Человек с мешком

Как любой другой проезжий, я думаю. Не больше. В этом городе народу толклось всякого – и самого разного облика. Так что моя униформа никого не удивляла. По крайней мере, в этом я оказался прав. А вот во всем остальном…

К концу третьего дня, добравшись до «Жареного петуха» – постоялого двора, где я остановился, – я поднялся к себе в комнату, запер дверь на засов, разулся, освободив натруженные за день ходьбы нога, и завалился на кровать. Думать.

Подумать же было о чем. Хотя и не так уж много собрал я информации за эти дни. Но и того, что нашлось, для выводов вполне хватало.

На севере, за темными лесами, где, по слухам, почти никто не жил, кроме редких охотников да землевладельцев, лежал покрытый вечными льдами океан.

Река Этер, беря начало в северных непроходимых дебрях, изгибалась и вбирала в себя многочисленные притоки, текла, пересекая континент – или материк? – на юг, где и вливалась в Теплое море.

За морем была еще одна земля, называвшаяся «Коруна». Но меня она сейчас мало интересовала. Здешние же места именовались «Дворанна». К чему конкретно относится это название, я так и не понял. Не то материк, не то просто местность. Пока уверенно сказать я не мог. Во всяком случае, здесь имелось несколько стран. В городе я слышал про какую-то Чекарну, про империю Цитра и про какие-то Княжества, неведомо где расположенные.

На востоке имелись Рудные, они же Железные, они же еще и Малахитовые горы. Там располагалась местная железорудная промышленность. А где-то чуть ли не сразу же за горами начинался океан.

Аналогия, возникшая у меня было сразу, рассеялась моментально. Поскольку иными были расстояния и описания. А кроме того, не очень далеко на западе располагались горы, именуемые Серыми, Скалистыми и Туманными. И тут уж ни с какими аналогиями соответствия не имелось.

Да, собственно, конкретно различить, где тут вообще заканчивается одна горная система и начинается другая, было невозможно. Этер тек в междугорье, рельефом напоминающем Восточную Сибирь. Только не столь ярко выраженную.

Как я уже отмечал, местность напоминала среднерусскую или предуральскую. Но в общем, не так уж это и важно. Главное, что насчет этнографии я тоже угадал. Что, впрочем, было не так уж сложно.

Население привязывалось здесь к речным долинам. Соответственно обширные просторы междуречья, заросшие лесами, были почти не населены. Что в итоге давало любопытную картину. Вот только что мне с нее проку? Пока я не знал.

Страна же, куда я конкретно попал, называлась Остравой. И занимала она, как я понял, все верхнее и среднее течение Этера. Который, судя по ширине здесь, в верховьях, мог оказаться рекой немаленькой.

Столица Остравы – город Поставль – находилась где-то на соседнем, самом крупном притоке Этера. И история этого государства была наглядной иллюстрацией к устройству здешнего этногенеза.

Собственностью племен, князей, а затем и королей здесь выступали реки. И Поставль был когда-то столицей всего лишь одного из притоков, Остравы – так приток назывался.

Но потом, как водится, в ходе бесконечных освободительных войн с соседями, а также сопутствующих этим войнам интриг и завоеваний Поставль распространил свое влияние на значительные территории.

И сделался столицей королевства, которое, естественно, стало называться Остравским. Произошло это несколько поколений назад, и с тех пор достигнутое состояние сохранялось, кажется, без изменений. Правил нынче в Остраве какой-то король Дарек.

На этом собранная мной информация заканчивалась. Да и то раздобыть мне все это удалось с немалым трудом. Шляясь по городу и прислушиваясь к уличной болтовне. Что мне со всем этим теперь было делать – я понятия не имел.

Больше всего положение мое напоминало мне то, в которое угодил на Саракше Каммерер. Оказавшийся без корабля и без штанов в совершенно незнакомом мире. И всю надежду возлагавший только на примитивный нуль-передатчик.

У меня же и нуль-передатчика не имелось. Зато, правда, наличествовал мешок. Благодаря чему мне не требовалось ходить непременно в одних трусах. Но в общем-то ситуации у нас с ним были во многих чертах схожие.

Я встал с кровати, открыл окошко, глядевшее с третьего поверха на расходящиеся внизу крыши пристроев. Присел боком на подоконник и стал курить, глядя на закатный свет. Что же мне все-таки дальше-то делать? А?

Может быть, зря я не увязался за давешней троицей? Когда мы, придя в город, расставались, они дали мне понять, что не очень удобно тащить меня туда, куда они направляются.

И пожалуй, прояви я настойчивость… Но я не стал канючить. Тем более что не такой уж я беспомощный, как стараюсь казаться. А уж с деньгами и вовсе проблем никаких. В смысле платы за постой.

Я только попросил, прощаясь, подсказать мне подходящее заведение, что и было сделано. В итоге чего я оказался в «Жареном петухе», не знаю уж, отчего он так называется. Может, тут фирменное блюдо у них такое. Не пробовал пока.

И вот теперь сижу ни с чем. Интересно, с чем бы я сидел в противном случае?

Как ни странно, но именно в этот момент в мозгах у меня и прояснилось. Ступор иссяк. Видимо, подсознание наконец сработало, среагировав на упоминание «от противного». А в чем, собственно, дело? – подумалось мне. Что особого случилось? Не было встречи с оркестром и цветами? Но с чего я считал, что в первом же городе я разрешу разом все свои проблемы? Чего особенного я ждал? Роту почетного караула? Небесного знамения? Фанфар и салюта? Чего?

Как устроиться на струг или карбас, идущий на юг, я разузнал. Еще в первый же день. Дело совершенно нехитрое. Чем заплатить – для меня не проблема. Сесть да и поплыть. А дальше – увидим. Что еще-то можно сделать?

Если неведомые мои благодетели, вытащившие меня сюда, чего-то действительно от меня хотят, могли бы и знать дать. Впрочем, быть может, ближе к центру местной цивилизации…

Знать бы только еще – где он, этот центр! А то вдруг это королевство Острава – самая распоследняя здесь дыра. И никто на нее внимания не обращает. Хотя, правда, как-то не очень на это похоже.

Что ж, решено, пожалуй! Подыскиваю завтра судно и отплываю. Вниз да по речке… Хватит ломать голову над проблемой, которой даже и не было вовсе. Пойти-ка лучше сходить вниз, в общий зал. Поужинать на дорожку. Да и завалиться спать затем от трудов праведных.

Постановив так, я заметно почувствовал себя веселей. Обулся, нацепил кобуру со «стечкиным» и отправился по лестничным переходам вниз. Ужинать.

Как всегда в это время, внизу было людно. Но для обеспеченного постояльца столик всегда находился. В отдельной нише, по периметру охватывающих зал кабинок. «Жареный петух» и впрямь был заведением хорошим.

Кормили здесь замечательно. Особенно я мог отметить это теперь, освободившись от своего почти гамлетовского вопроса. Что я и не преминул сделать, привычно уже бросая взгляды в зал с видом завсегдатая. И, как всегда, натыкаясь на местного не то гадателя, не то хироманта, не то тароведа, ведущего ежедневный прием в «Петухе», видимо по договоренности с хозяином.

Надо думать, промысел у гадателя был доходный. Не просто же так он место арендует. Да и, насколько я мог заметить за время своих трапез, всегда у него был какой-нибудь клиент.

Забавно, что меня специалист по предсказаниям, видимо, боится. Ну не совсем уж конечно, но тем не менее… С самого первого моего появления здесь косится на меня с таким видом, словно не знает, что делать. Так же, бедняга, как и я в эти Дни, неожиданно сообразил я и усмехнулся. Но один из нас двоих уже отмаялся – я. А предсказатель дальше пусть уж как хочет. Его заботы, не мои.

Так примерно я рассуждал, выхлебав нежнейшую уху и в должный срок перейдя ко второму. Которое мне здесь исключительно нравилось, но что оно представляло собой, я определить так и не смог. Хотя по основе – салат из раков.

Все-таки надо отдать должное певцам ушедшей старины: в чем-то они бывали и правы – в былые времена умели наши предки хорошо поесть. Могущие себе позволить, конечно.

Хотя, впрочем, за проведенные в городе дни я успел заметить, что кухней, подобной «Жареному петуху», регулярно пользуются не обязательно толстосумы. Просто приличный кабак, не лучший и не худший в городе.

Пока я обо всем этом размышлял, пережевывая рачье мясо, вдруг обнаружилось, что гадатель, спровадив своего клиента, поднялся и идет ко мне. Вот те раз! С чего бы это?

Предсказатель подошел, глядя на меня неуверенно, и я молча указал ему на стул напротив. Он сел.

– Ну? – спросил я его, прожевывая салат. Вид у него был довольно смешной. Возраст – лет, наверное, двадцать – двадцать два. Телосложение, как бы сказать, некрепкое. Скорее тощее.

– Извините… сударь, – промямлил он. – Позвольте представиться. Я бакалавр магической академии Остравы, факультет прогносеологии. Меня зовут Брада. Я взял на себя смелость побеспокоить вас.

– Вы всегда так общаетесь? – перебил я его. – С клиентами?

– Нет, что вы! – Похоже, репликой своей я его не подбодрил, скорей наоборот. – Но здесь содержание дела таково, что я не могу простить себе… пройти мимо такого уникального случая…

– Гм. А нельзя ли прояснить, в чем дело? – предложил я ему.

Видимо, он пришел к такому же решению.

– Видите ли, – принялся он излагать, – я обычно занимаюсь здесь простыми гаданиями. И у вас могло сложиться мнение, что я ничего не значащий уличный прорицатель… Впрочем, пожалуй, так оно и есть в чем-то. Но… здесь я зарабатываю себе плату за обучение. А специальность мою в академии составляет изучение феноменов в тонких оболочках человека, его надвнешнего тела, я бы сказал…

– Ауры, что ли? – не выдержал я. Смешно было смотреть, как этот студиозус пытается объясниться с мирской орясиной на сложнонаучные темы.

– Что? – не понял он. Потом кивнул: – Да, можно и так назвать, в одном из древних языков существует, кажется, и такой вариант трактовки названия… Простите, вы, быть может, на самом деле человек вполне сведущий? Может быть, я зря вас беспокою, э-э… мастер? – Он уставился на меня вопросительно.

Тьфу! Да когда он до дела-то доберется? Я уже и салат съел, ни одного рака не осталось.

– Успокойся, несведущий я. Просто так, слыхал кое-что… – Впрочем, я тут же осознал, что перешел на панибратский тон, и быстренько исправился: – Скажите все же, чем я вас заинтересовал. Честное слово, я не стану вас употреблять ни на десерт, ни на третье.

Брада энергично закивал. Все-таки забавен он был донельзя. Может быть, так и должен выглядеть высокообразованный бакалавр тауматургии? Или как там у них это называется?

Пожалуй, только тут до меня дошло, в академии чего изволит обучаться этот студент! До этого я как-то пропустил его слова мимо ушей. Что он, серьезно? Или как?

Трактирный предсказатель вполне может так представиться для пущей важности. А с другой стороны, именно на студента Брада и походил, не на мошенника. Хотя одно другому, конечно, не помеха.

Впрочем, если он что-то хотел от меня добиться обманом, это был бы напрасный ход, поскольку я все равно не знаю, как обман должен выглядеть. Но если тут действительно существуют учебные заведения по магии и колдовству…

Это что значит? Неплохое дополнение к собранной мною информации! А я-то, дурак, по улицам шлялся. Может, проще было с самого начала к Браде подсесть? От него все бы и узнал.

Пока я приходил к своим выводам, Брада как раз приступил к изложению сути дела.

– Моя специальность, – сообщил он, – очень помогает мне делать предсказания. Особенности структуры тонких тел связаны с возможностями определить предстоящие события…

Я только важно кивнул, дабы избежать установочной лекции. Безусловно, бедняга переполнен речами своих преподавателей.

– Для меня это хорошая практика, – продолжал он. И постепенно кое-что начало проясняться. – Я поэтому почти все время нахожусь в состоянии видеть структуры, надстоящие по отношению к человеческому телу у окружающих. – Тон его сделался извиняющимся. – Я не разглашаю тайн личности, не подумайте, сударь! Я просто практикуюсь.

До меня стало более-менее доходить. Хмыкнув, я поинтересовался:

– И что же поразило вас, сударь Брада, в моей, так сказать, ауре?

Брада сморщился, точно разжевал незрелое яблоко.

– Я не могу ничего по ней прочитать, – сказал он. – Совсем ничего!

И покосился на меня. Что-то, очевидно, это должно было значить. Но что? Я не понял. И так ему и ответил. Похоже, я воспринял известие спокойней, чем он его сообщил. Я, впрочем, действительно ничего особенного не ощущал.

– Она у вас не несет информации, – доходчиво объяснил Брада. – У других людей – пожалуйста! А у вас – ничего! Просто аура, и все. Я решил сначала, что вы, возможно, какой-нибудь маг, путешествующий инкогнито. Но потом…

Он покосился на. меня и закончил:

– Присмотревшись к вам, я решил, что вы все-таки не маг. Просто очень необычный человек. Для мага вы уж слишком ненатурально себя ведете. Вы явно нездешний. Приезжий откуда-то издалека. И мне представилось… – Тут в собеседнике опять проснулся студент и снова начал мямлить: – Ну… что я просто… просто не мог… пройти мимо такого случая! – признался он. – Это могло бы быть полезно для моей практики!

– Так, значит… – сказал я, когда он закончил.

Вообще идея поужинать напоследок оказалась неожиданно плодотворной. Поговорить со студентом, безусловно, стоило. Я, похоже, взялся за сбор информации и в самом деле не с того конца.

– И чего же вам, сударь, хотелось? – поинтересовался я, стараясь сообразить получше, как тут быть.

На лице студента отразилась борьба со вспыхнувшим нетерпением.

– Поговорить с вами, сударь, – изложил он в конце концов. – Узнать, откуда вы, рассмотреть поподробнее вашу, как вы ее называете, ауру, исследовать…

Он запнулся, сообразив, что и так выразил немалые запросы. Меня, впрочем, такой подход не сильно смущал. Для виду, правда, я изобразил серьезное раздумье, кривя губы и хмуря лоб. А затем важно кивнул:

– Это было бы интересно… мне и самому любопытно узнать, что там такое с этими… с моими тонкими оболочками, да? Я, видишь ли, раньше не очень часто встречался с магами. Мм… Прошу прошения, господин бакалавр! Вы, надеюсь, еще намерены оставаться в «Жареном петухе»? Тогда, возможно, мы могли бы с вами завтра пообщаться более длительно? Сегодня, боюсь, уже поздно…

Брада на все мои предложения только интенсивно согласно кивал.

– Да, да! Меня это тоже устраивает, сударь! – подтвердил он. – Вы не будете возражать против встречи в утреннее время? Обычно у меня с утра не бывает клиентов. Ничто не станет мешать нашему разговору.

Я, подумав, кивнул. Меня это тоже устраивало. Не хватало еще оплачивать Браде его научные изыскания как клиенту. То есть проблем-то с этим не было, но… Зачем излишне демонстрировать свое богатство?

На этом мы с Брадой, в общем, расстались, договорившись о времени встречи. Я подумывал еще, не угостить ли его пивом для произведения более благодушного впечатления. Но, поразмыслив, не стал.

Время было действительно уже позднее, во-первых, а во-вторых – Брада и так впечатлился достаточно. Так что закончил я трапезу в одиночестве, вежливо распростившись с бакалавром. Не спеша выкурил сигарету и пошел к себе наверх.

«Жареный петух» был заведением, кроме всего прочего, совсем немаленьким, не подумайте. Не жалкий трактир-забегаловка из одной большой избы. И даже не салун в духе американского Дикого Запада.

Огромный комплекс сооружений, который смело можно было назвать теремом, размером мало уступающий знаменитому островному храму в Кижах. Ну разве что высотой. Да и то ненамного.

Он представлял собой настоящую гостиницу, со множеством хозяйств и служб и с немалым количеством постояльцев. Хозяин этого заведения и его дежурные обслуживающие смены вызывали мое уважение с первого дня пребывания: это ж надо – управляться с такой махиной!

Я добрался к себе, собираясь по приходе еще раз покурить на сон грядущий. Толкнул дверь, вошел… И не успел ничего сообразить, как в глазах у меня мигнуло, а в следующую секунду я увидел летящие навстречу доски пола и получил еще один слепящий удар по затылку. Вырубивший меня на этот раз надолго…

Пришел я в себя от странного ощущения. Что голова у меня превратилась в воздушный шар, надутый водородом, и вот-вот не то взорвется, не то просто улетит. Продрав глаза, я понял, что накануне нарезался как последний поросенок.

Я не мог ни опознать помещение, где нахожусь, ни даже понять, что это такое вообще. Не говоря о том, что тут же находились какие-то люди странного вида. От которого у меня сделалось нехорошо в желудке и началась тошнота.

Исключительно благодаря этому я и смог сориентироваться. Я, оказывается, висел вниз головой, прикованный за руки-ноги к стене в среднего размера бревенчатой каморе без окон.

Только в углу у потолка замечалась небольшая отдушина. Висеть было до невозможности неудобно. Все затекло, а голова налилась кровью и потяжелела раза, наверное, в три. Ничего, мелькнула дурацкая мысль, зато, может, поумнею…

Кроме меня в каморе находились еще двое. Явно тюремщицкого вида. Здоровые, голые до пояса и оба неумеренно волосатые. Рожи у них… Впрочем, господа, не стоит о грустном. В неровном свете факелов обстановка говорила сама за себя. И навевала соответствующие мысли.

Я поморгал и еще раз огляделся. Рот был забит кляпом. Круто это они меня. Из одежды на мне осталась одна кевларовая броня. Скроенная в виде нижней рубахи и подштанников. Не без умысла, конечно.

Вот к случаю и пригодилось… Но, однако, и ободрали с меня все! Ничего не скажешь. Аж зло берет: ни единого кармана не оставили! Они и броню-то оставили только потому, что не поняли, что это такое… Скоты.

И только после этого на меня нахлынули эмоции. Догнавшие наконец, дождавшиеся своей очереди в гормональных глубинах организма. Досада, стыд, страх, злость, бессильная ярость… Бурный коктейль на все возможные вкусы.

Да чтоб вы провалились, так вас перетак! Что вам всем от меня надо?! Что я теперь, так и буду кочевать из застенка в лес, из леса в застенок?! Свежие еще воспоминания о пребывании в Потуровом плену услужливо встали перед глазами.

Страсти, охватившие меня, достигли предела. И в этот момент открылась сбитая из толстых плах дверь и в камору вошел еще один человек. Я вытаращился на него и разом узнал. Это был Залиба, колдун Потура. В голове у меня что-то закоротило.

Ничего не понимаю. Я где тогда? Сколько времени прошло? Меня из города вывезли или что? Но, как ни странно, появление Залибы неожиданно резко пресекло мои страхи.

Я испытал самое настоящее бешенство. Если и не то, холодное, ледяное, что Анчаров называл яростью благородной, то что-то весьма близкое. Как всегда у меня в преддверии самых безрассудных поступков.

Я не боялся Потура. Я не боялся Залибы. Они меня просто дико, невозможно раздражали. И, увидев сейчас входящего в застенок колдуна, я просто взбесился. От бессилия, надо полагать. Скован-то я был все равно надежно. Лодыжки и запястья охватывали толстые металлические браслеты, присоединенные к мощным металлическим же костылям. Забитым в кондовые бревна стены.

Жук, пришпиленный булавками в морилке, – мелькнуло где-то в отдаленных мыслях сравнение. Залиба, оглядев меня, оценил мое состояние. Мимолетная усмешка тронула его губы.

Он сделал знак тюремщикам, и один из них выдернул мне кляп изо рта. А-хр… перемать!

– Ну вот мы и встретились, – сообщил Залиба довольно, в лучших традициях бульварных романов. Мой ответ был «тьфу» или что-то вроде этого. Сопровождающийся остатками кляпа пополам со слюнями. Хорошо, что не с блевотиной… К тому же мне показалось, что Залиба не так уж и рад нашей встрече, как старается показать. С чего бы это? – Ты надежно скован, – успокоил не то меня, не то себя колдун, глядя сверху с выражением превосходства. – И лишен всех своих колдовских штук. Так что не сможешь ничего применить против нас. И ничего нам не помешает на этот раз побеседовать с тобой обстоятельнее. Столько, сколько нужно. Понял?

Я промолчал, глядя на него в ответ. Чего непонятного? Все понятно. Но видно, не этого требовал здешний этикет. Залиба сделал еще один знак – и второй из подручных вздернул руку…

Я задохнулся от боли, пробившей тело сверху вниз – между ног, до самого затылка. Аж слезы из глаз побежали совершенно самостоятельно. Вот так вот, господа. И товарищи. Очень удобно.

Подвесьте человека кверху ногами, а потом время от времени бейте между этих ног. Впечатляет. Меня тоже впечатлило. Я аж чуть не взвыл с первого же раза. Но не взвыл все-таки.

Больно, конечно, было очень. И я никакой не герой-партизан. Просто относительное спокойствие я сохранял по причине того, что один раз уже побывал в такой ситуации. И весьма интересно из нее вышел.

Вот только в том заключалась закавыка известного мне способа, что нужно было позволить им довести меня до определенной кондиции. А там уж я сумею повторить то, что получилось в замке. Хрен они до меня доберутся!

Вот только один небольшой нюанс я забыл. А именно: в тот раз меня отделали до полусмерти в состоянии абсолютного беспамятства. Сейчас же палачам пришлось работать, что называется, по-живому.

Все-таки я угодил на обещанный допрос к Залибе! Чтоб он сдох. И ведь добро бы он еще знал, что спрашивать! А то ведь все его дознание сводилось к нетленной триаде из «Свадьбы в Малиновке»: «откуда-куда-зачем?»

Если бы я мог ему хоть что-то сообщить! Впрочем, изображать партизана мне пришлось все равно. То еще удовольствие. Хотя ничего серьезного ко мне пока и не думали применять.

Просто тупо, методично били. Весьма болезненно. Похоже, Залиба решил тянуть процедуру. Что ж, товарищ Сухов это бы оценил: тут перед смертью явно имелась возможность долго помучиться.

Я вот только товарищем Суховым не был. И чем дальше, тем больше приходил во все усиливающуюся ярость. Хотя уж и так, казалось бы, некуда. Ох как они меня достали! Если б только мог, я бы поубивал их не задумываясь!

Одним словом, меня били – я зверел. Орал благим матом, матерился почем зря. Не очень помогало. И все никак не удавалось поймать то замечательное состояние, в котором я ускользнул от них в прошлый раз.

Не по какой-нибудь серьезной причине, а просто не получалось, и все! Хоть тресни. И палачи, и я взмокли и устали. А результат в итоге оказался нулевой. Если отрешиться от происходящего, то, наверное, можно было бы найти и забавную сторону.

Только вот мне как-то было не до смеха. И, как ни странно, Залибе тоже. Он начал злиться, нервничать. В глазах разгоралось какое-то опасное пламя. Но я как-то не очень замечал окружающее в тот момент.

У меня как раз начало что-то вытанцовываться. Правда, здорово мешала еще и обида на моих неведомых благодетелей. Они-то чего ждут, интересно? Когда меня, как в прошлый раз, в ров скинут?!

Видимо, все-таки что-то такое у меня получилось. Потому что без перехода я вдруг увидел прямо перед собой перекошенное напряжением Лицо Залибы с остановившимися, какими-то полубезумными глазами…

Сразу стало понятно, что что-то он сейчас такое применит кардинальное, что до сих пор придерживал. Мне даже как-то не по себе стало. Ну он и проделал. Взял меня пальцами за запястье. И в тот же миг такая дикая боль пронзила меня до последней клеточки, что я заорал, позабыв про все на свете. А потом еще раз. Как бы в обратную сторону, что ли. Я не понял.

Иглоукалыватель хренов! Я едва не полопался от крика. Так было хоть чуточку легче. Сорву ведь голос-то! Делать надо что-то. Вот что только?! Польку-бабочку танцевать?!

От боли и нахлынувшего отчаяния – все мое спокойствие как ветром сдуло – какое тут, к ляду, спокойствие?! – я снова попробовал дотянуться до того спасительного состояния. Которое так некстати перебил Залиба. И дотянулся!

Только результат получился не совсем тот, какого я ожидал. Точнее – совсем не тот. Я даже сперва не понял, что добился все-таки чего-то. Поскольку ничего на первый взгляд не переменилось.

А потом вдруг осознал – как-то не умом, а чем-то еще другим, – что мне следует делать и что вообще происходит. Похоже, у моих хранителей сработала-таки система безопасности.

Вот знать бы еще только, отчего она уже только в самой крайней ситуации функционировать начинает? Что, нельзя было контроль не на такой высоте ставить, пониже?

Как ни смешно, но тут же я сам догадался, что нельзя. Если эта защита от летальных, так сказать, исходов, то она и срабатывать должна в адекватной обстановке! А так что будет?

Я только плюнул мысленно – от объяснения не стало легче. Ну я вам!.. Покончу дело, взявши обязательство!.. Ни с того ни с сего пришел на ум Высоцкий, когда я напряг все свои слабые силы. Эх!..

Напрячься же пришлось изо всей мочи. Без шуток – я боялся, что, того и гляди, пупок развяжется – зубы крошились, когда я начал вытягивать из стены глубоко вколоченные костыли.