- -
- 100%
- +
Внезапно в двери вошла, нет, впорхнула Андреа. Кажется, даже воздух вокруг нее засиял сильнее солнца, а ноги и вовсе не касались пола. Тут же подскакиваю к ней и с претензией хватаю за руку, сбивая идиотскую улыбку с ее личика.
– Почему ты мне не отвечаешь? Я же волнуюсь. Ты видела, что я тебе писала? Или если ты ответишь, то рука отвалится? А вдруг с тобой что – то случилось? Что я должна была подумать?
– Ты говоришь, как мать, – она не перестает улыбаться во все свои тридцать два белоснежных зуба. – Прости, сестренка. Ничего со мной не случилось. Кажется, я очень мало спала этой ночью, – она многозначительно подмигивает, а мне лишь остается закатить глаза и перебороть желание найти этого проклятого итальянца, чтобы пару раз поездить его лицом по асфальту.
– Ты не ночевала дома?
– Нет, не ночевала.
– Где ты была?
Продолжает безумно счастливо улыбаться.
– А ты как думаешь?
– Андреа, где ты была? – я уже повышаю голос, чем привлекаю внимание нескольких студентов к нашей ссоре.
– Не заводись ты так! И не надо так кричать. Я не делала ничего такого, о чем я бы пожалела.
– Ты была с Мариуно?
Пожалуйста, скажи, что нет. Она радостно хлопает в ладоши.
– Именно! Бинго! Динь – динь – динь! Ты бы его видела без одежды! – она снова мечтательно закрывает глаза, а я даже представлять себе эту картину не собираюсь. –Ох, это тело…Ох, эти мышцы…
– Упаси Боже. Андреа, послушай меня! – мне удается поймать ее взгляд. – Пожалуйста, будь осторожна с ним!
– Боишься, что он украдет меня и увезет в горячую Италию?
– Я не шучу. Я волнуюсь за тебя! Он мне не нравится!
– А он и не должен тебе нравиться. Главное, чтобы он нравился мне!
– У вас все так быстро завертелось, тебе не кажется это подозрительным?
Хочется закричать: «Неужели ты не видишь, что он проходимец»? Конечно, она не замечает этого. Сейчас в ее мире розовых очков и воздушных пони настал цветочно – букетный период. И переубедить ее будет нереально.
– Вовсе нет! Я понравилась ему, он понравился мне. Не вижу проблем, – легко парировала сестра, накручивая локон на палец. –Может, тебе стоит поучиться доверию людям?
Может, и стоит.
– Здесь вопрос не в доверии, а в том, что он пользуется тобой!
– Ну, ну, не стоит сразу думать обо всех людях плохо. Вот увидишь, мы с ним обязательно поженимся. А теперь прости, мне пора! Мариуно уже приехал за мной! Я забежала лишь для того, чтобы ты увидела меня и успокоилась, иначе ты бы точно весь город перевернула вверх дном, – сестра чмокает меня в щеку и разворачивается обратно к выходу. –Уж я – то тебя знаю.
– А как же учеба? Скоро сессия! – кричу ей в спину, но Андреа даже не оборачивается. –Отвечай мне хоть иногда на смс! Пожалуйста!
В ответ она лишь поднимает большой палец вверх и легкой походкой скрывается в дверях колледжа.
То, что она прогуливает учебу, для меня не новость. Но это впервые, когда она прогуливает ее по такой причине. Где же мы свернули не туда?
Стою в растерянности, сминая пальцами край футболки. Не нравится мне все это. Ох, не нравится. Внутри почему – то клокочет странное чувство, что мне не стоило отпускать ее к этому итальянцу – испанцу. Что стоило приковать Андреа к батарее и ждать, пока ее очередная любовь не пройдет, как болезнь.
Звенит звонок, а это значит, мне пора к мистеру Горварду. Кажется, сегодня тема про микроэкономику. Или макроэкономику. Или еще какую – то там экономику.
– Ой, да и черт с тобой! – шепчу сама себе. – Не маленькая уже.
Сколько можно нянчиться с ней? В конце концов, она права. Она уже взрослая самостоятельная девушка, которая сама вправе выбирать, с кем проводить свое время.
На лекции, ко мне за стол подсаживается Мона.
– Можно?
– Но ты уже села, – отмечаю очевидный факт.
– Верно. Поэтому, пофиг.
Она по – хозяйски достает тетрадь с нарисованным водопадом и принимается записывать бубнеж мистера Горварда. У меня же его лекция в одно ухо влетает, из другого вылетает.
– А я думала, у тебя тетрадь будет с черепами.
– Это все стереотипы, – она даже не отвлекается от конспектирования. –Или ты мыслишь стереотипно? Ты что? Как все?
Поднимает на меня взгляд «не разочаруй меня».
– Нет, просто сказала.
– Вот и замечательно, – она снова утыкается в доску.
– Только не надо мне в подруги набиваться.
– А кто сказал, что я с тобой дружить собралась?
Я лишь улыбаюсь. Кажется, я нашла достойного противника. И от этого Мона мне нравится еще больше.
– Кажется, я видела твою сестру внизу. Она все – таки пришла на пары?
– Да, она приходила, но на лекции не пошла.
Мона смотрит на меня взглядом, который я никак не могу расшифровать, затем пожимает плечами.
А я уже через десять минут понимаю, что сидеть тут больше не могу. Лекция никак не усваивалась, внимание мое постоянно блуждало где угодно, только не в аудитории. Странное, еле уловимое чувство тревоги не давало сконцентрироваться на учебе, постоянно подкидывая навязчивые мысли.
– Я пошла, – не знаю зачем, шепотом сообщаю ей, что не хочу сидеть на лекции и слушать про финансовые потоки страны. Мне кажется, мы с Моной поймали одну волну.
Или изначально на ней были.
– Увидимся на ланче, – кивает.
Никаких тебе лишних вопросов – зачем? Куда? Почему? Просто и коротко она дала мне понять, что ей плевать, куда я собралась, но она не против увидеться за ланчем.
Через десять минут я уже стою на пороге библиотеки. Робби, как ему и положено, сидит на месте, склонившись над книгой в свете настольной лампы. Он радостно приветствует меня, вскинув ладонь вверх, но, поняв, что сегодня я одна, немного сникает. Спешно закрывает книгу и немного отодвигает ее.
– Я принесла обратно. Вот, держи, – достаю из рюкзака книгу, что тогда брала Андреа и бросила у меня в машине. «Поиски себя. Путь наружу» Ну, и дурацкое же название он придумал.
– Так быстро прочитала?
– Да, – отвечаю уверенно, но мы с ним прекрасно понимаем, что Андреа лишь один раз окунулась в нее, а затем забыла. Итальянец вскружил ей голову так сильно, что она скоро сестру родную променяет на его накаченное тело.
– Еще что – нибудь будешь брать? – спрашивает скорее для галочки.
– Нет, спасибо.
– Если что, вы можете еще что – нибудь взять с сестрой почитать. Даже на подобную тематику я могу найти много интересного.
Хороший парень. Старается.
– Нет, правда, спасибо Робби. Но я буду иметь в виду.
– Ладно, эм, тогда – пока?
Как же сильно он стесняется. Чтобы хоть как – то разрядить обстановку, пытаюсь пошутить:
– Ты, кажется, мне торт задолжал.
Он лишь кивает, грустно глядя куда – то вглубь бесконечных стеллажей.
Глава 7.
Мона уже ждет меня у выхода, теребя в руках сигарету. Мимо проходят старшекурсники, кинув что – то обидное про черные одежды. Мона даже глазом не повела, словно для нее это также обыденно, как здороваться с друзьями.
– Будешь? – протягивает мне сигарету, а затем снова резко поднимает голову к небу, как в прошлый раз.
Я сначала поднимаю голову вслед за ней, решив, что там происходит что – то очень важное, но поняв, что над нами лишь серое небо, опускаю обратно.
– Спасибо, не курю. Забыла?
– Да пофиг, чисто из вежливости.
– Зачем ты постоянно голову задираешь?
– Позвонки вправляю, – отвечает, даже не моргнув глазом. Хорошо врет, профессионально. – На стадион?
– Погнали.
Она снова убирает сигарету обратно в пачку.
Мы молча идем вдоль корпуса колледжа, позволяя легкому ветерку трепать волосы. В отличие от вчерашнего дня, сегодняшнее утро подарило нашему городу небо, затянутое серыми тучами. Они висят так низко, что, кажется, будто вот – вот заденешь их макушкой и унесешь часть серой ваты на своих волосах.
На стадионе по отмеренным полосам бегают молодые ребята – спортсмены на два курса старше нас. Мы с Моной усаживаемся на третьем ряду деревянных скамей, многоэтажным амфитеатром обрамляющих футбольное поле.
– У меня бутерброды с тунцом, – достаю из рюкзака то, что успела сама с утра накидать на хлеб.
Мона достает два яблока и сэндвич с индейкой. У меня так громко заурчал живот, что это не могло пройти мимо ее ушей.
– Голодная? Держи, – она протягивает мне одно из яблок. –Индейку не отдам, она моя.
– А я и не прошу, тунца?
– Не, не люблю подобное.
Мы молча кушаем, и если бы кому – то такое общение показалось натянутым, то мне с Моной оказалось весьма комфортно. Словно моя копия, только готичная. Такая же нелюдимая, такая же токсичная.
– Как тебе вчерашнее представление? – она первая прерывает молчание.
– Я в половину его слов даже вникнуть не пыталась.
– А сестре твоей понравилось, – она странно дергает плечами.
– Ей этот Хулио понравился, а не сама тема. Ей только и дай поглазеть на накаченных парней.
– Понятно.
– А что ты там делала? Ты вроде не похожа на этих… Астральных путешественников.
Мона молчит какое – то время, потом поворачивается ко мне, словно пытаясь понять, можно ли мне доверять. Понятия не имею, что такого она смогла прочитать на моем лице, но в конце она удовлетворенно кивает.
– Давным – давно, когда небо было более голубое, а трава более зеленая, один пьяный ублюдок сбил насмерть моего отца. Прямо около нашего дома. Мне тогда было семь. Мама была на работе, а я выбежала на дорогу и долго – долго смотрела на его руку, что оторвало и отнесло к почтовому ящику.
По спине побежали мурашки. Не такого ответа я ждала. Тунец встал поперек горла.
– Это… Это ужасно.
– Ему просто не повезло. Как говорится – не в то время, не в том месте. Он вышел проверить утреннюю почту, когда тот водитель вылетел на придомовую лужайку. Говорят, он даже понять ничего не успел. Иногда это единственное, что меня утешает.
– А что стало с водителем? Ублюдка наказали?
– Да, ему вкатили срок, лишили прав и назначили денежную компенсацию, на которую мама смогла купить дом здесь, чтобы мы переехали подальше от того места. Что с ним сейчас – понятия не имею.
– Он уже должен был выйти?
– Вроде, да. За давностью лет я могу точно и не помнить. После случившегося я для матери перестала существовать. Она настолько сильно утонула в собственном горе, что перестала замечать что либо вокруг. Грязный дом, голодный ребенок, кучи мусора. Это мое детство. Меня предоставили самой себе.
Теперь я поняла, почему она стала готом.
– Научилась убираться, готовить яичницу и ходить за хлебом. Так и завертелось.
– Ты скучаешь по нему? – не знаю, зачем спрашиваю. –Прости, если это очень личное. Я не хотела лезть тебе в душу, само вырвалось.
– Да я даже не знаю, я ведь почти не помню его. Только оторванную руку. Странно, наверное, идентифицировать своего отца с частью тела. Но дело в не в этом. Один раз, на каком – то сайте я нашла информацию, что когда человек умирает, его душа попадает в лимб, сумеречную зону, подлунное пространство. Называй, как хочешь. Она не улетает к райским небесам, задорно размахивая крылышками. Она застревает в этом… месте.
– Допустим, а причем тут осознанные сновидения?
– А при том, что некоторые авторы, вроде нашего Мариуно, считают, что сны – это прямой путь туда живому человеку. Поэтому люди часто видят во сне умерших – они просто встречают их там. Что это все одно место. Только разные уровни.
– То есть когда мы засыпаем, то попадаем в параллельный мир?
– Вроде того, – она снова достает сигарету и протягивает ее мне. – Будешь?
– Не курю.
Щелкает пальцами – «Точно». И сразу же поднимает голову к небу, словно там опять написаны все ответы на вопросы.
– Позвонки?
– Ага.
Мы обе понимаем, что она врет.
– Наша душа – это сгусток информации, энергии, тонких материй, – отстраненно говорит Мона. – Когда ты спишь, твое сознание блуждает где – то. Что – то вроде астральной проекции, которая попадает как раз туда, где мертвые обитают.
– А как же рай, ад и все такое? На этом же построены почти все религии уже не первое столетие. После смерти душа же, по идее, должна попасть туда, а не в какой – то подлунный мир. Тебе не кажется, что это звучит странно?
Мона дергает плечами, теребя сигарету в руках.
– Кажется. Но почему бы не попытаться? Хуже – то точно не будет. Это все такая же фикция, как и зазеркалье, телекинез, путешествия во времени и астральные проекции, лиминальные пространства и трансерфинг реальности. Вопрос лишь в том, во что веришь ты.
– А во что веришь ты?
– Я не знаю…
– Просто это звучит как еще большая дикость чем то, что впаривал нам Мариуно. Одно дело просто осознанные сновидения – летать там во сне, двигать моря и океаны, и все такое. А другое дело – пытаться встретить там своих родственников. Звучит, как бред.
Мона устало вздыхает, опустив глаза. Свой бутерброд она уже доела, и теперь сидит, сложив руки, и ковыряет носком ботинка землю.
– Я знаю, что это звучит дико, но… А вдруг, это работает?
– Вдруг ты сможешь прочитать книгу Мариуно, попасть туда и встретить отца?
– Типа того.
– Но Мариуно похож на шарлатана. Я очень сильно сомневаюсь, что в его книге найдется хоть толика полезной информации.
– Он и есть шарлатан. Поверь, это не первое подобное мероприятие, что я посещаю. Практически везде все одинаковое. Эти все псевдо – учителя нахватали информации из интернета и выдают, как истину в последней инстанции.
– Тогда почему ты все еще продолжаешь посещать их? Если они все одинаковые. Зря деньги только тратишь.
– А вдруг, не зря? Вдруг, попадется один, который что – то знает? У которого получится объяснить мне, где я не права. Что я делаю не так? Который поможет мне найти ключик от заветной двери?
Она встает и начинает прохаживаться взад – вперед.
– У меня не получается осознать сон, я попробовала уже кучу разных техник и прочего. Либо это все действительно филькина грамота, либо я не туда копаю. С каждого такого мастер – класса я собираю информацию по крупицам, пробуя всякие методы, техники. Выстраиваю собственный способ. Единственное, чего мне удалось добиться – это помнить все сны, что снятся каждую ночь. Ты знала, что они даже название этому месту дали – Брешь? Звучит так, словно это что – то ненормальное.
– Как место, куда лично я не горю желанием попадать. Хорошо, что мне сны не снятся.
– Это ты так думаешь, – парирует Мона. – На самом деле, сны нам снятся каждую ночь по несколько штук. Ты просто их не помнишь.
– Может быть, ты и права.
– Я, например, их четко могу разделить, где первый, где второй. Вспомнить, что там было. Но чтобы во сне осознать, что это сон – ни разу не вышло.
Я замолкаю, переваривая информацию. Встретив Мону на мастер – классе, я подумала, что она действительно пришла туда по приколу. А все оказалось намного глубже, чем я предполагала. Должно быть, ужасно в семь лет увидеть смерть собственного отца.
– Ты так сильно хочешь его увидеть?
Она бросает не прикуренную сигарету на землю и топчет ее носком кроссовка.
– Мне кажется, это последний и единственный человек, который меня любит. Любил, точнее.
Мне показалось, или ее голос дрогнул?
– А твоя мама? Что с ней сейчас? Ты не думала поговорить с ней о своих проблемах?
Мона внимательно смотрит мне в глаза, потом отворачивается и говорит:
– Кажется, нам пора на лекции.
Она очень быстро подхватывает рюкзак и устремляется к корпусу, убегая от меня с лишними вопросами и от своего прошлого. Я уже поняла, что если она не желает отвечать, она не будет этого делать. Отворачивается и уходит, только пятки и сверкают.
– От своих проблем тебе не убежать! – зачем – то кричу ей в след, а в ответ получаю средний палец.
Могу лишь усмехнуться ее жесту.
Глава 8.
Телефон вибрирует уже целую вечность, слегка подпрыгивая на прикроватной тумбе. Смотрю на время «08:03».
Господи, кому понадобилось звонить мне в выходные в восемь утра?! Если это Андреа со своей очередной порцией воздыханий по гребаному итальянцу, клянусь, я ее закопаю вместе с ним!
Вытаскиваю себя из объятий морфея, неохотно тянусь к телефону, трезвонящему справа от кровати.
Бросаю быстрый взгляд на светящийся экран и чувствую, как волосы встают дыбом.
Мама.
Ответить получается не с первого раза. Если мама звонит МНЕ в выходные в восемь утра, значит, случилось что – то плохое. Или очень плохое. Она просто поболтать – то не звонит, тем более мне. Роящееся внутри чувство тревоги поднимается к горлу плотным комом, мешающим дышать.
– Мама? Алло, что – то случилось?
– Андреа не просыпается, – голос на том конце провода был сильно встревожен, еще мгновение, и ее сорвет в истерику.
– Что значит – не просыпается?
– То и значит. Андреа спит уже более суток. За это время она ни разу не проснулась и совсем не реагирует на внешние раздражители. Она даже не переворачивается. Приезжай, мы ждем тебя.
И лишь короткие гудки пищали мне в ухо, пока я пыталась осознать, что она мне только что наговорила. Я даже расспросить ничего толком не успела. Кладу телефон обратно на тумбочку, пытаясь понять, куда бежать и кого ловить.
Внезапная паника легкой тенью повисает в комнате, даже свет из окна кажется более тусклым.
Что значит – не просыпается? Как человек может не просыпаться? В смысле – совсем не просыпаться? Она не хочет в туалет? Не хочет есть?
Все эти вопросы роились в голове, постоянно сталкиваясь друг с другом, пока я торопилась нацепить на себя какую – нибудь одежду.
Снова мигнул телефон, оповещая о том, что пришло сообщение. Я аж на месте подпрыгнула от страха, что смс от матери с еще более плохими новостями.
Мона: «Эгей! Как обычно?»
Мы с ней неплохо сдружились за последнюю неделю. Хотя и дружбой это сложно назвать. Пока Андреа предавалась плотским утехам в компании Мариуно, Мона скрашивала мое одиночество на лекциях. Не сказать, что я была прямо несчастной, но ее компания мне категорически нравилась. Мы частенько соревновались в токсичности, но победителя нашего мини – соревнования в сарказме так и не выявили.
Сегодня мы с ней хотели отправиться на дополнительную лекцию по анализу, но, видимо, не судьба.
«Нет. Сегодня без меня. Проблемы дома». Отправить.
Я знала, что она не ответит – не в ее манере.
На улице моросит дождь, смазывая картину мира и противно затекая за шиворот. Пока я добегаю на машины, футболка уже намокла, а волосы слиплись в противные пакли.
Запрыгнув в автомобиль, бросаю рюкзак назад и только сейчас замечаю торчащий голубой уголок из – под пассажирского сиденья. Книга, что Андреа купила у Мариуно. Открываю форзац с пожеланием, написанным красивым подчерком:
«Прекрасной Андреа от Мари». И номер телефона.
На всякий случай, сохраняю его номер в телефоне, забрасываю книгу назад к рюкзаку и жму на газ.
Через двадцать минут впереди показывается дом родителей. В столь ранее дождливое утро видеть маму, ожидающую меня в дверях, так странно. Словно мне снова пятнадцать, а я возвращаюсь с какой – то тусовки. Словно она ждет меня потому, что волнуется. Словно меня снова любят.
Стоит мне выключить зажигание, как она уже машет рукой с крыльца.
– Привет, ма! – кидаю ей, снова выходя в дождь. Пофиг, я все равно уже промокла. Волосы налипают на лицо, а футболку уже отжимать можно.
– Привет, Кейт, проходи!
Она делает попытку приобнять меня, но я вовремя отстраняюсь.
– Я вся мокрая. Где она?
– В своей спальне.
Дома пахнет крепким кофе и алкоголем. Сбрасываю мокрые кеды в прихожей и направляюсь на второй этаж, быстро преодолевая три пролета старой деревянной лестницы, построенной еще отцом в молодости.
– Привет, Кейт, – кидает устало он мне с кухни, попивая крепкий кофе, когда проношусь мимо.
– Привет, па.
На втором этаже по коридору до конца. Моя комната слева, комната Андреа – справа. Влетаю в ее спальню, пытаясь за микросекунду окинуть взглядом всю комнату и оценить обстановку.
Сама Андреа мирно лежит на кровати и выглядит действительно крепко спящей. Присаживаюсь на край и кладу руку ей на лоб.
– Температуры нет, я проверяла, – произносит мама, стоя за спиной.
– Эй, Андреа, привет! Твоя сестра пришла! – произношу ей в лицо, но ни один мускул не дергается.
Беру тоненькую ладонь сестры и слегка тереблю.
– Мы пробовали, Кейт. Мы все пробовали, даже холодную воду на нее выливали, – ее голос снова дрожит.
– Не помогло?
– Как видишь!
– Врача вызывали?
– Он обещал приехать сегодня после обеда.
Я наклоняюсь и приоткрываю ей веки. Зрачки на свет реагируют слабо. Следом сильно щипаю сестру за руку, наблюдая за реакцией. Ничего, полный ноль. Ни единый мускул не дернулся. Ее лицо кажется таким спокойным, что даже морщинки немного разгладились.
– Что же с тобой происходит? –спрашиваю у своей спящей красавицы, на что она, конечно же, не отвечает. Так мирно спит, что становится страшно. Она РЕАЛЬНО не шевелится, только грудь мирно поднимается и опускается. Хорошо хоть дышать не перестала.
Еще мину пять я пытаюсь всячески растормошить сестру: трясу ее, громко кричу, хлопаю в ладоши. Реакции никакой.
– Как ты думаешь, что это?
Оборачиваюсь на маму и вижу легкую тень смятения на ее лице.
– Я не знаю, ма, я же не врач.
– Просто…Я хотела, чтобы ты узнала раньше. Вы же так близки. Ты любишь ее.
– Ты тоже ее любишь, – встаю с кровати резче, чем хотела, и выхожу из спальни.
Захожу в свою бывшую комнату и переодеваю мокрую футболку. Серая толстовка вполне подойдет. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как я съехала.
Мне надо подумать. Чувство тревоги переросло в панику, еще немного, и я буду, как мать, срываться на истерики. Если бы что – то случилось со мной – пофиг, мне плевать на себя. Но только не моя маленькая сестренка. Я всю свою сознательную жизнь пытаюсь уберечь ее от всего плохого, что только возможно. Но в этот раз, кажется, я что – то пропустила.
В первую очередь, отставить панику. Мы же не знаем, что с ней на самом деле. Вот придет врач, все посмотрит и скажет нам, как быть.
Быстро беру себя в руки и спускаюсь вниз. Должен же хоть кто – то сохранять ясность рассудка.
Там уже ждет отец, сложив руки на груди. Он стоит у основания лестницы в домашнем спортивном костюме, и от него слегка пахнет виски.
– Ну? Что ты думаешь по этому поводу?
– А что я могу думать? Я не врач. Я лишь вижу, что она не просыпается, ровно, как и вы. Ни на что не реагирует. Но я понятия не имею, что происходит.
Прохожу на кухню, наливая себе ароматный кофе в кружку. Кажется, я снова забыла позавтракать. Делаю большой глоток, чувствуя, как горячий напиток проваливается в желудок.
– Мы сначала подумали, что она просто очень устала, – начинает папа. – Ты же знаешь, Андреа любит в выходные поваляться в постели.
Киваю. Знаю, любит.
– А когда время пришло к обеду, и она не спустилась, мама сходила проверить. Мы не сразу поняли, что что – то не так. Спит и спит.
– Ага, более суток. А как вообще это произошло? То есть у вас нигде не возникло никаких мыслей? Никаких подозрений? Она вечером легла спать, а утром просто не проснулась?
Родители переглядываются, и я понимаю, что они что – то не договаривают.
– Так – так – так, я знаю эти ваши гляделки. Давайте рассказывайте, что произошло.
– Позавчера она вечером попросила нашу машину, чтобы поехать на свидание, – начинает мама, теребя в руках кухонное полотенце. Она сильно нервничает, ей бы тоже чего – нибудь покрепче кофе выпить.
– Она что? Попросила машину? –я не верю своим ушам. – Вы же знаете, что она отвратительный водитель! Вы же ей сами права купили! Как вы могли вообще дать ей машину?!
– Послушай, Кейт, – отец встает между мной и матерью. – Она нормальный водитель, дело не в этом. Пожалуйста, дослушай.
– Хорошо, прости. Я не хотела.
Мама делает глубокий вдох и продолжает.
– Утром я вышла получить почту, а машина уже была припаркована около дома.
Отец кивает, подтверждая ее слова.
– А Андреа спит за рулем.
Они замолкают, и тишина поглощает это маленькое пространство кухни, схлопываясь вовнутрь. Перевожу взгляд с одного на второго, пытаясь понять, они сошли с ума или я спятила.
– То есть вы хотите сказать, что нашли ее в машине уже крепко спящей? И вас совсем не смутило, что ваша дочь не ночевала дома?
– Она в последнее время часто не ночевала дома, – продолжила свой рассказ мама. –И да, мы нашли ее уже крепко спящей. Тогда отец перенес ее в спальню. Там, где она до сих пор и лежит.
– И вы просто отнеслись к этому нормально, она же постоянно засыпает на каждом углу! Надо было сразу врачу звонить!