Звездная Кровь – 7. Дикая Охота

Пролог. Календарь небесных сезонов

Великий Календарь небесных сезонов стар, как само Единство.

Он древнее гордыни Вечности и раньше безумия Раскола, был прежде, чем Великие Черви начали глодать кости Единства, задолго до времен, когда первое Игг-Древо развеяло Тьму. Мудрые говорят, что Небесный Календарь появился еще до того, как Защитник удалился защищать Брешь, во времена, когда Кел начали засеивать дайсон-сферу жизнью, созданной из своей крови. Они же рассказывают, что в смене небесных циклов заключена мудрость Незримого, а воплотили ее Искуснейший, Творящая и Тот-Кто-Наблюдает.

В те времена Единство было совсем другим.

Внутреннюю полость дайсон-сферы виток за витком опоясывали октагоны, разделенные великими Стенами и Башнями, хранящими чудесные механизмы, что создавали воду, огонь и воздух, наполняя Единство жизнью. Каждый октагон – целый мир, а разделяющие щиты и небесные купола, сотворенные Тем-Кто-Искусен и его учениками, позволяли создать внутри любые мыслимые условия для разумных. Тысячи октагонов и составляли Единство, что могло вместить население целой галактики, и не стало нужды осваивать звездные просторы за пределами великой цитадели.

Существовали золотые и серебряные октагоны, где обитали сами Кел, были изумрудные – наполненные дикими лесами, реками и горами и сапфировые – реки и великие океаны для водных народов, алмазные – для тех, кто парит в воздушных просторах, и рубиновые, олицетворявшие глубокие недра земли, камень и пламя. Были и иные, множество разных, ибо Кел в расцвете сил творили много разумных по своему образу и подобию, а иные расы, как говорят, пришли в Единство из иных звездных миров, чтобы обрести мудрость или спасение.

И для каждого из Народов находился свой дом.

Каждый из октагонов мог быть и связан, и разделен с иными так, что его воды, воздух и живое внутри никогда не соприкасались, а разумные думали, что иного мира за его пределами не существует. Но были и витки, и спирали октагонов спаянных воедино – или продолжающих друг друга бесконечной дорогой, как Великая Река или Изумрудная Спираль. Разделяющие щиты и небесные купола, Башни и Стены могли быть преградой и вратами октагонов – как захотят те, кто управляет Единством.

Целью создания и заселения великой цитадели всегда было Восхождение. Единые знали, что множество путей ведет к его вершине, и Кел, их избранные ученики и помощники, не смогут пройти всеми сразу. Потому их руками Единые создавали новую жизнь, новые племена и разные Народы, чтобы они, населив миры-октагоны, нашли свои пути, ведущие к небу.

Но Восхождение немыслимо без тяжелых испытаний, ибо такова природа разумных, рожденных из корня Кел. Жизнь в мертвом покое и блаженной праздности ведет лишь к гибели Народов, быстрой или долгой, и потому разумные должны испытывать нужду и преодолевать трудности. Но та же природа заставляла разумных быстро приспосабливаться ко всему – и потому испытания должно было сделать разными для разных Народов, и чередовать так, чтобы они не могли подготовиться.

Тогда и появился великий Календарь Небесных Сезонов.

Для каждого октагона Тот-Кто-Наблюдает определял нужду в благе, отдыхе или новом испытании – и великие механизмы Единства показывали его обитателям новый небесный знак. Они были разными – Небесные Сезоны могли благословить разумных, увеличить численность разумных в несколько раз и дать им множество благ, либо, наоборот, уменьшить и отнять их. Могли полностью уничтожить племена и Народы, что становились угрозой Единству и Восхождению. Небесные Знаки обращали вспять реки, дороги и перемешивали земные недра, пробуждали вулканы и создавали новые горные цепи. И еще многое они могли, и мудрецы многих Народов вели записи, пытаясь предугадать, что принесет следующий Знак.

Календарь Небесных Сезонов должен был мудро растить разумных, ведя их дорогой испытаний, чтобы рожденные из крови Кел возвысились – и создали новых Единых из слияния душ своих лучших Восходящих.

И так было. Говорят, так был рожден Забытый и тот, что стал Взором. Говорят, что среди малых Народов появлялись великие герои, что касались неба. Говорят, что несколько малых Единых почти родилось в те времена, когда на небесах Единства засияла Вечность…

Но это лишь легенды…

А было так – когда она засияла, Кел возгордились, не желая терять свою силу и власть, и начался Раскол, что закончился гибелью солнца и великой Тьмой, что снизошла на Единство. Были разрушены многие Стены и Башни, и щиты, разделяющие октагоны, пали вместе с небесными куполами. Немногое смогло устоять, в один миг мудро устроенное мироздание было разрушено. Число жертв той страшной эпохи неисчислимо – ибо замерзли или изменили очертания океаны и континенты, бегущие Народы стали перемешанными осколками прежде великих рас, а прекрасный облик Единства навсегда исказился от покрывающих его шрамов.

Говорят, Искуснейший не простил этого – ни себе, ни своим ученикам, что заперлись в золотой клетке Небесного Трона, свысока наблюдая за гибелью великой цитадели…

Но Единство не погибло. Во Тьме взошли Игг-Древа, создав в древних октагонах Круги Жизни. Разумные выжили и вновь начали свое Восхождение, однако Небесный Календарь Сезонов стал иным. Единство не смогло обойтись без помощи Вечности, чтобы возродить хотя бы часть древней мудрости – и теперь Небесный Знак был един и сиял для всей великой сферы сразу. Мудрые спорят, кто определяет его – владыки Небесного Трона или Тот-Кто-Наблюдает, однако же многие считают, что ныне небесные знаки следуют друг за другом лишь согласно слепому жребию Незримого…

Правду знает Вечность, Наблюдатель и, быть может, Творящая, что тысячи циклов не показывалась смертным. Сезоны и Небесные Знаки меняются, заканчивая и начиная циклы, и разумные молят Единых, чтобы следующий сезон был спокойным и благим, не принеся войны, болезни и тяжелые испытания.

Но не всегда так бывает. Ныне Небесный Календарь выдал Восходящим Единства плохой жребий – Знак Дикой Охоты.

Глава 1

Я смотрел на острие ножа, упертого мне в грудь.

Легкое нажатие – и он проколет комбинезон и войдет в сердце. Тогда я умру, как умирают все люди. Может, даже помучаюсь немного…

А вот что будет потом – загадка. Смогу ли я воскреснуть, увижу ли снова таинственную табличку со странным словом «инкарнация»? Получится ли повторить то чудо, что произошло после поединка с Мраком?

Белый Дьявол говорил, что я уже умирал дважды: первый раз после падения в каньон, второй – в аванпосте Наблюдателя, во время того самого «рип-сканирования». Это подтверждал и порядковый номер пресловутой «инкарнации». Но тогда меня воскрешала его воля, бравшая управление на себя, и лишь в последний раз я действовал осознанно. А теперь вселенец отправился в самостоятельное плавание, и мне, черт побери, предстоит разбираться во всем этом дерьме самому!

Неужели я действительно бессмертен? Сам, без его древней Крови?

Не то чтобы это казалось совсем невероятным. После всех увиденных чудес, которые творила Звездная Кровь, границы невозможного отодвинулись куда-то за бесконечный горизонт дайсон-сферы. Я также помнил видеопослание Авроры Мартинс, курировавшей специальный проект, делающий людей технически бессмертными. Вероника Максвелл и Фьюри были его участниками, так называемыми «аврорами». Они тоже могли воскресать, но я-то совершенно точно ни в каком проекте «Аврора» не участвовал! Он вообще был разработан уже в Единстве, в Колонии Альфа, не столь давно…

Оставалось только одно – на Земле существовали предтечи проекта Авроры Мартинс. Материалы по ним наверняка прибыли в ковчеге и стали основой ее разработок. И получается, что я имею к ним непосредственное отношение.

Но тогда почему я ничего не помню об этом? Память о Земле давно восстановилась, но я не находил ни малейшего следа. Разве что лакуна после окончания Академии, о которой я вообще ничего не помнил, хотя в моем био о ней сохранились лишь скупые строчки:

С 2418 – данные засекречены.

С 2419 – участник проекта «Космо».

И вторая специализация тоже была засекреченной. Как мне уже сообщили, заглянуть под замок секретности могут только координаторы «Космо», а в нашей колонии никого с таким статусом не имелось.

С памятью вообще творились подозрительные вещи. Да, я помнил Землю, но по сравнению с яркими воспоминаниями Единства земные события казались чужим, поблекшим, не вызывающим эмоционального отклика сном. Было – но как будто с кем-то другим. Конечно, можно списать на криостазис, в котором все колонисты пробыли неизвестно сколько лет, либо на психофизиологические изменения мозга в процессе Восхождения, никем толком не изученные… однако не оставляло ощущение, что со мной что-то не так.

Были и еще странные зацепки. Девушка Тайна из того яркого сна во время нейротрансформации и другие необычные видения, возникавшие передо мной в моменты инкарнации. Этих эпизодов не было в моей памяти. Я был готов поклясться, что в прошлом не происходило ничего подобного! Эти кусочки странной мозаики объединяло одно – они вспыхивали, когда на мой мозг воздействовали с помощью Звездной Крови. Тогда в крышке закрытого сосуда, о котором говорил вселенец, на мгновение появлялась щель.

Где-то там и скрывались ответы.

Кто, черт побери, ты такой, Сигурд Морозов?

Я вновь посмотрел на нож, который держал у своей груди. Ну что, стоит попробовать? Проверить, насколько я бессмертен? Вероника и Фьюри смогли – а я чем хуже?

А может, просто умру – и все, конец? Или не смогу вытащить нож из груди и буду подыхать бесконечно? Куда денется кровь? Как это вообще работает? Честно говоря, проверять на практике совершенно не хотелось, и дело даже не в тридцати каплях Звездной Крови, что должны безвозвратно сгореть, а в банальном инстинкте самосохранения, который просто орал дурным голосом: «Ты чего творишь, идиот? Убери нож, чокнутый самоубийца!»

Но я знал, что могу преодолеть инстинкт, – новые Атрибуты Разума вывели Волю на совсем другой уровень. Если надо – могу и большее…

– Сигурд! Ты здесь?

В дверь пилотской кабины «Грифона» вдруг забарабанили. Дилемма решилась сама собой, я поспешно вложил нож в набедренную ячейку комбинезона. На обзорных камерах виднелась женская фигура со взъерошенными светлыми волосами – Фьюри, мой второй пилот. Я вздохнул – везде найдут, даже покончить с собой спокойно нельзя, – и отключил блокировку дверей и поляризацию остекления.

– Вот ты где, командир! – сказала Восходящая. – Так и знала. Вокс не отвечает. Извини, но тебя уже обыскались, рикс просил срочно найти…

– Да я хотел в тишине систему биосенсорики настроить по-человечески, – почти не соврал я, пеленгатор действительно нуждался в калибровке. – Ладно, пойдем…

– Травинка не с тобой? – она подозрительно заглянула в кабину, словно рассчитывая увидеть там поспешно одевающуюся девушку.

– Нет, она в лаборатории, работы много… – махнул я рукой, слегка улыбнувшись. У осуждающего взгляда Фьюри имелись основания – мы с Травинкой действительно пару раз использовали ложемент винтокрыла, хм, не по назначению. А что делать – медовый месяц был короток, после свадьбы нам дали всего парочку выходных, поэтому в полной мере насладиться обществом друг друга мы так и не успели. Вот и приходилось ловить моменты где придется…

Покинув винтокрыл, мы пошли к куполам жилых модулей, по дороге встретив уходящую волну золотого света. К этому явлению еще никто толком не привык – юный Росток стал нашим вторым (а учитывая Небесный Трон, даже третьим) светилом и каждый день добросовестно исполнял свои обязанности. Смена древодня происходила одновременно с Великим Древом, но наш саженец находился ближе, и было забавно наблюдать за растущим или, наоборот, сужающимся световым радиусом на рассвете и закате. Прошло всего пару недель с момента посадки, а мне уже казалось, что трава на плато стала гуще, а листья у деревьев налились сочной зеленью. Анни Ри с восторгом говорила, что окрестности фригольда под игг-светом превратятся в цветущий сад, а люди почти не будут болеть. Что ж, определенно стало легче дышать, да и улыбок на лицах прибавилось, вот только мой йурр покинул меня, обретя новый объект для заботы. Кыш целыми днями ухаживал за золотым саженцем, не доверяя ничего не смыслящим двуногим, и оттого я даже ощущал некую ревность.

Ну что ж, такова жизнь. Что-то уходит, что-то приходит. Зато у меня появилась Травинка, семья и новая цель – разгадать тайну своего бессмертия и защитить фригольд от будущего нашествия.

Может, оно даже и к лучшему. Кем на самом деле был мой маленький друг, оставалось загадкой. Золотая Руна-Сага, которую подарил мне Эйрик, полностью перевернула все представления о прошлом. Оказывается, не было никакой удачи – золотое Семя мне подкинули, вернее, подложили, как ключ под дверь. Наверняка, не догадайся я нырнуть в озеро, пушистый «привратник» нашел бы другой способ указать мне на золотой ключик. И тот кел, что все это придумал, преследовал вполне понятную цель – он хотел освободить Белого Дьявола. Притом сделать это чужими руками, чтобы скованный осколок Единого ничего не заподозрил. Возможно, это была не первая попытка – а, вероятнее всего, небесный господин хотел, чтобы это сделал именно я. Выходит, он знал, что капсула упадет к озеру и в ней будет Сигурд Морозов? Или, может, ее падение специально подправили, так, чтобы я оказался в нужном месте? Но почему кел был необходим именно я, а не любой другой землянин, тот же Эйрик?

Ответов опять не имелось. Только подозрение, что это связано с моей настоящей природой. С моим бессмертием и странными видениями. Ведь Белый Дьявол не смог забрать мое тело и в конце концов признал равным себе – что вообще не лезло ни в какие ворота! Я также смутно догадывался, что поспешное бегство в тело Мрака – следствие того, что вселенец первым понял, что его освобождение отнюдь не случайно, что нас ведет Вечность…

Жаль, что он не увидел эту Сагу. Может, узнал бы небесного кел, что вручил Эйрику золотое Семя.

Эйрик… Его я долго пытал на предмет того, что вообще произошло, откуда у него взялась золотая Сага, и почему он решил мне ее показать. Я даже подозревал в нем скрытого шпиона Вечности, но все оказалось гораздо проще. Ухмыляясь в рыжую бороду, Эйрик рассказал, что золотую Руну ему вручил Наблюдатель – вместе с повелением отдать ее мне, а произошло это уже после посадки Ростка, в промежуток, подозрительно совпадающий по времени с уходом Белого Дьявола! Сам Эйрик вовсе не собирался болтать языком – себе дороже раскрывать небесные игры Вечности, да еще вдобавок – свою маленькую тайну насчет Слова Любви…

Но с повелением Альфа-Разума не поспоришь. Выходило, что хранитель Единства хотел, чтобы я немедленно узнал эту историю. Наблюдатель – независимая сила, как говорил вселенец. Получалось, что он хотел предупредить землян о коварстве Кел? Наблюдатель на нашей стороне? Может ли это быть связано со сканированием и моим воскрешением в Сияющем Столпе?

Интуиция подсказывала, что да, может. Но конкретных ответов опять не было. Кроме одного, давно очевидного – я, мы все, наша колония и Народ Земли в целом – должны стать гораздо сильнее. Должны использовать любые способы для усиления – потому что грядущие вызовы могут нас просто смести, не заметив…

И варианты были, нам давали оружие! Золотое Древо, Домен Азимандии с кел-технологиями, таинственный Орден Истинных и Колония Альфа с проектом «Аврора». Мы должны использовать все, стать единым кулаком Земли, и первые ласточки уже прилетели – фермеры вернулись, объединившись с фригольдом.

Эйрик и его люди, кстати, не захотели переселяться в наши жилмодули. Да и мест для семейного клана с детьми и кучей питомцев, честно говоря, не хватало. Несмотря на потери, фригольд постоянно прирастал населением – много колонистов пришло в последней волне с «Хельги», из Шторма эвакуировали больше тридцати бывших пленников… В спальнях, мужских и женских, почти не осталось свободных мест.

Эта проблема решалась пристройкой новых модулей к общему комплексу, и все это было возможно, однако проблемы со сменой персонала репликаторов изрядно тормозили процесс. После полной ревизии как следует почищенное крыло производства только-только налаживало работу, перебои ощущались практически со всем. Поэтому Винсент разрешил Эйрику построить себе новый дом на восточном краю плато, неподалеку от гор, и отвел им места для полей, вольеров и пастбищ. Здесь, конечно, не было того простора и такой плодородной почвы, как в Море Трав, но под игг-светом юного Древа имелась определенная перспектива. Семейство Эйрика явно намеревалось обосноваться здесь надолго – я видел, с какой тщательностью они подходили к работе, вручную собирая из старых блоков лиора и древесника новое жилище. Пока оно стояло в строительных лесах, без кровли, но я уже видел, что дом будет очень похож на оставленный на ферме.

Эйрик привел с собой сто с лишним человек, среди которых было тридцать Восходящих. В основном – дерево и бронза, серебром был лишь лидер клана, однако вместе с ними количество землян со стигматами перевалило за восемьдесят человек! Это – уже серьезная сила, теперь у нас двадцать два боевых копья, что позволяло распределить и расширить фронт заданий. Но и дел, честно говоря, прибавилось – потому что под знаком Дикой Охоты отовсюду приходили дурные вести.

Обнаглевшие тавры ежедневно беспокоили Южный Пост, отчего там пришлось держать небольшой гарнизон. О свободных выходах в Море Трав вообще стоило забыть, там кишели табуны этих тварей, полностью перерезав сухопутную дорогу во фригольд.

Да и на территории колонии тоже было, мягко говоря, неспокойно! Дрейки атаковали даже взрослых людей на полях и горных фермах, поступали сообщения о нападениях скальных кархов, тварей вообще-то умных, осторожных и обычно сторонящихся человека.

Не далее как вчера мое копье сняло осаду с отдаленной и труднодоступной шахты оксидина, которую атаковали обезумевшие горные вараны, вынудив рабочих забаррикадироваться внутри. Тварей мы разогнали, фригольдеров эвакуировали, но на каждую точку же не поставишь охрану! Ходили слухи, что на восточных рубежах заметили прайд гигантопитеков – а этих опаснейших существ вообще не стоило подпускать к человеческим поселениям. Туда ушло в рейд два наших копья, известий от них пока не поступало.

И это мы, на минуточку, находились в хорошо укрепленном, укрытом среди горных цепей месте. Что творилось в поселениях на открытой местности, особенно небольших и слабо защищенных, мне вообще не хотелось представлять.

Меры, естественно принимались. Винсент приказал оборудовать новые посты и активно вооружал колонистов. Ношение оружия было вновь разрешено, а вот выход за пределы фригольда – запрещен, детей и женщин взяли под особый присмотр. Формировались новые копья, шел активный набор добровольцев, даже организовано дополнительное обучение для новичков, но все упиралось в количество Восходящих. Боевая группа может эффективно работать, лишь имея в составе минимум двух-трех бойцов с Рунами, земное оружие не всегда помогает против существ, содержащих Звездную Кровь…

– Лилия, есть вопрос, – обратился я к Фьюри, пока шли к куполам. – Ты ведь аврора. Скажи, когда ты… ну, в общем, если восстанавливаешь тело… после, кхм, летального исхода… ты ведь теряешь Звездную Кровь?

– Сэр, вы командир группы, но должны понимать, что директивы координаторов проекта запрещают мне разглашать такие сведения, – Фьюри, как обычно, когда нервничала, перешла на официоз. – Мне неизвестна степень вашего доступа. Обсуждать проект с теми, кто к нему не принадлежит, за исключением глав поселений, строго запрещено!

– Понятно, – вздохнул я, не ожидавший другого ответа. – Клятва?

– Извини, Сигурд, – чуть улыбнулась Восходящая. – Кстати, раз уж ты спросил. Мы с мисс Максвелл говорили с риксом о проекте. И о тебе.

Ого! Меня кольнуло нехорошее предчувствие, хотя этого следовало ожидать – шила в мешке не утаишь, Вероника и Фьюри должны были объяснить Винсенту Кассиди свое чудесное воскрешение. Он, как нынешний глава поселения, в принципе имел право знать – и о предложении Альфы, и о шпионах Вечности, и вообще обо всем, что рассказала Аврора Мартинс в своем послании. И, конечно же, зашла речь обо мне – как единственном, кто еще знал этот секрет. Вряд ли Максвелл решилась рассказать о вселенце – сам Белый Дьявол строго запретил это, однако о моем участии в битве с изгоями и гибели Кнута умолчать было невозможно – слишком многое не сходилось, а Восходящие умеют думать и сопоставлять факты.

Особенно когда дело касается золотых Рун…

– Доброго, Сигурд, – Винсент в командном отсеке кивнул мне на кресло напротив: – Садись, есть важный разговор. Фьюри, благодарю, ты свободна. Отдыхай.

Они в штабе были вдвоем с Вероникой Максвелл. Без знаменосцев, Миноса и Серены, отпустили Фьюри, охраны поблизости не было, и я слегка расслабился. В конце концов, мы все на одной стороне и мне тоже здорово надоело все это дерьмо.

– Ника, поставь Сферу Тишины и тоже иди, – велел Винсент. – Я хочу поговорить с Сигурдом наедине.

Вспыхнула Руна, окружившая нас зоной конфиденциальности. Мисс Максвелл послушно вышла, попутно ободряюще улыбнувшись мне.

Винсент Кассиди – крутой и опасный мужик, настоящий вождь, это не Вероника, при всем уважении к рыжеволосой интриганке. Его Атрибуты выше моих – сильное серебро! Он видит насквозь, соображает быстро, решает резко, ошибаться и тормозить нельзя.

Ну что ж, я давно ждал и готовился к этой беседе.

Но все началось не так, как я ожидал. Неожиданно подмигнув, Винсент достал из-под стола большую квадратную бутылку, а потом – два низких толстых стакана.

– Настоящий земной ром, – сказал рикс, разглядывая этикетку с желтым островом, черепом и костями. – Островная Латиника. Будешь?

Я не стал отказываться, хотя к алкоголю относился равнодушно. Но попробовать невоспроизводимый земной напиток, попадающийся лишь в премиум-наборах колонистов-экспертов, – святое дело. Толя Грохот задушил бы своими руками.

Коричневый напиток обжег небо, но спустя несколько мгновений разлился внутри приятным теплом. Винсент довольно крякнул и сразу налил по второй.

– Пей, муж моей дочери.

Мы выпили еще. Да, такое можно и не закусывать… Винсент немного расспросил о Травинке, о наших делах, о последнем выходе, обо мне и наконец перешел к делу.

– Мне рассказали о проекте «Аврора». Как я понимаю, ты тоже в курсе.

– Верно, – кивнул я.

– Какое отношение ты имеешь к проекту «Аврора»?

– Не знаю, Винсент. Возможно, никакого.

– Давай-ка без вывертов, Сигурд, – Винсент налил еще рома и поднял стакан, – не люблю все это дерьмо… Мы с тобой теперь родичи, это первое. И второе: я должен знать своих людей.

– Я и не собираюсь ничего скрывать, Винсент, – ответил я. – Мне тоже надоело все это дерьмо. Но ты должен понимать, что такое Клятва. Я не могу рассказать всего даже тебе.

Мы опять выпили.

– Хорошо, тогда давай так, – сказал Кассиди. – Расскажи то, что можешь. Я тебе верю – иначе не отдал бы дочь. Клянусь, все, что ты скажешь, – останется между нами.

– Тогда я лучше покажу.

Уходя, Белый Дьявол дал мне небольшое наставление. Исходя из него, я мог раскрыть часть наших общих секретов, недаром вселенец сказал «убеди своего рикса или сам стань риксом», однако выдавать саму суть Белого Дьявола по-прежнему было крайне опасно. Благоразумнее и надежнее для самой земной колонии, чтобы имя одного из Тысячи оставалось в тайне. Как и дороги, которыми он ходит.

Глядя на Винсента, я коснулся стигмата. Открыл Скрижаль. И изменил его настройки, сначала сделав свой ранг «деревянным». Потом изменил ранг Скрижали до серебра. А потом и свой ранг тоже.

– Как это возможно? – спросил Кассиди, сохраняя каменное выражение лица. – Это что, какая-то иллюзия?

– Это стигмат-обманка. Такими пользуются шпионы Кел. Я раздобыл его с помощью Восходящего, который помогал мне. В Вечности.

– В Вечности?! Как?

– Да. Он научил меня заходить туда дорогами Кел, минуя Чертоги Ожидания. Это можно сделать из Саркофагов Бесконечного Сна.

– Расскажи мне об этом Восходящем. Почему он решил помочь тебе?

– Боюсь, у него просто не было выбора, – ответил я. – Я случайно освободил его, и он поселился вот здесь.

Я постучал пальцем по виску, а потом вкратце рассказал об озере, пещере и склепе, о рунной защите, которую преодолел с помощью золотого семечка. О том, как капля его Крови сделала меня Восходящим без стигмата. О высших Восходящих, которых не видят низшие, имеющие наследственный изъян в крови, и о землянах, чья кровь чиста от него.

– Значит, он был незримым духом? – нахмурился Винсент. – Что-то вроде одержимости? Почему ты не рассказал сразу?