Подменыш

Глава 1

Слова прыгали перед глазами и не желали складываться в связное предложение.

Птицы, зеленый, листва, шумит ветер, крик… Господи, что за бред?

Я откинулась на спинку стула и потерла виски.

Сегодня утром снова поменялась погода. Небо заволокло свинцовыми тучами, поднялся ветер, резко упало атмосферное давление. В итоге у меня заныли зубы, и заболела голова, причем так сильно, словно ее сжимали металлические тиски. Теперь мне больше всего на свете хотелось переползти на диван и впасть в спячку.

Здравствуй, апрель. Знал бы ты, как я тебя ненавижу.

Я отодвинула ноутбук и попыталась вспоминать, не завалялся ли в аптечке какой-нибудь обезболивающий препарат. Память услужливо напомнила, что заваляться там ничего не могло, потому как вчера вечером я доела последнюю таблетку и допила последний целебный состав.

За лекарством следовало сходить в аптеку, однако сил на это у меня не имелось. Работать в таком состоянии я тоже не могла.

Прекрасно.

Редактор меня убьет. Перевод дурацкой книжонки, над которым я сейчас трудилась, должен быть у него на столе через две недели, и если я не переведу сегодня хотя бы одну главу, наверняка сорву все сроки.

Из прихожей донеслась трель дверного звонка. Я закрыла глаза и еще раз потерла виски.

Никого нет дома. Метеозависимая хозяйка померла от головной боли.

Неизвестный визитер уходить не спешил. За первой трелью последовала вторая, потом третья и четвертая, а затем к ней присоединился настойчивый стук в дверь. Все эти звуки эхом отдавались в моей голове.

Я тяжело вздохнула и побрела открывать дверь.

На пороге обнаружился незнакомый мужчина – молодой, высокий, темноволосый, одетый в объемную красную куртку.

– Добрый день, – сказал он. – Мне нужна Матрена Васильевна Усова.

– Здравствуйте, – ответила я. – Слушаю вас.

В глазах незнакомца появилось недоумение. Я снова вздохнула.

– Матрена Васильевна Усова – это я. Кто вы и что вам надо?

Недоумение во взгляде мужчины сменилось изумлением. Правильно. Когда люди слышат мое имя, им представляется кругленькая румяная старушка в белом платочке и цветастом фартуке, а не двадцатисемилетняя дылда в растянутых спортивных штанах и заштопанной футболке.

– Меня зовут Матвей, – справившись с удивлением, сообщил мужчина. – Мне рассказал о вас Капитон Иванович – лейтенант полиции. Он уверен, что вы можете мне помочь.

– Чем помочь?

– Видите ли, три месяца назад пропал мой брат. Его ищет и полиция, и волонтеры, но поиски не приносят результата. Время идет, и наша семья очень волнуется, особенно мама… Мы готовы на что угодно, лишь бы узнать, жив он или нет. Говорят, вы обладаете некими мистическими способностями, и можете точно сказать, ждать нам его или оплакивать.

Понятно. Дядя Капитон никак не успокоится. А ведь в его ведении кражи и грабежи, поисками пропавших людей он не занимается. Наверное, дядюшка услышал об этом деле от коллег и решил помочь несчастному семейству.

Что ж, не в первый раз, и, надо полагать, не в последний. Дядя – человек жалостливый, а потому страждущие будут идти ко мне чередой.

Я посмотрела мужчине в лицо. Матвей явно чувствовал себя глупо и неловко. Он явно из тех прагматиков-материалистов, которые верят только в науку и в возможности искусственного интеллекта. Решение обратиться за помощью к женщине с «мистическими способностями» далось ему нелегко.

Мою голову сжал очередной спазм. Я поморщилась.

– У вас есть фотография брата?

– Есть, – Матвей вынул из кармана мобильный телефон. – Но она в электронном виде.

Я махнула рукой.

– Показывайте.

Экран смартфона засветился, и на нем появился портрет худощавого темноволосого мужчины, очень похожего на моего визитера. Лицо мужчины пересекала широкая темная полоса. Матвей ее, конечно же, не видел.

– Ваш брат умер, – сказала я. – Примите мои соболезнования.

– Умер? – растерянно переспросил визитер. – Вы уверены?

– Уверена. До свидания.

Я закрыла дверь, однако Матвей тут же забарабанил в нее снова.

– Подождите, Матрена, – взволнованно сказал он, когда я ее открыла. – Пожалуйста, не торопитесь, посмотрите на фото внимательнее. Вы ведь его даже не разглядели! Быть может, вы ошиблись, и Никита на самом деле жив?

– Матвей, что вы от меня хотите? – мои зубы заныли сильнее, и я начала сердиться. – Чтобы я рассказала о судьбе вашего родственника, или чтобы дала вам ложную надежду? Никита умер. Причем, давно. Мне не нужно устраивать танцы с бубнами, чтобы это понять. Если вам не нравится мой ответ, я в этом не виновата.

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Допустим, вы правы. Но где тогда находится тело?

– Откуда мне знать? Чтобы это выяснить, существуют специально обученные люди.

– Специально обученные люди три месяца топчутся на месте! Матрена, я вас прошу… Я заплачу любые деньги! Только скажите, где искать Никиту. Дайте хотя бы крошечную зацепку, чтобы полицейские знали, в каком направлении работать.

В глазах мужчины было столько боли, столько отчаяния, что мне стало его жаль.

– Денег мне не надо, – сказала ему. – Я, слава Богу, нормально зарабатываю сама. Однако я буду очень благодарна, если вы сходите в аптеку и купите каких-нибудь обезболивающих таблеток. У меня страшно болит голова, а лекарств в доме нет. Еще мне нужна вещь, принадлежавшая вашему брату. Картинки в телефоне для этого не достаточно.

– Сейчас все будет, – понятливо кивнул Матвей. – Подождите немного, я скоро приду.

Он вернулся через пятнадцать минут. Этого времени мне хватило, чтобы убрать ноутбук и вымыть грязные чашки. Я хотела сменить свой наряд на что-то более приличное, но передумала. Гостей я сегодня не ждала, а значит, имею право выглядеть по-домашнему.

Матвей принес ворох лекарств, включавших три вида обезболивающего, стоматологический гель и коробочку с витаминами. Я сразу же все это распаковала и выпила горсть таблеток.

Держать мужчину на пороге я не стала – пропустила в прихожую, а потом пригласила в гостиную. Там он передал мне очки – прямоугольные в тонкой металлической оправе.

– Никита носил их несколько лет, – сказал Матвей, усевшись на диван. – За два дня до своего исчезновения он сменил их на контактные линзы.

Я взяла очки в руки. Перед моими глазами тут же встала четкая картина: темная стена с трубой и большим облезлым вентилем, холодный бетонный пол и тело человека в теплом спецовочном костюме.

– Ваш брат находится в неком помещении, – сказала я. – Оно будто расположено в подземелье. Там темно и есть какие-то трубы.

– Брата убили? – дрогнувшим голосом поинтересовался мужчина.

Я качнула головой.

– Нет, он умер сам. Это случилось не сегодня и не вчера, а несколько недель назад. Кажется, я уже говорила об этом. Рискну предположить, что его погубил сердечный приступ.

– У Никиты действительно были проблемы с сердцем, – удивленно пробормотал Матвей. – Откуда вы это знаете?

– Я это вижу.

– Видите? Но как?..

Я пожала плечами.

– Выходит, вы и правда ведьма?

– Я не ведьма. Я – ведунья.

– Между ними есть какая-то разница?

– Есть, – усмехнулась я. – При желании, вы можете почитать об этом в интернете. Скажите, Матвей, ваш брат был рабочим? Я вижу его в штанах и куртке, в которых обычно ходят слесари или водопроводчики. А место, в котором он находится, напоминает колодец.

Мой визитер побледнел, а его взгляд снова стал взволнованным.

– Спасибо, Матрена, – сказал он, поднимаясь с дивана. – Похоже, теперь я ваш должник.

Он поспешно обулся и ушел.

Я же вернулась к ноутбуку. Голова больше не болела, и появилась надежда, что я закончу свой перевод вовремя.

***

Погода наладилась через три дня. Небо стало безоблачным, солнце растопило остатки снега, на деревьях зачирикали птицы, а я наконец-то вышла из дома, чтобы купить продуктов и глотнуть свежего воздуха. Мое самочувствие нормализовалось, и это было верным признаком, что температурных качелей в ближайшее время не будет.

На улице мне встретились три старушки: Клавдия Ивановна, проживавшая на моем этаже, баба Зина, обитавшая в соседнем подъезде, и еще одна незнакомая пожилая дама. Бабушки сидели на скамейке, нахохленные, как воробьи, и о чем-то оживленно беседовали. При виде меня они сразу замолчали.

– Добрый день, – сказала я, проходя мимо них.

Женщины ответили мне громким нестройным хором. Я отошла на несколько метров, а потом остановилась, чтобы поправить шнурки на кроссовках.

– Выползла на белый свет коза-дереза, – донесся до меня негромкий голос Клавдии Петровны. – Неделю носа из норы не казала, а теперь – вот она, явилась.

– Это твоя соседка? – спросила у нее третья старушка.

– Моя. Матреной ее зовут. Живет в восемнадцатой квартире, через стену от меня.

– Какое чудное имя! – удивилась старушка. – Старинное. Сейчас детей так не называют. Куда ни глянь, одни Насти, Вики и Софии.

– Имя как имя, – не согласилась Клавдия Ивановна. – Старинное, да. Так ведь Матренка – деревенская, а в деревнях, небось, такие прозвища до сих пор в ходу.

– Что ты плетешь, Ивановна? – удивилась баба Зина. – Какая ж Матрена деревенская? Я ее малышкой помню. Она в этом доме с рождения живет.

– Не с рождения, а с полутора лет, – возразила моя соседка. – А родилась она в Соловьевке. В том селе мой деверь живет, так что я про Матрену знаю больше тебя. Ее родители, кстати, тоже были соловьевские. В город же ее привезли, потому что мать от нее отказалась, а папаша от пьянки помер. Любка, Матренина мать, хотела определить девчонку в детский дом, но ей двоюродный брат не позволил, Капитон. Не по-людски, мол, это – родную кровь чужим людям отдавать. У Капитона семья большая, поэтому Матрену взяла к себе моя соседка Катерина. Она ему свояченицей приходилась – сестрой жены, стало быть. Катя в старых девах сидела, а Матрена ей по сердцу пришлась. Она ее вырастила, как родную дочь. В прошлом августе Катю машина насмерть сбила, и с тех пор Матрена живет одна.

– Бедняжка, – пожалела меня третья старушка. – Вот ведь горькая судьбина! Отчего же мать ее бросила? Чем она ей оказалась не мила?

– А тем не мила, что это не девка, а чертово отродье. У Усовых, говорят, в роду были ведьмы и колдуны. Отвороты-привороты мастрячили, водили дружбу с нечистой силой. Матрена это искусство и унаследовала. В селе говорят, будто еще в колыбели начала она видеть духов и бесов. Посмотришь ей в глаза, и кажется, словно она в один миг прочитала всю твою подноготную.

– Чушь.

– А вот и нет. Глаза у Матрены и правда особенные: то они голубые, а то вдруг становятся темными, как ночь. И взгляд такой… нехороший. Как зырнет на тебя, так пот по спине ручьями бежит. Потому Любка и решила от дочки избавиться. Страшно ей было рядом с ней находиться.

– А Катерине? Ей не было страшно?

– Катерина Матрену не боялась. Хотя и признавала, что девочка она не простая. Однако общий язык они как-то находили. Я с ними много лет жила по соседству, и ни разу не слышала, чтобы у них были ссоры или скандалы. Капитон, кстати, поддерживает с племянницей прекрасные отношения. Он в полиции служит, и она ему помогает преступников ловить. А еще к ней люди всякие ходят. Каждую неделю порог обивают. Она им колдует, а они ей за это платят.

Я поправила шнурки и пошла своей дорогой. Поначалу разговор старушек показался мне интересным, но теперь интерес пропал. Клавдия Ивановна не рассказала своей подруге ничего нового, а слушать в сто десятый раз одни и те же сплетни мне не хотелось.

В чем-то любопытная соседка была права. Я действительно родилась в Соловьевке, и моя мать действительно не захотела заниматься моим воспитанием. После смерти отца она отдала меня дяде Капитону и уехала из села в неизвестном направлении. Где она находится сейчас, я не знаю и знать не хочу. Наши дороги давно разошлись, и сходиться им нет никакого смысла.

Между тем, претензий к матери я не имею. Прежде чем покинуть родные места, она сделала мне прекрасный подарок – переписала на мое имя свой деревенский дом. В этом доме мы с тетей Катей любили проводить праздники и выходные.

Что же до ведьм и колдунов, то тут Клавдия Ивановна ошиблась. В моем роду их не было. Я первая обрела мистические способности и первая начала общаться с нечистью. К слову сказать, это определение никогда мне не нравилось. Обитатели Нави, которых принято называть нечистой силой, зачастую бывают добрее и сострадательнее многих людей. Они не распускают сплетни, не плюют при моем появлении через плечо и не прячут в кармане сложенный из пальцев кукиш.

Что же до колдовства, то я им не владею. Я не умею двигать взглядом предметы, высекать руками огонь или перемещаться порталами в далекие дали. Зато я способна увидеть то, что не увидят другие. Могу беседовать с теми, кто для обычных людей остается невидимым. Я слышу голоса трав и умею варить из них яды и целебные зелья. Я – ведунья, я ведаю то, что никогда не узнают другие.

И да – время от времени ко мне приходят люди, которые считают, будто им нужна магическая помощь. Правда, чаще всего оказывается, что помощь им нужна медицинская или психологическая. Тем же, кто стал жертвой нечисти, проклятия или несчастного случая я действительно прихожу на выручку. Но денег за свои услуги не беру, так как оказываю их от чистого сердца и считаю, что требовать за них плату стыдно и недостойно.

Когда я вернулась из магазина, соседок на скамейке не было. Там сидела только их пожилая подруга, которая живо интересовалась моей биографией. Увидев меня, она встрепенулась. Судя по всему, бабушка нарочно ждала моего возвращения. Когда же я проходила мимо, она поспешно поднялась на ноги и подошла ко мне.

– Здравствуйте. Это вы – Матрена Усова?

– Здравствуйте, – кивнула я. – Да, это я. Вы что-то хотели?

– Хотела, – взгляд женщины стал нерешительным. – Я – ваша соседка, недавно поселилась в пятиэтажке, которая стоит торцом к этому дому. Мне нужна… м-м… консультация.

Я поставила на скамейку пакет с продуктами.

– Слушаю.

– Видите ли, Матрена, с моим младшим внуком происходит что-то странное. Мне кажется, его прокляли. Или приворожили. Соседи сказали, вы немного разбираетесь в этих делах.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Наталья Валентиновна.

– Наталья Валентиновна, не могли бы вы рассказать о внуке подробнее? Почему вы решили, что его прокляли?

– С ним случилась странная история. Неделю назад Игорь поехал с друзьями на базу отдыха. У одного из его приятелей был день рождения, и он решил отпраздновать его с баней и шашлыками. Эта база расположена на берегу Утиного озера. Знаете такое?

– Конечно, – кивнула я. – О нем все знают. Это озеро находится за городом, между Алексеевкой и Соловьевкой.

– Игорь отправился туда веселым, а вернулся хмурым и взволнованным. Родители попытались выяснить, что произошло, но он ничего не говорил. Несколько дней внук был сам не свой, а потом рассказал: прогуливаясь у озера, он встретил девушку. Она была такой красивой, что Игорь влюбился с первого взгляда. Он попытался с ней познакомиться, но девушка почему-то от него убежала. Игорь хотел ее отыскать, но она как сквозь землю провалилась. Друзья ее тоже не видели, а некоторые даже утверждали, будто такой девушки на турбазе вовсе не было. Теперь Игорю плохо. Мы думали, что его чувство быстро пройдет, однако оно мучает его и гложет. Внук перестал есть и ходить в институт, почти ни с кем не разговаривает и порывается ехать к озеру, чтобы искать свою незнакомку. Отец его не пускает, требует взяться за ум, а Игорь грубит и устраивает скандалы.

Старушка вздохнула.

– Три дня назад Игоря сняли с подоконника. Он хотел выброситься с шестого этажа. Сказал, что увидел в стекле лицо возлюбленной, и кинулся ей навстречу… Игорь утверждает, будто слышит ее голос. Говорит, красавица зовет его к себе.

– Попробуйте показать внука психиатру, – посоветовала я. – Сумасшествие у разных людей проявляется по-разному.

– Мы показывали, – горько усмехнулась Наталья Валентиновна. – Врач выписал Игорю какие-то уколы, но от них ему стало хуже. Теперь внук видит свою незнакомку не только в оконных стеклах, но и в зеркалах и даже в чашке чая! Еще он беспокойно спит и постоянно бормочет что-то вроде: «Жди меня, я приду. Я скоро к тебе приду…». Я страшно боюсь, что не сегодня-завтра он все-таки выпрыгнет в окно и погибнет. Неужели это и правда сумасшествие, Матрена? Если да, то я не понимаю, откуда оно взялось. У нас нормальная благополучная семья. В ней никогда не было ни душевнобольных, ни алкоголиков, ни наркоманов. Может, это все-таки проклятье? Как думаете?

Думаю, соседка права. Ее внук вовсе не болен. Но и не проклят. А с его таинственной возлюбленной я знакома. Она и в самом деле интересная девушка, но Игорю с ней точно не по пути.

– Скажите, Наталья Валентиновна, не привозил ли ваш внук с Утиного озера какой-нибудь сувенир? – осторожно поинтересовалась я у соседки.

– Не знаю, – пожала плечами она. – А что?

– Судя по всему, он подобрал на берегу чужую вещь. Именно она вызвала у него болезненное влечение, галлюцинации и бред. Эту вещь надо вернуть.

Взгляд старушки стал растерянным.

– Я могу помочь Игорю, – серьезно сказала ей. – Но для этого мне надо с ним встретиться и поговорить. Это можно устроить?

– Можно, – обрадовалась Наталья Валентиновна. – Конечно, можно! Он живет в двух автобусных остановках отсюда и как раз находится дома.

– Чудно, – кивнула я. – Тогда поступим так: я отнесу домой свои покупки, и мы сразу же поедем в гости к вашему внуку. Согласны?

Игорь оказался симпатичным парнем лет девятнадцати. Он сидел на диване в гостиной и равнодушно смотрел прямо перед собой. Тетя Катя называла такой взгляд «ушел в себя и заблудился».

– Десять минут назад я сделала ему укол, поэтому сын ведет себя спокойно, – сказала невестка Натальи Валентиновны – пухленькая рыжеволосая женщина, впустившая нас в квартиру. – До этого он все утро метался по комнатам. А я металась за ним, чтобы не подпустить его к окнам.

На наше появление Игорь отреагировал вяло – смерил безразличным взглядом и отвернулся. Его мать эмоциями тоже не фонтанировала. Неделя постоянного стресса, в котором жила ее семья, выпила из женщины все силы, и теперь она с усталой покорностью реагировала и на беспокойное поведение сына, и на появление в их доме незнакомой девушки.

Когда мы вошли в прихожую, Наталья Валентиновна принялась объяснять невестке кто я такая, однако та явно пропустила ее слова мимо ушей, уловив лишь то, что я могу привести Игоря в чувство, а потому без возражений пустила меня к нему.

Я жестом попросила женщин выйти из комнаты и опустилась на диван рядом с парнем.

– Привет. Ты Игорь?

– Привет, – равнодушно ответил он, повернувшись ко мне. – Мы знакомы?

– Нет. Меня зовут Матрена. Я пришла поговорить о девушке, которую ты повстречал на Утином озере.

– Понятно, – по губам парня скользнула кривая улыбка. – Мать с бабкой нашли очередного психолога. Или ты не психолог, а психотерапевт? Будешь доказывать, что той девушки не было, а я просто сошел с ума?

– Не буду. Твоя возлюбленная существует на самом деле. Более того, я лично с нею знакома.

В глазах Игоря зажглись огоньки интереса.

– Знакома? – переспросил он. – Ты говоришь серьезно?

– Абсолютно. Я могу тебе кое-что о ней рассказать. Но прежде ты должен отдать мне гребень.

Взгляд парня стал недоуменным.

– Какой гребень?

– Который ты неделю назад нашел на берегу.

– Откуда ты о нем знаешь? – удивился Игорь. – Я никому про него не говорил.

– Принеси его, – повторила я. – Иначе я ничего не скажу.

Игорь пожал плечами и вынул из кармана домашних штанов темно-коричневый гребешок. Он был деревянным и казался старше нас вместе взятых. Им так часто пользовались, что его поверхность блестела, как полированная, а сбоку и в середине не хватало двух зубьев.

Едва гребень оказался в моих руках, взгляд парня стал более живым и осмысленным.

– Я расскажу историю, – начала я. – Думаю, она будет тебе интересна. В тысяча девятьсот сорок третьем году в Утином озере утопилась девушка. Ее звали Анной. В деревню, где она жила, пришла весть, что на фронте погиб ее жених. Аня очень его любила, и решила, что жизнь без него смысла больше не имеет. Рыбаки выловили ее тело через несколько дней. В стране в то время процветал атеизм, однако Аню все равно похоронили не на кладбище, а за поселковой околицей, как самоубийцу. После ее похорон в окрестных селах стали говорить, что в Утином озере появилась русалка. Она являлась мужчинам в виде прелестной девы. Те, кто ее видел, сразу же в нее влюблялись. Эта любовь точила мужчин, как болезнь. Они теряли сон и покой, а когда возвращались к озеру, русалка выпивала их жизненную силу, а тела утаскивала на дно. Смекаешь, о чем я говорю?

– Хочешь сказать, что девушка, которую я встретил, была русалкой? – недоверчиво уточнил Игорь.

Я кивнула.

Сейчас апрель, и хозяйка Утиного водоема уже очнулась от зимней спячки. Не удивлюсь, если их встреча была случайной. Аша не настолько пришла в себя, чтобы открывать сезон охоты. В противном случае, Игорь бы домой не вернулся. Когда у русалок просыпается голод, они съедают свою жертву на месте.

– Русалочьи чары действуют на определенной дистанции, – заметила я. – Чем дальше уедет зачарованный человек, тем легче ему будет от них избавиться. Утиное озеро находится в двадцати километрах от города. Приличное расстояние, не так ли? Ты должен был забыть о встрече с незнакомкой уже на следующий день, однако сохнешь по ней вторую неделю и порываешься отправиться на ее поиски. Как думаешь, почему это происходит?

Игорь пожал плечами.

– Потому что ты забрал ее вещь. Через нее она способна достать тебя, где угодно, хоть на Северном полюсе, хоть под землей. Она желает вернуть гребень, понимаешь? Если ты не отдашь его добром, она явится за ним сама.

Парень побледнел.

– Она является ко мне каждый день, – тихо сказал он. – Она и сейчас здесь.

Он указал на окно. Я повернула голову и невольно улыбнулась. В стекле сквозь полупрозрачный тюль виднелось лицо худенькой темноволосой девушки. Я помахала ей рукой.

– Ты тоже ее видишь? – удивился Игорь.

– Конечно, – кивнула я. – Я же сказала, мы знакомы.

Я показала девушке гребень. Та радостно заулыбалась, подмигнула и растворилась в воздухе.

– Ты – экстрасенс? – сдавленно пробормотал Игорь.

– Вроде того, – уклончиво ответила я. – Сейчас это не имеет значения. Гораздо важнее, что теперь делать с твоей любовью. Ты ведь понимаешь, что это вовсе не любовь?

– Понимаю.

– Хочешь от нее избавиться?

– Хочу, наверное. Или нет. Я… я не знаю. Я ничего не понимаю! Что за чертовщина сейчас происходит?! Я тут не один псих, да? Все вокруг душевнобольные!

Он закрыл лицо руками и громко застонал. В комнату заглянули его бабушка и мать. Их лица были встревоженными. Я слабо им улыбнулась и знаком попросила вернуться в коридор.

– Если я верну русалке гребень, она от тебя отстанет, – сказала Игорю. Аша неплохо подпиталась от этого юноши, пока он носил ее расческу в своем кармане, а потому претензий к нему иметь не должна. – Но последствия ее чар ты будешь ощущать на себе еще несколько недель. Я могу тебя от них избавить.

Парень отнял руки от головы и снова посмотрел на меня.

– Тебя перестанет грызть тоска, – продолжала я. – Уколы и таблетки будут не нужны. Жизнь снова станет радостной и прекрасной.

Игорь глубоко вздохнул.

– Что нужно делать?

– Прежде всего, надо пожелать избавиться от наваждения – искренне, всей душой. А потом произнести обережный заговор.

– Я не знаю никакого заговора.

– А я знаю. Я прочту его вслух, а ты повторишь. Попробуем?

Игорь кивнул.

– Повторяй: «Водяница-лесовица, шальная девица, отвяжись, отступись, на моём дворе не кажись! Тут тебе не век жить, не седмицу быть, ступай в реку глубокую, на осину высокую. Мне с тобой не водиться, мне с тобой не кумиться. Слово моё крепко, водами не размовимо, никем неодолимо. Аминь!»

Я говорила, а Игорь мне вторил. Сначала едва слышно, а потом все увереннее и увереннее. Когда же было произнесено последнее слово, его щеки заметно порозовели, а из глаз пропали тревожные огоньки.

– Вот и ладно, – улыбнулась я, поднимаясь с дивана. – Теперь все будет хорошо.

К Утиному озеру я отправилась в тот же день. Когда я надевала в прихожей куртку, Наталья Тихоновна попыталась вручить мне какие-то деньги, однако я ловко от нее увернулась, и выскользнула в подъезд. Оттуда вызвала такси, а потом поехала за город.

Машина довезла меня до турбазы. Ее ворота были закрыты, поэтому я пошла к озеру в обход через лес. Его тропинки уже просохли, а потому шагалось по ним весело и легко. В воздухе пахло весной. На веточках кустов набухли почки, рядом с их корнями появились крошечные островки молодой зелени, а где-то в древесных кронах вдохновенно чирикали птицы.