Сказки странного города

Многоцветик

Агате шесть лет. У нее белые колготки, синяя юбка и новые резиновые сапоги ослепительно желтого цвета. Сапоги такие широкие, что в них ее худенькие ножки выглядят, как карандаши, которые кто-то поставил в два непрозрачных стакана. Еще на Агате серая курточка, а сверху – ярко-оранжевый дождевик, в котором она, рыжая и веснушчатая, похожа на лучик октябрьского солнца.

Сегодня они с Алексом идут исследовать Дальнюю рощу – самый старый и безнадежно заросший городской парк. Алекс не уверен, что белые колготки и оранжевый дождевик годятся для такого похода – дождя сегодня не обещали, а в парке наверняка полно кустов и бурелома, о которые можно порвать клеенчатый плащ.

Но Агата ничего не хочет слушать. Девочка решила, что сегодня будет яркой и стильной. Ее мать, конечно, немедленно бы ей возразила, но она ушла на работу и вернется только вечером.

О том, что эту субботу они проведут вместе, Алекс и Агата договорились еще в четверг, когда выяснилось, что маме девочки придется подменить в выходные заболевшего коллегу.

Рита говорит, что парень сдружился с маленькой соседкой, потому что сам является ребенком.

– Ты только выглядишь взрослым, – фыркает Маргарита, – а по сути – мальчишка мальчишкой. И соседка беззастенчиво этим пользуется. Обрати внимание, она скидывает на тебя свою дочь едва ли не каждую неделю. А пока ты с ней возишься, занимается своими делами.

Рита, безусловно, права, и Алекс прекрасно это понимает. Но ему все равно. Они с Агатой друзья и отлично проводят время вместе.

Вообще, малышка – настоящая умница. Она веселая, совсем не капризная, умеет заваривать чай, читает по слогам и верит во все, что рассказывает ее старший приятель. Например, девочка тоже уверена, что из программиста Ника, который работает вместе с Алексом, вышел бы отличный дракон, а в магазине кудесницы Марты можно купить все, что только есть на свете. Агата во всем хочет видеть волшебство, и Алекс активно ей в этом помогает.

– Скажи, Ал, осенью могут расти цветы?

– Могут, если тепло и погода хорошая.

– Странно. Сегодня солнечно, а цветов нет. Ни одного, даже самого маленького.

– Это потому, что по ночам случаются заморозки. Растениям холодно, и они засыпают.

– А есть такие, которые не боятся заморозков?

– Цветущие – вряд ли. Я, по крайней мере, о них не слышал.

– Жалко…

Агата смешно шаркает по сухому асфальту резиновыми сапожками. Ее брови нахмурены, губы поджаты, взгляд задумчив. Но проходит несколько секунд, и на лице девочки вновь появляется улыбка.

– Ал, давай придумаем цветок, который не боится холодов!

– Зачем?

– Чтобы он был. Неужели ты не заметил? Все, что ты придумываешь, появляется на самом деле.

– Хорошо, – соглашается парень. – Но мне понадобится помощь. Итак, как будет выглядеть наш цветок?

– Как ромашка, у которой много-много лепестков, – с готовностью отвечает Агата.

– Ладно. Но тогда пусть эти лепестки будут разного цвета: белые, красные, оранжевые, синие, зеленые, желтые.

– А называться он стает цветик-многоцветик, – хихикает девочка. – Кстати, Ал, разве у бутонов бывают зеленые лепестки?

– У нашего будет, – улыбается парень. – Он же необыкновенный, забыла? Еще у него будет короткий стебелек, чтобы не сломался во время сильного ветра, и тонкие, но очень цепкие листья, дабы он мог зацепиться за землю, камень или растущий рядом куст.

– До какого же времени растет многоцветик?

– Я думаю, до первого настоящего снега. Того, который не растает на следующее утро, а будет лежать до самой весны. Весной же многоцветик первым покажет свою головку из сугроба. На день раньше первоцветов.

– Здорово, – кивает Агата. – А где его можно найти? На клумбе?

– Ни в коем случае. Он растет там, где его никто не заметит. Например, в Дальней роще.

– Точно, – снова соглашается девочка. – Никто не знает, что в этом парке есть необыкновенный цветок, поэтому его никто не сорвет и не растопчет.

– Это растение нельзя топтать, – серьезно замечает Алекс. – А тем более рвать. Иначе оно потеряет свои волшебные свойства.

– Замерзнет на морозе?

– Не только. Многоцветик еще умеет… м-м… исполнять желания.

– Ух ты! – удивляется Агата. – Это как?

– Очень просто. Нужно о чем-нибудь попросить, потом аккуратно оторвать от бутона лепесток и подбросить его в воздух. Но есть два условия. Во-первых, нельзя загадывать больше трех желаний за раз, иначе цветок не успеет отрастить себе новые лепестки и останется ободранным. Во-вторых, его нельзя срывать. В противном случае он превратится в обычное растение, которое через несколько часов завянет.

– Ал, а мы увидим сегодня многоцветик?

– Вряд ли, – усмехается парень. – Мы же его придумали. На самом деле волшебных цветов не бывает.

– А вот и бывает! – дует губы Агата. – Я же говорю, все о чем ты рассказываешь, в конце концов появляется на самом деле. Если в нашем городе имеется волшебный магазин, а вместе с тобой работает дядя-дракон, значит, существуют и многоцветики. Их надо только отыскать.

Алекс усмехается и пожимает плечами. На самом деле, он не против поискать в старом парке чудесные цветы. А еще снежного человека, яйца динозавров и даже следы инопланетной цивилизации. Лишь бы Агата была довольна.

Впрочем, поход в Дальнюю рощу сам по себе приключение. Сначала надо почти час трястись в старом трамвае, а затем еще минут тридцать топать по кривым улочкам, пробираясь между частными домами и чьими-то огородами.

Почему заросший парк называется рощей, Алекс не знал. Вряд ли это в принципе было кому-нибудь известно. Да и какая же это роща, если рядом с березами тут растут дубы, елки и даже дикие груши? Причем, растут так густо, что давно превратились в настоящий лес.

О том, что когда-то это место было облагорожено руками человека, говорит только высокая арка на входе, кусок кирпичной ограды, и пара метров бетонной дорожки, чудом сохранившейся с того момента, как коммунальщики махнули на парк рукой.

Агата считает, что Дальняя роща скрывает в себе что-то чудесное и таинственное. Алекс же в этом никогда и не сомневался – достаточно один раз взглянуть на бескрайний древесный океан, чтобы поверить: прогулка здесь сулит много интересного.

Ни Алекс, ни Агата в Дальней роще никогда не гуляли, однако оба уверены – они вернутся сюда не раз. Право, разве можно исследовать такой большой парк за один день? Сегодня они поищут в нем волшебные ромашки, а в следующий раз что-нибудь другое.

– Многоцветики – мастера маскировки, – наставительно говорит парень, шагая с Агатой по узкой тропинке. – Они не хотят, чтобы всякий прохожий обрывал их чудесные лепестки. Вдруг этот прохожий окажется вредным и злым?

– И пожелает какую-нибудь пакость, – кивает девочка. – Например, чтобы из магазинов пропали все конфеты. Или чтобы у мороженого появился вкус горького перца.

– Как вариант, – соглашается ее приятель. – Поэтому каждый цветок сам выбирает, кому показаться и чье желание исполнить.

– Как было бы хорошо, если б какой-нибудь многоцветик захотел показаться нам! – мечтательно вздыхает Агата. – Мне так хочется на него посмотреть! Я была бы с ним очень осторожна и загадала бы не три, а всего одно желание.

– О! Ну тогда многоцеветик тебе наверняка покажется.

Алекс улыбается, и вдруг замирает на месте. Его брови удивленно приподнимаются.

– Агата, смотри!

Парень указывает пальцем в сторону молоденькой облетевшей березы, и девочка, проследив за его рукой, замирает тоже. Среди жухлой листвы виднеется круглая головка неизвестного цветка с разноцветными лепестками.

Они подходят к нему медленно, почти не дыша, боясь спугнуть неожиданное чудо.

– Ал, – голос Агаты дрожит от радости. – Это он! Многоцветик!

Волшебное растение действительно похоже на ромашку – яркую и лохматую, с цепкими листиками и толстым коротеньким стебельком.

Агата смотрит на многоцветик, смешно открыв рот.

– Вот видишь! – восхищенно произносит она. – Ты его придумал, и теперь он есть!

Алексу смешно. Надо же, какое забавное совпадение!

– Что ты стоишь? – говорит он Агате. – Загадывай желание.

Девочка медленно склоняется над цветком и тихонько шепчет в его пеструю сердцевину:

– Многоцветик, миленький, пусть сказки Алекса всегда-всегда сбываются!

Потом отрывает зеленый, как мох, лепесток и подбрасывает в воздух. Его тут же подхватывает ветерок и уносит куда-то за деревья.

– Что ты загадала? – спрашивает Алекс.

– Не скажу, – хитро улыбается Агата. – А то не сбудется.

Дядюшка Дэн

Отправляясь в гости к дядюшке Дэну, Алекс всегда покупал кипу газет и журналов. Для старика это был лучший подарок на свете – новости он любил почти так же сильно, как свой дом и свою многолетнюю службу. Но если в отношении дома и службы дядюшка был консервативен, то новости проглатывал все без разбору: с одинаковым интересом просматривал и колонки с полезными советами, и сплетни о жизни знаменитостей, и даже огромные лонгриды с финансовой или политической аналитикой, от которых у других начиналась неконтролируемая зевота.

– Что поделать, сынок, – каждый раз говорил дядюшка Дэн, с воодушевлением разбирая свежую прессу, – у церковного сторожа работа скучная – броди себе день и ночь по одному месту. Так и на луну завыть не долго. Только твои газетки и спасают.

Алекс в ответ кивал головой и перед следующим визитом снова скупал для него половину ассортимента газетного ларька.

Если говорить честно, родственниками Алекс и Дэн не были, зато приятелями являлись отменными – им всегда было о чем поговорить и над чем посмеяться. Дядюшка с интересом слушал рассказы парня о работе и посиделках с друзьями, сам же, в свою очередь, делился такими интересными историями, которые можно было слушать сутки напролет.

Приятельские отношения у них завязались сразу. И это при том, что момент их знакомства был, мягко говоря, необычным.

Вообще, посмотреть на руины старинной церкви, располагавшиеся неподалеку от Рыбачьего моста, Алекс приехал по совету Ника.

– Этот храм был самым первым в городе, – рассказывал ему сисадмин. – Правда, сейчас он закрыт. Много лет назад в нем случился пожар, который так сильно его повредил, что власти решили построить новую церковь, а старую оставить, как есть.

– То есть, храм разрушен.

– Да, время над ним знатно потрудилось. Но он все равно выглядит живописно. Там однозначно стоит побывать, Ал. Рядом с церковью сохранился домик сторожа и небольшой участок старого кладбища, а еще есть перелесок и очень славное озерцо. Если соберешься, захвати с собой фотоаппарат, снимки получатся замечательные.

На экскурсию к заброшенному святилищу Алекс отправился в гордом одиночестве, – составить ему компанию никто в этот раз не захотел.

Церковь парню понравилась. Он больше часа бродил вокруг ее стен и думал о том, что из этого места вышел бы отличный туристический объект.

Храм был выложен из серого камня, однако казался удивительно легким и хрупким, будто это и не храм вовсе, а маленькая сельская часовенка. Его фасад украшали остатки затейливой резьбы, а в некоторых окнах остались кусочки стекла, так ярко блестевшие в лучах солнца, что создавалось впечатление, будто здание светится изнутри.

Ни купола, ни креста у церкви не было, зато сохранилась часть потолка, на которой, если постараться, можно было различить фрагменты росписи. Кроме того, здесь имелось крыльцо с овальным дверным проемом и широкие ступени, через которые теперь пробивалась трава.

Чуть в стороне от церкви виднелись каменные кресты заброшенного кладбища и крошечный домик сторожа, возле которого стояла удобная деревянная скамейка.

Погуляв еще немного, Алекс уселся на эту скамейку и долго смотрел на озеро, мысленно рассуждая о том, как было бы здорово, если б старая церковь располагалась не на окраине города, а где-нибудь ближе к центру. Тогда бы здесь ежедневно гуляли люди. Многие приходили бы сюда на пикники или для того, чтобы полюбоваться закатом солнца. Устраивали бы свидания, катались на лодках…

– Добрый вечер, молодой человек.

Голос, вырвавший Алекса из задумчивости, напоминал шелест ветра и был так тих, что в первое мгновение парень решил, будто тот ему почудился. Однако, обернувшись, он увидел позади себя невысокого полноватого мужчину. Незнакомец был круглолицым, с большими добрыми глазами и забавной лысиной, вокруг которой смешно торчали седые пряди кудрявых волос. На нем была надета рубаха с длинными рукавами, грубый полотняный жилет и полотняные же штаны, подпоясанные веревкой. А еще мужчина был прозрачным. Сквозь его тело отлично просматривалась и лужайка, и деревья, и угол церковной стены.

«Привидение, – с усталой безысходностью подумал Алекс. – Вот и все. Пора сдаваться санитарам».

– Я заметил, что из вашего кармана торчит уголок журнала, – вежливо продолжал незнакомец. – Право, мне неловко просить, но, быть может, вы оставите его мне? Давненько, знаете ли, не читал свежих новостей.

Алекс крепко зажмурил глаза. А когда открыл, мужчина по-прежнему стоял рядом. И терпеливо ждал ответа. В нем не было ничего страшного или угрожающего, наоборот, прозрачный старик выглядел вполне доброжелательным.

Парень облизал пересохшие губы, вынул из кармана сложенный вдвое журнал – тонюсенькое еженедельное издание, купленное в газетном киоске специально для долгой трамвайной поездки.

– Здравствуйте, – ответил призраку. – Конечно, возьмите. Мне он уже не нужен.

Мужчина улыбнулся и легонько взмахнул ладонью. Журнал выскользнул из руки парня и завис в воздухе.

– Спасибо, – сказал незнакомец. – Теперь мне будет, чем заняться.

– Меня зовут Алекс, – представился парень.

– А я – Даниэль, местный сторож. Можно просто – дядюшка Дэн. Меня так все называют. Вернее, раньше называли.

– Приятно познакомиться, – кивнул Алекс. – И давно вы тут… э-э… сторожите?

– Давно, – махнул рукой старик, плавно опускаясь рядом. – Лет сто двадцать, а то и больше. Я уж не помню. Я ведь служил при церкви еще во времена старого бородача. Слыхал о таком?

– Нет.

– Ну конечно, – кивнул призрак, явно обрадованный возможностью поболтать. – Ты ведь мальчишка совсем, откуда тебе знать. Старый бородач давным-давно являлся местным мэром. Ох и лютый же был мужик! Никому спуску не давал. Но за порядком следил отменно. Очень его любил – порядок-то. Улицы при нем от чистоты блестели, а трамваи – от свежей краски. Хорошее было время… Ну да ладно. С церковкой этой вся моя судьба связана. Я, сынок, много тут лет провел – и до пожара, и после. Идти было некуда, а потому жил в этой хибаре, пока не помер. Впрочем, меня и после смерти не далеко унесли. Видишь кресты? Под одним из них мое тело и лежит.

– Отчего же вы здесь остались? – спросил Алекс. – Почему не ушли к облакам?

Дядюшка Дэн пожал плечами.

– Откуда ж мне знать, сынок? Видать, для чего-то я здесь нужен, раз меня ТУДА не берут.

– Как же вам тут обитается?

Обиталось дядюшке Дэну нормально. Только скучно. Прохожие возле старого храма попадались редко, да и те на старого сторожа никак не реагировали – не видели. В отличие от Алекса.

– Ты, парень, ко мне еще заходи, – сказал Даниэль, когда небо потемнело, и его собеседник засобирался домой. – Хотя бы иногда. Тоскливо здесь одному. Ох, тоскливо…

И Алекс приходил. По мнению дядюшки Дэна, он появлялся у него чаще, чем можно было мечтать – один-два раза в месяц. И всегда приносил газеты, чтобы старику было чем заниматься до его следующего визита.

– А есть ли в городе другие привидения? – однажды поинтересовался парень у дядюшки Дэна.

– Не знаю. Я их не встречал. Мне от сторожки далеко отходить нельзя, в своем нынешнем виде я могу добраться разве что до Рыбачьего моста. А там никаких привидений нет. К сожалению.

Последнее утверждение было спорным. По мнению Алекса, этому месту вполне хватало и одного неупокоенного духа.

– Дядюшка Дэн, к вам приходит кто-нибудь, кроме меня? Кто-нибудь еще может вас видеть?

– Да, парочка знакомых у меня есть, – кивнул призрак. – Только сюда почти не заглядывают. Что поделать, они – ребята занятые. И живые, к тому же. До меня ли им? Своих дел по горло… А ты, Алекс, молодец. Навещаешь старика, газеты приносишь, байки мои слушаешь. Но я-то знаю: пройдет немного времени, и у тебя тоже появятся важные дела. Завертишься в них, закрутишься, да и позабудешь сюда дорогу. Так всегда бывает, Ал. И с этим тоже ничего не поделать.

– Боюсь, я забуду сюда дорогу куда раньше, чем мы с вами думаем, – вздохнул Алекс. – Вернее, мне помогут ее забыть.

– О чем это ты, сынок?

– Не о чем, а о ком, – усмехнулся парень. – О врачах-психотерапевтах. Я думаю на днях сходить к одному из них на прием.

– Зачем? – удивился дядюшка Дэн.

– Затем, что мне надо лечиться. Я, знаете ли, вижу призраков. И не только их. Меня не покидает ощущение, что окружающие люди вовсе не тем, кем кажутся. Что тихий парень из офиса умеет летать и извергать пламя, знакомый дрессировщик каким-то образом маскирует огромных чудовищ под маленьких безобидных собачек, а лучшая подруга время от времени представляется мне ведьмой. Разве это нормально, Дэн?

– Конечно, нормально, – усмехнулся старик. – Так же нормально, как разговаривать с привидением. Только знаешь, сынок, сдается мне, доктора тебе не помогут.

– Думаете?

– Уверен. Врачи работают с больными людьми, а ты абсолютно здоров. Даже если сам думаешь иначе.

Алекс усмехнулся.

– Я бы объяснил, почему ты видишь то, что не видят другие, – сказал дядюшка Дэн, – но, к сожалению, не имею для этого полномочий. Рассказать тебе, что к чему должен кто-то более телесный и менее мертвый. Знаешь, что? Выбери время и попроси своего офисного приятеля покатать тебя над облаками. А у подруги… Как, бишь, ее зовут?

– Рита.

– Да, точно. При случае поинтересуйся у нее, кто такие сказочники. Ответить отказом на прямую просьбу эти ребята не смогут. Если начнут отшучиваться, настаивай на своем. Поверь, услышишь много интересного. И еще, сынок. Поменьше себя накручивай. Видеть волшебство в обычных вещах – великий дар. Дается-то он каждому, но только единицы способны сохранить его и пронести из детства во взрослую жизнь. Те же, кому это удалось, помимо способности замечать чудеса, получают в нагрузку серьезную ответственность.

– Ответственность? Перед кем?

– Перед этими самыми чудесами. Увидел? Осмыслил? Изволь заботиться о них, беречь, как родных детей.

– Боюсь, я не очень вас понимаю, дядюшка Дэн.

– Не беда, – махнул рукой тот. – Потом поймешь. Как с друзьями поговоришь, сразу все станет понятно.

Алекс покачал головой и ничего не ответил. Они посидели вдвоем еще несколько минут, после чего парень попрощался и отправился на трамвайную остановку.

Старый Даниэль смотрел ему в след и улыбался. Для него, как и для охотника Марка, было загадкой, почему главная ведьма до сих пор не рассказала молодому сказочнику, кто он такой. Действительно, зачем тянуть? Как только он узнает, что является главным чудом этих мест, в городе начнется настоящее волшебство.

Источник

Над озером висел туман. Его легкая полупрозрачная вуаль укрывала воду и берег, от чего они казались сказочным видением, явившимся из снов или старинных преданий. Эта таинственная красота притягивала к себе, как магнит, заставляя сердце замирать в предвкушении невиданных чудес.

– Алекс! Где ты там? Таким темпом мы до моста и к вечеру не доберемся.

Парень неохотно оторвал взгляд от призрачной дымки и, прихрамывая, заковылял вниз с холма по скользкой от утренней сырости тропинке.

– Извини, дружище, я делаю все, что могу, – пропыхтел он в ответ своему спутнику.

То, что Ник позвал его на прогулку, можно было считать чудом. Коллеги давно смирились с тем, что сисадмина почти нереально заманить на офисные посиделки, а уж удостоиться приглашения выбраться куда-нибудь от него самого и вовсе не удавалось никому.

О походе к Зеркальному озеру Ник сказал Алексу во время обеденного перерыва. Сначала он долго наблюдал за тем, как парень морщится от боли и ходит, приволакивая правую ногу, а потом просто подошел и предложил совершить вылазку к одному из самых дальних городских водоемов.

Алекс так удивился этому предложению, что немедленно согласился. И хотя через пару минут осознал, что удовольствия от променада наверняка не получит, отказываться все-таки не стал.

– Я смотрю, тебе совсем худо, – покачал головой Ник, глядя, как медленно и натужно шагает его приятель. – Ты был у врача?

– Был, – Алекс махнул рукой.

– И что он сказал?

– Что у меня плантарный фасциит.

Ник удивленно приподнял бровь.

– Пяточная шпора?

– Она, родимая, – кивнул Алекс. – Редкостная дрянь. Я-то думал, что эта гадость может появиться только у стариков. Ан нет! Ей, оказывается, вообще плевать у кого и в каком возрасте появляться. Чувствую теперь себя русалочкой – все время кажется, будто наступаю пяткой на раскаленный гвоздь.

– Тебе прописали какое-нибудь лечение?

– Конечно. Дважды в день натираю ногу вонючей мазью, делаю на ночь компрессы и катаю стопой скалку для теста. Толку – ноль.

– Да уж, – покачал головой Ник. – Говорят, при пяточной шпоре надо носить обувь на каблуке или танкетке. Это существенно облегчает боль.

– К сожалению, это не мой вариант, – вздохнул Алекс. – Сомневаюсь, что в наших магазинах можно найти мужские ботинки на каблуках.

– Я тоже в этом сомневаюсь, поэтому и позвал тебя сюда.

Парень фыркнул и еще раз взглянул на озеро. Туман начал понемногу рассеиваться, и сказочным водоемом оно уже не казалось.

– Решил меня добить, чтоб не мучился?

– Отчего же?

– От того, что мы встали ни свет ни заря и теперь топаем к грязной луже, которую кто-то по непонятной причине окрестил Зеркальной. Не подумай, что я жалуюсь, – сейчас тут очень живописно, однако идти в такую даль лично мне было несколько… непросто.

– Поверь, оно того стоит, – улыбнулся сисадмин. – Помнишь, я говорил тебе, что у озера есть небольшой деревянный мостик? Рядом с ним бьет ключ с целебной водой. Если верить городским легендам, эта вода способна излечить любую болезнь.

– Прямо таки любую? – усмехнулся Алекс. – Думаешь, если я глотну жижи из этого болота, моя пятка волшебным образом вернется в исходное состояние?

– Вроде того, – кивнул Ник. – Мне, по крайней мере, от головной боли эта водица хорошо помогает.

О! Так его, оказывается, ведут лечиться! Ал мысленно закатил глаза, однако спорить не стал. Зеркальное озеро находилось в глубине Дальней рощи, а с этим парком у него были связаны неоднозначные воспоминания.

– Рад за тебя, – усмехнулся он. – Ты, что же, сумел договориться с озерным духом?