Автостопом до алтайского яка

– Вы окурок хоронили? – спрашивает Азамата Игорь.

– Да-да! – он хохочет. – А как же!

Есть такой ритуал в армии. Брошенный на плац окурок вынуждают подобрать, и нарушитель принимает живое участие в ритуале «похорон». Для этого окурок сначала транспортируют до места погребения – при этом его кладут на простыню, за четыре угла которой берутся четыре бойца и бегут несколько километров, причём так, чтобы окурок не улетел на землю. На месте выкапывается большая глубокая яма, размером с настоящую могилу. Туда с должными почестями кладётся окурок, завёрнутый в простыню и закапывается. Земля утаптывается.

После чего задаётся вопрос:

– А в каком направлении мы его положили?.. Как?.. Так неправильно же!.. Откапывайте обратно!

Мужики обсуждают стукачей.

– Да он командиру роты весь доклад сдавал, … (имеющий опыт полового сношения в качестве пассивной стороны) в рот. Я его, … (проститутка), чуть не убил на … (пенис)! Меня из-за этого судили, … (проститутка), – видимо, Игорь в армии был суровым и беспощадным авторитетом.

– … (Проститутка), опасно… – высказывается осторожный Азамат. – Мы, примерно, знали кто что стучит, но всё равно, блин, не трогали их, опасались. Потому что не дай Бог тронешь… блин, он сто процентов замполиту пожалуется, замполит начнёт потом, знаешь, палки в колёса ставить. И … (фигнёй) страдать. И вот ходишь молча, терпишь, ну… в душе знаешь, что они все стукачи. Я старался дружить со всеми.

Воспоминания постепенно переходят к деталям. Игорь грубоватым голосом, жалуясь, говорит:

– Вот раньше в армии служили: бежишь в семейных трусах, яйца то в одну сторону, то в другую переваливаются! Сейчас хоть трусы нормальные дают: рай, а не служба!

Не выдержав, хохочу в полный голос, уже не пытаясь скрыть от Игоря своё присутствие.

– Игорь, ты мне тут девчонку насмешил, – смеётся вместе со мной Азамат.

Тот, не смущаясь, отвечает:

– Ничо, ничо! Пускай посмеётся!

Проезжаем мимо какой-то деревни, и вдруг на встречной полосе оказываются гуси: организованным строем они идут по встречке.

– Аккуратно! У нас тут гуси! – предупреждает Игоря Азамат, одновременно притормаживая.

Минуем гусей, едем дальше. Игорь замечает:

– Дак они и не нарушают. Идут по своей полосе!

Смеёмся все вместе.

– Ты всегда такой хороший? – спрашивает его Азамат и поясняет: – Разговорчивый!

…Потом они разъезжаются, каждый своим путём, так и не увидев друг друга в лицо. Вскоре приходит время вылезать и мне: Азамат едет в Алма-Ату, а я собираюсь заехать в Оренбург, к Джагдишу – он звал меня в гости.

Джагдиш – мой друг и инструктор по кундалини-йоге. К счастью, я успела подружиться с ним до того, как увидела в ослепительно белой одежде в качестве инструктора. «Не надо лишний раз раздувать моё духовное Эго, – сказал тогда Джагдиш, видя моё потрясение его божественным видом. – Моя задача: поделиться, – раз. И бросить вызов – два. Дать испытание, сложность, стену, чтобы ты смогла пройти и получить свой опыт. Гуру один – это Бог, и Он в каждом».

…Напоследок спрашиваю у Азамата:

– Азамат, как ты думаешь: в чём секрет семейного счастья?

Он, недолго думая, отвечает:

– В пигоди.

– Чего? – я не понимаю. – В погоде?

– Пигоди – это такие корейские пирожки из мяса, – поясняет он.

– И всё?

Он думает ещё пару секунд:

– И ещё есть куырдак.

– Чо? – опять переспрашиваю я, так как впервые слышу оба эти слова. Судорожно пишу их в блокнотик, но карандашный грифель с хрустом ломается.

– Куырдак – это казахское блюдо – жаркое из субпродуктов, – просвещает меня Азамат в вопросе семейного счастья.

Мужики… Сговорились вы все, что ли…

На прощание Азамат даёт мне совет:

– Ты после Оренбурга и Уфы когда поедешь, в сам Челябинск не заезжай – выходи возле Чебаркуля. Справа будет заправка, слева – стоянка фур. И смотри номера регионов: на Ускоман казахи обычно идут, на Новосиб – российские.

Он очень волнуется за меня, но я проехала уже больше половины пути, и при мыслях о возвращении внутри сворачивается какой-то плотный тоскливый комок, – нет, только не назад, не обратно.

– И ещё! – добавляет Азамат. – Если палатку будешь здесь ставить, не поленись, набери козьих какашек…

Смотрю на него: шутит? Вроде нет.

– …разомни их в руках, – продолжает Азамат серьёзным голосом, – и вокруг палатки выложи кругом.

О, это, должно быть, какой-то ритуал…

– Эм… – вытягиваю шею и абстрактно машу в воздухе руками, требуя объяснений.

– … чтобы всякая нечисть навроде скорпионов, пауков и змей не заползла внутрь, – поясняет он.

Решаю, что в Казахстане я ставить палатку не буду вовсе: не медведи, так змеи! Мило: даже не знаю, кого бояться больше.

– Ещё бечёвку из конского волоса змеи боятся – если положить её у входа, то никакая змея не проползёт, – в завершение говорит Азамат.

Расставаться с дальнобоями, которые везли тысячу километров, всегда тяжело: они становятся как братья.

Примечания