Элька и её тараканы
- -
- 100%
- +
– Все, помогла… – расстроилась бабушка Дюшель и мгновенно уснула. Давно известно: безысходность – лучшее снотворное…
Разбудили ее громкие звуки музыки. Бабушка-оса открыла глаза и увидела в замочную скважину шкафа, как вокруг той самой дамы – жены Правителя – водят хоровод маленькие детки лет трех-четырех, а вокруг них, а противоположную сторону, дети постарше. Заметила она и как дама тихонечко сняла с шеи и незаметно положила в кармашек светловолосого мальчика тоненькое ожерелье, украшенное драгоценными камнями. Тот недоуменно посмотрел на кармашек, но дама пригласила его на танец, закружила его по зеркальному полу огромного зала и он, конечно, тут же забыл об этом.
Другие родители с завистью смотрели счастливого избранника королевы бала.
Танец закончился, и несколько слуг внесли подносы с хрустальными вазочками, наполненными разноцветными шариками мороженого. Каждый шарик был украшен орешком, вишенкой, кусочком шоколада или крохотным бумажным зонтиком. Дети кинулись к лакомству, выбрал себе мороженое и юный кавалер жены именинницы. Та подошла к зеркалу, поправила прическу, внимательно и с удовольствием осмотрела себя снизу доверху, – и в тот же миг раздался ее истошный крик.
– Украли! Мое любимое ожерелье! Его подарила мне бабушка, а ей – ее бабушка, и так до…
– … до первой обезьяны…, – шепотом подсказала бабушка Дюшель.
И вдруг увидела Главного Палача, который – на глазах у замершей от ужаса толпы – за шиворот вывел маленького «воришку» из зала. Бабушка-оса начала метаться по шкафу, но вдруг ее осенило: если оса не может проскочить в замочную скважину, то комарику это явно удастся! Через миг она снова была осой, только – по другую сторону дверцы шкафа… У маленькой девочки, которая случайно увидела это превращение, глаза чуть не вылезли из орбит. Бабушке Дюшель так хотелось подмигнуть ошалевшей малышке, но у ос нет век, и мигать ей было нечем.
Воспользовавшись общей суматохой, бабушка-оса поспешила за малышом, который и предположить не мог, что его ждет. Как и все гости, собравшиеся на балу, и все остальные жители Ир-Ирона. Ведь новый закон Правителя Фаффера Второго «О снижении возраста уголовной ответственности до шести лет» вошел в силу лишь этой ночью. Малыша Террика ждала не просто тюремная камера: его ждал красный топор Главного Палача, наводивший ужас и на видавших виды взрослых.
Всю ночь бабушка Дюшель тщетно пыталась определить, в какую именно клетушку поместили сына Кэнди, а на рассвете к площади Эшафотов стал стягиваться народ. Лица людей были бесстрастными, словно казнить маленьких преступников было для жителей Города делом привычным.
«Ну уж дудки, ребята, погубить этого славного малыша – единственного сына моего Кэнди – я вам не позволю!» – бабушка Дюшель улыбнулась от предвкушения того, что сейчас произойдет. Но удивить ей удалось не только других, но и себя. Когда палач поднял топор, она уверенно прошептала про себя“ „ООААУУЫЫ…», но пролетевшая мимо ее носа огромная круглая штуковина вынудила ее увернуться и вместо трех последних «ЭЭЭ» она произнесла «ЭУА»… Только потом, намного позже, она узнала, как много могут значить всего три неправильно произнесенных буквы… Впрочем, что бы ни произошло на самом деле, для зрителей испорченного зрелища мальчик просто пропал, как некогда его отец. Прямо с эшафота.
Кто-то в толпе громко охнул, и вдруг бабушка увидела, что на эшафот вбежал растерянный Кэнди и стал тщательно осматривать плаху, словно для младшего школьника обычное дело пролезть сквозь щель между булыжниками мостовой или каплей воды стечь по стене эшафота на землю.
«Как же так? – ахнула бабушка Дюшель. – Я не превращала его в видимого. Неужели?…» И тут ей стало плохо: одно из сочетаний магических звуков, которые она лихорадочно перебирала в голове и пробовала голосом, оказалось возвращающим невидимым видимость.
Бывшего Правителя немедленно схватили. Увели, заломив руки за спину, и несчастного Главного Палача. Полное фиаско потерпела и одна неудачливая волшебница: когда обескураженный народ разошелся, бабушка Дюшель, а речь о ней, подлетела к месту казни и вдруг с ужасом обнаружила на мраморном постаменте эшафота крупного таракана, который мгновенно юркнул в щель между ровно обтесанными камнями эшафота.
Сердце ее оборвалось.
«Что я натворила? Как я покажусь на глаза моему милому Кэнди? Я и тут напортачила. Теперь малыш абсолютно беззащитен: его могут погубить подошва ботинка какого-нибудь растяпы, копыто овцы, колесо мотоцикла. Его может склевать птица или замучить до смерти кошка. А даже если, по счастливому стечению обстоятельств всего этого не произойдет, он умрет от старости. Сколько, интересно, живут тараканы? Эх… Сюда бы сейчас ее мобильник с выходом в Интернет…
Она полетела было за своим Повелителем в сторону тюрьмы, но что-то огромное вдруг больно снова ударило ее – на сей раз по спинке. Больше она ничего не помнила…
Очнулась бабушка Дюшель в светлой прохладной комнате. Она лежала на узкой кровати, рядом на столике звенели от ветра пузырьки с лекарствами, в овальной тарелке лежали два красавца-яблока и половинка ее любимого пористого шоколада.
На краешке кровати сидела дочка Рина – мама Эльки и Аннабель. Глаза ее опухли от слез, щеки ввалились.
– Мамочка, слава богу! Мы уж думали…
Она кинулась обнимать свою маму, нечаянно коснулась спины, бабушка Дюшель вскрикнула от острой боли и только тогда вспомнила о том, что произошло с ней в далеком Ир-Ироне.
– Я давно здесь? – спросила она, с трудом разлепив привыкшие к многодневному молчанию губы.
– Все уже позади, мама. Слава богу, что у тебя был с собой мобильный телефон. Какой-то незнакомец позвонил мне и сказал, что ты лежишь в парке на скамейке без признаков жизни. Мы привезли тебя в больницу, тебя пытались вывести из…
– … из комы? – помогла ей бабушка Дюшель.
– Не совсем… Врачи до сих пор не знают, что с тобой и как тебя лечить. Голову проверили, руки-ноги, сердце – все в порядке. А в сознание не приходишь.
– Спина… Все дело в спине. Скажи им, – прошептала бабушка.
– Так… ты помнишь? И что же с тобой произошло? – обрадовавшись сначала, насторожилась Рина.
– Потом, как-нибудь… потом, – улыбнулась дочке бабушка Дюшель.
«Да, здорово же мне досталось!» – подумала она, едва за дочерью затворилась дверь. Она закрыла глаза, и перед ней с удивительной четкостью прошла вся картина ее неудачного посещения странного Города с красивым названием Ир-Ирон. Хотя нет… Разве можно назвать неудачей встречу с самым главным человеком в твоей жизни?
Находясь в больнице, бабушка Дюшель исправно пила прописанные ей таблетки и микстуры и беспрекословно выполняла все указания врачей. Надо хорошо знать бабушку, чтобы понять, как сильно она стремилась выздороветь. То есть, не столько выздороветь, сколько… выписаться из больницы.
– Мне так плохо без моей семьи, – жаловалась она врачу. – А они без меня и вовсе пропадут! Мои дорогие Цезарь, Дина, Дорон, Дора и крошка Дрор!
– О, да вы богатая бабушка! Не каждая может похвастаться таким количеством внуков! – восхитился врач.
Через пару недель бабушка Дюшель была, наконец, дома.
– Ну, мама, в добрый час! – сказала Рина, поставила на прикроватную тумбочку поднос с едой и питьем и ушла.
Едва за дочерью затворилась дверь, бабушка с трудом поднялась, шатаясь, как пьяная, подошла к компьютерному столику и вдруг с ужасом обнаружила, что Цезарь… исчез. Она кинулась к телефону и ахнула от негодования. Он был отключен.
– Да, что ж это такое? – возмутилась бабушка. – Они что, думают меня так удержать?
Она схватила свой мобильник и позвонила дочери.
– Не обижайся, мама! Но я не могу позволить тебе рисковать жизнью! – жестко сказала Рина. – Я говорю сейчас о жизни реальной, а не о виртуальной. Хотя и там у тебя, судя по всему, проблемы!
– Я не собираюсь обсуждать с тобой мою жизнь. И… и вот что! Если ты сегодня же не вернешь мне Цезаря, я… отрекусь от тебя! – срывающимся голосом выкрикнула бабушка.
– То есть тебе легче отказаться от дочери, чем от бездушной машины? Спасибо, мама! Вот спасибо…
– А до тех пор чтобы… ноги твоей не было в моем доме! – бабушка Дюшель разъярилась не на шутку. Так, как могут разъяриться только тихие и спокойные люди, когда их достанут.
– Ладно, – сдалась Рина. – Как раз сегодня вечером мы едем на свадьбу, коллега Эрика пригласил – неудобно отказаться. А у Аннабель – концерт в музыкальной школе. Так что готовься к встрече со своей любимицей! Что тебе принести на ужин?
– Цезаря. А уж как его приготовить – с соусом, оливками или запечь в духовке с сыром, я как-нибудь сама придумаю. И сделайте так, чтобы ребенок не таскал тяжестей! Не как с теми двумя арбузами…
– Ой, кто бы говорил, мама!
Через несколько часов на ее столе вальяжно развалился Цезарь, окруженный толпой соратников, а на краешке дивана скромно пристроилась Элька. Она отлично знала, что бабушке сейчас не до нее и она ждет-не дождется, когда останется наедине с железякой, начиненной электроникой. Элька проследила, чтобы бабушка выпила лекарства и уехала домой.
«Какая у меня замечательная внучка! – ликовала та, убедившись, что с помощью Эльки вновь получила вожделенную возможность гулять по просторам Интернета без ограничений. – Может, зря я не рассказала об Ир-Ироне, о благородном спасителе, который сам сейчас нуждается в помощи. Обо всем, что произошло со мной в этом странном Городе? Хотя… Рассказать без… некоторых нюансов… не удастся, а значит придется научить ее всему, что умею я. Но хочу ли я этого? И сама себе ответила: «Нет! Во всяком случае, не сейчас».
И тут же зазвонил телефон.
– Про глазные-то капли мы забыли, бабуль! Приехать? Или справишься?
– Конечно, справлюсь, родная. Пока!…
– Подожди, не клади трубку! Бабулечка Дюшелечка, ты ведь расскажешь мне, что с тобой приключилось на самом деле? И почему ты вся пахнешь медом. И почему все время трогаешь свои лопатки и вздыхаешь. И почему…
– Обещаю, но… не сегодня. И, пожалуй, не завтра. У меня масса неотложных дел.
Положив трубку, она снова невольно прикоснулась к левой лопатке и почувствовала, что все вокруг кружится и плывет.
«Ладно, Господин Невидимка, до утра еще спите спокойно, но завтра…»
На другое утро, поднявшись ни свет, ни заря, бабушка кинулась искать своего юного друга.
– Это ведь ваших рук дело: мое спасение и возвращение? И Рине вы сообщили, правда? – спросила его бабушка, едва увидела в Интернете знакомый ник.
– Ну вы и азартная штучка! – написал он в ответ. – Скоро я, кажется, пожалею об уроках, которые вам преподал.
Хорошо, что он не видел бабушкиной смущенной улыбки.
– Ладно, давайте выкладывайте. Больше ведь вам не с кем поделиться. Мы, волшебники, такие, оказывается, одинокие… Особенно начинающие. Итак?
Бабушка Дюшель без лишних подробностей рассказала господину Невидимке обо всем, что приключилось с ней в Ир-Ироне.
– Вы уверены, что это был не сон? – озадаченно спросил он.
– Кажется, да. Спина у меня, по крайней мере, болит совсем по-настоящему… – улыбнулась бабушка.
– Тогда нам нужно действовать. Сделаем так. Пока вы слабы, в ваш… Город полечу я. Разведаю, что смогу, там видно будет… Как туда попасть?
– Влетите в домик, что выставлен на витрине магазина игрушек на Рыночной площади, а там все поймете. Я бы и сама, но у меня сегодня ничего не получается…
– Бывает! – сказал Господин Невидимка.
– И вот что! Почаще смотрите там по сторонам, чтобы вам в первую же минуту голову не размозжили…
– Обещаю! – бодро выкрикнул он. – А вообще-то за меня не беспокойтесь: я же – невидимка!
– Так в том-то и проблема! Вы будете нуждаться в помощи, а этого никто не узнает…
– Я буду кричать на весь город!
Бабушка Дюшель почувствовала, что он улыбается.
– Или все-таки самой полететь? – сказала она, но тут же громко охнула: спину прострелило так, что у нее слезы брызнули из глаз.
– А мне кто будет помогать? – возразил Господин Невидимка. – Без вас я определенно пропаду! Так что… учитесь. Есть вещи, которые мне пока неподвластны, а времени у нас, я чувствую, в обрез. Вызвать дождь, разогнать тучи или в течение получаса вырастить клубнику я уже могу. А вот найти пропажу, больного исцелить, совершать некоторые другие манипуляции пока затрудняюсь. Может и не понадобятся мне эти умения, но если вдруг – мы должны быть готовы. Я подскажу вам, где найти нужный сайт, а вы действуйте!
Господин Невидимка вырвал из карманного блокнота чистый желтовато-розовый листочек и написан несколько строк.
– Почитайте, что пишет народ на этих форумах: там иногда можно найти то, чему не научат и опытные маги.
– Такие, как… некто Господин Невидимка? – бабушка улыбнулась.
– Ну вот, вижу, что вам уже лучше! Что ж, не будем терять времени! Ведите себя хорошо: вы мне нужны живой и здоровой. Обещаете?
– Обещаю! – торжественно поклялась бабушка Дюшель, зачем-то скрестив пальцы, и назвала своему другу точный адрес магазина.
Новость, которую он сообщил бабушке через восемь минут, чуть не свалила ее с ног. Домик исчез.
«Идиотка! – ругала себя бабушка. – Почему я сразу его не купила? Верила, что именно на этот – пыльный, выцветший, с помятой крышей – никто не позарится. И вот… Как я могла? Убийца, убийца, и с этим мне жить до конца жизни!»
Глава 7. Грустный завтрак
– Мне? – голос Маню дрогнул. – Собственный дом? Вот это да…
– Ну, не совсем дом… – Эльке было приятно, что предмет ее горьких слез неожиданно оказался поводом для чьего-то счастья. – Даже голову в дверь не просунешь. Но зато его белые стены можно раскрасить в любые цвета, причем не только снаружи, но и изнутри. Сделать макеты гостиной или кабинета, «постелить» ковер, «повесить» люстру. Можно человечков нарисовать, одеть их и посадить на диван или приклеить так, словно они выглядывают из окна или стоят на пороге дома. А можно сделать макеты крошечных домиков и расставить их внутри главного дома – и тогда получится целый Город. И название ему придумать. Хочешь, попробуем?
– У меня, кажется, еще никогда ничего своего не было… – Маню впервые улыбнулся.
Элька горестно вздохнула и вытащила фломастеры.
– Я так рада, что Кризли убежала вчера… Что мы встретились… Сидела бы сейчас одна и не знала, что мне делать с этими домиками. Давай позавтракаем и раскрасим их! Рон сказал, что если нарисовать свое самое заветное желание, оно исполнится! Правда, за это он тут же выпросил один домик. Он всегда так делает: подарит и тут же забирает подарок назад. Не по-хорошему, так по-плохому…
– И ты согласилась? Он же тебя предал… – Маню пристально смотрел ей в глаза.
– Я…я тоже его предавала. – Элька покраснела и опустила голову. – Когда два года назад все дразнили его кабанчиком, я молчала… Разве это не предательство? Мне ужасно стыдно…
– Но они ведь…
– … побили бы меня? Ну и что! Главное – что я струсила… Ненавижу себя за это!
– Трусиха не вышла бы ночью на улицу, одна…
– Сегодня? Это не считается… Я же Кризли спасала. От тебя, между прочим, – Элька улыбнулась Маню. – А ты? Разве ты ничего не боишься?
– Боюсь. Что опять начну… заикаться. Что все опять станут меня передразнивать. – Теперь он смотрел на Эльку в упор.
– Разве ты… заикаешься? – удивилась девочка. – Я что-то не заметила…
– Это бывает только, когда я… когда Эммануэль… Нет, лучше потом расскажу, ладно?
Маню вытащил откуда-то из-за двери уже собранный домик с помятым углом.
– Можно этот?
– Любой, Маню! – Элька оглянулась. – Странно, вроде все были… а, это, наверное, тот, что Джо прислал. Конечно, бери! Или поменяй на новый! Они все одинаковые…
Маню покачал головой.
– Тогда он – твой! Тот, от тетушки Леи, я беру себе. Остальные раздарю. Аннабель, ее подружке Кларе, тете Фанни… Ну а тот, со стрелочками, так и быть, пусть Рон забирает… Мне не жалко! Если хочет, пусть даже разрисует стены толстыми девочками и мальчиками и стреляет в них индейскими стрелами.
В животе у Эльки заурчало.
– Что это? – не понял Маню.
– Э… ты любишь горячие бутерброды с сыром и кетчупом? – перевела разговор Элька.
– Не знаю… Твоя мама, наверное, все вкусно готовит.
– Мама на работе, папа рано утром улетел в Африку, в командировку. Как шутит мама, – расплачиваться с семейством леопардов за дядю Лео. Либо – договариваться о новой жертве. – Элька рассмеялась. – Аннабель, моя сестра, ушла на теннис. А завтра с подружкой и ее родителями едет на Красное море. У нее много друзей, она ни одни каникулы еще дома не провела… – Элька вздохнула.
– У тебя тоже много д-друзей? – тихо спросил Маню.
– Совсем нет, – так же тихо ответила Элька. – Хотя… есть… Джо, музыкант, ты о нем услышишь. А еще – Рири, слизняк. И Кризли – с ней ты знаком. Ну и… один странный мальчик по имени Маню. Ты его не знаешь, – пошутила Элька.
– Это т-точно, – помолчав, выдохнул Маню.
– А я тем более. Может, познакомишь? – Эльке не терпелось расспросить нового друга о его жизни.
– Не сейчас, хорошо?
– Почему? – не отставала Элька. – Ты куда-то спешишь? Я – нет. Могу слушать тебя хоть до… послезавтра!
– Я не спешу, – помедлив, ответил Маню. – То есть спешу, очень спешу, но не знаю почему и куда.
– Странный ты, Маню. Ничего о себе не знаешь. Ну, а… родители у тебя есть? Бабушки-дедушки, тетушки-дядюшки, братья, сестры? Где твой дом? Откуда ты пришел? Где-то же ты ночевал вчера, позавчера, год назад?
– Не пп-помню. – Маню опустил голову.
– М-да… – Элька скривила рот набок, что означало высшую степень растерянности. – А… детство ты помнишь? Хоть что-нибудь? В какой садик ходил, какое блюдо самое любимое. Может, сон какой-нибудь помнишь? Бывает так: прицепится и снится, снится чуть не каждую ночь. Особенно когда болеешь. Тетушке Фанни, например, снится, что все вокруг – как при замедленной съемке. Одно слово человек произносит минуту, руку поднимает три минуты – и ей от этого становится жутко. У мамы моей перед глазами гномы дерутся, злые-презлые. С огромными кулачищами. И она уже знает: начинается приступ мигрени. А мне всегда снятся страницы огромной книги – и я бегу по ним, перепрыгивая с одной на другую, и очень боюсь наступить мимо. А сегодня, например, приснилось, будто я в каком-то незнакомом Городе – то ли в парке, то ли в саду – умоляю огромную голодную обезьяну подарить мне… что бы ты думал? Какую-то тряпку! Что-то вроде… покрывала. Одно такое… легкое-легкое, расшито сверкающими звездами и колечками. Кажется, розовое. Или сиреневое. Там темно было, и я не рассмотрела. А тебе что снилось?
– Усы… как будто у меня два маленьких усика п-появляются и начинают расти вверх и в стороны. Быстро-быстро. И так страшно шевелятся… П-потом все исчезает.
– Ну и ну… Странно все же: ничего человек не помнит, а усы помнит.
– Когда болею – клоуны снятся. Передают меня – малюсенького – один другому и превращаются то в цыган, то в коз… А я хохочу и глаза закрываю…
– Так, может, твои родители – клоуны? – обрадовалась Элька. – Или… цыгане? Или… – она прыснула в ладонь и осеклась. – Ладно, пора заняться завтраком! Фломастеры у меня на полке, слева. И краски там же. Бери все, что захочешь. Чувствуй себя как дома!
– Тебе… нужна моя помощь? – осторожно спросил мальчик, на случай, если она опасается оставлять его в комнате одного, но стесняется сказать…
– Брось ты эти глупости! – рассердилась Элька. – Лучше домиком своим займись! А у входа коврик постели: устроим пикник на траве!
– Х-ххор-ррошо, – ответил Маню и опустил голову.
Элька вышла, едва скрывая негодование. Ну почему все так несправедливо? Одним – красота, здоровье, талант, веселый характер… А другие должны хромать, следить за каждым съеденным кусочком или застрявшим в горле словом… Прятать за контрабасом уродливый горб. Пугать народ голым крысиным хвостом или перламутровым слизнячьим следом… Почему мухи, жуки, пауки, тараканы должны постоянно опасаться за свою жизнь? Паукам еще везет: некоторые верят, что они несут добрую весть, и не убивают их.
Элька вздохнула и принялась раскладывать ветчину по кусочкам хлеба. Потом она обнаружила, что кончился сыр, и сбегала в ближайший магазинчик, а заодно купила капусту для Рири, сухарики для Кризли и несколько мелких шоколадок: себе, Маню, маме и Джо с тетей Фанни, которая, возможно, уже вернулась из путешествия. Кстати, не забежать ли к ней прямо сейчас? Тогда она успеет сообщить Джо, что он может перебираться в летний домик. В том, что тетушка Фанни не откажет, Элька не сомневалась!
– Привет, Долли! Привет, Молли! – Элька расцеловала обрадованных собак. – А где ваша хозяйка?
– Принимает ванну, – крикнула из глубины дома тетя Фанни.
– Я спешу, тетечка Фанничка! Я на секундочку! Вы знаете Джо…
– …с Рыночной площади? Кто ж его не знает. А что случилось? – встревожилась тетя.
– Ничего. Просто он живет на улице, и я…
– Я уже год слышу эту песню! – махнула рукой тетушка Фанни. – Сказала же – пусть перебирается к нам! Дом все равно пустует…
– И… что, можно уже сегодня?
– Именно сегодня! У меня к ужину много вкусностей припасено.
– Тетечка Фанничка, ты самая добрая на свете! – крикнула в замочную скважину ванной Элька и звонко ее поцеловала. – Бегу сказать ему!!!
– Эй, ты еще здесь, малышка? – остановила ее тетя.
– Почти уже нет, – засмеялась Элька.
– У меня есть для тебя подарок. Можешь взять: он на телевизоре!
Элька подошла к телевизору. Сердце ее стучало. Только бы не плоская коробка. Только бы не паучки…
Но опасения ее, к счастью, были напрасными. На телевизоре лежала маленькая коробочка.
«Телефон? – не поверила своему счастью девочка. – Мой собственный мобильный телефон?»
Она не ошиблась. В коробочке лежал новенький телефон с красивой желтой полосой по периметру.
– Спасибо, тетечка Фанничка! И что, я уже могу звонить?
– Да! Я ввела несколько номеров в память. Мой, мамин, папин, бабушки Дюшель и Рона.
«Его-то зачем? – пожала плечами Элька. – Вот уж кому я никогда в жизни не позвоню!» – Но вслух, конечно, ничего не сказала.
– И еще! Привет тебе от бабушки Дюшель. Такая дамочка… Ты бы ее ни за что не узнала!
– Спасибо! Я позвоню ей сегодня.
– Если дозвонишься. У нее в последнее время телефон всегда отключен. Но ты везучая. Может, прорвешься…
– Тетечка Фанничка, а можно… Можно, я… приведу на ужин еще одного своего друга, Маню?
– Ты же знаешь, Элишенька, твои друзья – мои друзья.
Элька еще раз звонко поцеловала замочную скважину – теперь уже на входной двери – и помчалась домой.
Вернувшись домой, она запихнула в духовку бутерброды, налила чай в красивые чашечки, положила на два блюдечка по две крошечных шоколадки и побежала переодеваться. Через час Джо появится на Рыночной площади, и Элька сообщит ему радостную весть. Надо только накормить Маню и поесть самой, чтобы не шокировать пассажиров автобуса странными звуками, доносящимися из живота одной далеко не худенькой пассажирки с голодными глазами.
– Маню, завтрак готов!
Элька ввезла в свою комнату столик на колесиках, покрытый красивой кружевной салфеткой, которую Элька связала вместе с мамой. То есть – связала мама, а раскрашивала узор Элька. Получилось очень даже симпатично!
Уверенным движением опытного фокусника Элька сдернула салфетку, изящно отбросила ее в сторону, обернулась и захлопала в ладоши. Ей хотелось видеть реакцию Маню на две чашечки чая: голубую с желтыми утятами и желтую – с голубыми. И две тарелочки с бутербродами – тоже желтую и голубую. С утятами по ободку и червяком посередине, высовывающим хитрую мордочку из травы. Рон прокомментировал этот их прошлогодний подарок Эльке обидно: «это тебе, чтобы отбить охоту доедать до дна!» Знал бы он, что Эльке это не только не помешало вылизывать тарелку после вкусной еды, но и, наоборот, стимулировало: уж очень этот извивающийся хитрюга был симпатичен!
– Ну как? Не слышу реакции! – крикнула Элька. Ответа не было. – Маню, ты где? – и снова молчание в ответ.
Элька оглянулась и только теперь поняла, что Маню в комнате нет. От растерянности заглянула в вазу, словно там, в ожидании куриных костей, сидел скрюченный мальчик, зажимая рот, чтобы не расхохотаться. Потом она проверила под кроватью, заглянула в шкаф, сбегала в ванную комнату, выскочила на балкон, но мальчика след простыл.
– Хватит шутить, Маню! Посмотри, какие бутерброды аппетитные! И чай с лесными ягодами. Мой руки и к столу! Иначе я начну без тебя! – Элька принялась за бутерброд. Но мальчик не появился ни через минуту, ни через три.
«Странно… Неужели он сбежал?» – расстроилась Элька. – Но почему? Чем я его обидела?»
На всякий случай она все же написала Маню записку, сунула ее под коврик у входа в дом и выскочила на улицу. Через миг вернувшись, завернула Джо два бутерброда, хлебнула чай из желтой чашки, прикрыла оставшимися двумя бутербродами лукавую мордочку червяка на дне тарелки – и побежала к Джо.