Дети голубей. Часть 1 ДЕМПФЕР

– А вам, я так понимаю, профессор предложил научить трактовать знаки в свою пользу?

– Именно! И видеть знаки, и чувствовать, понимать и использовать.

– Какой, однако, альтруист! А ему-то от этого какой прок?

– Это было взаимовыгодное соглашение. Мы получали новые жизни, новые судьбы, а он неоценимый научный опыт. Помните, я говорил, что он мечтал о докторской? Мы оставались у него в аудитории после пар и постигали эту непростую на первый взгляд науку.

«Вот так, живёшь всю жизнь – строишь эту судьбу, гранит науки грызешь, потом пашешь до кровавых мозолей, а надо было просто увидеть знак… Черт его знает, может и я когда-то этот знак увидал..?»

– Ну, хорошо! Знаки, судьбы – это всё, конечно, чудесно, но вернёмся в материальный мир. В объективную, так сказать реальность, данную нам в ощущениях. А она нам говорит, что есть тело, объект то есть. Убит человек, а значит есть убийца. И убийца этот сидит передо мной. По крайней мере, он так говорит! – и понизив голос, но чётко и властно, прямо глядя в глаза, – За что вы, Виктор Шмелёв убили профессора Закопырина Сергея Михайловича?

– Мне был знак!

«Твою мать! Знак ему был! Вот интересно, он под психа косит или в самом деле?»

– Понимаете, мне от этих знаков не отделаться! Мне и сюда прийти тоже знак был.

– Ладно, давайте всё же по-порядку. Раз уж мой экспромт на вас не подействовал.

– И не подействует! Ничего не подействует. Я в ваших взглядах, жестах, в том, что вы говорите тоже вижу знаки. Может я просто подпишу признание и пойду в камеру? А вы домой. Я сначала подумал, что объясню и вы поймёте, а теперь мне очевидно, что вы поняли бы, если и сами бы учились у Сергея Михайловича…, – Виктор замолчал и опустил голову на руки.

– Знаете, что я с каждой минутой понимаю всё отчётливей? – Рудаков не смотрел на подозреваемого, взяв в руку чашку, он сквозь изгиб ручки разглядывал настольную лампу, – Вы из каких-то своих побуждений, а из каких мы разберемся, убили человека. За предумышленное убийство срок дадут большой, а то, что вас найдут, вы догадывались. Потому решили тут же идти писать явку с повинной. И уж тут косить под психа по полной! Не исключаю, что у вас и впрямь есть отклонения по этому вопросу. Как-то, так. А мотив? Да кому он в общем-то интересен, ваш мотив?

– Я не псих! И косить не собираюсь. Хотя и смог бы! Вы забыли, я ведь социальный психолог по образованию.

– Ну, тогда честно признайтесь, за что? Мне вот чисто по-человечески интересно!

– Вы правильно сказали – я всё тщательно обдумал и для себя решил. Профессор умер, чтобы из-за него больше никто не пострадал.

– А кто-то пострадал?

– Я лично знал двоих. Это мои друзья и сокурсники Ваня и Гоша. Их убил он! И убьёт меня.

«Как-то подозрительно он успокоился! Знак увидел? Блин, да я сам уже с катушек слетают с этими знаками»

Рудаков поглядел на часы – ровно 22:00.

«Два да два, ровно четыре. Четверка не самое лучшее число. Эх, не свезло!»

– Четверка – хороший знак, – Шмелёв усмехнулся, – самый распространенный случай среди непосвящённых – смотреть на часы и складывать цифры. А если человек ещё и с творчеством графа Каиро знаком… Билетики счастливые не собираете случайно?

– Не отвлекайтесь, пожалуйста. Про «вас тоже убьёт», это вы, конечно, иносказательно?

– Я заключения не переживу! И даже до суда дотяну вряд ли.

– Вы больны?

– Нет!

– А, да, – протянул следователь, – знак?

– На этот раз никакого знака. Я просто не собираюсь сидеть в тюрьме. Долго что ли счеты с жизнью свести?

«И думаю сидеть тебе не придется…»

– Так, спокойно! Знаете, сколько раз мне в этом кабинете угрожали самоубийством? Сдаётся психолого-психиатрическая экспертиза таки признает вас, скажем так, не в себе. Так что посадка ваша откладывается на неопределенный срок. Как минимум, я своей карьерой не рискну, и буду на ней настаивать сам! Нервы, опять же, не казённые. А теперь давайте все же вернёмся к нашим баранам? Как он убил ваших друзей? При каких обстоятельствах, где? Или..?

– Или! Конечно, он их и пальцем не тронул. Всё эти чёртовы знаки! Ваня был самым душевным парнем из всех, кого я знал. Он был очень простым и открытым. Многие считали его глуповатым. Может так оно и было. Но при этом он был безотказным и бескорыстным. А ещё у него начисто отсутствовала интуиция, и о его внушаемости знали все начиная с детского сада. По-моему, он лет до двадцати в бабаек верил… Видеть знаки Ваня научился первым и делал это лучше всех, а вот трактовать не умел. Хотя и старался изо всех сил. Спустя совсем короткое время он стал послушной игрушкой в руках Закопырина.

– И профессор не побрезговал использовать это в своих целях!?

– Не побрезговал. Его же.. вдова, Люда, встречалась когда-то с Ваней. Девушка она очень красивая, профессор пару раз видел их вместе, а потом Ване был, как вы понимаете, знак. На свадьбу Люды и Сергея Михайловича Ваня подарил им новый джип. Купил в салоне в кредит под залог единственной квартиры. Четырехкомнатные хоромы в центре достались ему в наследство от отца. Всё, что досталось, и всё, что в принципе у него имелось. В этой квартире спустя год стали жить Закопырин и Люда. Как так вышло я не знаю, но подозреваю… А два месяца назад Ваню нашли на железнодорожной насыпи. Точнее то, что от него осталось – падая с виадука он зацепился за высоковольтный кабель.

– Знак был? – Рудаков потёр глаза.

– Опять же, не знаю, но верю, что без Сергея Михайловича не обошлось!

– Да, уж… Однако, к сожалению, ни ваши домыслы ни, тем более, знаки к делу не пришьешь. А что случилось со вторым вашим товарищем? Георгий, верно?

– Гоша кроме учёбы, упорной надо сказать, увлеченно занимался музыкой. Песни писал. Его рок-группа выступала во многих клубах. Он первым из нас стал зарабатывать более-менее вменяемые деньги. И уж у него-то интуиция была развита, моё почтение! Он первым почуял неладное в отношениях Вани и профессора. Рассказал мне. Я тогда принял его подозрения в штыки. На свою беду он рассказал не только мне, но и Людмиле. Спустя месяц он впал в жестокую депрессию. Ему стало казаться, что он бездарность. Знаки показывали… Сегодня девять дней со дня его смерти – передозировка. Скололся он мгновенно!

«Двадцать лет в следственном комитете – я таких историй слышал сотни! А привыкну ли?»

– Странные вы какие-то друзья, честно вам скажу. Один ведёт себя, как зомби, второй сел на иглу… А вы-то где были?

– В кругосветке!

Рудаков аж холодным чаем поперхнулся!

– Где?

– В кругосветном путешествии. Меня профессор выделял, двигал в науке. Все мои знаки били в десятку! Выступления на конференциях вызывали овации, публикаций хватало для кандидатской. Но как часто бывает я зашёл в тупик. Сергей Михайлович посоветовал мне отправиться в путешествие. Я давно хотел мир посмотреть, это правда. И тут знак за знаком! Я как в бреду продал всё, что у меня было и поехал. Как я жил этот год – отдельная история! Ехал автостопом и ночевал на чердаках, летал на самых ужасных самолётах, и теперь точно знаю, что знаменитые индийские поезда – не фейк. Вернулся в Россию в начале лета. Из института меня отчислили. Они и рады бы не отчислять, но не смогли меня найти. Обещали восстановить, кстати. Но на это нужны деньги. Так я попал в таксисты. Крутя баранку, я стал много думать и складывать. Кое что сложилось.

– Вы пробовали поговорить с профессором?

«А толку-то? Так, стоп! Я что верю в этот бред?»

– Само собой! Он торопился куда-то, был резок (раньше такого за ним не водилось), но велел заходить. Велел, понимаете!? А через день умер Гоша… Тогда я окончательно уверился в своих подозрениях. Последней каплей стала встреча со случайным знакомым на похоронах. Я увидел у него Ванины глаза! Разговорились. Выяснилось, что уже больше года профессор вёл платные семинары о знаках. Вот откуда деньги, докторская и так далее. Мне стало по-настоящему страшно!

– То есть вы трое выступили у него подопытными кроликами..? Да, дела!

– Даже не так – мы скорее отбракованный материал. За пару дней я пообщался с гошиными друзьями – музыкантами, поэтами, художниками, богемой короче. Большинство сейчас на взлёте. И все они посещают, то есть теперь уже посещали семинары Закопырина. В наркотическом бреду Гоша со многими поделился своими знаниями. Люда – звезда Инстаграма, у неё куча подписчиков, и она не скрывает, чем занимается… занимался её муж.

– Выходит это ваше «знание» пошло в массы?

– Да, и я уверен скоро этим заинтересуются спецслужбы и власти. Если ещё не заинтересовались, – эта мысль явно только сейчас пришла Виктору в голову, и он аж привстал.

– Не переживайте! – Рудаков жестом усадил его обратно, – Властям точно не до этого. Деньги гораздо большие приходят совсем иным и куда более лёгким способом. И проверенным, что главное, на мой взгляд!

– Да? Ах, ну да! – Шмелёв усмехнулся, – Но для меня самым страшным было осознание того, что такое гигантское количество совсем невиновных людей пострадают в угоду его амбициям и алчности!

– Ну, совсем невиновных-то не бывает.

– Вы меня поняли.

– Понял. Но мне кажется есть что-то ещё. Неужели вы сами никогда не думали занять место профессора? Или даже больше – самому вынести это, с позволения сказать, знание на всеобщее обозрение?

– Было такое, чего уж скрывать! Но я-то постарался бы помочь людям! Ведь и Ваня стал поначалу более уверенным в себе, и Гоша начал невероятными темпами развиваться! Разве это плохо? – подозреваемый вскочил и заходил по комнате.

– Вы меня, Виктор, простите, но в вас говорит юношеский максимализм. На месте профессора вы не были. И кто ж его знает, что бы двигало вами уже на этом уровне и кем бы лично вы стали в итоге? И сядьте уже!

– Да, разочарование мной двигало сильнее всего! Сейчас я это отчётливо понимаю.

– А не надо было очаровываться! Да мало ли народу ходит по всяким тренингам, а потом разочаровываются в своих «гуру»? Если все пойдут их стрелять, то…

– Вы забываете, что есть существенное отличие. Наш метод – ра-бо-та-ет! – Шмелёв так посмотрел на следователя, что того аж передёрнуло.

«Пора на пенсию – теряю хватку! Чего я вообще взялся с ним полемизировать? Написал бы себе явку, ушёл обдумывать своё будущее в камеру, а я домой. Знаки опять?»

– Ладно, время позднее – пора закругляться. Вот вам бумага, пишите всё, что мне только что поведали. В подробностях. Для начала я вас задержу, посидите пару дней – ещё многое нужно проверить. Опросить вдову, например, сотрудников ВУЗА. Дальше будет экспертиза, следственный эксперимент, а там посмотрим. Но я думаю, что ждёт вас, Шмелёв, сколько-то месяцев принудительного лечения. Потом – на свободу с чистой совестью! Всё! Пишите, спать хочу…

Прошла неделя. Рудаков занимался делами, в том числе и делом Шмелёва. Был следственный эксперимент, была экспертиза, дело двигалось – суд приближался. Но следователю было ясно уже сейчас – он оказался прав, Виктор не сядет. К тому же пару дней назад его перевели в психо-невралгический диспансер. Попытка суицида-таки была…

В кабинете следователя зазвонил телефон. Трубка представилась главврачом ПНД:

– Виталий Борисович? Ваш подопечный, Шмелёв Виктор скончался сегодня ночью – анафилактический шок. Серьёзнейшая аллергия! Он опять нес этот бред про знаки, говорил, что больше их не видит, очень возбудился, и мы поставили ему сильное успокоительное. Кто же знал? В медкарте про это нет ничего! Приступ удушья купировать не удалось…

Рудаков положил трубку, вышел из кабинета и спустился на улицу. Остановился на крыльце и закурил.

«Догнал, догнал его профессор! Какая, однако, скотина был усопший! У меня ведь и у самого чуть кукуха не полетела от этих знаков. Надо думать на молодежь или людей с несформированной картиной мира это вообще безотказно действовало. Или действует..?»

От размышлений его отвлек звук сильного удара откуда-то слева. На перекрестке под нелепым углом стояли две иномарки – из-под капотов валил пар!

«Нашли друг друга, блин! Как таким только права-то дают?!»

– Ты, дебил, права купил что ли? – из одной машины выскочил водитель, – Знаки вообще не видишь?!

– Знаки? – с водительского сиденья второго автомобиля также выбрался крепкий мужчина, следом за собой вытягивая бейсбольную биту, – Знаки я вижу отлично! Намного лучше многих других я вижу знаки!

Глава 3. КОМПАС

Небольшой дом в частном секторе мы купили зимой. Видать к земле потянуло. Хотели пока использовать, как дачу, а затем перебраться совсем. В конце апреля я отправился туда навести перед майскими праздниками «марафет». Ну, чтобы с удовольствием пожарить шашлыки. В субботу особых дел не было, так не очень важная встреча после обеда – я и поехал. Удобно – автобусная остановка рядом совсем. На первый раз решил повыгрести мусор, да и просто посмотреть, что к чему.

Любому пацану понятна страсть к чердакам и подвалам. Ведь там наверняка тайна! В любом случае, это ведь просто интересно – передвигать старые вещи, иногда недоумевать, зачем вот эту штуковину определили на склад, а не используют до сих пор?

Короче говоря, я забрался на чердак. А дом старый, его ведь ещё до революции построили. Копаюсь, значит, в старинном (и не очень) хламе. Это в сторону – пригодится! Непонятная железяка – эту можно и в чермет потом отвезти. О, коробочка какая-то! Открываю, а в ней компас. С ремешком, чтобы на руку надевать. И главное, увесистый такой, красивый, а ремешок кожаный, широкий – запястье левой руки обхватил уверенно. Да, напялил я его на руку. Шпенëк отодвинул – стрелка закрутилась. Работает! Может и размагнитился, конечно – столько металла всякого разбросано кругом. Ну, да ладно, после разберусь.

Забыл сказать, у меня на днях часы сломались наручные. А все, кто такие носит, знает, какая вырабатывается мышечная память. Нужно время узнать – рука сама дергается. Даже если часов на ней нет.

Ну и вот ковыряюсь я на чердаке и тут вспоминаю про встречу, и что надо сначала позвонить. А телефон внизу оставил. Спустился, хожу туда-сюда – не могу найти, хоть ты тресни! А время идёт, и я непроизвольно то и дело рукой дергаю. А на руке компас! В очередной раз на него посмотрел и обомлел – стрелка, которая до этого крутилась, вдруг застыла и четко показала в угол. Я головой тряхнул, отвлекся на проехавший за окнами грузовик – закрутилась. Через мгновение опять про телефон вспомнил – затормозила! Иду в угол комнаты – вот он лежит на полу за ножкой комода. Это я когда переодевался, мобильник из кармана и выскользнул.

Прикольно, думаю! Но шпенëк на всякий случай задвинул… Надо с этим девайсом разбираться – после ванькиного фонарика* меня уже трудно удивить!

Позвонил клиенту, поговорили, встречу назначили в кафе «Бра» на Чкаловской. Чёрт его знает, где эта Чкаловская, где это «Бра»? Ладно, дом запер, подхожу к остановке автобусной – а ехать-то куда? Хотел навигатор включить на телефоне, а потом думаю – компас! Ну ка, покажи, товарищ, на что способен? Ну и чтобы убедиться, а ну как показалось? Что есть силы подумал про эту Чкаловскую, и кафе заодно. На компас гляжу и думаю, аж вспотел! И стрелка, совершив полтора оборота, показала в проулок куда-то. Включаю навигатор – предлагает на автобусе за сорок минут доехать. Хорошо, думаю, будь, по-твоему, пошли пешком! Топаю себе, стрелка то прямо показывает, то чуть сдвигается. Как по навигатору и иду. Минут через десять вышел дворами на оживленную улицу, на доме смотрю адрес «ул. Чкаловская, 96». Хорошо, а где тут «Бра»? И стрелочка уверенно так, вон туда, мол! Точно, «Бра»!

Клиент мой, наверное, подумал, что связался с конченым психом! Сидит с виду обычный гражданин, кофе пьет, про дела разговаривает, потом хоп, о чём-то задумается и на левое запястье посмотрит. А там компас – наследие Советского Союза! Затем опять к разговору возвращается. Смешно, однако, со стороны..! Но видимо решил, творческая интеллигенция – все не от мира сего. Поскольку заказ я всё-таки получил.

Ну, думаю, это дело надо спрыснуть! Гуляю по Чкаловской (как-то не заносило сюда раньше), витрины разглядываю, пивной магазин ищу. Подхожу к одному, только на первую ступеньку ногу поставил, вдруг руку как задергает! Я на компас покосился – стрелка, как вертолёт! Потом остановилась и за спину мне показывает. Повернулся я значит, а там через дорогу тоже магазин пивной, и забулдыга какой-то на парапете сидит. Хотел дальше подниматься, а руку дергает, и стрелка компаса то завертится, то упорно через дорогу показывает! Босх с тобой – пошли туда!

Налили мне две литровые бутылки – одну светлого (на ход ноги) и одну полутемного (устроюсь где-нибудь в парке в неприметном месте). С пол-литра высосал прямо в магазине – там можно. Выхожу, закуриваю, и тут забулдыга этот мне:

– Дай закурить, дружище!?

– На, кури на здоровье, – бутылка пенного кого угодно сделает благодушным, – на пиво не хватает что ли? Сидишь тут…

– Да они только в литровую тару льют! А у меня на литр, так и есть, не хватает малëха. Добавишь?

– Добавлю. А вон в том «пивняке» вроде и в свою тару наливают. Вон, мужик с канистрой выходит.

– Ну их! Я чего-то побаиваюсь туда идти. Серëгу, кента моего, вчера скорая увезла – тоже в свою там заправился. Чëрт его знает, может они там шланги не моют вообще? А Серëга в инфекционке теперь трезвеет. Вот так-то.

Вот это, думаю, штуковина! Ай, да компас! Это ведь что выходит? Он меня от отравления спас!? Хорооошая вещь! И пиво, кстати, в этом магазине отличное!

Отстегнул я забулдыге две сотни за наводку и пошёл дальше. Искать в парке укромное место. Надо очень хорошо подумать, что же это мне такое досталось?

Лавочку нашёл, сижу, пиво прихлебываю, жую сушеного кальмара и мозги в порядок привожу. То, что компас, это совсем не компас – совершенно понятно. И что указывает он на то, о чем ты сосредоточенно думаешь, тоже ясно. И ведь предупредил меня, не ходи, мол, туда, а вон туда – ходи! А вот интересно, он мне на «пивняк» указывал или на забулдыгу? Думаю так – надо идти к Ваньке! Если кто и разберется с моей находкой, то только он. Но сначала в магазин! Идти с такой Вещью к Ивану, и на сухую?

Затарился я прилично, на все, что называется. Добавка понадобится – Ванька найдёт! Это ведь всем известно – долго и трудно ищем только на первый пузырь, дальше – само…

Уже слегка проветренный я шёл мимо гаражей к Ванькиной пристройке. Обитал он, напомню, в пристроенном к местному ПТУ хозяйственном помещении. Ему этот то ли склад то ли ещё что выдали за ударный труд на ниве борьбы со скрипучими дверями и сорванными кранами в вышеуказанном учебном заведении.

Ванька обнаружился возле двери в свою берлогу. Дверь была закрыта, а хозяин разматывал пятидесятиметровый удлинитель на катушке. Рядом лежала болгарка и шуруповерт.

– Ты чего затеял? – говорю ему вместо приветствия.

– И тебе не хворать! – отвечает, пожимая мне руку, – да, вот – ключ потерял где-то. Сейчас дверь вскрою и будем кирять!

– А с чего ты взял, что я пить к тебе пришёл? Может я просто решил навестить старого приятеля в свой законный выходной?

– А, во-первых, у меня настроение плохое – я со своей поругался. Во-вторых, у меня есть деньги – объект сегодня сдал. В-третьих, ты брякаешь чем-то в сумке на всю округу, – ответил Ванька продолжая разматывать удлинитель, – Так пить?

– Так пить! А ты как думаешь, где ключ-то посеял? – меня вдруг осенило.

– Да странно как-то – в рюкзак вроде положил. Ты же знаешь, я всегда всё в одни и те же места складываю. Так просто удобно, но, если хочешь, можешь считать, что я таким образом борюсь с возрастанием энтропии. Видимо он в рюкзаке за что-то зацепился. А потом, когда я на объекте ковырялся, он отцепился и там же и остался.

– Погоди, – говорю. Рукав закатал, и шпенек у компаса отодвинул, – Ключ!

Стрелка покрутилась и уставилась на ванькин рюкзак. Ванька с интересом следил за моими манипуляциями.

– В рюкзаке ищи как следует! Двери всегда сломать успеешь.

Он ещё более подозрительно на меня посмотрел, но послушно стал доставать свои пожитки. Чуть не с головой туда залез!

– О, вот он! – прогудел его голос из недр рюкзака, – Прикинь, подкладка порвалась, и ключ за неё провалился! Ну, что? Обмоем это дело?

Настроение у него явно пошло на поправку.

– А теперь показывай, что там у тебя!? – жуя сказал Ванька, когда мы вошли, настрогали закуски, налили, и выпили по первой.

– Компас! – отвечаю, – это какая-то потрясающая штука!

Я рассказал приятелю, как провел сегодняшний день. Кстати, при упоминании давешнего бухарика он как-то возбудился, но пообещал объяснить позднее. А так слушал не перебивая. В конце концов вынес вердикт:

– Вещь! Дай-ка его на секунду?

Ванька снял с руки свои часы, напялил компас, и четко произнёс:

– Заначка!

Стрелка крутнулась раз-другой и застыла. Мой друг подошел к фрезерному станку, стоящему на верстаке:

– Помоги-ка поднять, – вместе мы с трудом приподняли и сдвинули станок, а под ним лежал конверт, – Вот, деньги от себя пьяного спрятал, а куда – забыл! Все свои тайники обшарил, а они вон где! И как я его тогда поднял, в одиночку-то!? Живём! Тут тысяч пятнадцать должно быть! А заодно мы знаем, что слушается он не только тебя.

Мы налили ещё, потом ещё, затем закурили.

– А чего с Анькой-то не поделили? – спрашиваю, – Ты вроде трезвый был и объект сдал.

– Да я, понимаешь, в детский сад за пацаном опоздал. Точнее забыл с этим объектом. А ей воспитательница позвонила – пришлось с работы сорваться, на такси через весь город ехать. Главное, не могла мне позвонить, зараза такая!? Я и был ближе и конфликта бы не было. А, ладно, завтра помирюсь – она у меня отходчивая!

Это – да! Ванькиной жене надо памятник при жизни поставить. С его-то характером! А вместе живут давно, вот и сын у них пять лет назад родился.

– Эх, был бы мой фонарик при мне, я чего-нибудь придумал бы. Помнишь, как мы со временем игрались? Как все-таки жаль, что мы его прохохотали тогда, два думозвона!

Недавно Ванька изобрел одну штуковину. Изначально планировался фонарик, но получился некий странный излучатель, который мог просвечивать стены, например, умудрялся искажать время и обладал лечебными свойствами. В процессе излечения одной знакомой особы мы, будучи в изрядном подпитии, его ухитрились как-то потерять. Ванька потом на два месяца пить бросил – так переживал! Ходили искать, да что толку? Большой город! Поди нашел его кто-нибудь и ходит с ним сейчас в подвал за картошкой. И знать не знает, что у него в руках. Или уже узнал, что страшнее!