- -
- 100%
- +
Мёрд ушёл, а третий человек шагнул к Оттиру и рывком задрал ему голову. Тускло блеснула цепочка на шее. Мерзавец её тут же сорвал, оставив на коже багровую полосу.
– Ничего себе у тебя охрана, торговец. – Палец принял из рук человека кулон с гравировкой топора на фоне горы. – Эти ребята… – он покачал украшением перед лицом Отгара, – совсем непростые. Можно сказать, элита. Где он взял такой кулон, а, торговец?
– Не знаю. Может выиграл у кого или нашёл. – Отгар очень надеялся, что вспыльчивый Оттир прямо сейчас не придёт в себя и даст ему ещё немного времени на раздумья.
– Ты не настолько глуп, чтобы в это поверить. Так почему считаешь, что я поверю? К тому же эта сволочь убила пятерых моих ребят. Будучи окруженным, один против толпы. Что на это скажешь, торговец?
– Дварфы хорошие бойцы, только и всего. – Отгар как можно более непринуждённо пожал онемевшими плечами.
Палец достал нож и подошёл к Оттиру. Рывком он уложил того на землю, дварф лишь слабо застонал. Лезвие вспороло рубаху.
– Смотри, торговец. – Палец показывал на татуировку на левой стороне груди, она повторяла гравировку на кулоне: топор на фоне горы.
– Это просто татуировка. Дварфы любят горы и топоры.
– Я слышал, что, если такую татуировку увидят у кого-то, кто не имеет к отряду отношения, в лучшем случае её срежут с лжеца. Довольно жестоко, но всё в мире имеет свою цену и последствия.
Отгар промолчал.
– Молчишь. Ладно. Как я уже говорил, ты мне всё скажешь.
Подошёл Мёрд с котелком, судя по свечению, наполненным углями. Из него торчали подсвеченные бардовым рукояти ножей.
***
Нужен хороший план. Нужна правда: свежая и настоящая. Сейчас нужно выжить любой ценой. Отгар выдохнул и наконец решился.
– Это не поможет. – дварф как можно более непринуждённо кивнул головой в сторону котелка, несмотря на то, что внутри всё сжалось в тугой узел.
– О, ты зря так сомневаешься в талантах Мёрда. Ты заговоришь, куда ушли твои спутники. Замечу, что сдашь ты их очень охотно. Сильнее желания всё рассказать в тебе будет только ненависть к себе из-за того, что ты не сделал этого сразу.
– Наверняка. Но сколько это займёт времени? – Отгар с вызовом задрал голову, на что та ответила выламывающей виски болью, но дварф стерпел. – Ты многое про нас знаешь, так что для тебя, Палец, не секрет, что пыткам мы поддаемся как времени и усталости – очень медленно и неохотно. К тому моменту принц будет уже слишком далеко.
– Так-так, да ты лжец, а никакой не торговец. Хотя версия была складная. Неудивительно. И про меня слышал, получается.
– Только глухой не слышал.
– Что ты предлагаешь? – Палец по-деловому улыбнулся, почти тепло, по-дружески. – Только давай без этого надоевшего «Отпусти всех этих людей, и я тебе помогу». Меня тошнит от геройства.
Правда.
– Я хочу жить. Это всё. У меня осталось одно дельце, которое я хотел бы довести до конца.
– Много хочешь. Но вопрос, что ты за это предлагаешь? Может и сторгуемся.
Отгар задрал голову к изрядно посветлевшему небу, отчего в затылке снова прострелила боль. Наверняка голова разбита. Плевать, сейчас просто надо выжить.
– Сколько прошло с нападения? Думаю, часа три. Судя по тому, что мы сейчас разговариваем, вы потеряли след принца. С каждой минутой он становится всё дальше и дальше отсюда. Вы можете меня пытать. Со временем я сдамся, годы научили меня, что боль бывает очень разной. Она бывает куда сильнее смелости и воли. Я выложу всё, что знаю. Нельзя сопротивляться боли вечно. Но сколько вы потеряете времени? День? Два? Неделю? Да даже если десять часов, о принце можно будет забыть. Если я всё расскажу прямо сейчас, это не сильно поможет. Вы собрались ловить дварфа в горах. В горах, которых вы не знаете. В горах, по которым вы не умеете ходить.
– Продолжай. – Палец смотрел пристально, одновременно с этим теплая улыбка застыла маской на его лице. Это выглядело жутко.
– Я сэкономлю время для тебя и расскажу, куда мы шли, какой был запланирован маршрут и как ты можешь его догнать. Я помогу тебе догнать принца. Я просто хочу жить.
– И не обманешь меня?
– В чем смысл? Если обману – я мертвец: или сейчас, или через два дня, когда обман вскроется.
– А не боишься, что я тебя обману?
– Я уже достаточно стар и понимаю, что иногда приходится играть по чужим правилам. Думаю, сейчас такой случай.
Палец замолчал и какое-то время просто стоял и тёр изувеченной рукой лицо.
– Скажи, дварф, а ты можешь доказать свою готовность послужить мне? – Палец хитро улыбнулся и, выхватив нож, шагнул к Отгару. – Надо сделать что-то, что поставит нас на одну сторону.
Мёрд незаметным движением сорвал с пояса оружие.
Острая боль пронзила кисти дварфа, когда Палец рванул его за связанные руки вверх, ставя на ноги. Отгар покачнулся, но устоял. Давление на руки пропало, они стали наливаться новой порцией боли и странных колющих ощущений.
Палец сунул опешившему дварфу большой охотничий нож и встал чуть позади Мёрда. Отгар непонимающе глянул на оружие в своих руках, потом поднял взгляд на людей. Что они от него потребуют? Есть ли шанс воспользоваться ножом? Отгар всегда трезво оценивал свои возможности. Он уже проиграл драку с Мёрдом, будучи отдохнувшим и куда лучше вооруженным. А сейчас у избитого да ещё с этой зубочисткой у него не было ни малейшего шанса, даже самого призрачного. К тому же глаза Мёрда буквально умоляли его сделать какую-то глупость. Отгар был готов спорить, что тот прямо ждёт повода, чтобы зарубить его. Любого, даже самого незначительного.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – севшим голосом спросил Отгар, хотя страшная догадка уже пришла к нему. Рука с ножом безвольно висела у бедра.
– Ты сказал, что твой спутник нашёл кулон, а значит, что эта вещица не его. А это отличительный знак очень серьёзного отряда. Я считаю, что его надо наказать. И не просто наказать, а по всем традициям и правилам. Срежь с него татуировку, тогда ты уйдёшь с этой поляны живым и поможешь мне схватить королевского отпрыска – на него есть планы. Не у меня, естественно, мне он ни к чему, но заинтересованные люди есть. И если всё получится, я сохраню тебе жизнь.
***
Отгар стоял и тупо смотрел на нож в своей руке. Хорошая сталь, удобная костяная рукоять, таким очень удобно работать. Дварф готов был поклясться, что этим ножом почти никогда не работали. Такие люди как Палец используют хорошие вещи для чего-то другого, на манер того, что сейчас требовали от него самого. Отгар растерянно оглянулся на остальных пленников. Они молча смотрели на него, в глазах читался ужас пополам с отвращением. Всего семеро, если считать самого Отгара и Оттира. Остальных обозных, вероятно, уже не было в живых. Хотя, может кому и удалось удрать. Счастливчики.
– Время, дварф. Я не буду ждать, пока совсем рассветёт. Или ты согласен, или Мёрд берётся за дело. Решай быстрее, угли остывают.
Отгар с силой стиснул оставшиеся зубы, отчего острая боль снова наполнила рот медным вкусом, а из глаз брызнули слёзы.
Нужна правда, сейчас главное – остаться в живых. Они должны получить выгоду. Нужен хороший план.
На ватных ногах Отгар сделал неуверенный шаг к Оттиру.
– Стой. Так дело не пойдёт. Какое же это наказание, если он без сознания. Так он не поймёт ни кто это делает, ни за что это делают. Парни! Свяжите его понадёжнее да приведите в чувства!
Сразу же двое схватили Отгара за ноги и поволокли по земле к ближайшей повозке. Они сноровисто привалили его к колесу и пропустили руки за спицы, где накрепко связали. В лицо бессознательному дварфу плеснули воды и дали несколько крепких оплеух.
Оттир вяло замотал головой и застонал.
– Вот, так лучше. – Палец подошёл к привязанному дварфу и несильно пнул того носком сапога в лицо, отчего голову пленника мотнуло. – Эй, ты меня слышишь?
Оттир дёрнулся раз, другой, стараясь освободить руки и вскочить, но у него ничего не получилось. Он уставился ненавидящим взглядом на Пальца и рвал верёвки что было сил, но всё, что ему удавалось, это елозить практически на одном месте. Его крепко связали.
– Развяжи меня! – рявкнул Оттир, и Отгар удивился, откуда у того столько сил: у пленённого, избитого и едва пришедшего в себя. Голос дварфа молотом упал на поляну, сильный и уверенный.
– Нет. – Палец раздражённо вздохнул. – Зачем? Чтобы ты бросился на меня или моих ребят и ещё кого-то убил? Это было бы глупо. Ты уже проиграл, смирись.
– Я тебя пополам сломаю, мразь, верёвки меня не удержат надолго.
– Нам надолго и не надо, не переживай. С тобой тут хотят поговорить. – Палец сделал короткий шаг в сторону и указал изувеченной рукой прямо на Отгара.
Несмотря на рассветный полумрак и всего один открытый глаз, Отгар увидел, как на лице дварфа начали сменять друг друга сначала изумление, потом недоверие, растерянность и затем гнев.
– Отгар, – едва слышно пробормотал Оттир. Старый дварф поёжился, словно только после произнесения его имени вся ответственность стала ясна, – что происходит? – взгляд связанного бойца опустился к ножу, зажатому в руке. – Что это значит?
– Давай, дварф, время. Срежь татуировку.
Отгар оглянулся на людей.
Палец смотрел спокойно и испытующе. Чуть устало и недовольно кривился рот, словно тот жалел потраченного времени на такую ерунду как договоры с совестью.
Мёрд смотрел с издёвкой и вызовом. Давай, мол, посмотрим, из чего ты сделан. Купишь свою никчёмную шкуру или хватит духу на что-то достойное. Впрочем, вызова было больше. Воин ждал какой-то выходки от Отгара и ждал её с нетерпением.
Третий так и стоял тенью, не проронив ни слова. Отгар уже успел забыть, что тот всё время находился здесь. В его глазах плескалось веселье и предвкушение – в его глазах горел голод.
Ненормальный выродок.
Надо предоставить им выгоду. Сейчас надо просто выжить любой ценой.
Отгар еле-еле протолкнул вставший в горле комом воздух в лёгкие и шагнул к Оттиру. Глаза последнего с недоверием и ненавистью впились в лицо старого дварфа.
– За что тебя купили, падаль никчёмная?
Отгар молча сел на корточки перед связанным. Руки дрожали, и дварф никак не мог придать им должной твёрдости. Кончик ножа упёрся в покрытую ссадинами и кровью грудь. Поднимать глаза было страшно, как никогда до этого в жизни.
– Разрежь верёвки, покажем им, на что годятся дети гор. Умрём как подобает. Отгар, ты не предатель. – прошептал Оттир прямо в лицо старого дварфа, и тот почти поддался такому простому и правильному выходу.
С честью.
Как подобает.
У Отгара был план.
Дварф протолкнул комок слюны пополам с кровью, вставший в горле, и тот с болью провалился куда-то в желудок.
Сейчас нужна только правда.
Острое лезвие вошло под кожу неожиданно легко. Нож скользил, вслед за ним расцветала алая полоса, из которой побежала горячая кровь. Оттир дёрнулся, зарычал, постарался высвободить руки. Отгар видел, как напряглись его могучие плечи, как они буквально задрожали от усилия, но верёвки держали крепко.
Нож продолжал скользить, кровь заливала грудь и живот пленника.
– Я не могу тебе объяснить, но ты всё поймешь. Когда мы оба вернёмся в камень, ты всё поймёшь. – едва слышно шепнул Отгар, обращаясь скорее к самому себе.
Дварф плюнул в лицо своему мучителю. Оттир рычал, его налитые ненавистью глаза, не отрываясь, буравили Отгара. Дварф ни на секунду не оставлял попыток освободить руки.
Нож остановился напротив сердца.
– Ты никогда не был достоин этой татуировки! – громко сказал Отгар, и, когда Оттир очередной раз с ненавистью рванул верёвки, пожилой дварф толкнул нож вперёд. Клинок прошёл между рёбер, и спустя несколько секунд связанный пленник обмяк. – Он дёрнулся, я…
Договорить Отгар не успел, его сбили на землю, и со всех сторон вновь посыпались удары. Он не смог уловить момента, когда избиение остановилось. Дварф медленно с опаской убрал руки от головы.
– Ты подарил ему быструю смерть, а мы так не договаривались. Это последний раз, когда ты меня обманул, дварф. Я решу, как быть с этим, позже.
Отгар приподнялся на дрожащих руках и огляделся. Пленники у костра были мертвы, третий спутник Пальца подкладывал небольшое полено под кисть каждому из мертвецов и методично отрубал топориком пальцы. Главарь разбойников перехватил взгляд дварфа и усмехнулся.
– Репутация. Она сама себя не поддержит. – Палец подтолкнул ногой лежащий в листве нож ближе к Отгару. – Ты не закончил. Срежь татуировку и выступаем. Мы потеряли слишком много времени, дварф. Пора тебе начать выплачивать цену за свою жизнь.
***
Отгар шёл, уткнувшись взглядом в каменистую тропу, и механически переставлял ноги.
Левая-правая. Левая-правая.
Долина и ароматы трав остались позади, теперь перед ним расстилалась ползущая вверх каменистая пустыня. Дварфу повезло: второй глаз открылся, когда ему дали возможность смыть с него корку запёкшейся крови. Тело ныло, каждый шаг отдавался острой болью в рёбра, а затылок безостановочно пульсировал. От едва терпимого ощущения, словно ему в голову вкручивают железо, до почти нормального.
Отгара тошнило: от побоев, от ситуации, от себя самого. Но главное сейчас, что он всё ещё жив.
Слишком много раз он получил по голове за минувшие сутки, слишком плохо легли кости. Оттир… Оттир был мертвецом в любом случае, несмотря ни на что. Но от этих мыслей не становилось легче, старый дварф словно чувствовал, как сердце товарища ткнулось в клинок, прежде чем остановиться. Отгар прекрасно знал его вот уже девяносто лет, почти век. Хороший боец, один из лучших, но он никогда не уступил бы никому перед лицом смерти, даже такому как Палец. Особенно такому как Палец. А так хотя бы Отгар остался жив. Это всё, что сейчас имеет значение.
Кисти постоянно ныли, и Отгар не знал, как облегчить свои страдания. Верёвки врезались глубоко в кожу, и со временем это могло очень плохо закончиться. Вот только было ли это время? Оттир… Мысли пошли по кругу, они настырно лезли в голову и сводили с ума.
Левая-правая. Левая-правая.
– Эй, дварф, – с ним поравнялся Мёрд, – ты, помнится мне, обещал, что к полудню мы увидим след. Ну и?
– Отгар Хирсст. Так меня зовут.
– Да плевать мне, как тебя зовут. От этого знания толку, как от лошадиной кучи. – Мёрд громко хохотнул. – Ты тут единственный дварф, так что не бзди, не перепутаем. Если слышишь это слово, будь уверен, это к тебе. Что там про след?
– Скоро. – Отгар оглянулся назад на большой отряд за его спиной. Двадцать три человека, вооруженных и одоспешенных. – Я же не знал, что вы настолько медленно ходите по горам. Пришлось изменить маршрут.
– Ты ничего не говорил про изменения. – мозолистая ладонь Мёрда легла на меч. – Пальцу это не понравится.
– Час. Через час ты увидишь следы, а если нет – руби мне голову.
– О, нет. Так просто ты не отделаешься, дварф. Если что-то пойдёт не так, нас с тобой ждут часы и часы развлечений. Я слышал, что вы крепкие орешки. Мне было бы интересно раскусить такой. – Мёрд сильно хлопнул по плечу Отгара. – У тебя час.
Пружинистой походкой человек ушёл вперёд, и Отгар опять остался в относительном одиночестве. Пара головорезов, идущих в нескольких шагах позади него, не в счёт. Плевать на них, думать они совершенно не мешали.
Двадцать три человека. Больше, чем половина из тех, кто выжил после нападения на обоз. Многочисленная шайка. Палец отослал остальных с награбленным куда-то в одни им известные логовища. Самый сброд, хуже всех вооруженный и почти не имевший доспехов, ушёл.
Остались лучшие, покрытые шрамами и кольчугами, с суровыми лицами, а некоторые и с неплохими мечами. Можно сказать, ветераны. Вот только ветераны чего? Дорожных разбойничьих нападений? Отгар презрительно сплюнул на камни под ногами. Однако этого хватило, чтобы Оттир остался гнить в предгорьях вместе с бедолагами из обоза, а сам Отгар вышагивал по горам, окруженный этими мерзавцами.
Дварф глубоко и тяжело вздохнул, отчего рёбра охватила боль. Расклад был очень плохой.
Бальгур мёртв. Его тело Отгар видел на злополучной стоянке обоза. Серьёзный и основательный дварф нашёл свою смерть со стрелой в шее и разрубленным лицом. Капюшоны плохо защищают от стали.
Оттир мёртв.
Дварф поморщился и с ненавистью посмотрел в спины Пальцу и Мёрду, шедшим в десятке шагов впереди. Затем взгляд переполз на собственные руки, нестерпимо ноющие и едва отмытые от крови Оттира, хотя Отгар готов был поклясться, что ещё чувствует её, горячую и липкую.
Осталось пятеро. Пятеро против двадцати трёх.
Палец. Взгляд снова ожёг маячившую впереди спину, но человек этого не заметил. Если бы проклятья и ненависть убивали, то этот головорез уже давным-давно закончил бы свой путь. Но вместо этого он бодро вышагивал впереди, о чём-то негромко переговариваясь с Мёрдом.
Палец был знаменит в этих землях. Единственный, кто умудрился не попасться ни одного раза за более чем пятнадцать лет. Его боялись идущие в обозах. Его имя произносили шёпотом и опасливо оглядывались в придорожных тавернах. Любая информация о его шайке очень дорого стоила. Местные власти обещали увесистый кошелёк за любые сведения о нём, но дураков не находилось или же их больше никогда не находили. Несколько лет о нём ничего не было слышно, особенно оптимистичные уже решили, что тот сгинул. А Палец – вот он…
Левая-правая. Левая-правая.
***
– Смотри-ка, дварф не соврал. – Палец широко и тепло улыбнулся. Отгар поймал себя на мысли, что тот выглядел очень приятным и доброжелательным человеком, если бы не его дела.
– Так мы уже скоро твоих дружков догоним, свидитесь, выходит. Прыткие, пёсьи дети, хоть и коротконогие. – Мёрд выглядел довольным и расстроенным одновременно.
Отгар стоял и тупо смотрел на небольшое кострище. Мысли не находили себе места в голове старого дварфа, вместо этого кружили беспорядочным хороводом. Он не мог сконцентрироваться ни на одной. Серые камни под ногами, тяжёлое низкое небо над головой и растущая чёрная яма где-то в груди.
Угли уже успели остыть. Они были здесь часов двадцать назад или чуть больше. Кострище. А это значит, что они останавливались, если не на ночлег, то хотя бы просто для того, чтобы отдохнуть или перекусить чего-то горячего. Деревьев вокруг почти не было, но для пяти путников и одного котелка топливо нашлось.
Они останавливались.
Отгар поморщился. Видимо, погони они не ждали и решили, что это просто шальная шайка мужичья на обоз полезла и всё осталось позади.
– Они останавливались, – словно прочитав мысли Отгара, задумчиво протянул Палец, – это хорошо. Значит они не знают, что мы идем за ними.
– Первый взнос в свою шкуру ты сделал, а, дварф? – Мёрд хлопнул Отгара по плечу.
Дварф с нескрываемым отвращением дёрнулся в сторону. Человек громко расхохотался.
– Ну, будет тебе, не серчай. Я думал, мы с тобой уже добрые друзья.
Выродок, как про себя прозвал его Отгар, сидел и ворошил в кострище топориком, которым вчерашней ночью рубил пальцы. Вскоре он встал, прошёлся немного вокруг бывшей стоянки и указал этим самым топориком направление.
– Значит, туда. – Палец повернулся к Мёрду. – Время уходит, выступаем.
– Нет. – Отгар с усилием оторвал взгляд от Выродка. Он был настолько отвратительным в глазах дварфа, что необъяснимым образом было тяжело на него не смотреть.
– Что значит «нет»? – глаза Пальца опасно сузились, а Мёрд довольно заулыбался. В этой улыбке легко читалось: «А вот и глупость, дварф. Скоро будет потеха». – Живо говори, почему нет?
– Мы пойдём по-другому. – Отгар смотрел куда-то сквозь Пальца и с трудом выталкивал слова из горла. – Вы медленно ходите по горам, к тому же впереди будут открытые участки. Если нас увидят, мы никогда их не догоним. Неоправданный риск. Мы пойдём более коротким, но менее удобным путём. Я знаю эти горы лучше, чем они, и уж тем более лучше, чем вы. Я обещаю, мы сократим отставание вдвое ещё до следующего утра.
Палец холодно смотрел на Отгара, и у того всё сжалось внутри. Хотелось верить, что в его собственном взгляде осталась твёрдость, но Отгар не поставил бы на это и драного сапога. В итоге он сдался, отвёл глаза и посмотрел на остальных.
Снова неприкрытая издёвка и вызов Мёрда. Рука нежно поглаживает рукоять меча, глаза внимательно наблюдают за Отгаром из-под растрёпанных горным ветром грязных волос.
Снова тлеющее безумие и предвкушение Выродка. Тот вообще никогда не говорил ни слова, и Отгар даже не знал, как звучит голос этого человека. И не хотел бы знать этого никогда. В голове всплыл звук глухого удара топорика по дереву и вид разлетающихся пальцев, чудовищно неправильный, но очень крепко въевшийся в память.
Снова увеличилась чёрная яма в груди. Оттир…
– Ладно, но помни, дварф, ты в моих руках.
Отгар мрачно кивнул и решительно, не оглядываясь, пошёл вперёд, забирая сильно правее тропы прямо по осыпающимся мелким камням. Он уже сомневался, что принял верное решение, но подходящего выбора не оставалось.
Нужно давать им выгоду.
***
Отгар был уверен, что они будут еле ползти вдали от тропы, но шайка Пальца оказалась довольно крепкими ребятами. Долгий и тяжелый переход им дался не то чтобы легко, но, в целом, он им дался. Этого Отгар никак не ждал от разбойников. У дварфа крепло ощущение, что это необычный сброд, ой необычный… Мужики сопели, зло плевали на камни, почти безостановочно ругались, пока ещё хватало сил и дыхания, но уверенно шли вперёд.
Быстро для людей.
Дварф тяжело вздохнул. Слишком быстро.
Отгар отмахнулся от мысли просто убежать. Даже если ему повезёт и его не настигнут прежде, чем он разорвет дистанцию и юркнет вниз по склону, у них были луки. У них были камни, которые в любом случае полетят ему вслед. А у самого Отгара была только яма в груди, связанные руки и отупляюще непрерывно ноющее тело. Но это всё не важно. У Отгара была цель. Сейчас нельзя, он должен остаться и дать им правду.
Второе кострище было гораздо свежее. Угли почти успели остыть. Почти, но не до конца, тепло в них ещё жило.
Место стоянки было зажато между двумя здоровенными валунами в десятке шагов от пропасти. Отгар едва поборол желание разбежаться и прыгнуть в неё, попутно выкрикивая во всё горло, что он думает о Мёрде, Пальце и этом долбанутом на всю свою голову Выродке. Эмоции всегда мешают, всегда. Отгар ценил холодную голову и трезвый расчёт.
– Как я и говорил, мы сократили отставание вдвое, – Отгар поморщился и повёл широкими плечами, разминая их, – может даже больше.
– Молодчага! Оказывается, на вашего брата можно положиться. Интересно, а твои дружки тоже так посчитают, когда мы к их уютному костерку выйдем? – косматый наёмник широко заулыбался.
– Мёрд! – Палец просто назвал имя, и человек осёкся. Какое-то время главарь жёг своего помощника ледяным взглядом и объявил. – Привал. Поешьте и наберитесь сил. Следующий будет, когда посадим принца на верёвку.
Во временном лагере вмиг стало как-то уютно, как всегда бывает, когда люди обустраиваются на стоянку. Кипучая работа и предвкушение отдыха делали своё дело, хотя Отгар не мог оценить этого сейчас.
Поблизости не нашлось ни деревьев, ни кустарника. Видимо, прошлые хозяева стоянки использовали всё, что было поблизости. Шайка Пальца куталась в шерстяные одеяла, жевала жёсткие полоски мяса, хрустела каменными галетами и шумно глотала отвратительно тёплую воду из походных бурдюков. Люди устали от перехода и почти не разговаривали.
Отгар засомневался, что Палец разрешил бы развести огонь, даже если бы топливо нашлось. Мерзавец взял след и не стал бы рисковать выдать себя случайным отблеском или унесённым вдаль запахом дыма. По крайней мере, сам Отгар бы точно не стал. Поэтому проклятый холод снова залезет под одежду и будет мучить дварфа до самого утра, но сейчас это было меньшим из зол, даже не мелкая неурядица.
Ночь на горы обрушилась по своему обыкновению без предупреждения и почти мгновенно.
Лагерь погрузился в полную темноту. Луна спряталась за низкими тучами и, видимо, не планировала показываться до самого утра, а может и дольше. Отгар печально вздохнул. Его не волновала темнота, он отлично видел и без света, читать бы, конечно, не получилось, а вот просто передвигаться вполне.
Только бы не дождь.
Здесь было уже заметно холоднее, чем в долине несколько дней назад, да даже в предгорье ещё вчера тепла было предостаточно. А сегодня потрёпанное шерстяное одеяльце словно и не добавляло тепла. Если пойдёт дождь и отряд вымокнет… Отгар зябко поёжился, он надеялся, что хоть в этом ему повезёт.
Слово прозвучало издёвкой и Отгар скривился.
Повезёт.
Сейчас дварф стучал ноющими зубами, свернувшись под одеялом прямо на камнях, и отчаянно пытался согреться. Одинокий и побитый он смотрел на укладывающихся на ночёвку людей. Мир вокруг него был отвратительно серым, как и каждую ночь на протяжении двух сотен лет. Только сейчас эта серость была враждебной, она источала упрёк.