шевельнулись, подкатившись в мою сторону.

Не поверив собственному зрению, я хорошенько проморгался и вновь уставился на гальку. Она не двигалась, являя собой идеальный образчик мелких придорожных камней. Повернув голову, я позволил себе досчитать до двух, а затем опять кинул взгляд на тракт.

Гальки не было.

Испуганно отпрыгнув назад, я увидел, что четыре скругленных камня оказались прямо на том месте, где я только что стоял, каким-то образом пройдя через тушу оленя насквозь. Поперек его мертвого тела вдруг появилась тонкая светлая полоска, и в воздухе заструилась струйка белого дыма. Запах разложения дополнился отвратительной примесью паленого мяса.

Соскочив с возвышенной дороги, я припустил в обход этого места, скользя по песчаной насыпи, а затем вновь вернулся на камни. Впрочем, сбавлять темп я не собирался, гоня измученные ноги подальше от этого проклятого места. Ну дела! Не хватало мне светящихся сфер, способных убить одной короткой вспышкой света, так теперь еще и за мелкой галькой следить! Мир явно сошел с ума!

Не успел я пробежать и нескольких сотен метров, как совершенно выдохся. Остановившись у края дороги, я прислонился к путевому столбу, отмечающему расстояние до столицы королевства. Потихоньку переведя дух, я смог отлипнуть от опоры, как вдруг…

– Рюкзак на землю! Быстро!

Возбужденный голос говорившего не предвещал светской беседы. В нем звучала угроза, которая будет неминуемо приведена в исполнение, вздумай ты ослушаться.

Я медленно повернул голову и увидел трех человек в добротной одежде, явно городского покроя, а никак не крестьянского. Трое мужчин выглядели откровенно плохо – кожа бледная, шелушащаяся; под глазами залегли глубокие мешки, а губы потрескались и покраснели. Здоровенный детина, стоявший ко мне ближе всех, трясущейся рукой сжимал в руке длинный кинжал, острие которого нацелилось прямо мне в сердце.

– Быстрее! – рявкнул налетчик и махнул оружием в воздухе.

– Тихо, тихо, – поднял я левую руку ладонью вперед, а правой снял тугие лямки походной сумки. – Я не хочу проблем.

– Бросай уже! – нетерпеливо прокричал налетчик, облизнув пересохшие губы. Я отвел рюкзак на вытянутой руке в сторону и разжал кисть. Рюкзак громко брякнулся о камни тракта.

Мужчины совершенно забыли обо мне. Они втроем кинулись на мешок и мигом раскрыли завязки, принявшись копаться в его содержимом. Я терпеливо ждал.