Дыхание под водой

Глава 3. Через тернии к нежности

Когда мама Маши, Люба Зорина, раньше положенного срока появилась на свет: маленькая, худенькая, чуть больше полутора килограммов весом, её мать Нина в роддоме написала отказную. Приехав домой без младенца, женщина получила нагоняй от мужа и была вынуждена забрать дочь.

— Были бы кости, а мясо нарастёт! — рассудил отец.

Выхаживала девочку её двоюродная бабушка Ульяна. Кормила из бутылочки, парила в бане. Люба и выправилась.

В раннем детстве малышка заболела менингитом, родители в пьяном угаре забыли одеть ребёнка перед выходом на улицу.

— Ну всё, Ванька, беда. Точно она теперь дурой останется, говорю тебе. Я к ней в больницу ездила, она меня даже не узнала. Орёт только: «Ма-а-а-ма! Ма-а-а-ма!» Будем инвалидку растить теперь…

Но Люба выздоровела. Её старший братик Саша пошёл в первый класс. Ходил как-то по дому и учил стихотворение на оценку. А Люба слушала его, слушала, да и выучила быстрее Саши, побежала рассказывать. Родители выдохнули.

Начало 1980-х. Декабрь. Семилетняя Люба стоит у проруби, сжимая в окоченевших руках корыто с бельём.

— Любка! Поторопись, а то испростынешь! — кричит из дома мать. — Потом к колодцу беги за водой!

Девочка с трудом раскрутила ручку ворота на колодце, чтобы достать оттуда полное ведро воды. В последний момент ручка вылетела и начала раскручиваться сама в обратную сторону, больно ударив Любу по голове. Девочка повалилась на землю, а ведро с плеском упало в колодец.

На лбу шишка размером с кулак. В глазах обида.

Зимой тяжело. Летом не легче. Весь день прополка огорода на жаре, до потери сознания. Конечно, параллельно никто не освобождал девочку и от обязанностей няньки по отношению к младшей сестре, последнему ребёнку в семье — маминой и папиной любимице, Оксаночке.

Семья была не бедной, но Люба ходила в школу в настоящих обносках: в потрёпанных брюках старшего брата и выцветшей кофте, которую мать перешивала уже трижды. А учёбой должна была заниматься в свободное от работы по дому время.

Поддержкой в нелёгкие времена для Любы оставался лишь её старший брат. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, мальчик всегда помогал сестре, брал на себя часть её забот и пытался защищать от нападок родителей. Люба ценила это безмерно. В те редкие минуты, когда Саша шутил или подбадривал её, мир казался светлее.

— Люба! Саша! Я хочу ещё играть! — требовала Оксаночка.

— Мы не хотим с тобой играть, Оксанка! Ты дерёшься и всё отбираешь!

— Я папе расскажу!

— Опять будешь жаловаться, Ванюшкина?

— Па-а-а-па! Они со мной не играют!

Отец тяжёлыми и громкими шагами шёл на Любу и Сашу, как палач. Его голос разносился громом по всему дому.

— Твари! Сволочи! Я вам говорил не сметь обижать её?!

Люба вжималась в стену. Саша твёрдо вставал перед ней, загораживая собой. Его плечи казались шире, а голос звучал увереннее, когда он пытался оправдаться перед отцом.

Оксаночке можно было всё. В шестнадцать лет она воткнула своему отцу-защитнику в ногу нож. Родители поняли и простили её.

Спустя некоторое время на первых полосах местной газеты появился леденящий душу заголовок: «ПЕТУХОВСКИЕ ИЗВЕРГИ». Так журналисты окрестили шайку молодых людей, которые долгие месяцы терроризировали местную женщину‑инвалида. Сигаретные ожоги, следы от утюга — мучения, через которые ей пришлось пройти, невозможно описать без содрогания. В числе тех, кто участвовал в издевательствах, была и Оксаночка.

Новость ударила по Любе. Она долго смотрела на фотографию сестры в газете, не в силах поверить, что эта девушка — та самая Оксанка, которая когда‑то отбирала у неё игрушки.

Когда Люба выросла, она покинула родительский дом, не имея никакой поддержки. Девушка своими силами получила образование. Хотя и не высшее, но вполне себе приличное. Она выучилась на библиотекаря. Начала зарабатывать, обеспечивать себя. Эти первые заработанные деньги принесли и первые маленькие радости: возможность выбрать красивое платье, купить родным гостинцы. Простые, но такие важные моменты новой, самостоятельной жизни.

Каждый раз, заходя в книжный магазин или выбирая ткань на новое платье, Люба ловила себя на мысли: «Я это сделала сама». Она скучала по братьям, особенно по Саше, который тогда находился в местах не столь отдалённых. Они редко виделись, но каждый раз, когда он звонил, на душе становилось теплее. В его голосе всё ещё слышалась та же забота, что и в детстве, хотя между ними теперь лежали километры и годы молчания.

По возможности Люба ездила домой навестить своих. Родители сухо приветствовали дочь, а Оксаночка с радостью выхватывала из рук сестры пакеты и бежала распаковывать.

Однажды ночью, когда все спали, Оксана изрезала все платья Любы: и то, в чём она приехала, и те, что взяла на смену. Проснувшись и увидев перед собой лоскуты ткани, Люба расплакалась. Не из‑за платьев, а из‑за того, что даже спустя годы ничего не изменилось.

— Ой, подумаешь! Тряпки и тряпки! Ты теперь богатая, новые себе купишь! — коротко рассудила мать.

Люба молча кивнула, вытерла слёзы и начала собирать лоскуты.

Когда во время очередного отпуска девушка по обыкновению решила навестить родителей и сестру, она остановилась у двора заброшенного дома. В руках сумки. Внутри растерянность и непонимание.

— Здравствуйте, Марья Петровна, — улыбнулась девушка, заглядывая в соседский двор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.