Чудесная панацея

– Сссуров, но сссправедлив! – невнятно пробормотал Серега и заснул, уронив голову на руки.

– Она любит тебя, – определенно Страус решил испортить мне настроение.

– Послушай, – устало сказал я, – Ты, вроде, не дурак… Неужели ты думаешь, что что, если бы она меня любила, что так поступила бы?

– Я думаю, что ты слишком…

– Слишком??? – я горько усмехнулся.

– Черный, я все понимаю, – он стукнул рукой по столу. – Ты гордый. Это хорошо. Ты работаешь и учишься в самой Москве. Это тоже хорошо. Получаешь много – это замечательно. Руки у тебя из нужного места растут. Фасадом тебя Бог не обидел. Все это очень-очень замечательно. Ты самовлюбленный индюк, но блин… Ты имеешь на это полное право! Ты это заслужил. Но ты это… Насчет баб ты ваще не прав, братан. Тебе супер-пупер нужна, а не абы кто.

…Мечта! Идеал! Черный, такой бабы, как тебе надо, в природе НЕТ! Ты ее выдумал в своей голове! Пойми, одному в жизни трудно… Я скоро женюсь. Серега тоже подумывает. Нам по двадцать четыре уже, не забыл? А ты… Послушай, вот Анька…

– Я же просил – ни слова о ней!

– Хорошо, но…

– Подожди. Теперь я скажу. Я не собираюсь жениться потому что "пора" или "надо". Я женюсь только тогда, когда буду понимать, что иначе не могу. И только на той, без которой не буду представлять себе жизни. МОЕЙ жизни, понимаешь?

И да. Идеал у меня есть. Она должна быть женщиной. Такой, чтобы ни я, ни ты, – никто – не посмел назвать ее бабой. Красивая – отлично, но это бонус. Главное – мы должны любить и уважать друг друга. И доверять. И понимать. Разве я многого хочу?

– Не знаю, – язык у Страуса уже заплетался. – Я так-то по полочкам не раскладывал, чего хочу от ба… от женщины. Короче, я понял, что дома ты искать невесту не хочешь. Ну и зря. Городским красоткам ты не подойдешь: слишком правильный, а денег у тебя по московским меркам маловато…

– Переживу. Только вот о невесте я сейчас думаю меньше всего. Мне институт закончить надо и на нормальную работу устроиться… Поздно уже. Ты идешь домой?

– Не, я здесь останусь. Мы с Серегой договаривались.

– А я пойду, – я протянул ему руку, – Завтра вечерком заходите. Я, все-таки не святой – не смотря на все твои уверения. С городскими красотками мне не светит. Так что будем искать приключений здесь.

…Я был уверен, что усну, едва моя голова коснется подушки. Не тут-то было. Зануда-Страус напомнил мне о той, которую я всеми силами старался забыть уже несколько лет.

Покрутившись на жестком топчане, я понял, что поспать этой ночью мне не придется. Натянув джинсы и накинув куртку, я вышел на улицу, присел на ступеньку крыльца и закурил.

История, которая произошла со мной, была совершенно заурядной – каких тысячи. Тем не менее, мне от этого было нисколько не легче.

С Анькой, моей одноклассницей и первой красавицей школы, мы встречались с девятого класса, а влюблен я в нее был с тех самых пор, как увидел ее первого сентябре в толпе таких же, как я, первоклашек. Не отрываясь, я смотрел на огромные банты в русых косичках, на нарядный белый фартучек, который шила на заказ моя мама, на огромные глазищи – и понимал, что пропадаю. Тогда, отправляясь в первый класс, я меньше всего думал о предстоящей учебе, о трудностях, учительнице, оценках. Я смотрел лишь на нее – красавицу, похожую на великолепную заграничную куклу и замирал от восторга, понимая, что мы будем видеться с ней каждый день. Я был покорен.

Школьные годы принесли мне много новых ощущений: ликование от того, что удалось дернуть ее за косичку, ужасное потрясение из-за того, что после летних каникул оказался ниже нее ростом, торжество, когда снова перерос ее. Восторг, когда она стала обращаться ко мне за помощью в решении задач по точным наукам, когда на турнике я подтянулся больше всех, а она начала мне аплодировать… А когда в старших классах за мной стали увиваться девчонки, она вдруг сама пересела ко мне за парту… Тут, понятно, ощущения изменились: первое прикосновение – удар тока – первое неловкое объятие, первый невинный поцелуй…

Выпускной наш класс отмечал на лесной полянке, где мы расположились с ночевкой. Было так шумно и весело, что никто даже не заметил, как мы с Анькой скрылись в лесу…

Ночь исполнения желаний… Даже цветок папоротника искать не надо… Совершенно ошалевший от счастья, я предложил Аньке выйти за меня замуж. Ни секунды не раздумывая, она согласилась… Вспоминая то время, я понимаю, каким безумцем был тогда – но до чего же счастливым безумцем…

Анька поступила в кулинарный техникум в райцентре, я съездил в Москву, провалил экзамены в институт, вернулся, немного поработал в совхозе и с осенним призывом ушел в армию.

На проводах Анька, заливаясь слезами, долго не могла отпустить меня.

– Я люблю тебя, Сашенька! – горячо шептала она, – Два года – это ведь ерунда, правда?

– Так у меня еще и отпуск будет – через год, – пытался я ее утешить.

– А я… Я буду приезжать к тебе! Меня ведь пустят, да? На присягу! Я же твоя невеста… Ни о чем не думай и не переживай. Я все время буду думать только о тебе. Ты мне веришь?

– Конечно, милая…

Мы уходили в армию втроем – Страус, Серега и я. Наша дружба продолжилась и в армии, но даже от них, от своих лучших друзей, я скрыл письмо, пришедшее всего через полтора месяца службы. И теперь, когда мне было тяжело или тоскливо, я повторял про себя строчки, которые так ошеломили и обрадовали меня: "Сашенька… Я не знаю, как ты отреагируешь на это… Мы должны решить вместе… Любимый, у нас будет ребенок. Я не могу решить сама и жду твоего решения. Как ты скажешь, так и будет… Люблю тебя"

У нас… У МЕНЯ будет ребенок!!! От моей любимой! Да какое тут "решение" может быть? Я счастлив!!! Я уже предвкушал момент, когда открою следующее письмо, высокомерно посмотрю на парней и скажу дрогнувшим голосом: "Поздравьте счастливого папашу!"

Я в тот же день ответил Аньке, что безумно счастлив, написал, что поговорю с командованием – может, отпустят на денек, чтобы мы поженились? А, может, и вовсе потом отсрочку дадут – как малого-то кормить, если папка служит? Я уже представлял, как буду работать, а вечером приходить и брать малыша на руки, чтобы Анечка немного отдохнула и набралась сил… Мне казалось, что я уже люблю этого малыша… И, конечно, мою Аньку…

Я долго думал, как сообщить новость родителям и попросить их присмотреть за моей невестой, пока меня нет рядом. Как раз в тот день, когда я все-таки решил написать им, пришло еще одно письмо от Аньки. Я весь день не решался открыть его, оттягивая момент – хотелось прочитать его вечером, в спокойной обстановке…

…Я начал читать и не понимал, почему знакомые буквы никак не желали складываться в слова, а слова утратили всякий смысл… Я не понимал ничего…

"Сашенька, прости, любимый, я знаю, я гадина, но тебе лучше узнать это от меня. В общем… Я полюбила другого человека. Там, в райцентре. И еще. Ребенка не будет. Прости, я решила так. Не держи на меня зла."

Я не буду описывать свои мысли и чувства – не хватило бы целой книги, чтобы описать тот ад, который творился в моей душе. Я думал о побеге. Я думал о самоубийстве. Но меня вытащили парни. Я им сказал, что Анька меня бросила – и все. Без подробностей. Если бы они узнали, что она сделала аборт нелегально, на сроке, больше трех месяцев, Анька заимела бы трех врагов, вместо одного – меня. Аборты никогда не приветствовались нашими, а уж на таких сроках…

Да, они ничего этого не знали и теперь думали, что я просто показываю характер, не желая с ней общаться. Она же за прошедшие пять лет успела выскочить замуж и развестись. А теперь искала встречи со мной…

Я прекрасно понимал, что слухи у нас распространяются очень быстро и завтра или послезавтра следует ожидать ее в гости. Она придет. Вопрос в другом: как поступить мне? Продолжать избегать, прятаться или сразу решить все нерешенное? Она вызывала во мне чувство брезгливости, но разговор с ней мог стать тем самым хирургическим скальпелем, который одним махом отсечет всех призраков прошлого. Чистые раны болезненны, но заживают быстро и навсегда.

Анька научила меня двум важным вещам: ни к кому не привязываться слишком сильно и никогда не доверять женщинам. Благодаря ей я превратился из сопливого романтичного юнца в холодного разумного взрослого человека. Я повзрослел и научился защищать свой ум и свое сердце от непрошенных вторжений. Мое сердце стало ледяным – как у Кая…

Хмель из головы выветрился, но мозги лучше работать не стали. Решив, что утро вечера мудренее, я отправился спать.

Как я и предполагал, на следующее утро, едва я успел позавтракать, ко мне пожаловала гостья. Она вошла как-то неслышно, словно материализовалась из воздуха: еще секунду назад никого не было, и вот, подняв голову, я вижу ее. Аньку.

Да, выглядела она превосходно: модная стрижка с разноцветными прядками, неброская косметика… К этой бы красотище – да достойный костюмчик от кутюр, но увы… Одета Аня была очень скромно: старые, залоснившиеся черные джинсы и свитерок неопределенного цвета, который носила еще в школе.

– Я войду? – незнакомым хрипловатым голосом спросила она.

– Лучше я выйду. – еще не хватало, чтобы наш разговор слышал кто-то из домашних.

– Как скажешь…

Мы вышли и, не сговариваясь, направились в сторону леса. Она не торопилась начинать беседу. Молчал и я.

– Спасибо, что не прогнал, – наконец решилась она, а я искоса взглянул на нее.

Вблизи, да еще и при дневном свете, я отметил чуть оплывшее лицо, мешки под глазами… Бессонница? Чем-то болеет? Или… В любом случае, ее красота уже не была такой совершенной, как раньше.

– Сашенька, – начала она. – Послушай… Я виновата. Жутко виновата, но… Жизнь продолжается, да? это была дурь, блажь… Назови как хочешь… – она остановилась и остановила меня, придержав за локоть. Ее длинные ногти были накрашены красным лаком, но он в нескольких местах облез, а пара ногтей было сломано. – Дай сигаретку? – прикурив, она поблагодарила меня кивком.

– Твои извинения приняты. Ты не курила раньше…

– Я и не пила раньше, как ты помнишь… Все у меня не так, Сашка… Есть на свете справедливость, только сейчас я это поняла… Стерва я и дрянь последняя…

– Не надо, Ань. Жизнь продолжается, ты права. Тогда это было твое решение, твой выбор. Я не держу на тебя зла. Я уверен, ты скоро встретишь классного парня, влюбишься… Все у тебя будет хорошо! Пойдем обратно? Я обещал отцу помочь по хозяйству…

– Постой, ты не понял! – ее глаза как-то вдруг наполнились слезами. – Мне не нужен какой-то КЛАССНЫЙ ПАРЕНЬ! Мне нужен ТЫ! Я тебя люблю! Я тебя любила все это время! Сашка… умоляю, давай начнем все сначала…

– Нет

– Нет??? – она была поражена и даже переспросила: – Нет? Но почему? Я точно знаю – мы любим друг друга!

– А вот тут ты заблуждаешься, – я посмотрел ей в глаза. – Не вынуждай, пожалуйста, говорить тебе не очень приятные вещи. Тебе сейчас больно, но будет гораздо больнее, если я начну объяснять. Не хочу вдаваться в детали. Пожалей себя и свою гордость. Прости, но я правда должен идти…

– Саша! – она схватила меня за руки и попыталась опуститься на колени прямо в грязь дороги. Предугадав этот маневр, я удержал ее: – Сашенька, милый! – она прижалась к моей груди – Ты… ты сказал, что простил меня… Так почему же.... Я хочу знать! Объясни, прошу!

Я дал ей некоторое время успокоиться, а потом заговорил, стараясь максимально необидно объяснить девушке, что она мне не нужна. Вообще.

– Ань, я на тебя не обижаюсь. Но… я больше тебя не люблю. Не уважаю. И – самое главное – не доверяю. Мне кажется, что этим разговором ты преследуешь какие-то свои цели… Ты действительно думаешь, что мы можем на это закрыть глаза?

– Конечно, любимый! Ты со временем поймешь, что я изменилась. Только дай мне шанс! Я вот тоже тебе не слишком верю… Я думаю, что ты только из-за своей дурацкой гордости не можешь признать, что любишь меня по-прежнему… Давай-ка проверим… – Анька крепко обняла меня и страстно поцеловала, а ее рука скользнула к моему брючному ремню…

– Нет, – я отстранил ее, удивляясь отсутствию хоть какой-то реакции на близость ее тела. – Прости. Я не только не люблю, но даже не хочу тебя – если ты хотела привлечь меня именно этим. Мне уже не семнадцать лет. Ты не слышишь меня… Прощай. Я пойду.

Я успел отойти на несколько шагов, прежде чем она заорала дурным голосом:

– Ах ты козел! Да нужен ты мне очень! Импотент проклятый! Да пошел ты!.."

Дальше красавица и вовсе перешла на непечатные выражения вперемешку с угрозами в мой адрес. Я ушел достаточно далеко и не старался прислушиваться, так что до меня долетали лишь отдельные слова.

Я поздравил себя с тем, что принял верное решение: рандеву принесло мне огромную пользу. До этой встречи в моей душе еще жили тоненькие ростки прежней, огромной любви. Теперь они вырваны с корнем. И к лучшему!